Я опустила взгляд на темную холодную сталь, теперь упирающуюся мне в грудь. Дуло оружия было длиннее и толще, чем у обычного пистолета, наподобие обреза с одним широким дулом.

Я подняла глаза. МакКетрик самодовольно улыбнулся. Красивый мужчина, с короткими черными волосами, точеным подбородком.

— Руки вверх, пожалуйста, — любезно проговорил он.

Ну, вот я стою с поднятыми вверх руками уже во второй раз за ночь. Не правда ли, какая ирония, что я оставила меч в машине, дабы не пугать людей? А теперь мне тычут в грудь пистолетом.

— МакКетрик, — вместо приветствия сказала я. — Ты не мог бы, пожалуйста, убрать пистолет?

— Но с его помощью весьма эффективно удается привлечь твое внимание. Так что нет. На случай, если тебе придет в голову мысль рыпнуться, знай, мы используем новый вид пуль. С меньшим количеством стали и железа, и с большим количеством дерева. В результате ранения возникает шок от пули наряду с химической реакцией на осину. Пули зарекомендовали себя как весьма действенные.

По коже пробежал холодок. Если ему удалось включить осиновое дерево — единственное, что при соприкосновении с сердцем вампира превращает нас в пыль — в пулю, и он знал, что это «действенно», сколько же вампиров погибло во время тестирования?

— Так вот откуда у тебя этот шрам? — вслух поинтересовалась я.

Он скривил верхнюю губу.

— Моя жизнь — не твое дело.

— Мое, раз ты тычешь в меня пистолетом, — ответила я, обдумывая варианты действий.

Возможно, если выбрать удачное время, получится выбить пистолет у него из руки ногой, однако он бывший военный и, несомненно, хорошо владеет рукопашным. К тому же «возможно» несло в себе весьма существенный риск получить в сердце осколком осины и закончить жизнь горсткой пыли. Еще весьма вероятно, что где-то рядом притаились его подручные с подобным оружием.

И без того хватало смертей, так что не стоило становиться мученицей. Вместо этого я решила добыть всю возможную информацию.

— Удивительно, что ты сегодня здесь, — заговорила я. — Разве ты не должен оповещать людей об апокалипсисе? Или общаться с мэром? Мы видели тебя на пресс-конференции.

— У нее есть планы относительно этого города.

— Этой идиоткой просто легко манипулировать.

Он улыбнулся.

— Твои слова, не мои. Хотя она оказалась восприимчива к моей точке зрения касаемо вампиров.

— Да я поняла. Полагаю, с твоей подачи заговорили о законе о регистрации?

— Я тебе не энтузиаст, — сказал он.

— Да неужели? Кажется, пристально наблюдать за нашей деятельностью как раз в твоем стиле.

— Это только краткосрочное суждение, Мерит. Позволить сверхъестественным аберрациям регистрироваться, значит, смирится с их существованием, — он поучительно, словно пастырь, покачал головой. — Нет уж, спасибо. Это шаг не в том направлении.

Я вовсе не желала слышать, какое же, по мнению МакКетрика «верное направление» для города, однако он не доставил мне удовольствие своим молчанием.

— Единственное решение — чистка. Освобождение города от вампиров. Вот и решение всех проблем, связанных с апокалипсисом. Но чтобы очистить город, нам нужен катализатор. А если мы избавим город от вампира, который известен публике, то возможно, добьемся успеха.

У меня ушло сердце в пятки. МакКетрик не просто хотел выдворить вампиров из города.

Он хотел истребить их, начав с меня.

Находясь под дулом пистолета, мало что можно сделать. Мобильник не достанешь, а звать на помощь — только подвергать людей опасности быть подстреленными. Я не могла рисковать. С учетом моей возросшей вампирской силы, я, возможно, смогла бы одержать верх над МакКетриком в рукопашном бою, но он редко ездил один. Обычно он приводил с собой банду таких же мускулистых парней, одетых в черное, и хоть я пока никого и не видела, трудно было представить, чтобы они меня не поджидали.

Поэтому я решила воспользоваться одним из своих лучших талантов — настойчивостью.

— И к чему же, ты думаешь, приведет моя смерть? Ты только взбесишь вампиров и спровоцируешь людей, не желающих решать все путем убийства.

