Сатанисты попросили не спешить сообщать остальным, но не стали затягивать решение и тут же отправились к нам в селение. Мы с ними встретились вечером, неподалёку от Ордена, и только тогда Вадим связался со Светой, чтобы сообщить о необходимости срочно изолировать семью Дета и о том, что для этого может понадобиться помощь остальных посвящённых.

— «Дет после обеда на охоту ушёл. Ещё не вернулся», — сообщила коллега по правительству.

Посовещавшись, мы все вместе заявились в Орден, чтобы подождать там. В принципе, появление сатанистов не представляло из себя что-то особенное и не должно было вызвать подозрений.

— У нас неприятные новости о некоторых свободных, — сказал Вадим истинную, но вводящую в заблуждение, правду. — Надо обсудить со всеми. Вдруг найдём выход.

Сева сбросил Дету сообщение «У нас гости. Есть важные новости», после чего мы сели ужинать.

Лидер не вернулся и к вечернему затмению. После нескольких безуспешных звонков мы поискали его мобильник — он находился достаточно далеко от Ордена, но медленно приближался.

— Наверное, ему сейчас не до того, чтобы болтать, — решила я. — Слишком занят.

Дет не спешил перезванивать, из-за чего мы начали волноваться. Тем более, что через некоторое время мужчина свернул в сторону от дома.

— «Он мог понять, что его подозревают?» — по внутренней связи поинтересовался Вадим.

— «Не уверен, но вполне возможно», — ответил Илья.

Сатанист решительно повернулся к остальным посвящённым:

— Раз Дет не спешит появляться, то обсудим ситуацию с вами. Начинайте, — кивнул он нам.

Инициативу принял химик. Он зашёл издалека. Рассказал про странную просьбу Игоря (тот виновато улыбнулся, но весь остальной рассказ сидел довольный, как наевшийся удав), про слова удуна, про необычное поведение детовских жён и то, что их характер резко изменился после встречи с Детом. А потом передал комментарий Веры про подозрительное поведение лидера и наши предположения.

— Стопроцентной уверенности нет, — заметил Илья. — Но я бы хотел, чтобы Дет ответил на некоторые вопросы под детектором лжи. И объяснил своё поведение.

Игорь кивнул и отложил компьютер:

— Да, я тоже этого хочу.

— Ты знал? — подозрительно поинтересовалась я.

— Не знал. Предполагал, — спокойно ответил математик. — Как только понял, что можно получить подтверждение или опровержение — начал действовать.

— Получается, Дет — преступник! — Сева, как всегда, высказался категорично, вскочил и сжал кулаки. — А мы не просто пригрели на своей груди змею, но и дали ей лидерство!

Слова инженера неожиданно проассоциировались с давним диалогом. Ещё в самом начале сплава, когда Дет даже не был в нашем племени, но его уже рассматривали в роли лидера, я спросила мнение у одного из одиночек. «Дет — паук. Если змею не потревожит, всего добьется.» Учитывая, что «змеёй» Ясон называл Игоря, очень подходит к нынешней ситуации.

— Не змею, а паука, — поправила инженера, вторя своим мыслям.

— Без разницы! — отмахнулся тот. — Главное, что мы сделали лидером преступника!

— Кстати, — повернулась к сатанистам Лиля. — А почему бы, пока нет Дета, не попытаться расспросить Олю с Таней? Естественно, под действием детектора лжи.

Все согласились и, не теряя времени, занялись одной из женщин. Она не протестовала против проверки, но и на вопросы не отвечала: тупо сидела и смотрела в пространство. Поняв, что идея провалилась, Сева разразился гневной тирадой, в который раз называя нашего лидера преступником и обещая лично его уничтожить.

Вот это вызвало реакцию, причём весьма неожиданную. Обе жены лидера сорвались с места и с неожиданной злостью набросились на инженера. Женщины дрались совсем не по-женски и неизвестно, остался бы Сева жив, не успей Вадим парализовать их прикосновением кольца.

