— Это еще что, черт возьми? — спросил он, пока мы наблюдали, как посреди Ригливилля выросла новая гора.

Вокруг нее асфальт потрескался и разъехался, прерывая движение и переворачивая машины, стоявшие на обочине. Воцарился хаос. Улица наполнилась воем сигнализаций и гудением машин. Люди толпами выбегали из баров и кричали, при виде ожившей земли под ногами.

Мы с Джонахом остолбенели. Мы все еще стояли на тротуаре, а он продолжал меня обнимать. Я отважилась посмотреть на небо и увидела именно то, что и ожидала.

Оно снова стало огненно-красным. По небу мелькали вспышки молний. Я билась об заклад, что река с озером опять почернели и поглощали магию.

— Это земля, — сказала я, чувствуя, как в животе образуется тяжесть. — Я разговаривала с Тейтом. Когда кто-то соединяет светлую и темную магию, это нарушает баланс между элементами. Тогда и возникают проблемы.

— Оставим в стороне тот факт, что ты одна ходила к Тейту, — мрачно проговорил Джонах. — Пока что. Важнее на ком или на чем лежит ответственность за происходящее.

Не успела я ему ответить, как раздался новый грохот.

— Джонах, — предостерегла его я.

Он отпустил меня, осматриваясь в поиске следующего разлома.

— Я чувствую, — согласился он.

Мы с ужасом наблюдали, как еще одна гора проломила тротуар перед бюро недвижимости чуть ниже по улице. Не успели мы среагировать, как на пару домов ниже выросла третья гора.

— Они продолжают появляться.

— И они движутся в сторону Дома Грея, — сказал он, лихорадочно доставая свой телефон. Попытавшись позвонить, он выругался. — Не могу дозвониться.

— Иди, — сказала ему я. — Возвращайся в свой Дом. Захвати с собой своих вампиров, если думаешь, что тебе понадобится помощь.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и я впервые увидела в его глазах страх.

— Они нас за это закопают, Мерит. Похоронят заживо.

Учитывая тяжесть в животе, возразить было нечего, но ему сейчас нужно было услышать вовсе не это.

— Разбирайся с проблемой, — сказала я. — Но решай только текущую задачу, поскольку это все, что ты можешь сделать. Не беспокойся о следующей проблеме, пока не решил существующую, — я сжала его руку. — Все будет еще хуже. Считай это неизбежностью, и знай, что я буду рядом и помогу.

На секунду он закрыл глаза. На его лице четко читалось облегчение. Возможно, он давно нуждался в напарнике. А возможно, еще Джонаху нужен кто-то, кому бы он мог довериться.

— Я буду в Доме. Я вернусь, когда удостоверюсь, что все под контролем.

Я кивнула. Джонах побежал за бойскаутами обратно в бар «У Бенсона». Я посмотрела на погромы передо мной, не будучи уверенной, что делать.

— О, Господи! — раздался крик. — Там наверху женщина!

Я тут же повернула голову на крики. Третий разлом образовался непосредственно под седаном, и водитель — женщина, которой, предположительно было около тридцати — вылезла из машины и оказалась на вершине горы из асфальта и грунта. Гора, наверное, достигла высоты в сорок футов, т. е. размера четырехэтажного здания.

В мгновение ока ее нога соскользнула, и она повисла на краешке асфальта над заполненной машинами улицей.

Я побежала.

— Я иду! — крикнула ей я. Внизу уже собиралась толпа людей, который указывали вверх, прикрыв руками рты. — Просто держись!

Гремел гром, сверкали молнии. Я стала карабкаться вверх, старым добрым способом — перебирая руками. И это далось нелегко. Холм состоял из кусков асфальта, рыхлой земли и камней, так что в целом гора была опасной. Было невозможно подняться вверх, при этом чуть не съехав назад. Я лишалась опоры каждые несколько секунд.

Женщина закричала вновь, явно от ужаса. Поэтому, несмотря на грязные ногти и скользящие сапоги, я сосредоточилась на земле передо мной и пусть крайне медленно, но карабкалась вверх и в итоге забралась на плато.

Я потопала ногами по периметру, и, убедившись в его устойчивости, на четвереньках поползла к девушке. На краю обрыва виднелись ее покрытые кровью пальцы.

— Я здесь, — сказала я ей. — Я здесь.

Подползя по-пластунски к краю, я посмотрела вниз. Мы были на высоте в сорок футов. Учитывая, что я помнила, как благополучно приземляться, падение для меня раз плюнуть. Но при такой высоте, ей уже не так повезет.

