Пятнадцать минут спустя я была еще в пути на Лейк Шор Драйв, с озером справа от меня и Чикагскими "Широкими плечами", слева.

К сожалению, поездка не сделала меня спокойней. Мир было тих, но мои мозг и сердце устроили гонки.

Наверное, Лэйси и Этан работают. Может, они сделали перерыв после долгой, несчастной ночи. И возможно, пришло время, которое он возможно, провел бы со мной, если бы не был так зол.

Он хотел рядом друга, кого-то кому мог доверить свои чувства. Он мог бы, выбрать сообщника получше из каталога. Она была всем, чем я не была, как мне казалось.

Изящная, стильная, хладнокровная.

Такая же, как он.

Линдси как-то сказала мне, почему Этан нуждался во мне, потому что я поджигала его лед. Лейси может никогда не вызывала его гнев, но она конечно, не зажигала его.

Но ничто из этого не заставило меня чувствовать себя лучше. Не сегодня.

Я хлопнула по рулевому колесу обеими руками, пока ладони не заболели и я не почувствовала себя лучше.

Бедное Volvo. Изобретение ли шведских инженеров или нет, оно не было предназначено для вампирской агрессии. Казалось, есть только один вариант.

Я поехала в украинскую деревню, где базировалась североамериканская Центральная стая.

Приземистый бар для байкеров назывался Красная шапочка, сейчас он также являлся домом для некоей городской нарушительницы. И я хотела бы ее видеть.

Даже в мороз, оборотни бездельничали снаружи, в то время как Мэллори, собрав свои волосы в высокую бабету, по моде а-ля молочная горничная, стояла рядом с Берной и практиковалась в заливке ликера в выстроенные в ряд бокалы.

Когда я подошла ближе, инструкции Берны стали слышны яснее. — Нет, — настаивала она. — Нет, ты льешь быстро, не разлей. Я покажу, я покажу — Она оттолкнула Мэллори с пути и забрав бутылку ликера у нее и наполнила шесть бокалов гладкой, быстрой линией, не пролив ни капли.

Мэллори кивнула ей завистливо. — Я не уверена, люблю ли я тебя, — откровенно сказала она. — Но ты разбираешься в мясе и выпивке.

— Это два блюда из четырех, — сказала я, садясь перед баром. — малокейки и пицца два других.

Бог знал, Мэллори была далека от совершенства, и наши отношения были еще деликатны. Но стоило ей взглянуть на мое лицо, как ей стал понятен источник моих неприятностей. и закатить глаза.

— Что же ты теперь сделала?

— Почему ты думаешь, что я что то сделала?

— Потому что ты на другом конце города в этом баре, когда у вас большие проблемы в вашем Доме. Черт побери, Берна. Он сказал, что я могу отдохнуть немного.

— Ты можешь отдохнуть немного, — сказала она, хлопая одной рукой по другой и указывая на меня. — Посмотри на девушку. Она тощая вампирша. Она в любви, но она далеко от любовника. Тебе не нужно волшебство, чтобы знать это. — Она постучала по голове. — Необходимо око.

Они обе посмотрели на меня. я кивнула застенчиво.

— Когда ты права, то права, — сказала Мэллори. — И поскольку он принял кол за нее, это в значительной степени доказывает, что он с ней надолго. Я держу пари, что она текущий источник своей собственной драмы?

Я ненавидела этот вывод.

Не потому что это было не так, а потому, что это было унизительно. Мне двадцать восемь лет, и я бессмертна. Было ли мне предназначено, чувствовать себя неловко всегда, по крайней мере, там где касалось любви?

И как часто я лажалась, когда ее не было, а я даже не знала этого?

Мэллори повернулась к Берне. — Я минут на пятнадцать, мы двинемся наверх, обсудить это.

— Вы можете здесь! Я не буду слушать.

— Ты будешь подслушивать, — сказала Мэллори, — а потом расскажешь в своем книжном клубе все, что услышишь.

— Но, это как "Сумерки" в реальной жизни! — запротестовала Берна. — Блеск!

