Поеживаясь от прохладного ветра, Улла медленно брела по дорожке между клумбами, прощаясь с садом. Почти все цветы уже отцвели, но деревья по-прежнему шелестели листвой, и на ветвях все так же перекликались птицы. На алой рябиновой грозди сидела хохлатая птица, одним глазом поглядывая на унылую фигуру, бродившую внизу.

Повсюду было пусто и тихо. Агнесса с детьми уехали домой. Арне пропал.

Примерно через час после ссоры с Арне, после того, как он ушел навсегда, в комнату к Улле заглянула Агнесса, счастливая и довольная. Не замечая состояния подруги, она со смехом рассказала про мышь и, забрав у Уллы билеты, заявила, что Арне вправил ей мозги и что она немедленно летит к Йоргану. Весь вечер прошел в суматошной беготне и сборах, и Улле некогда было задумываться о том, что будет с ней после отъезда родственников.

Перед самым отъездом Стуре крепко обнял тетку и, вопросительно заглядывая ей в глаза, шепнул, что все будет хорошо. Улла лишь вяло улыбнулась в ответ. Мальчик видел, что что-то произошло, но не знал точно, что именно. С самого утра он метался по дому, ожидая прихода Арне. Немыслимо было уехать, не попрощавшись с новым другом. Но Арне все не шел. Стуре даже рвался остаться, но он уже обещал матери вернуться домой, а настоящие мужчины всегда держат слово.

Арне так и не появился. Ни в день отъезда, ни на следующий день. Правда, примерно через неделю после ссоры он прислал Улле огромный букет роз и письмо, в котором благодарил за совет. Отец согласился с тем, чтобы у корпорации было два директора, а Леннарт после небольших уговоров взял на себя всю административную работу.

Наверное, это было прощальное письмо. Арне больше не пришел. А она не решалась его разыскивать. Забавно, как поменялись их роли: теперь он стал очень большим начальником, а она — никем. Потому что Улла ушла из банка. Она больше не могла видеть ведомости и счета-фактуры, и годовые балансы. И Эйнара тоже видеть не хотела.

Хотя Эйнар готов был забыть обо всем. Он даже приехал к ней домой — сам, без приглашения. Улла была в саду, в последнее время она предпочитала находиться именно там. Сидя в шезлонге, она бездумно наблюдала за птицами, которые перепархивали с ветки на ветку, садились на кормушку, снова взлетали. Как она могла жить без этого столько лет!

О чем бы Улла ни думала, мысли ее все равно возвращались к Арне. Закрывая глаза, она вспоминала его лицо и улыбку, его прикосновения, нежные поцелуи. Сколько, оказывается, всего произошло за это лето!

Неожиданно с парадной стороны раздался шум подъезжающей машины. Арне! Улла, похолодев, вцепилась в ручки кресла. Он вернулся, он простил, он действительно ее любит.

— Улла! — крикнул чей-то голос.

Нет, это не он. От разочарования у нее на глазах мгновенно выступили слезы. Но кто-то ведь приехал. Девушка торопливо вытерла глаза и поднялась с шезлонга навстречу гостю.

— Эйнар?

— Улла, здравствуй. — Он слегка задыхался от волнения, и девушке стало его немного жалко.

— Что случилось? — спросила она участливо, касаясь его руки.

— Что случилось с тобой? Я был в отпуске, не знал, что ты бросила работу. Ты не могла уйти просто так, Улла, у тебя, наверное, были веские причины.

— Да, — сказала она серьезно. — У меня были причины. Только не спрашивай, какие.

— И что же ты будешь делать дальше?

— Не знаю пока, — ответила она деланно беспечно. — Придумаю что-нибудь.

— Послушай, Улла, выходи за меня замуж.

Девушка уставилась на Эйнара в немом изумлении. Он столько времени не решался сделать ей предложение. И вот, сейчас, когда ей это уже совсем не нужно… Она неожиданно рассмеялась.

— Нет, правда, — настаивал он. — Я догадываюсь, что у тебя было что-то с этим рабочим, плотником. Но ведь это несерьезно, Улла. Было и прошло. А мы с тобой давно знакомы, мы понимаем друг друга. Этим летом, когда ты вдруг так отдалилась от меня, я понял, что мы нужны друг другу.