— Это сейчас что такое было? — поинтересовался окровавленный инженер, одну руку прижав к торчащему из груди ножу, а другой утирая хлещущую из сломанного носа кровь и переводя вопросительный взгляд то на жён Дета, то на сатаниста.

— У нас есть способы, — сухо ответил тот. — Но это тайна племени.

— Но почему они… — начал пострадавший, однако его резко прервали.

— Тебе сейчас не о том думать надо! — Росс действовал быстро и решительно. Заставил Севу сесть (из-за риска захлебнуться кровью ложиться не стоило) и внимательно осмотрел рану. — Ни в чём не уверен, — пробормотал зеленокожий себе под нос и, убедившись, что мы принесли кровоостанавливающее, антисептики и иглу с нитью, осторожно вытащил нож. Слегка сдавил края раны, а потом, наоборот, развел и облегчённо улыбнулся: — Артерии не задеты, — перевел взгляд на лицо инженера и велел глубоко вздохнуть. — Лёгкие, судя по всему, тоже.

Поняв, что жизненно-важные органы не пострадали, мы тоже расслабились.

— Зашивать не стану, всё равно загноится, пусть лучше гной так выходит, — заявил Росс.

Хирург быстро обработал рану дезинфицирующим раствором и вручил Севе пучок красного мха, чтобы прикрыть повреждение от животных. Проверил и поправил инженеру нос, отчего снова хлынула кровь. Дождавшись, когда она остановилась, Вера помогла мужу умыться.

— Я от них такого не ожидал, — сказал Сева. — Совсем не ожидал. Почему они как с цепи сорвались?

— Может, потому, что ты открыто угрожал Дету? — предположила Вероника.

Инженер пожал плечами и поморщился от боли.

— Отдыхай, — велел Росс. — Рана хотя и хорошая, но глубокая, мало ли какую заразу занесли — так что надо беречься.

Как выяснилось позже, зеленокожий оказался прав — без воспаления не обошлось.

Мы ещё несколько раз безуспешно попытались дозвониться до лидера.

— Так, тут дело явно нечисто, — Вадим встал. — Мы пойдём к Дету и, если получится, приведем его сюда.

Но уже через несколько часов сатанисты позвонили и сообщили, что телефон оказался не у человека, а привязанным к шерсти одного из спокойных лесных гигантов, и посоветовали проверить, что лидер взял с собой из вещей. К полуночи мы уже знали, что пропало мачете, нож, пара химических посудин, котелок, рюкзак, репеллентный костюм, одна из двух палаток (которые нам дали на случай дальних походов) и ещё несколько мелочей. После чего сомнений не осталось: Дет каким-то образом понял, что его преступление раскрыто. Причём понял раньше, чем мы ему позвонили. И бежал. А поскольку был в курсе того, что можно узнать местонахождение телефона, быстро от него избавился.

— Дета надо найти, — твёрдо заявила Лиля.

— Надо, — кивнул Росс. — В том числе, и для того, чтобы узнать, что конкретно он сделал со своими жёнами и можно ли хоть как-то исправить ситуацию.

Мы, вместе с вернувшимися сатанистами, посмотрели на окружающие джунгли.

— Нереально, — покачал головой Вадим. — Хотя я слышал, что вы умеете идти по следу? — поинтересовался он у меня с Щукой.

— Вроде нет, — удивилась я. — По крайней мере, я ничего такого не умею и не слышала, чтобы кто-то…

— Умеем, — неожиданно заявила йети. — Научиться этому куда легче, чем освоить второй тип зрения, — добавила она мне.

Я смутилась. Действительно, запахи имели для меня очень важное значение, помогали ориентироваться, но вот искать добычу или идти по следу с их помощью ни разу не приходило в голову.

