Мы достигли согласия, но Этан по-прежнему молчал, пока Броуди вез нас на север Голд-Коста в Дом Наварры, где нас ожидал очередной раунд драмы.

Причиной тишины не были исключительно я или Бальтазар. Этан оставил группу недовольных просителей в холле Кадогана, мужчин и женщин, чьи проблемы он в очередной раз не успел решить, потому что нам нужно было защитить других вампиров. Большинство ожидающих приняло его извинения с мрачной покорностью. Некоторые проворчали себе под нос о его обязанностях, что он забыл о вампирах, которые помогли ему достигнуть своего места. (Поскольку его не избрали, и он на самом-то деле и не знал этих Некадагонских вампиров, я усомнилась в их логике.) Один из них шагнул к нему, попытался встать лицом к лицу и обвинить Этана в том, что он только ухудшает положение вещей, снова навлекает на вампиров внимание ЧДП и постоянно заставляет их гоняться за ним.

Он не казался непоколебимым и конечно же не оценил и то, что я шагнула между ним и Этаном. Но нам пришлось уехать, так что мы послали Люка убедиться, что его выпроводили с собственности Кадогана.

Николь предупреждала меня, что распад ГС не решит наши проблемы, а создаст новые. Поместит новую, различного вида мишень на спину Этана. Как бы я ни ненавидела это признавать, но она была права. Но мы все еще пытались, и это означало, что нужно решать одну проблему за раз.

Иногда расстановка приоритетов не просто лучшее, что можно сделать — это единственное, что можно сделать.

Словно почувствовав мое беспокойство, Этан протянул руку, чтобы прикоснуться ко мне, положить руку мне на колено, и я ненавидела то, что вздрогнула. Это был инстинкт, реакция на мое нападение, на личностные барьеры, которые Бальтазар так откровенно разрушил.

Этан замер.

«Прости», — мысленно сказала я. — «Мне просто… мне нужно время».

Я чувствовала, как между нами выросла стена. Это была стена, которую подстегнул Бальтазар, и это было совершенно несправедливо по отношению к нам обоим. Но вот так. Мне нужно было время, чтобы восстановить свой контроль, почувствовать, что собой руковожу я одна, а не кто-то еще, кто бесчинствует в моей голове.

Он резко кивнул, словно боролся с яростью и болью.

«Я дам тебе время, как и всегда. Но он не встанет между нами».

Я надеялась, что он прав.

***

Несмотря на драму, Дом Наварры не изменился. Это по-прежнему было красивое здание с башенкой на углу, облицованное светлым камнем и с видом на озеро Мичиган, которым восхитился бы даже мой отец. Идеально подстриженные самшиты в керамических горшках были расставлены с интервалом на небольшом участке (также идеально подстриженной) травы перед зданием, а гортензии, которые еще не цвели, отмечали каждый угол здания. У Селины безусловно был хороший вкус. Но с другой стороны, это было частью проблемы.

— Катаны? — спросила я, положив руку на дверь.

Этан посмотрел на мои ножны, затем на свои.

— У тебя есть кинжал?

— В сапоге.

Похоже, он сопоставлял политику с риском.

— У меня тоже с собой есть. Давай пока что оставим их в машине. Броуди, держись поблизости.

— Я никуда не собираюсь, — заверил он его.

Мы поднялись по лестнице и открыли входную дверь, застав интерьер таким же, как и прежде, с небольшой, подобно музейной прохладой. Мраморные полы, строгая мебель, случайная скамья или предмет произведения искусства были расположены и подсвечены, как будто часть выставки. Я не переставала удивляться, сколько Круг заплатил за тщательно организованный дом Селины. И сколько теперь ее вампирам придется за это заплатить.

Стойку приема посетителей Дома в форме полумесяца, ранее укомплектованную тремя темноволосыми красотками, сегодня занимали трое мускулистых мужчин, которых я сразу же определила как копов в отставке. У них были широкие плечи и угнетенные глаза мужчин, которые привыкли видеть всевозможное неадекватное поведение. Значит, Морган обновил свою охрану, но это могло быть вследствие последнего раунда драматизации Дома Наварры: несколько месяцев назад убийца получил доступ к Дому и убил двух вампиров Наварры.

Мужчина посередине наблюдал, как мы приближаемся и осмотрел нас.

— Имя и цель визита.