Я схватила ее за запястье.

Она зарыдала и ослабила хватку (хорошо, мне же будет легче ее поднять), при этом всем весом положившись на меня. Нет, она не была тяжелой, а очень даже миниатюрной девушкой. Просто мы обе застряли на квадратике асфальта и единственное, что нас соединяло — наши переплетенные грязные, потные пальцы.

— Не отпускай, — сказала ей я.

Она покраснела от усилий, но сумела кивнуть. Я была в состоянии ее поднять, однако из-за того, что ее кожа была влажной от пота, у меня скользила рука. Так не пойдет.

— Как тебя зовут?

— Мисс — Мисси, — заикаясь, сказала она. — Мисси.

— Мисси, мне нужно, чтобы ты кое-что сделала, ладно? — я обхватила ее запястье другой рукой.

Ее рука соскользнула еще на сантиметр. Небо осветила молния.

Она закричала, и я увидела в ее глазах страх.

— О, Боже. Боже. Боже.

— Мисси, послушай меня. Мисси. Мисси! — я звала ее по имени, пока она снова не посмотрела мне в глаза. — Я могу помочь тебе подняться, но для этого мне нужна и твоя помощь, слышишь? Мне нужно, что бы ты дала мне вторую руку.

Ее взгляд метнулся к окровавленным выдранным ногтям, которыми она едва держалась за край асфальта.

— Я не могу.

— Можешь, — заверила ее я. — Точно можешь. А мне хватит сил, чтобы поймать тебя и поднять наверх. Но только мне нужна твоя помощь, хорошо?

Она соскользнула еще на сантиметр. Когда толпа снизу закричала, я стала подавлять собственную нарастающую панику.

— На счет три, — заговорила я, — я хочу, чтоб ты дала мне свою левую руку. Ты сможешь. Договорились?

Она покачала головой.

— Мне не хватает сил. Мне не хватает сил.

Не уверенна, то ли она соскользнула, то ли отпустила сама, но я вытянула руку и схватила девушку как раз, когда ее пальцы оторвались от асфальта. Теперь держа ее за обе руки, подбодрив себя, я потянула ее вверх и к себе, на выступ.

Она тут же меня обняла.

— О, Господи, спасибо. Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — сказала я, помогая ей сесть.

Она заключила меня в объятия. Теперь слезы хлынули ручьем, и я дала ей выплакаться, пока она не успокоилась и не отпустила меня.

— Ты умница, — похвалила ее я.

— Мне все еще нужно вниз, — шмыгнула носом она. — Я всего лишь выбралась в магазин за молоком. За каким-то молоком. Это же все из-за вампиров, да? Они виноваты?

В груди похолодело, но я подавила вспышку гнева и порыв вступить в спор. Не то время, не то место.

Я осмотрелась. К нашей горе направлялись пожарные с лестницами. Установив со мной зрительный контакт, они жестом показали, что собираются подниматься.

Я оглядела остальную часть Ригливилля, которая выглядела как после стихийного бедствия: дюны земли и асфальта, валяющиеся на улицах автомобили, раненые люди, повсюду пыль и дым.

Я обернулась к Мисси.

— Сюда направляются двое пожарных, чтобы тебя снять, — сказала я, указывая на них. — Ты сможешь посидеть сама? Мне нужно вернуться к работе. Другим людям, возможно, тоже нужна помощь.

— Конечно. Господи, спасибо, спасибо тебе.

— Пожалуйста, — я осторожно встала и посмотрела на нее. — Я вампир, — сказала ей я. — Не мы это спровоцировали, однако именно мы пытаемся это остановить, — я дружелюбно улыбнулась. — Понятно?

Она побледнела еще сильней, но кивнула.

— Понятно, понятно. Конечно. Спасибо тебе.

— Пожалуйста.

Улыбнувшись напоследок, я сделала первый ужасный-преужасный шаг, который привел к о-Господи-чертовски-фантастическому прыжку на землю.

Я снова приземлилась на корточки, коснувшись одной рукой земли. Подняв глаза, я встретилась взглядом с Морганом. Он стоял с краю толпы, в идеально чистой клубной одежде. Он явно стал не утруждаться и помогать кому-нибудь.

Я с сожалением покачала головой, понадеявшись, что он смутиться из-за своего бездействия. А если нет или если его пассивность обусловлена веской причиной, нежели нежеланием запачкать свою фасонную ткань, я разберусь и с этим. Я узнаю, какого черта твориться в Доме Наварры. Но опять же, не сегодня.