А МакКетрика-то, кажется, задели мои слова.

— Как наивно. Разумеется, некоторые жители Чикаго не понимают масштабов проблемы. Но в этом-то и вся суть. Людям нужна сплоченность, Мерит. И благодаря тебе, она появится.

— Ты хочешь сказать благодаря моему праху? Ты же в курсе, что это — все, что от меня останется? Горка пепла на этом тротуаре, — я указала на бетон под ногами. — У твоих ног не окажется тела мертвого вампира. Поверь мне, я видела.

Я мысленно помолилась, попросив прощения за грубость по отношению к памяти Этана, но заметив, что МакКетрик сжал челюсти, продолжила.

— Будет больше похоже на то, что ты почистил пылесос, нежели убил вампира, и плакала тогда твоя телевизионная сенсация. К тому же ты даже не на линии фронта.

— Ты это еще о чем?

— О том, что у Дома Кадогана в данный момент толпы людей, которые выражают протест против нашего существования, и к нам направляется Национальная Гвардия. Что же ты не там? Не знакомишься с ними? Не пополняешь свои ряды единомышленниками? О, — кивая, сказала я, — поняла. В действительности, ты любишь людей не больше, чем вампиров. Просто тебе нравится изображать из себя героя. Лично я не считаю геноцид чем-то героическим.

Он залепил мне пощечину и достаточно сильно, что у меня зазвенело в голове, и я тут же почувствовала привкус крови.

— Я не отступлюсь, — угрожающе проговорил он, подступая еще ближе, — от своей миссии из-за какой-то маленькой клыкастой сучки.

Гнев, подстегиваемый острым голодом, теплом разлился по жилам, придя на место ознобу.

— Твоей миссии? Твоя миссия заключается в убийствах, МакКетрик. Все просто и ясно. Давай не будем об этом забывать. И я считаю, что твои знания обо мне или о вампирах уместятся на кончике ножа.

— Взгляни на небо, — сказал он, тыча стволом мне в грудь, — Думаешь это не из-за вас?

— Ну, вообще-то нет, — ответила ему я, не став вдаваться в подробности относительно других существ, которые могли бы быть к этому причастны.

Не стоило помещать на радар МакКетрика и их.

— С чего это вы тут не причем? Кто ж еще виноват?

— А может, все из-за глобального потепления? — предложила я. — Вот ты сегодня проводил утилизацию?

За эти слова я заработала удар в живот, из-за чего оказалась на коленях на мокрой земле. Я немного покашляла, преувеличивая ущерб. Определенно, было больно, но не так сильно. Думаю, под конец он слегка смягчил удар. Возможно, врезать с кулака «клыкастой суке» было сложнее, чем отвесить ей хорошую пощечину. Мне только играло на руку, если он считал меня более хрупкой, чем на самом деле.

— Ты садист, — выплюнула я.

— Нет, — снисходительно ответил МакКетрик, — я реалист. Это ты провоцируешь меня на насилие. Провоцируешь вести войну, которую я вести не должен.

— Хватит переводить стрелки, а то прямо как в детском саду.

Ожидаемого удара не последовало. Вместо этого он опустился на корточки, озабоченно нахмурившись.

— Ты не понимаешь.

— Да, нет, понимаю. Ты эгоист, который считает себя умнее всех остальных в Чикаго. Однако на самом деле, ты невежественный трус, МакКетрик. Ты борешься, за то, чтобы нас лишили прав, а ведь именно мы пытаемся решить проблему. Ты слеп из-за своего эго и мне даже тебя жаль.

По всей видимости, его терпению пришел конец. Поднявшись, он вставил два пальца в рот и засвистел. К нам подбежали двое мужчин в черной военной форме. Один из них навел на меня такой же пистолет с широким дулом, а другой согнул меня, скрутив руки за спиной.

Громко матерясь, я наступила ему на ногу, но упершееся в подбородок дуло пистолета МакКетрика послужило сдерживающим фактором для дальнейшего применения силы.

— В машину её, — сказал МакКетрик. — Заберем её на базу.