Этан выглядел слегка раздраженным вопросом, но ответил:

— Этан Салливан и Мерит, из Дома Кадогана. Мы присоединяемся к Малику, также из Дома Кадогана. Мы здесь по приглашению Моргана Гриера.

Казалось, их совсем не впечатлило объяснение и что посетителем был Мастер Дома Кадогана. Но в этом и был весь смысл наличия копов на посте охраны. Никакого фанатизма, и ни один известный вампир не проберется в Дом Наварры без допуска.

— Минутку, — сказал парень посередине, затем посовещался с коллегами, сверился с планшетом и просмотрел списки. Через мгновение он подкатился на своем стуле обратно в центр, вытащил два шнурка Дома Наварры и пропуски из ящика и подтолкнул их и планшет по стойке. — Зарегистрируйтесь.

Этан посмотрел на него, открыл рот, чтобы устроить, как я догадалась, нагоняй. Я знала, о чем он думал, потому что мои мысли были такими же — что это была демонстрация силы Мастера, который хотел напомнить нам, что он главный в своем доме.

Если ситуация с Наваррой была такой плохой, как мы подозревали, это вряд ли имело значение.

— Я нас зарегистрирую, — сказала я и записала наши имена в планшет, вырвала шнурки и протянула один из них Этану.

— Кто-нибудь выйдет через минуту, — сказал охранник, затем взял телефон, набрал номер и что-то прошептал в трубку.

К тому времени, как он положил трубку, позади нас послышались шаги по мрамору. Надя, Вторая Наварры и любовница Моргана появилась из коридора.

Она была красива на экзотически-европейский манер, с миловидными чертами лица и золотисто-каштановыми волосами. На ней были облегающие черные брюки, свободный черный топ и сапоги на высоких каблуках. И сегодня она выглядела худее, ее скулы заострились, под глазами были темные круги и в них по-прежнему была глубокая печаль. Ее сестра, Катя, была одной из убитых вампиров Наварры. По-видимому, она все еще была в трауре.

— Надя, — поздоровался Этан. — Рад тебя видеть, хотя мне жаль, что при таких обстоятельствах.

Надя кивнула, но не сказала ни слова. Она жестом пригласила нас следовать за ней вверх по лестнице, которая спускалась на первый этаж. Ступеньки тоже были мраморными, перила из блестящей меди. И каким бы прекрасным ни был Дом, она была единственным вампиром Наварры, которого мы видели. Возможно, другие заперлись в своих комнатах во избежании того, что Круг нанесет визит.

Мы повернули за угол и прошли по коридору с мраморными полами и белыми стенами, покрытыми черными мазками и штрихами. Никаких настенных рисунков, но на стене были отпечатаны и отображены гравюры. Они отображали историю Дома Наварры, — поняла я, — начиная с вычурного французского шато, заканчивая особняком на Золотом побережье. Круг финансировал художественные изображения?

— Сюда, — сказала Надя, остановившись, чтобы открыть дверь. Этан кивнул ей, и я прошла за ним внутрь. Это была большая комната, в которой преобладал стеклянный стол для совещаний с кожаными и хромированными стульями. По обе стороны огромной комнаты были отдельные зоны отдыха, и вдоль одной стороны была стена из зеркал.

Я не была экспертом по внутренней обстановке дома, но жизнь с Джошуа Меритом вполне научила меня, чтобы понять, что мебель в этой одиночной комнате скорее всего стоила несколько десятков тысяч долларов.

«Я больше не могу входить в комнаты Наварры, не оценивая их стоимости», — признался Этан.

«Я тоже. Думаю, Морган всегда сможет устроить распродажу, если ситуация станет слишком тяжелой».

«Зачем ему устраивать распродажу?»

Я только покачала головой.

Джульетта стояла в углу около двери в полном черном обмундировании Кадогана, желтые ножны катаны опоясывали ее талию. Она кивнула, когда мы вошли, и Этан сделал то же самое.

Морган, Малик и женщина, которую я не узнала, сидели на противоположном конце стола для совещаний, перед каждым из них стоял ноутбук. На Малике была черная униформа Кадогана; на Моргане приталенная серо-голубая футболка и джинсы.