Я встала и осмотрелась. Может, Морган и не желал действовать, да только Этан учил меня другому. Даже если мне придется делать все в одиночку, я не буду стоять в сторонке, пока другие будут делать за меня мою работу.

Обогнув земляной холм, я вернулась к работе.

Земля перестала трястись, однако центр Ригливилля представлял собой дюжины перевернутых или брошенных машин и бесчисленные тонны земли. Архитектура пострадала не сильно, однако дороги и тротуары на четыре квартала от Ригливилля разворотило к черту. Но пострадала не только эта округа: урон был нанесен каждому району.

Слава Богу, не говорили о человеческих жертвах. Нам хватит и ран, ущерба машинам, дорогам и имуществу. Мне было холодно, я была грязной и все больше чувствовала усталость по мере того, как прояснялись масштабы разрушений, и становилось ясно, что вампиров ждут серьезные последствия.

Наша вина отсутствовала. Не существовало ни единого доказательства причастности вампиров к случившемуся в Ригливилле. Но я не смогла остановить эти катаклизмы, что легло мне на плечи тяжелым беременем. Я вела расследование, расспрашивала, выдвигала гипотезы и строила теории… а в итоге осталась ни с чем. Тейт знал слишком многое, чтобы сбросить со счетов его вовлеченность, пусть я и не была уверена, в чем именно она заключалась. И, несмотря на мнение, что Саймон играл ключевую роль в отношении Малефиция, я не могла подобраться к нему достаточно близко, чтобы выяснить.

Пора это изменить.

Мне нужно было на некоторое время отгородиться от этого хаоса, поэтому я ушла на несколько кварталов выше, пока не стали пропадать звуки и запах свежей, сырой земли.

Дойдя до баррикад, которые ДПЧ они установили на границе разрушений, и пожалев о том, что дедушка больше не мог приехать на место событий в официальном порядке, я остановилась как вкопанная.

В нескольких шагах от баррикады под уличным фонарем стоял мой отец, одетый в брюки, рубашку и ветровку с надписью «НЕДВИЖИМОСТЬ МЕРИТОВ». Он руководил двумя мужчинами, которые выгружали на тротуар бутылки с водой, упакованные в целлофан. А женщина, в которой я узнала администратора своего отца, их раздавала.

Подойдя к ним, я дождалась, пока рабочие оставили отца одного.

— Что ты здесь делаешь?

— Занимаюсь общественной деятельностью, — ответил он. — Офис находиться чуть выше по улице, и так случилось, что у нас был готовый фургон для конференции в Непервилле. Решив, что его можно использовать лучшим образом, мы поспешили сюда.

Веская причина, однако я ставила под сомнение его мотивы. Иначе не получалось: отец пробуждал во мне самое худшее. Во всем, что касалось моей семьи я вела себя отчужденно, и ситуация с Этаном не способствовала обратному. Отец считал, что даря бессмертие, которого я не просила, он делал мне одолжение, но это не значит, что его поступок не оскорблял моих чувств.

Я обернулась, когда отец прожестикулировал кому-то у меня за спиной. На ближайших бордюрах, сидя либо стоя, пили воду покрытые царапинами и пылью мужчины и женщины.

— Хорошая идея, — сказала я. — Только ты уже давно сжег все мосты.

Он разрезал канцелярским ножом целлофан на новой упаковке бутылок и передал одну мне.

— В том-то между нами и разница: я отказываюсь верить, что мосты сожжены. Каждая минута несет в себе новую возможность.

Я взяла бутылку, решив, что этот жест послужит вместо благодарности и села на бордюр. Мышцы болели.

Я сделала глоток, когда рядом сел Джонах. Он выглядел не чище меня. Все джинсы и футболка в пятнах грязи и земли.

— С Домом Грея все нормально? — спросила я.

— Да. Урон не распространился так далеко, — он оглядел улицу. При виде грузовика его глаза сузились. — В твоем отце неожиданно проснулось сострадание?

— Не без скрытого мотива…Кстати…

Джонах взял у меня воду и сделал большой глоток.

— Что?

— Пока ты со мной, не удивляйся, если члены семьи нанесут мне удар в спину.

— Для того и нужны напарники, — заверил меня он. — Ну, еще помочь выйти из Доджа в случае неожиданного поворота событий.

Он указал на кучку людей на другой стороне улицы, которые искоса посматривали на нас. Может, они распознали в нас вампиров, а может, и нет. В любом случае, им пришлись не по нраву разрушения в их районе, и складывалось впечатление, что они только и искали на кого бы повесить вину.