— Только сомневаюсь, получится ли, — добавила йети. — Прошло уже немало времени, да и погода не способствует…

Погода и окружающий мир действительно работали против нас. После ухода Дета небо, из-за гигантской луны, старательно смывало его следы несколькими ливнями. Щука прошлась по окраинам Ордена, то и дело останавливаясь, опуская голову к земле и принюхиваясь, но потом вернулась к костру.

— Я не чувствую. Даже там, где он точно был, запаха уже нет.

— Значит, ушёл, — нерадостно констатировал Вадим. — Я предлагаю объявить Дета в розыск, сообщить всем, кому возможно, о том, что он может быть опасен и требуется задержание, — сатанист щелчком сбил с ноги ядовитого паука и добавил: — И что любой, кто поможет Дету скрываться, будет считаться сообщником преступника.

Илья кивнул. Поколебавшись, мы тоже согласились. Ведь если Дет невиновен, то у него не было резона бежать — мог просто объяснить свои действия под детектором лжи. Если же считает такой вариант неприемлемым — то значит лидеру не просто есть что скрывать, а сокрытое работает против него.

Когда сатанисты покинули орден, мы разбрелись по домам и гнёздам — спать.

За завтраком температурящий Сева поднял неожиданную для меня тему.

— Теперь, когда с Детом всё ясно, у нас появилась новая проблема. А именно — мы остались без лидера. Надо выбрать нового, — с этими словами инженер выразительно кивнул на Игоря.

Мы тоже с ожиданием посмотрели на математика, отчего тот аж поперхнулся.

— Ну что вы уставились? Я не гожусь в лидеры и не хочу им быть, — возмутился Игорь.

Я усмехнулась: похоже, сейчас все снова будут отказываться от великой чести быть нашим лидером.

— Да и зачем? — продолжил математик. — У нас и без того есть трое из общего правительства, вот пусть они лидерами и будут, — перевел стрелки он.

Я возмущённо вскочила, но под укоризненным взглядом Ильи села обратно.

— Мы даже не совсем лидеры, а те, кто обеспечивают слаженную работу союза, — покачал головой химик. — Нам нужен лидер, именно лидер посвящённых. Таковым никто из нас не является.

— Ну так станьте, — предложил математик.

Сева нахмурился.

— Я не подхожу, — улыбнулся Илья. — Слишком часто ухожу в походы.

— Я тоже, — поспешно поддержала я и с намёком добавила: — К тому же, если я стану лидером, придётся отказаться от быстрого транспортного средства.

— Нет, — решительно отказалась Света. — Пусть я в экспедиции не хожу, но на мне и так висит расчёт баланса и задача проследить за тем, чтобы всё, что надо, доставлялось вовремя и в достаточном количестве. Взваливать на меня дополнительную ответственность бесчестно!

Мы с Ильёй поддержали коллегу по «общему правительству», ведь она действительно немало усилий тратила на согласование списков с союзниками.

Остальные тоже старательно отговаривались. Инженер некоторое время переводил всё более раздражённый взгляд с одного на другого.

— Хватит! — от резкого окрика Севы мы вздрогнули. — Что за ребячество?! Ладно тогда, но сейчас вы уже должны были повзрослеть, а ведете себя как… посвящённые в упрямство!

Неожиданная отповедь ударила хуже пощёчины. Инженер прав. Причём намного больше, чем хочется признавать.

— Давайте подойдём к проблеме как взрослые разумные люди, а не будем пытаться банально выпустить накопившееся напряжение, — заметив, что мы пришли в себя, продолжил Сева. — Надо учесть, что у нас есть межплеменное правительство и решить, как разделить обязанности между ним и нашим внутренним лидером. А потом подумать, кто лучше подходит на эту роль.

Действительно, к настоящему времени многое в нашем племени изменилось. Посвящённые уже привыкли, притёрлись друг к другу, и теперь не возникает таких сложностей и конфликтов, как когда-то. Следовательно, и роль лидера будет несколько иной. Хотя распределение обязанностей, расстановка внутриплеменных приоритетов и разрешение споров всё равно остаются.