У женщины было густое каре светлых вьющихся волос, которое сантиметров на пять не доходило до плеч и обрамляло ярко-голубые глаза. У нее была бледная кожа, пухлые губы накрашены темно-красным. В пару к бледно-голубому свитеру и пончо она надела бледно-желтую юбку-карандаш и смертельно выглядящие туфли на шпильках. Она была красива от природы, такой тип женщин другие ненавидят или как минимум завидуют им. И не казалось, что ее это хоть как-то заботит.

Я ее не знала, но, кажется, Этан знал, потому что застыл при виде ее.

Она и Малик поднялись; Морган остался сидеть во главе стола.

— Этан Салливан и Мерит, — представил Морган. — Это моя новая Вторая, Ирина. Не знаю, слышали ли вы, что Надя попросила другую должность после смерти Кати.

— Не слышали, — ответил Этан. Это было важным событием, чтобы не дойти до Дома Кадогана, но Наварра был замкнутым. Учитывая, что он также скрывал свою очевидную всеобъемлющую связь с Кругом, мне не следовало удивляться.

От напряжения в глазах Моргана я задалась вопросом, чего еще мы не слышали о Наде. У них и с Морганом были натянутые отношения? Несомненно, между ними не было заметного тепла — или хотя бы признания — когда она сопроводила нас. Она даже в комнату не вошла.

— Рад тебя видеть, Ирина, — сказал Этан. — Уверен, ты преуспеешь в своей новой должности.

Ирина царственно кивнула, явно уверенная, что преуспеет.

— Мы просмотрели информацию по основным долгам и активам, — сказал Морган. — Попытались показать Малику общую картину.

Этан кивнул.

— Уилл и Зейн все еще под арестом?

— Да. Адвокаты считают, что сделка была бы в их интересах, и в интересах Дома. Не знаю, какую снисходительность они получат при таких обстоятельствах.

Этан кивнул.

— Круг выдвигал новое требование?

Морган покачал головой.

— Я не настолько наивный, чтобы думать, что они позволят нам сорваться с крючка, когда попытка провалилась, поэтому предполагаю, что они разрабатывают свой следующий шаг.

«Или они уже действуют», — сказала я, разочарованная тем, что Морган, похоже, даже не рассматривал такой вариант. В нем это было самым обескураживающим — он был до безобразия умным, имел отличное чувство юмора и несомненно был предан своим вампирам. Но что-то — возможно, все те годы, проведенные под опекой Селины — ослепляло его по отношению к неизжитым опасностям жизни в качестве вампира. Вполне возможно, что вампиры Наварры действительно были неуязвимы до смерти Селины. И не исключено, что наше познание превратностей судьбы — и страх с паранойей, которые они породили — подготовили нас.

— Не думаю, что мы сейчас нуждаемся в ком-то из вас, — сказал Морган. — Я считаю, что у нас все под контролем.

Это нельзя было назвать несработанностью, так как у Малика буквально было место за столом. Но коллегиальным это точно не было. Пожалуй, это было вроде того запроса, чтобы Этан зарегистрировался на стойке регистрации, потягивания мастерскими мышцами — особенно перед его новой Второй.

Не то, чтобы враждебность вампиров Наварры к Кадогану была чем-то новым. В основном они воображали себя лучше и благороднее, чем остальные из нас. Это предубеждение, как ни странно, отчасти было потому, что Кадоган всегда позволял пить от людей или вампиров. Как и во многих других Домах, вампиры Наварры пили только упакованную или бутилированную кровь. Это была одна из причин, по которой они считали себя выше нас, несомненно благороднее, даже если они отрицали часть своего биологического наследия.

Какой бы ни была причина, эти предубеждения, которые уже давно должны были позабыться, казалось, сегодня действовали в полную силу. Но Этан не был увядающим цветком и далеко не таким человеком, который испепелится под взглядом Моргана. Вместо этого он пристально посмотрел на Моргана, позволяя повиснуть тишине. Я могла только догадываться, какой мысленный разговор они с Морганом вели. Видимо, не для ушек детей.

Морган моргнул первым.

— Вы можете остаться, если думаете, что это поможет, но я уверен, что Малик достаточно опытен.

Судя по всему, это было достаточным отступлением для Этана. Он улыбнулся и медленно перевел взгляд на Малика.

— Думаю, я справлюсь, — сказал Малик с достойным восхищения невозмутимым лицом и ровным тоном. — Но я был бы не против сделать перерыв перед тем, как приступать к следующему раунду. Немного перекусить.

Этан взглянул на меня, вопросительно выгнув бровь.