Но Мэллори уже схватила меня за руку и потащила к двери.

— Не обращай внимания на полуголых оборотней- сказала она, и прежде чем я успела спросить, что она имела в виду, мы промчались через заднюю комнату в баре, где три или четыре — у меня не было времени, чтобы подсчитать — оборотня, большинство из которых сняли свои рубашки, сидели за старым виниловым столом и играли в карты.

Я уверена, что Габриэль был одним из них. А потом мы были на кухне, Мою сетчатку опалило заревом сверкающих кастрюль, а она тащила меня вверх по лестнице в крошечную спальню, где она пребывала с тех пор, как начала свое восстановление от черной магии на тяжелой работе, под надзором, оплачивая долг.

Мэллори захлопнула дверь и упала на небольшую односпальную кровать, которая была придвинута к стене.

— О, мой Бог, Мерит, я убью ее.

— Пожалуйста, не надо, — сказала я. — Это не улучшит отношения оборотней с колдунами в Чикаго.

— Она так любопытна! И она всегда говорит мне, что нужно сделать!

— Она, как и ты никогда не имела родителей?

Она посмотрела на меня. — Это что это такое?

— Боюсь, что это так, — сказала я, сидя скрестив ноги, на полу.

— Хорошо. Я не убью ее. Пока что. А теперь, когда у нас есть некоторая неприкосновенность частной жизни, почему бы тебе не рассказать, что ты сделала?

Это была самая сложная часть, учитывая клятву секретности, которую я уже случайно нарушила.

— Я не могу рассказать тебе все подробности:-сказала я. — Достаточно сказать, он узнал то, что я должна была рассказать ему. И он узнал это от Лейси Шеридан.

Глаза Мэллори сузились, так как она должно быть помнила Лэйси по ее последнему приезду в Чикаго. — Почему она здесь?

— Чтобы помочь с переходом от ГС.

У нее хорошие отношения с Дарием, и была надежда, что она может быть в состоянии сгладить немного острые углы. Но так как они в настоящее время пытаются забрать себе Дом, это не работает.

— Да, мне рассказывал Катчер. Причем тут ты?

Я изо всех сил пытался найти способ рассказать о многом без раскрытия тайны.

— Когда Этана не стало, я, конфиденциально, согласилась помочь другу в деле, которое помогло также и Дому. И я продолжала помогать, даже когда Этан вернулся.

Но я не рассказала Этану об этом, а затем об этом узнала Лейси и донесла Этану на меня. Этан не в восторге.

Выражение ее лица точно не было успокаивающим меня. — Ты предала его.

— Я не предавала его. Я понимаю, что он чувствует себя преданным, но я сделала то, что считала правильным. То, что я до сих пор считаю правильным и верю в это.

— Имеет ли это какое-то отношение к этому парню Джонаху?

Широко раскрыв глаза, я уставилась на нее. — Как ты вообще узнала о нем?

— Катчер, — сказала она сухо. — Он находится в полном режиме "раскрытие отношений". Это какой-то странный оборонительный механизм, вероятно, вызваный тем фактом, что он проводит половину своего времени, смотря эти проклятые фильмы.

Она остановилась и повернулась ко мне. — Я не рассказывала тебе о времени, когда он пробовался на один из них? До Небраски, я имею в виду.

Забавно, как хорошо простая фраза разделяет наши отношения. "Перед Небраской" и "После Небраски".

"До Малефициума" и "после Maлефициума " было бы более точным, но я не горела желанием возвращаться к эпохе наших отношений как "ВМ"(может ведьма Меллори?).

— Катчер прослушивался на фильм?

— Да. Они снимали часть ром-ком в "Петле", и он пробовался на статиста. Он не получил роль, хотя ясно всем, что это не его "вид искусства" — сказала она, с использованием воздушных кавычек.

— Во всяком случае, он сказал, что ты гуляла с этим Джонахом, когда Этана уже не было. Кто он?

— Капитан охраны Дома Грей. Он просто друг. Он помог мне разобраться с вещами, которые ты творила, когда Этана не было. Он был на полпути той ночью.

