Начнем классическим зачином:

— При чем здесь Широтная?

— А я там жил!

Так оно и было: я там жил, автор этих строк, М.Немиров. Я там жил с осени 1983-го по аж весну 1985-го года, в однокомнатной квартире, в доме номер, кажется 103. Квартира эта принадлежала какому-то человеку, проживавшему в городе Надыме, мама автора, то есть меня, проживающая там же, то есть в Надыме, и уговорила указанного квартировладельца пустить туда пожить опять же меня, автора этих строк, за 50 рублей в месяц.

И я в ней жил. А улица Широтная в те времена была самой последней в городе Тюмени, ее границей: по одну ее сторону были девятиэтажные дома, в одном из которых автор этих строк, как уже сказано, проживал на четвертом этаже, по другую сторону не было ничего: поле было, на котором летом паслись коровы, которых автор созерцал, сидючи на балконе, который был велик.

Так было в 1984 году.

А зимний пейзаж этих мест описан поэтом Немировым в стихотворении, которым и завершим пока сие сообщение.

Стихотворение таково:

Никелированный гремит мороз. Зимы

торжественный, чудовищный, какой-то ящероподобный механизм,

тебя хватает, сплющивает, зажимает в бабки,

подводит суппорт, подает подачу,

— мороз ревет Бетховеном, визжит железо по-собачьи —

как больно милая! Как страшно! Как блядь сладко

стоять на остановке, стиснутый бескрайними снегами —

чистое поле налево, пустырь новостройки направо —

нелепый, крохотный, дурацкий, как Гагарин,

при этом, ясный барабан, опять неправый.

Жесткий кустарник торчит из-под снега как брошенная арматура.

Брошенная арматура торчит из-под снега жесткая, точно кустарник.

Только холод и солнце и ветер впереди по бокам и сзади,

Люминесцентная жизнь. Нашатырное утро.

— На тысячи верст кругом чужая страна

в которой нет никого, кого бы хотел ты любить;

— На тысячу верст кругом чужая страна

в которой нет никого кем ты бы хотел быть любим;

траншеи теплоцентралей, руины заброшенных новостроек;

И что там еще в том же духе, уж теперь и не помню, что.

— 23 апреля 1997, Вторник. 2:50 ночи.