— Пойдем в Дом Грея, — сказал Джонах, взяв меня под локоть, чтобы помочь подняться. — Соберемся там, придумаем план и выясним, что происходит.

— Думаешь, это будет так легко?

— Ничуточки, — ответил он. — Но правило номер один КГ — составить план.

Полагаю, лучше уж план, чем совсем ничего.

Вампиры Скотта Грея оказывали помощь после разрушений. В открытом атриуме Дома Скотт организовал пункты питания и медицинской помощи для вампиров в округе, которым нужно было отдохнуть. Кроме того, он выделил мне тихое место, чтобы я могла поговорить с Катчером.

— Как дела на севере? — спросил Катчер.

— Очень плохо, — призналась я, описала ему положение дел… и рассказала о магии. — Похоже, Клаудия права, и мы наблюдаем стихийную магию. Водная. Воздушная…

— А теперь земная, — закончил Катчер.

— Да. На сей раз никаких признаков участия Тейта, но его предположение о магическом дисбалансе теперь выглядит правдоподобней. Если он прав, значит, у кого-то есть Малефиций. Я хочу поговорить с Саймоном.

— И как же ты предлагаешь обойти вредность Ордена?

— Напомнить им, что может наступить конец света? Скажи им, мы считаем, что вовлечен Малефиций. Пусть дедушка им позвонит, или скажи им про бывшего мэра, который возможно является каким-то древним магическим существом и который, возможно, пытается ввести нас в новую эру зла. Говори, что угодно, только заставь их понять.

Он пробормотал что-то о женщинах и гормонах. Но когда Катчер повесил трубку, я посчитала, что он ко мне все-таки прислушался.

В дверном проеме возник Джонах.

— Что-нибудь узнала?

— На этой неделе меня убивают эти проклятые формальности. Катчер не в состоянии организовать мне встречу с Саймоном.

— Мы можем снова поговорить с Тейтом.

Я не хотела этого делать, но что-то у меня иссякали альтернативы.

В течение нескольких минут я информировала о последних событиях Келли и Малика, а когда закончила, получила смс: САЙМОН. ОДИН ЧАС. СНАБЖЕНЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ ДЖЕКИНСА.

— Снабженческая компания Джекинса? — спросил Джонах, когда я показала ему сообщение. — Это еще что такое?

— Понятия не имею, — ответила я, пряча телефон. — Давай узнаем.

Как оказалось, Снабженческая Компания Дженкинса — это скобяная лавка неподалеку от Гайд Парка. Прежде чем войти внутрь, мы с минуту постояли снаружи, оценивая здание. Семейный магазинчик, со старомодной вывеской над дверью красными прописными буквами. На участке было не так уж и много машин, но свет все еще горел, поэтому мы направились внутрь.

Как и в большинстве скобяных магазинчиков, в этом пахло резиной, краской и деревом. Пожилой седовласый мужчина в квадратных очках прибирался возле кассового аппарата и кивнул нам, когда мы вошли.

Улыбнувшись, мы двинулись мимо него в проход с зимним обмундированием и снаряжением: лопатами, средствами для растопки льда, перчатками и снегоочистителями. Все необходимое для Чикагской зимы.

Не было никаких признаков присутствия Саймона, однако в магазине ощущался сохранившийся отпечаток магии. Я жестом поманила Джонаха и пошла по следу словно ищейка.

Мы нашли Саймона с Мэллори в проходе со слесарными инструментами: молотками, отвертками и тому подобным. Они складывали инструменты в корзину.

Переглянувшись, мы с Джонахом и двинулись по проходу.

Когда мы направились к Саймону, тот поднял глаза. На нем была тенниска и джинсы, и выглядел он вполне безобидно. Однако на его лице ясно читалась озабоченность. Вопрос лишь в том, из-за происходящего или же из-за того, что его поймали?

Мэллори выглядела истощенной. Явно сказались экзамены. У нее был усталый вид, а ее футболка и облегающие джинсы, казалось, висели на ней больше, чем обычно. Во время экзаменов я всегда набирала вес: слишком много пиццы и мороженного ночью. Она слегка улыбнулась и скрестила руки на груди, спрятав кисти. Мэл едва могла смотреть мне в глаза.

Желудок нервно сжался. Может, Саймон знал что-то о Малефицие, но она не могла уйти, чтобы рассказать нам.

— Насколько все плохо? — спросил Саймон.

— Весьма плохо, — ответила я. — Потребуется некоторое время, чтобы навести порядок.