— Прости, Эйнар, — сказала Улла мягко, — но это невозможно. Я не люблю тебя.

— Ты уверена, что не передумаешь? — Кажется, он не очень удивился отказу.

— Уверена.

Эйнар смотрел на нее грустно и неуверенно.

— Подумай, Улла. Я не тороплю тебя. Ты ведь меня тоже не торопила. Я буду ждать.

— Хорошо. — Она покорно кивнула головой.

— Ну, я пойду? — Наверное, он надеялся, что она пригласит его в дом.

— Иди.

Зашуршал гравий под его ногами, взревел мотор. Улла устало опустилась в шезлонг. На душе было пусто и холодно. Теперь у нее не осталось никого. Даже Эйнара. Впереди — бесконечная дождливая осень, за ней — беспросветная зима.

Ее обновленный дом снова впал в летаргический сон. И вскоре Улла поняла, что больше не может здесь жить. Все напоминало ей об Арне — о жарком лете, о цветах, птицах, пчелах, детских голосах, звенящих по всему дому. Теперь здесь, как в колодце, стояла тишина.

Она не решалась продать его. Но и жить здесь не могла. Пожалуй, больше всего ей сейчас подошел бы Стокгольм. Шумный столичный город поможет ей забыться, заглушит боль и горечь потери. Работу она себе найдет.

Улла сомневалась недолго. Она съездила в аэропорт и купила билет. Вечером, вернувшись домой, собрала самые необходимые вещи. Остальное можно будет забрать позже.

И вот теперь она шла по саду, прощаясь с ним надолго, может быть — навсегда.

В Стокгольме было холодно и мокро. С реки дул сырой пронизывающий ветер. На уцелевшие после реконструкции деньги можно было снять вполне приличную квартиру и жить какое-то время, не опасаясь голодной смерти. Улла нашла небольшую квартирку по соседству с Ботаническим садом. Как отличались две тесные безликие комнатки от ее огромного просторного дома! За окном беспрестанно сновали машины, кипела чужая жизнь. С чахлых деревьев, обрамляющих тротуары, облетали последние листья.

Улла не спешила устраиваться на работу. Обзвонив несколько финансовых контор и банков и оставив им свое резюме, она целыми днями бродила по городу, любуясь высокими, чуть мрачноватыми зданиями, темной рекой, в которой отражалось осеннее небо. Ближе к вечеру девушка шла в Ботанический сад, — длинные клумбы с осыпающимися цветами напоминали ей лето и тот сад, который посадил когда-то Арне. Она гуляла по мокрым дорожкам до самого закрытия и все думала, вспоминала.

Поначалу Улла стремилась забыть Арне. Она говорила себе, что у них никогда не было и теперь уже не будет ничего общего. Арне — богатый наследник, который развлекался, играя в плотника. Конечно, ему ведь не надо было пробивать себе дорогу в жизни, думала она обиженно. Он мог позволить себе наблюдать за птицами и нюхать цветы, потому что для него работа плотника не была единственным способом выжить или добыть себе пропитание. Точно так же, как он нюхал цветы, он ухаживал и за ней, Уллой. Но теперь все кончено. Она ему больше не нужна. И ей тоже следует забыть прошедшее лето, как дурной сон. Она должна вернуться к работе, к своему обычному образу жизни.

Но вернуться не получалось. Глядя на осыпавшиеся цветы, Улла понимала, что она уже не та, что была прежде. Ей уже недостаточно одной работы. Любовь к Арне вошла в ее сердце и, похоже, поселилась там навсегда. И Арне вовсе не виноват во всех тех грехах, которые она ему приписывает. Она сама проявила удивительную нетерпимость, повела себя, как взбалмошная эгоистка. Она боялась поверить Арне и, в результате, сама утратила его доверие.

На третью неделю таких вот меланхолических прогулок в квартире Уллы рано утром раздался телефонный звонок. Ей звонили из одной крупной фирмы и приглашали на собеседование. Фирма была солидная, а деньги уже на исходе, так что Улла, не раздумывая, приняла предложение о сотрудничестве.