Я замолчала, не желая напоминать ей подробности того, что она почти сожгла город.

Она, вероятно, не уделяла большого внимания моему другу в то время.

— Ах, — сказала она смущенно.

— Да. Ах. — Я поправила свой хвост. Не то, чтобы он нуждался в этом, просто я не была уверена, что делать с моими руками. Неловкость с Меллори еще не полностью исчезла. — Лейси захватит его, если получит шанс, Мел.

— И ты думаешь, что он поддастся захвату?

Это был хороший вопрос. Я знала, что он любил меня, но был зол и ему было больно. И он, вероятно, сомневался в моей надежности.

— Если бы ты чувствовала себя обманутой, и тут пришла бы она и поклялась бы, что она единственная с твоими интересами на сердце, что она была единственной, кто понял, в чем именно нуждаешься ты и твой Дом, ты бы поддалась?

Она не ответила, и когда я посмотрела на нее, я увидела печаль на ее лице.

Мой желудок упал, и я поняла, в чем мои ошибка. — О, Боже, ты думаешь, что Катчер нашел кого то еще?

— Нет. Я имею в виду, что не заслуживаю его, даже говорить с ним или тобой не заслуживаю, после того, что я сделала. Я просто. Я могла бы понять его, если бы он, знаешь ли, сделал это.

Навернулись слезы на ресницы, и она быстро вытерла их.

— Я оставила его в разгар кризиса, что сама же и устроила. Конечно, ему нужен комфорт. Конечно, он нуждается в плече. Я, конечно, не была этой частью для него.

Я выдохнула. — Серьезно, неужели мы просто неспособны сосредотачиваться на отношениях с людьми?

— Может нам суждено делать это на протяжении всей остальной части нашей жизни?

— Лажаться?

— Лажаться, живя с нашими опекунами и ввязываться в какое — нибудь дерьмо, или заводить знакомства, потому что мы не можем поддерживать здоровые отношения.

— Если ты постареешь и поседеешь, я буду честно красить твои корни.

— Вампиры не стареют и не седеют. Я застряла с этими волосами навсегда.

Мэллори плюхнулся обратно на кровать. — Бедная Мерит, бессмертная вампирша с никогда не седеющими волосами и длинными ногами, и горячий блондин бойфренд.

— Чей горячий парень имеет блондинку подхалимку?

Она усмехнулась и снова села. — Мы прошли полный круг с этим.

— Что мне делать, Мэл? Серьезно.

— Ты извинилась?

Я кивнула.

— Значит ты сделала единственное, что могла сделать, поэтому ты здесь, в первую очередь. Ты ждешь его.

— Это действительно, просто абсолютно ужасно.

— Это действительно, на самом деле так. — Мы сидели в молчании в то время как смех выпаривался и тяжесть мира снова ложилась на наши плечи.

— Дом Кадогана — один из них. Ты не знаешь, нашел ли что нибудь Габриэль, любую грязь на Дария, которую мы могли бы использовать, чтобы шантажировать его? — Мэллори улыбнулась украдкой.

— Ты такая хитрая девочка, Мерит. Я так горжусь что ты только что спросила. Это так. по вампирски. Но честно, я понятия не имею. Он внизу, и ты всегда можешь спросить у него. Но я должна предупредить тебя — эта ночь покера.

— В смысле?

— Это значит, что если ты хочешь поговорить с оборотнем в ночь покера, ты должна сыграть в карты с мальчиками.

Я приподняла бровь.

Она издала ужасный звук. — О,Боже, ты же миссис Салливан. давай иди вниз.

Я проверила свой телефон, но сообщений по прежнему не было. Я не чувствовала, что мне есть из за чего возвращаться в Дом, так что я решила, что могу остаться.

— Умею ли я на самом деле играть в покер?

— Ты умеешь. К счастью, они останутся полуодетыми во время игры в покер. Если тебе нравятся подобные вещи. Что, очевидно, мне не известно.