— Обошлось же без жертв, правильно?

— Правильно, — подтвердил Джонах. — Мелкие травмы и значительные имущественные убытки. А вы что здесь делаете?

— Запасаемся инструментами, — сказал он и указал на Мэллори. — Экзамены проходят в форме зачета, и Орден не позволит их приостановить. Если мы остановимся, она провалиться. Но мы подумали, что могли бы использовать экзамен, чтобы помочь с уборкой. Подвигать горы, так сказать.

Из любопытства я заглянула в корзину Мэллори: свечи, соль и пара толстых строительных карандашей. Ничего опасного, по крайней мере, как я могла судить, И все походило на принадлежности ведьмы. Как раз чем-то подобным вы бы воспользовались, после того, как прочитали в Интернете, как сотворить заклинание.

— Мы считаем, стихия проявляет себя, следуя определенной схеме, — заговорил Джонах. — Вода, воздух, теперь земля. Ты не знаешь, чем это обусловлено?

— Я занимался исследованиями, — ответил Саймон. — Знаю, что Катчер тоже. Однако я не нашел ничего, касающегося подобных проблем.

— А что на счет Ордена?

Переглянувшись с Мэллори, Саймон встревожено огляделся по сторонам, как будто ждал, что кто-то ворвется в дверь по его душу.

— Орден занял твердую позицию, — сказал Саймон, заговорчески наклонившись к нам. В его глазах отчетливо виднелся страх. — Они считают, что замешана старая магия — магия, которая существовала до того, как даже возник Орден. Это не их область, и они не желают иметь с этим ничего общего.

Круто. Отнекивания мне сейчас точно помогут. Но я продолжила давить, и к черту Орден.

— А что на счет Малефиция?

— Не произноси это слово вслух, — прошептал Саймон. — Он опасен. Орден озвереет при одном только упоминании о нем.

— Ладно, — ответила я. — Называй его как хочешь. Возможно ли, что кто-то его использует, чтобы вызвать определенного рода магию? Что он может находиться в Чикаго?

— Он под замком, — заверил меня Саймон. — Нет даже такой вероятности.

Джонах нахмурился.

— Тогда, как ты объяснишь происходящее?

— Это не маг, — медленно сказал Саймон, — значит, должен быть Тейт.

Да, вариантов становилось все меньше и меньше. Однако я просто не могла считать Саймона непричастным. Если я и усвоила что-то за последние несколько месяцев, так это то, что не все так просто, как кажется на первый взгляд. Саймон слишком быстро и слишком уверенно отвечал на вопросы. А сверхъестественный мир редко можно четко разграничить на черное и белое.

Но если он говорил правду, и он еще не осознал этот принцип, то сейчас надеяться на него не стоило. Поэтому я неуверенно улыбнулась и переключилась на Мэллори. Она наконец-то посмотрела мне в глаза: в ее взгляде читался вызов, будто она подзадоривала меня обвинить ее в чем-нибудь. Возможно, она ничего и не скрывала. Наверное, все еще злилась после нашего последнего телефонного разговора о том, что я отрываю ее от учебы, чтобы обвинить магов в происходящем в Чикаго.

Ее взгляд переключился на что-то позади меня, и я обернулась.

По проходу решительной походкой шел Катчер. На его лице читалась любовь. Он посмотрел на нас с Саймоном, и сложно сказать, то ли он был раздражен то ли в нем проснулся инстинкт защитника.

— Что ты здесь делаешь? — озадаченно спросила Мэллори.

— Подумал, что подброшу тебя домой, — ответил Катчер. — Вы же на сегодня закончили, так?

Он многозначительно посмотрел на Саймона, не скрывая свои подозрения.

— Да, мы закончили, — ответил Саймон. — Увидимся завтра вечером, Мэл.

— Конечно, — ответила она и выдавила слегка натянутую улыбку.

Катчер не сдержал агрессивного рыка. Взяв в одну руку ее корзинку, а другую положив ей на спину, Кэтч повел ее в переднюю часть магазина, прочь от Саймона.

— Думаю, они оба переживают стресс, — проговорил Саймон.

— Возможно, так и есть, — согласилась я.

— Ладно, мне нужно кое-что приготовить для завтрашней работы Мэллори. Позвоните, если понадобиться наша помощь.

— Конечно, — ответил Джонах.

Мы проводили Саймона взглядом.

— Неужели он так наивен? — спросила я.

— Не уверен. А Катчер только что изображал ревнивого парня?

— Он сейчас борется с эмоциональными демонами.

С минуту мы молчали.

