Окидывая невооруженным взглядом звездное небо, грек, вскормленный мифами, видел не скопления светил разной яркости и удаленности от земли и друг от друга, а развернутый свиток черной ночи с запечатленными на нем огненными знаками – судьбами птиц, животных, людей, сумевших услужить богам или тронуть их сердца избытком своих бед, поднятых на небо из чувства благодарности или из желания преподать урок живым [28]Наиболее подробно "звездная" мифология изложена у Гигина в его "Поэтической астрономии", где обобщены все мифы, связанные с звездным небом. Интерес к поэзии мира звезд был настолько велик не только в Греции, но и в Риме, что даже в предельно кратком изложении всего того, что следовало знать античному Митрофанушке невежественного III столетия н. э. – в "Памятной книжице" Ампелия – сравнительно подробно приведены мифы, относящиеся к созвездиям зодиака.
Осмысление наблюдаемых с земли сочетаний небесных тел как некоего подобия того, что окружало человека в реальном мире, восходит к глубочайшей древности. В легендах греков о звездах следует различать слой, восходящий к их индоевропейскому прошлому, и наследие народов Востока, создавших астрономию и астрологию. После дешифровки памятников древневосточной письменности появилась возможность понять значимость вклада вавилонян, египтян, обитателей страны Ханаан в то, что может быть названо мифологизацией неба.
В греческих мифах звездный мир превращается в своего рода лес, обитателями которого становятся возлюбленные Зевса, которых он превращает в зверей и спасает от грозящих им опасностей, где живут змеи и чудища, где действуют герои, добившиеся бессмертия, но не освобожденные от опасностей, угрожавших им на земле. Уподобление звездного мира мифологизированному земному дополняло земные страхи ужасом, таящимся в неведомом небесном пространстве. И это еще более укрепляло ощущение беспомощности человека и его ничтожности.
Достижения греков в изучении мироздания, особенно значительные в III – II вв. до н. э., когда в силу политических перемен исчезли препятствия для восприятия научного наследия Востока, не привели к отказу от наивных мифов о звездах – они украсили сочинения астрономов и приобрели еще большую популярность. Огромный успех имела поэма знатока звезд Арата (начало III в. до н. э.). Цитаты, извлечения из нее, пересказы латинских авторов, поздние арабские переводы возмещают утрату этого и других основополагающих греческих трудов о звездном небе и звездной мифологии.
. Не зная о звездном мире и сотой доли того, что теперь известно каждому школьнику, древние люди вычитывали по звездам историю человечества, полную жестокости и страданий, самоотверженности и любви, гордого порыва и жалкого падения. Они находили на небе полюбившихся им героев – Геракла, Персея, Андромеду и даже целый корабль со звездными героями «Арго». Взглянем и мы глазами греков на несколько самых известных созвездий, по которым древние ориентировались в пространстве или определяли время сельскохозяйственных работ.

Как и большинство народов, живущих в северном полушарии, греки, находясь в море, искали созвездие в форме ковша. В отличие от нас, которым его имя ничего не говорит, они вспоминали трогательную и поучительную историю.

Среди красавиц Аркадии выделялась одна, недаром носившая имя Каллисто («Прекраснейшая»). Ее, конечно, заметил Зевс и стал посещать втайне от Геры. Вскоре Каллисто родила сына Аркада, ставшего, как все обитатели гор, пастухом и охотником. Но как ни прятался Зевс со своей возлюбленной в пещерах и лесной глуши, усмотрела их Гера и превратила красавицу в неуклюжую медведицу. С ревом помчалась Каллисто по горам, призывая на помощь Зевса. Но первым услышал медвежий рев Аркад. Увидев матерого зверя, он выхватил стрелу и уже наложил ее на лук. К счастью, подоспевший вовремя Зевс успел остановить руку юноши. Но понял бог, что не удастся ему каждый раз спасать возлюбленную от Геры и охотников, и перенес ее на самый край неба, а чтобы не преследовали Каллисто звездные звери, забросил туда и Аркада, дав ему имя Волопас. Держит Волопас на цепи рвущихся к матери Гончих Псов, оберегает и от других хищников.

