Улла торопливо бежала по коридору. Еще месяц назад, если бы кто-нибудь сказал ей, что она с трудом будет высиживать до конца рабочего дня, она рассмеялась бы этому человеку в лицо.

— Улла, постой!

Девушка резко остановилась, оглянулась через плечо. К ней торопливо шел Эйнар. Она досадливо закусила губу.

— Послушай, Улла, мне надо поговорить с тобой. — Эйнар неловко теребил галстук. — Тебя теперь так трудно поймать, ты все время куда-то убегаешь.

— Извини, но мне некогда. — Улла нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— Может быть, встретимся сегодня вечером? Я Мог бы заехать за тобой попозже.

— Нет, не стоит, — ответила она поспешно. — Спасибо, Эйнар, но… не стоит.

— Ты хочешь сказать, что между нами все кончено? — Он стоял у нее на пути, умоляюще глядя ей в глаза.

Что все? — хотела спросить Улла. Ничего ведь и не начиналось.

— Да, Эйнар, продолжения не будет. Не сердись.

— Но что произошло, Улла? Все было так хорошо. И вдруг ты переменилась… буквально за какие-то считанные дни. Ты сама на себя не похожа. Что с тобой?

— Извини, но мне надо идти. Пока.

— Улла, постой… — Голос его оборвался.

Она только молча покачала головой, обошла его, отводя глаза, и снова помчалась вперед по коридору. Ей было немного жалко Эйнара, хотя, может быть, зря — может быть, наоборот, ему сильно повезло, что между ними «все кончено».

Но она больше не могла встречаться с ним, не могла и не хотела. Она слишком много думала о другом человеке. Об Арне. Мысли об Арне не давали ей работать, гнали домой — скорее, скорее. Девушка представляла, как он ходит по дому, то прибивая что-то, то подкрашивая. А за ним, наверное, как тень, постоянно бродит Стуре, отвлекая от дела, болтая всякую ерунду.

Что они там делают без меня, думала Улла, усаживаясь в машину и выезжая на шоссе.

Всю эту неделю Арне заканчивал оформление гостиной и доделывал веранду, одновременно присматривая за Стуре и не давая мальчику скучать. Помощь его оказалась просто неоценимой. Улла и радовалась, глядя на них, и терзалась страхом. Ведь работа была практически закончена, а это означало, что Арне скоро уйдет.

На следующей неделе у нее — день рождения. Интересно, будет ли Арне еще здесь? Улла сердито нахмурилась. И что он ей дался, этот Арне? Какой-то плотник. Без высшего образования, без постоянного места работы. С утра до ночи мотается неизвестно где, и зарплата сдельная.

И тут же ей стало стыдно. Арне ничуть не глупее нее, а может, и умнее. Да сама-то она кто такая? Принцесса крови? Ее отец тоже был рабочим, она выросла в простой семье. Так откуда же такие амбиции? Почему ее волнует мнение окружающих — что они могут сказать или подумать? Да, она долго пыталась выбиться «в люди», доказать всем, что способна подняться по социальной лестнице. И доказала. Но разве некоторое — очень относительное — положение в обществе принесло ей счастье? К сожалению, нет.

А с Арне она счастлива. И вовсе не ощущает никакого социального различия — они говорят на одном языке. Вообще, есть в нем что-то… Прекрасные манеры, гладкая образная речь, хорошее знание литературы… Короче, он не похож на обычного плотника. И он никогда не рассказывал ей о себе, о своей семье. Но Уллу, всегда такую осторожную и подозрительную, впервые в жизни это не волновало. Ей нравилось в Арне все. Даже его старенький пикап во дворе вызывал у нее радостный трепет.

Едва распахнув входную дверь, Улла тотчас же услышала громкий жизнерадостный смех племянника. Пройдя в комнату, она увидела, что ее «мужчины» увлеченно играют в подкидного дурака.

— Кто выигрывает? — поинтересовалась она.

— Конечно, я, неужели не понятно, — бросил Стуре.

— Он меня скоро без штанов оставит, — шутливо пожаловался Арне.