И дни ее закрутились как прежде. Ей уже некогда было вспоминать о цветах, работа была напряженной и интересной. Во всяком случае, так сказала бы прежняя Улла. Но новой Улле уже не хватало рабочих будней, и составление финансового отчета больше не казалось ей самым интересным занятием на свете. Она продолжала тосковать по Арне.

Однажды вечером, возвращаясь домой с работы, Улла вдруг заметила над проезжей частью огромный плакат: «Корпорация Свенсонов — мы решим все ваши проблемы». Не обязательно все Свенсоны, подумала Улла, и не обязательно все проблемы. Пусть хотя бы один Свенсон решит хотя бы одну мою проблему.

Она вдруг поняла, что не может больше так жить — постоянно, днем и ночью, думая только об Арне, вспоминая его глаза, улыбку, его низкий бархатный голос, сильные загорелые руки на ее плечах. Она должна увидеть этого человека хотя бы еще один раз. Пусть он прямо скажет, что больше не любит ее, что она ему не нужна. Тогда Улла уйдет и постарается забыть его навсегда. Но, пока остается хотя бы малейшая надежда на взаимность, она не может выбросить Арне из головы.

Телефоны и адреса филиалов корпорации имелись во всех справочниках. Улла, не долго думая, начала обзванивать филиалы один за другим. Но Арне, казалось, просто испарился. Может, его и вовсе никогда не существовало? Через две недели бесконечных звонков и настойчивых переговоров ей удалось связаться с Леннартом. В первый момент он не сразу понял, с кем говорит, а, сообразив, практически сразу же предложил Улле подъехать к нему в офис для нетелефонного, как он выразился, разговора.

Они проговорили часа три.

— Какие же вы оба глупые, — заметил Леннарт, затягиваясь дорогой сигарой. — Получить от судьбы такой подарок — такую любовь — и не сберечь его. Не плачьте, Улла. Я, как человек умный и практичный, а, кроме того, любящий дядя, больше не выпущу вас из своего поля зрения. Во всяком случае, какое-то время.

Арне, насвистывая, вышел из машины. За последние несколько месяцев он повидал больше, чем за предыдущие десять лет. Как хорошо, что Леннарт взял на себя всю бумажную работу, оставив Арне командировки.

— Погоди немного, тебе еще надоест постоянно мотаться из одного города в другой, ты еще запросишь пощады, — шутил Леннарт.

Но Арне пока был доволен абсолютно всем. Единственное, что омрачало его радость, были мысли об Улле. Он выбежал из ее дома обиженный, оскорбленный, полный решимости никогда не возвращаться, забыть об этой капризной и взбалмошной девице, разбившей его сердце.

Через некоторое время, немного успокоившись, он смог восстановить свой разговор с Агнессой и представить, что услышала Улла. Ее ярость стала ему понятней, но Арне по-прежнему не желал мириться. Сколько раз его рука тянулась к телефону, но перед глазами снова вставало лицо Уллы, перекошенное от злости, и рука опускалась сама собой. Похоже, Агнесса была роковой фигурой в жизни бедной Уллы. Как только она появлялась, все вокруг начинало рушиться и рассыпаться, как карточный домик.

Отойдя после ссоры, Арне сразу же послал Улле цветы — первым сделал шаг к примирению в надежде, что она позвонит и поблагодарит. Но Улла не откликнулась. Значит, не хотела его видеть, не верила ему. Очень обидно, конечно, но тут уже ничего не поделаешь. Это проблема не его, а Уллы. Если она сама ее не решит, Арне может потратить всю оставшуюся жизнь, доказывая ей очевидное.

А потом ему пришлось переехать в Стокгольм — и Леннарт, и отец уверяли, что это временно. И он уехал из Фредеборга, не помирившись и не попрощавшись с Уллой, уверенный, что так будет лучше для них обоих.

Арне твердо решил забыть Уллу, но легче было решить, чем сделать. Ему не хватало ее. Он тосковал по ее зеленым русалочьим глазам, по лукавой улыбке, по насмешливому голосу. Иногда Арне готов был бросить все и бежать к ней, чтобы увидеть, коснуться рукой, сжать в объятиях. Только теперь это было не так-то просто сделать. За последние месяцы он побывал в разных городах страны, но ни разу — в Фредеборге. Крошечный филиал в маленьком городке практически не требовал присутствия высшего руководства.