Если бы я увидела эту «базу», то это, определенно, помогло бы мне прикрыть деятельность МакКетрика, только вот я вряд ли бы выжила. Оказаться в машине, значит подписать себе смертный приговор, поэтому я стала драться из-за всех сил. Я стала извиваться в руках головореза. А он когда он попытался удержать меня в вертикальном положении, перенесла тяжесть тела и выбила ногой пистолет из рук МакКетрика. Лишившись пистолета, тот сразу же кинулся за ним.

Из-за возникшей возни головорез ослабил хватку, и я уложила его быстрым ударом с ноги назад в гениталии и подсечкой.

— Один из моих любимых приемов, — казала я ему, вспомнив наш разговор с Этаном.

Жаль, на этот раз я была одна.

— Взять ее, — сказал МакКетрик, подобрав пистолет, отлетевший на несколько футов.

Он возвращался, наведя пистолет на меня.

Развернувшись, чтобы убежать, я врезалась во второго головореза. Посмотрев на него, я улыбнулась, и еще раз произвела удар ниже пояса. Этому хватило ума предугадать движение. Он поставил блок, только парень далеко не первый, кто блокировал мои удары. Поднырнув под его удар, я заехала кулаком ему в голень. Когда он запрыгал от боли, я вскочила и нанесла идеальный удар ногой полумесяцем, которым свалила его на землю.

Отлично выполненные удары — и двое головорезов валялись на земле. Но насладиться победой я не успела: меня свалил удар в почку.

Я оглянулась.

Вытянув руку с пистолетом, стоял МакКетрик. Его рука тряслась от ярости.

— Ты меня доведешь до ручки, — сказал он. Палец на курке подрагивал.

Я дала себе обещание, после того как однажды дождливой ночью Селина избила меня. Поэтому я встала, пристально посмотрела на него, заставляя себя успокоиться, и приняла стойку.

— Если собираешься всадить в меня кол, — сказала ему я, — то ты будешь смотреть мне в глаза.

Я приготовилась к удару: к тому, чтобы почувствовать острую жгучую боль из-за щепок, если он случайно промахнется мимо сердца, или распрощаться с жизнью, если он попадет в цель. Мне доставало храбрости признать, что оба шанса были равны.

Он вытянул руку с пистолетом, прицелившись мне в грудь, прямо над сердцем.

И тогда я пустила в ход последнюю уловку.

— Знаешь, я ценю это.

Я видела, как он боролся с собой, но, тем не менее, спросил:

— Ценишь, что?

— То, что ты делаешь, — сделала малюсенький шажочек, упершись грудью в дуло пистолета. — Делаешь из меня мученицу. Я, конечно, понимаю, тебе придется сочинить историю о том, как я пыталась тебе навредить, а ты спас Чикаго, — я слегка понизила голос. — Но сверхъестественные создания-то будут знать, МакКетрик. Вампиры. Оборотни. Они меня любят. И не поверят тебе.

Я встала на цыпочки и посмотрела ему в глаза.

— Они найдут тебя.

Забавная штука — гнев: он способен как помочь, так и навредить вам. Он способен погубить ваше самообладание или же заставить хлопать глазами.

В случае МакКетрика — последнее.

— Сука, — процедил он. — Я не позволю тебе разрушить этот город.

Пистолет дрогнул, немного качнувшись в его руке. Я воспользовалась этой возможностью: выбила пистолет из его руки ударом снизу. Он пролетел по воздуху и, приземлившись, проехался по бетону.

МакКетрик бросился за ним.

Стоит отдать ему должное: МакКетрик больше и мускулистее меня. Но я быстрее.

Я добралась туда раньше него, содрала пальцы об асфальт, но зато пистолет оказался у меня в руке. В итоге, когда он догнал меня, я навела оружие на него.

Его глаза расширились:

— Ты губишь этот город.

— Ты уже это говорил. Хотелось бы, однако, отметить, что вампиры не останавливают горожан на проезжей части и не угрожают им. И мы не тычем им в лица оружием.

Он зарычал, выругался и упал на колени.

— Теперь, когда я стою перед тобой на коленях, как какой-то подхалим, ты чувствуешь себя сильнее?

— Нет. А знаешь, почему? — я ударила его пистолетом в висок, отправив в отключку. — Потому, что я не ты.