* * *

Мне не нужна магия, чтобы знать, что она врала о наслаждении от игры в покер с полуголыми парнями. Я также могла использовать свои глазные яблоки.

Их было четверо. Все оборотни, только трое из них были полуголыми, их скульптурные тела стоили того. Габриэль, единственный в рубашке, тасовал толстую, хорошо потертую колоду карт. — Котенок, — сказал он, не сводя с меня взгляда.

— Мой брат Дерек. Я полагаю, вы с Беном уже встречались и Кристофер.

Миссис Кин назвала своих детей в алфавитном порядке наоборот, начиная с Габриэля — старшего. Адам, самый младший Кин, его родной брат, был передан CАЦ после его неудачной попытки вырвать контроль над стаей у Габриэля.

Бен, Кристофер, и Дерек были следующими тремя молодыми.

Бен и Кристофер были широкоплечими и рыжеволосыми, как их брат, они сидели слева от Габриэля.

Дерек сидел справа. У него были такие же янтарные глаза, как у Габриэля, но темные волосы и тонкие черты. Он, должно быть пошел, в другую половину семьи.

— Вампир? — задал вопрос Кристофер, глядя на карты. — Ты устроил здесь перевалочный пункт для сверхъестественных, брат?

— У меня нет необходимости в промежуточной станции. — Заверила я его.

— Котенок имеет когти, — сказал Дерек с мужскими одобрением.

— Ррррр, — зарычала я.

— Вы все еще боретесь с феями, котенок? — Спросил Габриэль.

— Нет И именно поэтому я здесь.

Взгляд Габриэля щелкнул по мне, считывая, затем снова вернулся к картам.

— Садитесь, дамы. — Магия Габриэля была сильной, и не осталось сомнений, в значении взгляда.

— Могу ли я спросить о рубашках? — спросила я, садясь рядом с Мэллори. — Или об отсутствии рубашек?

— Нет не можешь, — сказал Кристофер.

— Да, — издевался Габриэль, — она может. Щенки потеряли свои рубашки, Котенок. Буквально и в переносном смысле.

Дерек что-то проворчал нелестное.

Габриэль послал ему быстрый и испепеляющий взгляд. — Заткнись, или я вызову тебя еще раз, и мы оба знаем, что из этого выйдет. — Он начал раздавать карты через стол, по семь карт каждому из нас. — Название игры — Нантакет.

— Что такое Нантакет? — спросила я.

— Это способ обмануть, — сказал Дерек с улыбкой, ставя бокал чистого алкоголя перед собой. — Не дайте себя ввести в заблуждение.

— Я бы никогда не стал обманывать, — сказал Гейб. — Я честен, по необходимости.

— Или же действительно хороший лжец- сказал Бен.

— Я не лжец, — сказал Гейб, подавая оставшуюся часть колоды Кристоферу.

Тот разделил ее пополам, положил нижнюю половину на верх, и вернул колоду Гейбу, который разделил карты на три кучки в середине стола. После этого он перевернул карты двух кучек наружу, открывая пики в каждой.

— Пиковая карта бьет, — сказал он. В моей руке не было ни одной пики, но я понятия не имела, хорошо ли это. Если пики били карты, что било пики?

— Старшая карта, первый ход, сказал Гейб, размещая даму бубей на вершине одной из пик. Я не была уверена почему, или как я должна играть. я выбрала даму Червей и играла ею, положив сверху оставшейся пики.

— Хорошо сыграла, — сказал он, и начал просматривать свои карты, хмурясь в концентрируясь.

Каждый раз, когда я играла картой, я пыталась направить разговор к Дому. Но Габриэль не позволил мне сказать хоть слово о политике.

И так продолжалось около часа, в конце которого я все еще не была уверена в правилах Нантакета. Время от времени бросая вниз карты я думала, соответствую ли стратегии, в то время как оборотни играли картами с явной беспечностью.

Они были бы уверенными победителями за покерным столом, если им позволить играть достаточно долго, чтобы победить.

В конце концов, Дерек бросил две оставшиеся карты на стол.