— Если это Тейт, — сказал Джонах, — то нам предстоит самостоятельно припереть его к стенке.

Желудок заурчал.

— А до того, как мы спасем мир, можно мне горячую сосиску?

— Определенно, — сказал он. — Покупай.

Он направился к двери.

Я последовал за ним.

— Почему это я должна покупать?

Он толкнул входную дверь магазина, придержав ее для меня.

— Потому что ты — мой новый напарник. Так принято.

— Тогда давай введем новый обычай, — предложила я, выходя наружу. — Платит парень.

— Поговорим в машине.

Погрузившись в мысли об Армагеддоне, мы позабыли и о горячих сосисках, и о разговоре. Но я решила, что как-нибудь заставлю его разжиться.

Джонах подвез меня к Дому. Моя машина осталась в Ригливилле, но ей придется подождать. Там, скорее всего, еще царил хаос, а у меня не было времени, чтобы пререкаться с полицией и стоять в пробках.

Келли, Джульетта и Линдси сидели за столом для совещаний в ОперОтделе, уставившись в огромный экран. В очередном выпуске новостей показывали разрушения в Ригливилле, а внизу был заголовок, в котором во всем обвиняли нас. Не сказать, что удивительно, но все же обидно. Мы первые оказались на месте происшествия, и именно мы спасали людей. Но, невзирая на все это, закон о регистрации был принят, и мы стали врагами в собственной стране.

Келли показала фак изображению на экране, и повернулась ко мне. Я все еще была в грязи и вероятно выглядела не лучшим образом.

— Что узнала у Саймона?

— Орден думает, что замешан Тейт. Исходя из нашего последнего разговора, Тейт считает, что вовлечен Малефиций. Саймон убежден, что Малефиций в безопасности, а Мэллори не может приостановить экзамены, потому что Орден не делает исключений, — я села за стол рядом с Линди. — Другими словами, у меня ничего.

— Нет, — сказала Линдси, коснувшись моей руки. — Ты только так думаешь. Информация есть. Ты просто слишком сосредоточилась на деталях, что не упускаешь из виду ситуацию в целом.

— Значит, давай рассматривать ситуацию в целом, — ответила я.

Катчер как-то воспользовался маркерной доской, для выявления схемы рейвов — вампирских кровавых оргий, которые неожиданно возникали по всему городу. У нас имелась электронная доска, поэтому я взяла стилус и включила лежащий на столе планшет, чтобы писать на нем.

— Ладно, — сказала я, начав схематически изображать, то, что нам было известно, что проецировалась на экране. — Мы увидели проявления трех из четырех элементов. Воду, воздух и землю.

— А значит, вероятно, следующий огонь, — сказала Линдси.

Я добавила «огонь» и обвела его в кружок.

— Тейт говорит, что это происходит из-за смещения равновесия между добром и злом. И их дисбаланс нарушает законы природы.

— Потому что кто-то использует Малефиций? — спросила Келли.

— Так считает Тейт, — я продолжила рисовать. — Добро и зло отделили друг от друга. Зло отправилось в Малефиций. Добро осталось за его пределами.

— А Тейт может использовать Малефиций? — спросила Джульетта.

— Даже не знаю, каким образом, учитывая, где он находиться. Его держат под весьма надежным замком. И Катчер показал мне фотографию его комнаты — она пуста.

— Ладно, — сказала Линдси, — А у нас есть какие-нибудь другие основания, чтобы связать Тейта с ныне действующей магией? Больше ничего странного не происходит?

— Мне сняться кошмары, — с сарказмом ответила я.

Но затем я подумала о них.

— Мерит? — тихо окликнула меня Линдси через минуту.

Сердце бешено забилось, и я посмотрела на нее.

— Пару недель назад мне стали сниться сны об Этане. Только на этой неделе их приснилось несколько.

— В том, что тебе снился Этан, нет ничего плохого, — сказала Джульетта. — Учитывая, что произошло.

Я покачала головой.

— Это не совсем обычные сны. Они значительней, — меня накрыло осознание. — В них всегда присутствует один из элементов. Мне снилась буря, затмение и то, что он превратился в пепел.

— Вода, небо, земля, — чуть побледнев, сказала Джульетта. — Тебе снилось то, что происходит в городе.

Я вспомнила сны, и быстро нацарапала их на временной шкале. Мы посмотрели на экран.

— Тебе это снилось, прежде чем оно произошло, — тихо сказала Линдси. — Но что это означает? Что ты обладаешь экстрасенсорными способностями? То есть, думаю, это возможно. В конце концов, у меня же есть улетные таланты.