Швейцар услужливо распахнул перед новым директором тяжелую дверь. Приветливо кивнув, Арне быстро прошел в здание. Он все еще не мог привыкнуть к знакам внимания, которые оказывал ему персонал, и каждый раз чувствовал себя неловко. Служащие, попадавшиеся ему навстречу в длинных просторных коридорах, торопливо кивали головами. Скорей бы добраться до кабинета.

— А, вот и ты. — Леннарт оживленно выскочил из-за огромного стола. — Если бы ты знал, как тебя тут ждали. Как тебе Лондон?

— Дожди, — улыбнулся Арне, усаживаясь в кресло. — Куда ты отправишь меня на этот раз?

— Да ты ведь только что приехал, — укоризненно заметил Леннарт. — Может, сначала хотя бы поделишься впечатлениями от поездки?

Их разговор несколько раз прерывали телефонные звонки. Постоянно заходили какие-то сотрудники. Арне чувствовал себя, как непоседливый ученик, который не в силах дождаться конца урока. Ему не хватало воздуха, у него чесались руки и ноги.

— Отпусти меня, Леннарт, — взмолился он в конце концов. — Все самое основное я тебе рассказал.

— Ну что ж, — задумчиво сказал тот. — Еще одна маленькая формальность, и можешь идти.

— Какая еще формальность? Давай отложим ее на завтра, а лучше — на послезавтра.

— Нет, — решительно ответил Леннарт. — Я должен представить тебе нашего нового сотрудника. На мой взгляд, прекрасная кандидатура. В прямом смысле этого слова. Но требуется также и твое одобрение. Мы ведь работаем в паре.

Арне покорно развел руками.

— Только поскорее, — попросил он жалобно.

Леннарт, кивнув, поднялся из-за стола.

— Обожди немного, я сейчас вернусь. — С этими словами он вышел из кабинета.

Арне нетерпеливо заходил по комнате.

Скрипнула дверь, и в кабинет неуверенно вошла Улла.

Он замер посреди комнаты, не веря собственным глазам.

— Здравствуй, Арне, — сказала она тихо, подходя к нему.

— Что ты здесь делаешь? — Он тупо смотрел на нее, боясь шелохнуться.

— Жду тебя. — Улла слабо улыбнулась. — Я не смогла жить одна в этом большом старом доме, после того, как он снова опустел. Ушла с работы и приехала в Стокгольм. Я долго боролась с собой, Арне, пытаясь убедить себя, что ты мне не нужен. Но у меня ничего не получилось. И тогда я решила разыскать тебя. А нашла Леннарта. Он и подсказал, где и когда тебя ждать.

Улла вопросительно посмотрела на Арне, но тот молчал, как будто воды в рот набрал.

— Мне очень жаль, что так получилось, — заговорила она снова. — Я поняла, что напрасно обидела тебя. Агнесса рассказала мне про мышь и про то, как ты ей помог. Мне очень стыдно, Арне, что я сразу же заподозрила тебя в самом плохом. Я потом долго думала об этом — знаешь, у меня было время подумать. И я многое поняла. Про любовь и про доверие… Прости меня, Арне.

Привычным жестом засунув руки в карманы брюк, Арне отошел к окну. В голове его царил полный сумбур.

— И на какую же должность Леннарт собирается тебя брать? — поинтересовался он.

— Он предложил мне стать заместителем главного бухгалтера, — ответила Улла растерянно. — Я довольно долго искала работу, но к Леннарту я обратилась не за этим, правда.

— А если я не соглашусь с твоим назначением?

Улла грустно пожала плечами.

— Тогда я уйду.

— А если я предложу тебе другую должность? — спросил он, подходя к девушке. — Если я предложу тебе отказаться от карьеры и стать моей женой?

Не говоря ни слова, Улла молча прижалась к его груди.

— А если я сам откажусь от должности директора и снова стану плотником? — поинтересовался он с улыбкой, крепко обнимая ее за плечи.

— Мне все равно, кем ты будешь, — прошептала Улла. — Главное, чтобы ты был со мной.