— Это не по моей части, — тут же откликнулся мальчик. — За этим обращайтесь к тетке.

— Стуре! — вспыхнула Улла.

— А что я такого сказал? — удивился тот. — Кстати, не хочешь поиграть вместо меня? — добавил он хитро.

— Нет уж, спасибо, это вам делать больше нечего. — Она бросила строгий взгляд на Арне. — Пойду лучше приготовлю что-нибудь на ужин.

Деловитым шагом она вышла из комнаты, но, зайдя в кухню, остановилась в растерянности. Арне опять не спешит с работой. Но стоит ли торопить его? Пусть лучше побудет у них подольше. А может, он сознательно тянет время? Потому что тоже не хочет уходить?

От этой мысли ей стало легко и радостно. Захотелось закружиться по кухне. Вскинув голову, Улла вдруг обратила внимание на высокие шкафчики. Когда Арне осматривал дом в первый раз, он решил, что его пригласили перестроить именно кухню. Может быть, действительно… Интересно, сколько это может стоить… Скорее всего, на это уйдут ее последние сбережения. Но, с другой стороны, если она когда-нибудь решит продать дом, с новой кухней он будет стоить дороже.

Из гостиной доносились веселые голоса и смех. Стуре выкрикивал что-то ломающимся баском. Ладно, вопрос с кухней стоит обдумать, решила Улла. У себя в комнате она быстро переоделась, собрала волосы в хвост. Когда девушка снова вернулась в кухню, Арне уже стоял там, словно ожидая ее.

Улла против собственной воли скользнула взглядом по его широким плечам, узким бедрам, крепким ногам. Она представила, как это красивое сильное тело прижимается к ней, как обвиваются вокруг ее талии бронзовые от загара руки, и, покраснев, тут же торопливо отвернулась.

— Ну, кто выиграл? — поинтересовалась она нарочито беспечным тоном.

— Мы не доиграли. По телевизору началась какая-то музыкальная программа, которую Стуре необходимо посмотреть, и я с радостью удалился. Иначе быть бы мне в дураках.

Улыбнувшись, Улла открыла холодильник, достала порезанное ломтями мясо. С тех пор, как в доме появились мужчины, в холодильнике не переводилась еда.

— Я так тебе благодарна. Если бы не Стуре, ты бы уже давно закончил всю работу. Но он постоянно отвлекает тебя от дела. У тебя просто ангельский характер, честное слово.

Арне шагнул вперед, протянув к ней руки, и Улла вздрогнула и замерла в полной уверенности, что он сейчас обнимет ее. Она была готова броситься к нему на шею.

Но Арне лишь взял мясо у нее из рук.

— Давай, помогу. Хочешь, зажарим его на решетке?

С трудом скрыв разочарование, она спокойно кивнула головой.

— Ну конечно. Займись мясом, а я пока сделаю салат и потушу овощи.

Собрав необходимую посуду, Арне вышел. Улла с тоской посмотрела ему вслед. Он не прикасался к ней уже несколько дней. Даже и не пытался.

Но это же хорошо, строго сказала она себе. Через несколько дней они расстанутся навсегда. И Арне уже ведет себя так, как будто они совсем чужие. Но они ведь действительно чужие. Почти. Пора привыкать к этой мысли.

Девушка снова окинула взглядом кухню. Сегодня же вечером поговорю с Арне о реконструкции, решила она.

Разогнув спину, Арне с удовлетворением оглядел очищенные от сорняков клумбы. Воздух был насыщен ароматом роз и левкоев. Было очень тихо; только загудит иногда шмель или чирикнет высоко в ветвях птица. Арне опасливо оглянулся на дом: Стуре на время оставил его в покое — смотрел очередной боевик. Значит, еще около часа можно дышать спокойно. Мальчишка славный, но он устал от вынужденного бездействия и требовал постоянного внимания к себе.