— Нантакет водолазка, — сказал он, и другие оборотни бросили свои карты также.

— Что делать? — Спросила я, глядя на Габриэля.

Но прежде чем он успел ответить, дверь в бар приоткрылась на дюйм и Берна сказала "клиенты"! — указывая на Мэллори артритным пальцем.

— Ты льешь!

Мэллори тихо сидела за столом мгновение, массируя виски. Казалось, ее терпение к Берне определенно истощается.

— Это хорошее напоминание, — сказал Габриэль.

— О чем? — спросила она.

— Того, что произойдет, когда ты в конечном итоге оставишь нас, и сделаешь хорошие выводы из всего. Она собирается помогать тебе в это время.

— Помочь мне?

— Ты уже очистилась от зависимости? — спросил Кристофер.

— Нет? — осторожно сказала Меллори, поджав губы.

Кристофер фыркнул. — Тогда она собирается помочь тебе. Тетя Берна упрямая, как осел.

Я посмотрела на Габриэля. — Тетя Берна?

Он улыбнулся и махнул рукой в ​​сторону виниловых столиков, в обрамлении киноафиш и потертого линолеума.

— Котенок, разве я позволил бы Берне работать в этом бастионе стаи, если бы она не была членом семьи?

— Это комплимент или оскорбление? — задалась вопросом я.

— Да, — сказал он. — Это, безусловно, один из них.

Кристофер, Бен, и Дерек извинились и исчезли на кухне, предположительно для одного из напитков, который Мэллори собиралась налить.

Габриэль собрал карты и начал перетасовывать их снова. Рассвет, в соответствии с часами на стене, вскоре мог стать реальностью, а у меня до сих пор не было никаких ответов.

— О доме, — сказала я.

— И что?

— У меня нет идей, адвокаты не помогают, мы не можем найти яйцо, а Клаудия недоступна. Я не думаю, что у тебя есть какая-либо информация о членах ГС, которую мы могли бы использовать в наших интересах?

Он усмехнулся немного. — Ты имеешь в виду шантаж?

— Именно это я делаю.

— Прости, котенок, но кроме их репутации я знаю о ГС, не больше, чем другие.

Я постараюсь узнать больше.

Я уперлась локтями на столе и положила голову на руки.

— Габриэль, мы теряем Дом. Время убывает. А у нас есть некий сумасшедший Наваррский вампир, который убивает вампиров без всяких видимых причин, и я не имею понятия, кто это. Что мне делать?

— Ты спрашиваешь у меня совета?

Я убрала свою челку за уши и посмотрела на него. — Да. Я думаю, что так и есть.

— И ты не спросила у Салливана потому что.?

— Он сердится на меня.

— Ах, — сказал Габриэль медленно. — Это объясняет запах.

Я старалась не обнюхивать себя.

— Я пахну?

— Психический запах. Плохая атмосфера. Ты грустная.

— Мне грустно. И знаешь, как ты можешь мне помочь? Консультацией. У тебя есть какие-нибудь мысли обо всем?

— Ну, давай подумаем. Дариус хочет Дом или наказать Вампиров, или и того и другого? Для того чтобы получить его, он убедил фей принудительно выселить вас завтра ночью?

— Да.

— И он подкупил фей яйцом дракона, которое является некоторым аксессуаром ими сделанный, но отданный вампирам. В настоящее время они снова претендуют на него, или еще какое то дерьмо?

— Вот и истина, да.

— А где же яйцо дракона?

— Мы не знаем. ГС забрал его, но мы не смогли его найти, а другие дома не сотрудничают.

— Ну, рискну выглядеть тупым. Если Феи являются единственным рычагом ГС, имеющийся на вас, и феи хотят яйцо дракона, то тебе нужно найти его.

— Это легче сказать, чем сделать.

— Так ли это? Вы имеете дело с вампирами, и кражей, которая произошла в довольно короткий промежуток времени. Обдумай это.

Взяв карточную колоду, он начал раскладывать карты на столе по одной.