«Ты его заразила?»

«Да ты шутник», — ответила я.

— Может, мы могли бы организовать еду? — предложил Этан. — Мы будем этому только рады. Особенно, если мы вам не нужны.

Морган не упустил подколки, и его голос был мягким.

— Ничего не имею против.

— Какие-нибудь предпочтения?

— Никаких. — Морган не удосужился спросить Ирину. Наверно, они тоже общались мысленно.

— В таком случае, не будем вам мешать.

Малик поднялся и отодвинул стул.

— Я отлучусь с коллегами на пару минут.

Ирина не потрудилась ответить, но отвела взгляд в осуждении, как будто уйти для него было дурным тоном, и это несмотря на то, что он вообще делает одолжение своим присутствием.

Мне всегда нравился Малик, но я почувствовала новое и лютое стремление защищать.

«Не думаю, что ей нравится Малик», — мысленно сказала я. — «Как Малик может кому-то не нравиться?»

«Ей также не нравится никто из нас, если от этого тебе станет спокойнее».

«Тогда я с нетерпением жду эту историю».

Мы пошли за Маликом к двери. Джульетта даже не попыталась последовать за нами, но она не спускала глаз с Моргана и Ирины. Это, — догадалась я, — было результатом небольшого мысленного указания от Этана в надежде собрать случайную информацию от вампиров Наварры, пока нас нет.

— Давайте выйдем на улицу, — сказал Малик. — Мне нужно немного свежего воздуха.

Мы молчали всю дорогу вниз по лестнице и вместо того, чтобы пройти к передней части Дома, обошли его сзади и направились к ряду стеклянных двойных дверей, что вели в сад Дома.

Прямоугольник аккуратно подстриженной травы был разделен длинным и узким гранитным ручейком, который тек тонкой струйкой, поскольку протекал через внутренний двор. Вдоль одной длинной стены был ряд самшитов, обрезанных в идеальные сферы, между ними росли хворост и шарики белого лука. Ряд ярко-зеленых хост, только-только начинающих распускаться, тянулся вдоль другой. Прямоугольные скамейки из полированного мрамора были расставлены здесь и там на аккуратно подстриженной траве, а на противоположном конце сада над травой возвышалась большая, низкая терраса из темных деревянных досок. Дизайн сада был тщательным и точным, но не выглядел особо уютным. Это не место для барбекю и романтических прогулок. Но это казалось странно подходящим для откровенной бухгалтерской дискуссии.

Мы вышли на середину внутреннего двора, подальше от любопытных ушей, насколько это возможно. Не в силах удержаться, я наклонилась вниз и пробежалась пальцами по мягкой, густой траве, утешая себя доказательством того, что весна уже близко.

Когда я поднялась, глаза Малика смотрели на меня, от беспокойства их уголки натянулись.

— Ты в порядке?

Должно быть, ему звонил Люк. Я кивнула, но самого факта, что он спрашивает, было практически достаточно, чтобы снова довести меня до слез.

— Я в норме.

— Нападение было психическим?

Этан кивнул.

Брови Малика с интересом приподнялись.

— Это соответствует твоим воспоминаниям о нем? — спросил он Этана.

— Я знал его как «сильного», иногда пугающе сильного. И всегда с похотливыми наклонностями.

Малик кивнул.

— Расскажи мне о Наварре, — попросил Этан.

— Я просмотрел только первый слой, но все довольно плохо. Селина не оставила никаких поблажек Дому; Наварра и Круг переплетены так тесно, как могут быть только любовники.

— Значит, не только долги?

— Не только, — ответил Малик. — Дом безусловно в долгах, в том числе есть несколько крупных долговых обязательств. Как и говорил Морган, Селина не привыкла экономить. У нее был превосходный вкус и она любила баловать себя изысканными вещами. Она получила кое-какой доход от своих инвестиций — она приобрела немало предметов искусства и антиквариата, которые сохранили свою стоимость — но много было потрачено на предметы потребления. Одежда. Обувь. Очень хорошо укомплектованный винный погреб. Мы все еще определяем полный объем. Селина и Карлос оба мертвы, а она явно никому больше не открывала своих схем.

— Круг просто продолжал давать ей деньги? — спросила я.

— Принимая во внимание процентные ставки, которые мы уже видели, — мрачно произнес Малик, — для них это была хорошая стратегия.