Скинув рубашку, Арне уселся в шезлонг и прикрыл глаза. Еще пара дней — и веранда будет закончена. С каким ужасом он ждал этого момента, как оттягивал его! Но неожиданно Улла предложила заняться перестройкой кухни. Арне был приятно поражен. С каким негодованием она когда-то отвергла его предложение поднять в кухне линолеум! А теперь попросила сама… Арне еще не дал окончательного согласия, хотя, конечно же, сразу начал обдумывать план реконструкции. Если он не ошибается, то под линолеумом должен быть чрезвычайно интересный пол. Но главное, конечно, не это…

Не расставаться с Уллой еще какое-то время, видеть ее лицо, глаза, касаться ее… Арне не сомневался бы ни минуты, если бы не проблема с отцом.

Но ты ведь сам определил срок, напомнил себе Арне. Доделываешь веранду — и к отцу, за письменный стол. Леннарт так и не придумал ничего путного, только посоветовал встретиться с отцом и поговорить откровенно. Но тогда ссоры не миновать. Отец и слушать не станет про полы и стены, про старый дом. Корпорация нуждается в Арне — значит, надо все бросить и бежать на помощь Корпорации. Будь она неладна.

Синичка уселась на край кормушки и, склонив головку набок, внимательно посмотрела на Арне. Прикрыв глаза ладонью от солнца, он рассеянно наблюдал, как она клюет семечки. Счастливая Улла — живет на природе. Фредеборг городок небольшой, но ближе к центру пахнет не розами, а бензином. Там редко увидишь синицу, и никогда — белку.

— Попался, юный натуралист!

Арне испуганно дернулся — наискосок через лужайку к нему шла Улла. Он торопливо натянул рубашку и выпрямился, ожидая очередного выговора. Но Улла сегодня не спешила ругаться.

— Как цветы пахнут! — сказала она, бросая на Арне насмешливый взгляд. Затем осторожно положила прохладную руку на его разогретое солнцем плечо.

— Принимаешь солнечные ванны? Я смотрю, твой загар почти сошел.

— Да вот, одна хозяйка, к которой я нанялся на работу, не выпускает меня из дому, — пошутил он, вставая с шезлонга.

— Держит взаперти вместе со своим шальным племянником? — Лукаво улыбнувшись, она повернулась и пошла к дому.

Не раздумывая, Арне в два шага догнал ее и, обняв за талию, зашагал рядом.

— Цветы чудесные, — заметила Улла. — Надо будет набрать букет.

— Хоть сейчас. — Арне достал из кармана складной ножик. — Только скажи, какие срезать.

Под руководством Уллы он срезал крупные полураспустившиеся розы, не переставая думать о том, что сама она краше любого цветка. Но, зная Уллин нрав, произнести комплимент вслух не решился.

— Любовь, как роза красная, цветет в моем саду, — пробормотал он внезапно. — Это не я, это Шелли.

— Знаю. — Улла бросила на него удивленный взгляд. — Для плотника ты довольно начитан.

Самое время признаться, понял Арне. Но не решился.

— Годы в институте не прошли впустую, — отшутился он.

— А в каком институте? — Она не сводила с него вопросительного взгляда.

Арне мысленно выругался. И дернуло же его! Честный ответ только повлечет за собой новые расспросы. А еще больше врать не хочется.

— Это допрос? — весело поинтересовался он.

— Нет, мне просто любопытно.

— Любопытство сгубило кошку. — Поднявшись с колен, он протянул ей пышный букет карминных роз.

Со смехом она взяла цветы и прижалась к ним лицом.

— Чудо!

— Чудо, что там не сидела пчела, — заметил он сдержанно.

Не отвечая, но и не спрашивая больше ни о чем, Улла помчалась в дом. Арне следовал чуть позади, мысленно ругая себя за то, что чуть не проболтался, а заодно и за то, что снова упустил момент и не признался в своем «высоком» происхождении. Но мысль о том, что девушка может обидеться, затыкала рот почище любого кляпа. Страх потерять ее был слишком силен.

— Скоро ты закончишь грохотать? — сварливо спросил Стуре, ковыляя по разгромленной кухне и цепляясь загипсованной ногой за разбросанные по полу инструменты. — Пошли лучше сыграем во что-нибудь.