Редко обращала Гера взор на звездное небо. Следила она за землей, куда зачастил ее супруг. Но однажды, случайно подняв голову, богиня увидела два новых созвездия и по расположению звезд сразу узнала соперницу и ее сына.

Ярость охватила ревнивое сердце Геры, и, покинув Олимп, она спустилась к седому Океану и его сестре-супруге Тефиде.

– Смотрите! – вскрикнула она, показывая на небо. – Как жестоко оскорбил меня Зевс, подняв над миром блудницу и ее щенка. Я превратила ее в медведицу, он сделал ее созвездием. Видите, она улыбается, обратив ко мне свою мерзкую пасть. Я бессильна этому помешать. Так пусть она, по крайней мере, не опустится в ваши воды и останется косматой и грязной.

Сжалились супруги Океан и Тефида над Герой и с тех пор не дают Медведице и Волопасу погрузиться в море, как другим звездам. Успокоилась Гера, а мореходы обрадовались. Они всегда по Медведице находят север и путь к родной гавани.

Необъятно небо, и сколько бы ни изменял Зевс своей супруге, всегда отыщется на нем безопасное место для возлюбленных, преследуемых ревнивой Герой. И не один Зевс, но и другие боги поднимали смертных на небо – и в награду и в знак наказания.

Попал туда и болтливый ворон, став созвездием с этим именем. А случилось это так. Был у Аполлона на службе ворон, такой же белый, как он сам, сияющий, как лебедь или снег в стране гипербореев. Но погубил его язык. Услышал ворон, что одна из возлюбленных Аполлона, собиравшаяся родить сына, ему изменяет, и поспешил оповестить об этом бога. Скор на расправу Аполлон, стрелы его не дают промаха. Когда же несчастная упала, обливаясь кровью, узнал Аполлон от умирающей, что она невиновна. И вознегодовал Сребролукий на не в меру услужливую птицу. Стал ворон темнеть на глазах, ибо свершил он черное дело. Жесток Аполлон, но справедлив – не терпит доносчиков. И зашвырнул он ворона подальше от себя на небо.

Так же внимательно, как за Большой Медведицей, наблюдали мореходы и земледельцы за созвездиями Гиад и Плеяд, поскольку они указывали на изменения погоды и начало сельскохозяйственных сезонов. Появление на небе Гиад совпадало с наступлением дождей, откуда и их название: по-гречески Гиады – «дождливые». Но миф, естественно, по-другому объясняет и это название, и дожди, сопутствующие восхождению Гиад. Греки рассказывали, что у дочерей Атланта сестер Гиад был брат – страстный охотник. Однажды он не вернулся домой. Его проглотил Лев, дракон или какой-либо другой из небесных хищников. По нему, недолговечному, и лили безутешные сестры слезы, заливая всю землю.

Дочерями Атланта считались также и Плеяды. В отличие от Гиад, которых в древности никто не мог сосчитать, так как их было много и они перемещались по небу с большой скоростью, Плеяд греки насчитывали ровно семь и эту цифру никогда не меняли.

Жили все семеро до того, как подняться на небо, в Беотии. Почти все имели божественных супругов, только скромная Меропа не привлекла внимания никого из богов, и пришлось ей выйти замуж за смертного. Появились сыновья, у каждой из сестер – своя жизнь, свои заботы.

А почему оказались сестры на небе все вместе, рассказывали по-разному. Одни говорили, что горе, охватившее Плеяд при вести о гибели сестер Гиад, было так велико, что Зевс решил поместить их на небе неподалеку. Другие уверяли, что все дело в великане-охотнике Орионе. Он преследовал прекрасных Плеяд столь неотступно, что те взмолились богам о спасении, и Зевс превратил их в нежных голубиц. Но Орион не успокоился. Могучий охотник, которому бы в пору ходить на львов и медведей, не гнушался такой мелкой добычей, как голуби. И не было на него управы, так что Зевсу пришлось перенести Плеяд на небо, где они составили созвездие. Впрочем, и это не избавило их от Ориона – со временем он тоже оказался на небе, совсем рядом с созвездием Плеяд.

Гордо появляются Плеяды на майском небе, зажигаясь яркими огнями. Только Меропа среди них почти незаметна – стыдится, что была женой смертного, и прячется за своих сиятельных сестер.