Закрыв глаза на мгновение, всего лишь на мгновение, чтобы вдохнуть, я снова открыла их, когда раздался визг шин.

Я обернулась. Двое громил исчезли, а черный внедорожник уезжал.

— Вот вам и благонадежность, — пробормотала я, посмотрев на МакКетрика, а затем осмотрелась.

Автобусная остановка находилась в нескольких метрах, но на востоке небо уже начало светлеть. Времени оставалось не много, поэтому мне понадобилась подмога.

На небе все еще сверкали молнии. Втащив МакКетрика на автобусную остановку и прислонив его к скамейке, я достала телефон.

— Что тебе нужно, Мерит? — спросил Катчер.

Всю неделю от жители этого дома исходило раздражение. У меня начало иссякать терпение с семейством Бэл/Кармайкл. Но мне еще предстояла работа.

Я продиктовала ему адрес своего местоположения.

— Если доберешься сюда быстро, то на автобусной остановке найдешь бессознательного МакКетрика.

— МакКетрика? — спросил он, язвительности в его голосе на сей раз поубавилось. — Что случилось?

— Он с двумя своими головорезами застал меня врасплох в Лупе. Все та же песня о ненависти к вампирам и желании выдворить их из города. Но с очень плохим поворотом событий. У него есть, ну, по крайней мере, так он заявил, осиновые пули. Мне удалось отобрать один из пистолетов, но его головорезы умотали. Он также упомянул, что у них есть какая-то база. Надеюсь, он поделиться с тобой деталями.

— Было бы полезно. Ты собираешься возбуждать дело по факту нападения и избиения?

— Только если его обязательно нужно посадить.

— Не нужно, — ответил Катчер, — Если помнишь, мы больше не принимаем участия в жизни города. Просто у пары парней состоится конфиденциальная дружеская беседа. Забавно, что Конституция больше не указ.

Может, и нет, только это вовсе не означало, что у моего дедушки не возникнут неприятности из-за похищения.

— Это уже твоя работа. Не знаю, как долго он будет в отключке, а поскольку уже очень скоро город проснется, ты, возможно, захочешь ввести в курс дела детектива Джейкобса. Ты же не хочешь, чтобы его нашел кто-нибудь из копов ДПЧ прежде чем ты сюда приедешь.

Джейкобс знал моего дедушку. Это он допрашивал меня после того, как доза «В» — наркотик, который выпускал Тейт для вампиров, превратила бар Дома Кадогана в смертоносное столпотворение. Джейкобс бдителен и добросовестен, а еще он на стороне правды и справедливости. Таких людей осталось не много, поэтому я считала его союзником.

— Я подкину идею Чаку, и посмотрим, как он решит поступить. Он хочет сохранить хорошие отношения с ДПЧ, но нужно кое-что сказать, чтобы испытать новообретенную свободу, данную нам мэром.

Послышалось шаркание.

— Мы уже выдвигаемся, — добавил он. — Будем через двадцать минут.

— Уже почти рассвет, так что я возвращаюсь в Дом. Кстати говоря, о вашей новообретенной свободе, удалось организовать встречу с Тейтом?

— В процессе. Я реализую наш политический капитал, но политики весьма жадные. Ковальчук заставила их нервничать. Скажу завтра.

— Буду признательна. Раз уж мы разговариваем, ты никогда не чувствовал рядом с Тейтом никакого странного запаха?

— У меня нет привычки обнюхивать политиков или осужденных.

— Я серьезно. Каждый раз, находясь возле него, я чувствую запах лимона и сахара. А недавно, когда закончился ливень, я почувствовала его снова, будто от дождя исходила магия. Будто Тейт каким-то образом имел к этому отношение.

— У нас тут прошел небольшой дождик, но я ничего не почувствовал. Я бы не слишком доверял запахам. Тейт за решеткой. Как бы он это сделал?

Вот так. Я знала, что что-то было, однако не стала зацикливаться.

— Ладно, удачи. Поласковее с нашим солдатом.

— Ну, он этого не особо заслуживает, — ответил Катчер, и повесил трубку.

Край неба стал ярко желтым. Убрав телефон, я оставила МакКетрика на автобусной остановке. Он выглядел, как тусовщик, который слегка перебрал.

Счастливчик.