Я нахмурилась. Вот и объяснение, да только это не про меня.

Джульетта осторожно повысила голос и задала вопрос.

— А могла ли магия, чья бы она ни была и для какой бы цели ни использовалась, могла ли она повлиять на тебя? Я имею в виду через сны?

Тишина.

— Не хочу показаться жесткой, — сказала Линдси, — но Этан умер. На твоих глазах его пронзил кол, и Этан превратился в пепел. Ты видела, как его прах поместили в хранилище Дома.

Она была права, так что я кивнула.

— Знаю.

— Постойте, — сказала Келли, — Давайте не будем забегать вперед. Итак, мы считаем, что Малефиций связан с элементами. Что он собственно собой представляет?

— Тейт сказал, что это сосуд, в который заключено зло, — сказала я. — Больше я ничего не знаю.

Она нахмурилась.

— Но о чем мы говорим? Об урне? О вазе? Вспомни, ты его нигде не видела? Может во время своего визита в Крили Крик?

Я стала ломать голову, воспроизводя мысленные образы вещей в бывшем кабинете Тейта, но так ничего и не добилась.

Зато я знала того, кто бы мог. Я дотянулась до стационарного телефона в центре стола и набрала номер библиотекаря.

Он ответил, представившись.

— Библиотекарь.

— Это Мерит. Я к тебе с вопросом. Что ты знаешь о Малефицие?

Меня шокировало его молчание, а затем он спросил на удивление сурово:

— Как ты узнала о Малефицие?

Я посмотрела на Келли и, когда та пожала плечами, продолжила.

— От мэра Тейта. Я знаю, что это сосуд, в котором заключено зло и бла-бла-бла. Но ты знаешь о нем что-то еще? Он большой? Маленький? Это ларец? Урна?

— Ни то, ни другое, — сказал он. — Малефиций — это книга. Книга заклинаний, которую мы в настоящее время охраняем.

От внезапного всплеска адреналина у меня задрожали руки.

— Что ты имеешь в виду, говоря «мы»?

— Мы, то есть Дом Кадогана. Его дали на хранение Этану.

— Но все маги считают, что он у Ордена. Катчер упоминал Небраску. Как они могли не знать, что он в Доме Кадогана?

Он фыркнул в знак презрения.

— Если бы у тебя была книга, которая содержала в себе все вселенское зло и в которой объяснялось, как с ним работать, ты бы рассказала магам о ее местонахождении? Ты бы позволила хранить его Ордену, людям, которые попытаются использовать книгу? Они помогли выбрать хранителей, но маги — последние, кто должен владеть ей.

Позиция ясна. Итак, обобщая, у Ордена не было Малефиция. Он в целости и сохранности находился в Доме Кадогана.

По крайней мере, должен был находиться.

Но если в городе сейчас действовала магия, которая размыла границы между добром и злом и которая должна была их воссоединить, может он не был в такой уж безопасности…

— И как его хранители, — тихо заговорила я, — где мы держим Малефиций?

— Ты же знаешь, что мне не следует тебе говорить. Но учитывая, что происходит… — он умолк, и я подумала, что он не расколется. Но затем библиотекарь сказал слова, которые изменили все. — Малефиций держат в хранилище Дома.

В связи с этими новостями, Келли позвала в ОперОтдел Люка с Маликом. К сожалению, Фрэнк преследовал их по пятам. Линдси вновь закрыла дверь в Оперативный Отдел.

— Что происходит, Келли? — спросил Малик.

Она посмотрела на меня.

— Лучше пусть скажет Мерит, — сказала она, и предоставила мне слово.

Когда она кивнула, я заговорила.

— Нам известно, что Дом Кадогана — текущий хранитель Малефиция — книги, в которую заключено зло.

Комната погрузилась в тишину.

Фрэнк немного разбушевался по поводу магии и секретов, но я, не отрываясь, смотрела на Малика. Я зрительно зафиксировала тот момент, когда он решил рассказать правду.

— Мы хранители, — согласился Малик, жестом заставляя Фрэнка помолчать. — Он всегда тайно переходит от одного стража к другому. Раньше он хранился в Доме МакДональда. Теперь у нас.

— И он находиться в хранилище? — спросила я.

Малик кивнул.

— Думаю, нам нужно туда наведаться.

— Потому что? — спросил Малик.