Математик тяжело вздохнул.

— Ещё лидер должен налаживать контакты. Я сейчас говорю не о союзе, тут у нас проблем нет, а о контактах с другими свободными и с йети. Ну и, по возможности, хоть немного улучшить репутацию нашего племени — сейчас она ниже воды во время отлива. На мой взгляд, в лидеры надо выдвинуть человека, который не занят жизненно важной работой или работой, которая зависит от его местоположения: ходящего в походы либо прикованного к одному месту. То есть однозначно отпадают Росс, Надя, Щука и Пантера — как люди, которые играют решающую роль во время эпидемий, к тому же занимаются тем, чтобы не допустить новых вспышек… по крайней мере, больших. Лиля тоже исключается, потому что репеллент — жизненно важен не только для нас, но и для всех свободных. Вероника, Сева и Маркус ведут серьёзные исследования, из-за этого ограничены в передвижении, Вера, наоборот, постоянно в походах. Остаются Илья, я, Юля и Света. При этом последняя тратит много сил на то, чтобы мы и союзники действовали слаженно.

— Согласен, — кивнул Сева. — К тому же, вы трое достаточно сдержанные и не склонны принимать поспешные решения. Но мне кажется, что ты подходишь лучше других.

Я невольно кивнула: математик действительно самый активный в плане общения с чужими людьми. Даже несмотря на то, что ещё ни разу не покидал Орден. Плюс к тому, он умеет расположить к себе и обзавелся кучей знакомых и друзей во время сплава.

— В том-то и проблема, что мне тоже так кажется, — кисло улыбнулся Игорь. — Поэтому очень хотел ошибиться насчёт Дета. Но и скрывать такое не имел права.

Мы единогласно поддержали кандидатуру математика. Но на сей раз не просто для того, чтобы самим избежать ответственности.

— Ясон когда-то называл тебя змеёй, — тихо сказала я новому лидеру за ужином. — Ответь честно: ты метил в лидеры?

— Если совсем честно — то нет, — Игорь отхлебнул воды из переданной ему орангутангом плошки и вернул её мохнатому соседу. — Я бы предпочёл влиять из-за чужой спины: чтобы и суметь протолкнуть те решения, которые считаю правильными, и ответственность за них не нести.

— Ну так каждый бы хотел, — усмехнулся Росс. — Ты реально змея.

— Я? — математик талантливо состроил из себя святую невинность. Это разрядило обстановку: смешки и шутки хотя бы частично помогли избавиться от тяжести, которая воцарилась в лагере после событий с Детом и его жёнами.

Рана у Севы воспалилась, и в лечении сильно помогли мухи. Точнее, личинки одного из видов, которых Росс разводил на гниющем куске мяса и регулярно подсаживал в рану, одновременно выбирая паразитов, которые умудрились туда налезть. Личинки очищали плоть от гноя, но не травмировали новые ткани. Может, именно благодаря этому серьёзных осложнений Сева не получил, хотя шрам не проходил несколько месяцев.

Судя по всему, Дет успел хорошо подготовиться к побегу. С другой стороны, не уверена, что ему есть куда уходить: бывший лидер знал о границах смерти. А перебираться через океан или горы он вряд ли рискнёт — слишком любит жизнь. Значит, он где-то здесь, на ограниченной, но огромной территории, которую не обыскать, даже если йети и люди объединятся.