— Потерпи немного, не маленький. — Балансируя на стремянке, Арне подвешивал к стене новенький посудный шкафчик.

— Не понимаю, зачем надо было покупать такое старье, чтобы затем переделывать все сначала до конца, — недовольно заявил мальчик. — Впрочем, у тетки всегда было плохо с логикой.

С этими словами он начал продвигаться к холодильнику. Арне с тревогой следил за Стуре, который так и норовил споткнуться о провод.

— Поосторожнее там, — прикрикнул он сверху, — береги вторую ногу. Про голову я уж не говорю.

— Да ладно, все нормально. Слезай, будем чай пить.

Понимая, что в ближайшие полчаса Стуре все равно не отвяжется, Арне покорно спустился вниз. Мальчик уже водрузил на стол две кружки, выложил из холодильника кусок ветчины, достал утренние булочки с корицей.

Не успели они съесть по бутерброду, как зазвонил телефон.

— Слушаю? Минуточку. — Арне протянул трубку Стуре, который торопливо переползал с одного табурета на другой. — Кажется, это твой папа.

Мальчик недовольно поморщился.

Арне пил чай, заедая его булочками и поглядывая изредка на Стуре, коротко и невразумительно буркавшего в телефон. Повесив трубку, мальчик замер в задумчивости. Арне помалкивал, не приставая с расспросами.

— Ох, уж эти мне родители, — сказал наконец Стуре. — Мама очень тревожится за меня, но приехать не может. И поэтому папа хочет приехать за мной, чтобы отвезти домой к маме. Цирк! Я же ясным языком сказал, что не хочу с ними жить — ни с тем, ни с другим. Почему они все никак не могут оставить меня в покое, Арне? Ты думаешь, я поверил Улле, что это гостевые комнаты? Да она же мечтает поселить здесь меня!

— Ты взрослый человек, Стуре, но еще не настолько взрослый, чтобы жить одному. Да и что хорошего в одинокой жизни? Поверь мне, вам с Уллой вдвоем будет гораздо веселее.

— Это вам с Уллой будет веселее, — насупился Стуре. — И я не понимаю, что вы тянете с этим. По-моему, тебе давно уже пора переехать к нам совсем. Я же вижу, что вы нравитесь друг другу. Так почему ты молчишь? Почему не признаешься ей?

— Кто, кому и в чем должен признаться?

Арне и Стуре подскочили на месте от неожиданности. В дверях стояла Улла.

— Ты с ума сошла, так подкрадываться! — накинулся на нее Стуре. — Тебе мало, что я в гипсе, хочешь, чтобы меня удар хватил с перепугу! И вообще, почему ты дома в такое время? До конца рабочего дня еще несколько часов.

— Я отпросилась пораньше. — Улла никак не отреагировала на выпад племянника. — Между прочим, у меня сегодня день рождения.

— Что же ты раньше молчала! — закричали оба хором.

— Так вот зачем папа звонил, — сообразил Стуре. — Что же он мне-то не напомнил, бессовестный.

Что ей подарить, лихорадочно думал Арне. Цветы? Конфеты? Пригласить в ресторан? Пожалуй, это мысль.

— Как вы с папой пообщались? — Улла присела на табуретку.

— Хотел увезти меня домой, но я не дался.

— Понятно. — Улла устало потерла лоб. — А как продвигается работа над кухней?

Арне широко обвел рукой вокруг себя.

— Как видишь, дело идет. Но, я считаю, сегодня следует изменить рабочий распорядок. По случаю твоего дня рождения приглашаю вас обоих в ресторан.

— Лучше без меня, — категорически заявил Стуре. — Не хочу вам мешать. Только не надо меня уговаривать, — добавил он угрожающе, увидев, что Улла собирается спорить.

— Улла, ты согласна? — спросил Арне.

— Согласна, согласна, — быстро произнес Стуре. — Идите оба, прогуляйтесь, — махнул он рукой. — Должен же я от вас отдохнуть.