С этим я поспорить не могла.

— А помимо долгов? — спросил Этан.

— Она дала ограниченную доверенность на некоторые инвестиции Дома и банковские счета целому ряду сомнительных корпораций и передала часть объектов имущества Дома на началах доверительной собственности другим. Готов поспорить, что все они связаны с Кругом.

— Ты можешь передать список компаний мистеру Мериту? Возможно, ЧДП сможет использовать их, чтобы установить личности членов Круга.

— Конечно. Но я думаю, что установить их будет сложно. — Малик потер затылок. Это был даже не его Дом, но его беспокойство было очевидным. — Они походят на анонимные ООО — общества с ограниченной ответственностью — и все названия составляют бессистемные трехбуквенные аббревиатуры. «ФЭХ», «ГЛР», «ОМК», все в таком роде. Они хорошо постарались, создавая фиктивные ООО, и очевидно довольно хороши в отмывании денег, которые выходят из них. Чтобы все это распутать, потребуется время.

Этан кивнул.

— Мы оставим это ЧДП.

— Как долго это продолжается? — спросила я.

— Она начала влезать в долги приблизительно семь лет назад — ну, или это самое ранее, что мы на данный момент видели.

— Еще до того, как она раскрыла вампиров, — поняла я, и Малик кивнул.

— Она вела довольно светский образ жизни, как ты знаешь. Морган предположил, что она таким образом могла связаться с Кругом, через какую-то социальную организацию или что-то в этом роде. Круг, должно быть, немало знал о работе Дома — и, похоже, о существовании вампиров задолго до того, как она объявила о нем всему городу.

Мы молча это обдумали.

— Так это поэтому она нас раскрыла? — изумилась я. — Потому что Круг заставил ее открыть карты? Возможно, шантажом?

Этан присвистнул.

— С каждым днем все лучше и лучше. Для меня это загадка, — сказал он. — Если Круг так обеспокоен Кингом, то почему они снова не вышли на контакт с Наваррой?

— И почему они не перескочили с просьб просто на захват имущества и инвестиций, в которых у них есть очевидный интерес? — спросила я.

— Оба вопроса хороши, — произнес Этан, затем взглянул на Малика. — И еще один: с каких это пор Ирина Вторая?

— С тех пор, как Надя отказалась от должности две недели назад. Это все, что я знаю.

— Ты собирался рассказать мне об Ирине, — напомнила я ему.

— Она была одной из очень близких подруг Селины, — сказал Малик. — Многие думали, что ее назначат Второй Селины после Карлоса. Когда вместо нее эту должность получил Морган, в их рядах случился разлад. Те, кто поддерживал Ирину, открыто говорили о том, что по их мнению Морган получил эту должность, потому что спал с Селиной.

Я подозревала, что отношения Селины и Моргана были близкими, но не знала, что его продвижение к Второму было спорным.

— Значит, эта группа, вероятно, была особенно зла, когда он получил Дом, — догадалась я.

— Еще как были, — ответил Малик. — Распри только усилились — потому что теперь у них было что-то конкретное, на что можно злиться, особенно когда он назначил Надю своей Второй.

— До этого у нее не было положения в Доме, — объяснил Этан. — Она русская, защищала свою сестру во время революции. Она была бесстрашной. Она была неплохим выбором для Второй, и при этом она не была так сильно связана со сторонниками Селины.

— Получается, теперь он назначил Ирину, чтобы осчастливить этот контингент, — предположила я и сделала паузу, чтобы обдумать тяжелую историю Моргана в качестве Мастера. Ему приходилось иметь дело с Кругом, и теперь я поняла, что он также пытался помешать сторонникам Селины восстать.

— Ну и дела, — проговорила я.

— Вот-вот, — согласился Малик. — И учитывая, как фракция любит Селину, я сильно сомневаюсь, что кто-нибудь из них имеет представление, насколько плохи дела на самом деле. И это мы прошлись только по поверхностному слою.

Мой желудок выбрал этот момент, чтобы заурчать, и я зажмурилась с легким смущением.

— Давайте не будем откладывать неизбежное, — сказал Этан. — Мы достанем еду. Продолжай, — сказал он Малику. — Не стесняйся звонить, если возникнуть какие-нибудь проблемы.

— Давайте надеяться, что до этого не дойдет, — сказал Малик.

У вампиров надежда в буквальном смысле умирает последней.