Несмотря на все перетасовки, я не заметила обмана, он перевернул Пикового валета, потом пиковую даму, потом короля и туза.

Всех подряд, все как-то организовано.

Я следила за ним впустую.

— Вампирам ГС, которые меня не сильно впечатлили, удалось украсть объект из Дома Кадоган прямо из под ваших носов. Я в этом сомневаюсь.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь "сомневаюсь"? Ты не думаешь, что они украли его?

Гейб положил колоду на стол.

— Я не знаю, сделали они это или нет. На мой взгляд, ГС состоит из подхалимов вампиров. Подлых, потому что они двурушники, не потому что они квалифицированные оперативники, которые могли бы организовать ограбление в Доме Кадогана, под носами его Мастера и его Стража.

Он был прав, хотя и не дал мне представления о том, где может быть спрятано яйцо.

Гейб посмотрел на часы. — Солнце поднимется в ближайшее время. Ты должна ехать домой.

Я кивнула и встала. — Спасибо за твою помощь.

Он кивнул. — Все сводится к тому, котенок, чтобы не позволить своему страху перед ГС, руководить тобой, особенно не дать им больше очков, чем они заслуживают.

* * *

Только за полчаса до рассвета, с моим невезением, на мой взгляд, я вернулась в Дом. Вид, который встретил меня в фойе был достаточным, чтобы заставить меня заплакать снова. Праздничные украшения пропали, а на их месте были десятки и десятки черных чемоданов.

Согласна, рассвет будет здесь достаточно скоро, но мы действительно сдались? Мы собираемся просто отдать Дом Кадогана в руки ГС без боя?

Я спустилась вниз, и нашла Oпс комнату пустой. Люк и остальные, вероятно, отдыхали после вечера. Из за того что я не была готова к очередному противостоянию с Лейси, я пропустила посещение офиса Этана и направился прямо в квартиру, чтобы дождаться его там.

Минуты шли., я надела пижаму, просмотрела план эвакуации Дома в нашем интернет- Руководстве по безопасности. Люк был невероятно тщательным, создавая это пособие, разбив его на главы и тысячи сносок.

Было 142 сноски в одной только третьей главе, включая извлеченные уроки ("Садовые Грабли Сары" были менее эффективны против "еноты, чем вы думаете"), анекдоты.

Люк, который писал протоколы, а также письменные тесты, чтобы проверить наши знания, написал и следующем перл: Вопрос: Какой самый эффективный способ загнать бушующего кентавра?

— Ха! Нет такого понятия, как кентавр, новичок. Тащи свою задницу в кресло и читай Канон.

Я не стала, однако, паковать чемодан. Я отказывалась это сделать, чтобы не сдаться хоть на дюйм. Было всего несколько дорогих мне объектов, чтобы взять с собой — мой семейный жемчуг, мой спрятанный медальон Кадогана, бейсбольный мяч, который вернул мне Этан когда-то.

Но они оставались лежать точно там, где они были, потому что упаковать их сейчас, это было бы признанием поражения. А Этан научил меня быть лучше, чем есть.

Я пригладила волосы, второй раз за это время, а затем навела порядок в ящиках моей тумбочки — платочки, бальзам для губ, носки для холодных зимних дней. Всего несколько минут до рассвета, а его по-прежнему нет. Конечно, он вернется перед восходом солнца. Где еще ему спать?

Я свернулась в своем кресле в гостиной, прислушиваясь как часы отсчитывают секунды его отсутствия. Ставни на окнах опустились, и солнце начало расти. Мои веки отяжелели, но двери оставались закрытыми.

В квартире раздавался скрип — звуки старинного дома, когда ветер боролся с ним на улице.

Я продолжала сидеть, хотя сон угрожал сбить меня на пол, затем неуклюже перебралась в кровать и забралась под одеяло.

Простыни были свежими и холодными, я свернулась калачиком, чтобы сохранить тепло, островок тепла в тундре из прессованного хлопка, которой стала наша кровать. Это была война на истощение, среди холодных простыней. и я проигрывала.