— Как я понимаю то, что мы наблюдаем, является отражением дисбаланса между добром и злом, — объяснила я. — Добро и зло раньше были едины. Мир, каким мы его знаем сегодня, существует только потому, что добро и зло отделили друг от друга. В мире действуют правила только до тех пор, пока они остаются в равновесии, две равные по силе противоположности.

— И когда нарушается равновесие, — сказал Люк, — природа выходит из себя. Земля. Воздух. Вода.

— Именно, — кивнула я. — В Малефицие говорится о разделении добра и зла, и приводятся заклинания, для выполнения которых, требуется нарушить границу между добром и злом. Соединить светлую и темную магию.

— Так ты считаешь, что раз мир разваливается, значит, кто-то использует Малефиций, — сказал Люк. — Интересное предположение, Мерит, да только с тех пор, как Тейт запретил людям появляться в Домах, здесь никого не было кроме мистера Кабота и вампиров Кадогана. А мы можем использовать его только что в качестве эффективного пресс-папье.

В какой-то момент я подумала, что он был прав, однако внезапно желудок сжался от страха, и я не смогла дышать. Я осознала, что Люк был не прав. Абсолютно не прав.

— Мерит? — спросил он. — С тобой все в порядке?

Я оглядела комнату. У меня голова пошла кругом от ужасающих вариантов.

— В Доме был еще кое-кто.

Все взоры обратились ко мне.

— Мерит? — спросил Малик.

Я едва смогла заставить себя сказать это.

— Всю неделю после смерти Этана здесь жила Мэллори. Ей разрешили остаться со мной в моей комнате.

Снова тишина.

— Мерит, — сказал Люк. — Мэллори ничего бы не взяла Дома.

Не взяла бы?

Я подумала о наших с ней разговорах на прошлой неделе: о том, что я видела и о том, что именно мы обсуждали. О ее потрескавшихся, трясущихся руках. О том, что она не могла смотреть в глаза. О ее раздражительности и положительном отношении к темной магии.

Как я могла быть такой глупой? Такой наивной?

Я было открыла рот, однако замерла, задумавшись над последствиями своих слов. И если я была права, то наши отношения с Мэллори никогда не будут прежними.

Только если я была права, наши с ней отношения уже как два месяца не были таковыми.

— Думаю, она изменилась под влиянием магии. И чтобы она ни делала во время этих экзаменов и во время своего обучения, это также ее изменило, — приведя доводы, я приступила к самой убийственной части. — Когда я заехала к ней в гости на этой неделе, она внимательно изучала книгу.

— Маг с книгой? — сухо спросил Фрэнк. — Как удивительно.

На этот раз Малик не стал сдерживаться и закатил глаза.

— Как она выглядела?

— Большая, — я закрыла свои глаза, мысленно переносясь к столу в подвале Мэллори. — Красная обложка, — сказала я, — с золотым символом.

Малик потер виски рукой, как будто я подтвердила его худшие опасения, и вытащил из-под рубашки квадратный ключ на металлической цепочке.

— Господи, надеюсь, ты ошибаешься, — сказал он, — Но одна надежда нас не спасет. Нужно смотреть проблемам в лицо. Пошли в хранилище.

— Это беспрецедентный случай, — заговорил Фрэнк, — и крайне неподобающий поступок. Там находится прах Мастера вампиров. Вы не откроете хранилище Дома.

Малик пронзил его взглядом.

— Вы являетесь представителем ГС и гостем в этом Доме. Но вы не Мастер, и уж точно не Мастер этого Дома. Вы можете просматривать любые протоколы и данные, вы можете испытывать этих вампиров по усмотрению ГС. Но вы ни в коем случае не будете диктовать мне, как поступить. Вы не мой Мастер, мистер Кабот, и советую вам не забывать об этом.

Закончив, Малик развернулся на каблуках и направился в двери.

Мы все последовали за ним.

Наш поход по коридору подвала к хранилищу был столь же веселым, как похоронная процессия. Существовала вероятность, что девушка, которую я считала своей лучшей подругой, которая на протяжении нескольких лет была мне названной сестрой, осквернила святыню этого Дома.

Малик просунул ключ в хранилище и повернул его на сорок пять градусов. Замок со щелчком открылся. Он поднес руку к двери, но ненадолго замер, прежде чем взяться за ручку, успокаиваясь. Спустя минуту его пальцы оказались на щеколде и дверь открылась.

Малик застыл в дверях, закрывая обзор, а затем отступил в сторону, посмотрев на меня.

С бешено стучащим сердцем, я заглянула внутрь.

Меня одновременно охватила надежда и страх.

Пропал не только Малефиций.

В хранилище было пусто.