Оля с Таней, после возвращения подвижности, не пытались повторить нападение (Сева стал осторожнее со словами), вместо этого впав в некую прострацию. Они больше не принимали пусть и косвенное, но участие в жизни Ордена, забыли про все бытовые дела и даже самообслуживание забросили: не выказывали аппетита или жажды, ходили прямо под себя и игнорировали кусачих мух. Но не сопротивлялись, послушно и покорно глотая то, что влили или положили им в рот, и следуя за проводником, если потянуть за руку. Мы ухаживали за ними по очереди, и для каждого из нас они были живым воплощением совести. Не заметили. Не доглядели. Не обратили внимания. Увы, куда легче посчитать кого-то тупым и примитивным, чем подумать, что с человеком не всё в порядке. А теперь надежда на то, что их удастся хотя бы частично вернуть к нормальной жизни, таяла с каждым днём.

Хотя Игоря официально признали нашим лидером и он старался соответствовать этой должности, посвящённые ему не доверяли. Да что уж там, даже Дет в конце своего правления пользовался большей популярностью. Математик пришёл к власти во время очень неприятных событий — и невольно мы начали его подозревать. И в том, что о преступлении он знал заранее, и о том, что настоящей целью являлась власть, а вовсе не восстановление справедливости. Сева несколько раз открыто выразил недоверие, после чего Игорь устало предложил одолжить у сатанистов детектор лжи и тогда повторить вопросы. Подумав, мы так и сделали. Хотя сомнения после ответов математика ослабли, но не ушли полностью. Зато появилась новая цель: протестировать, можно ли обмануть детектор и если да, то как.

Естественно, мы исследовали детекторы в тайне от других посвящённых, но даже втроём нашли много интересных особенностей, хотя способа обмануть обнаружить не удалось. Но кто сказал, что и математик не смог добиться успеха? Хотя это маловероятно: во-первых, Вадим заказывал очень хорошие детекторы, специально оговаривая их характеристики, а во-вторых, Игорю банально не на чем тренироваться.

Кстати, новый лидер ввёл интересный обычай, чем-то напоминающий регулярные проверки общего правительства: он ежемесячно отчитывался перед нами под детектором лжи, отвечал на вопросы и выражение недоверия. Мелочь, но это очень помогало поддерживать мир. Впрочем, волгорцы тоже не отказались от идеи «дней правды» и раз в год приглашали лидеров к себе, с целью провести откровенный разговор с остальным народом. Вот так изначально постулируемая «свобода» оказалась под очень жёстким контролем. По крайней мере, в племенах союза. Впрочем, нас это не смущало и не коробило.

Благодаря находке глины и методике получения угля мы резко продвинулись и в освоении других минералов. Так, с помощью печей, глиняных ёмкостей и угля, техникам удалось расплавить золото, а позже даже кварцевый песок и получить стекло. Пока не слишком хорошего качества, но и это посчитали большим достижением. Теперь, когда техники растапливали печь (пользуясь естественным потоком воздуха в месте гравитационной аномалии), посвящённые чуть ли не в очередь на выдувание посуды выстраивались. Вот так, всего через три с половиной местных года (больше девяти земных) после попадания, мы смогли наконец расплавить металл и обработать кварцевый песок.

Чуть позже в Волгограде возвели большую плавильную печь. Если наша представляла собой экспериментальную модель и позволяла работать с очень маленьким объёмом стекла или металла, то та показала себя гораздо экономичнее и эффективнее.

Золотые инструменты не прижились, поскольку оказались слишком тяжёлыми и неудобными. Зато металлическая посуда и прочие ёмкости народ заинтересовали, хотя часто представляли собой нечто малоподъёмное. Зато не гнили и чистить их гораздо легче, чем деревянные. Усилиями волгорцев, мы обзавелись несколькими большими баками и сложной системой металлических желобов для дальнейших экспериментов с личинками репеллентных насекомых. Но наиболее полезным нововведением являлись клетки с золотыми и стеклянными элементами. Они очень сильно облегчили уход за подопытными и позволили освободить немало времени для других дел.

Гораздо большей популярностью, чем металлическая, пользовалась глиняная и стеклянная посуда (тем более, до сих пор свободные испытывали нехватку ёмкостей, которые можно было бы нагревать). Впрочем, и создать её сложнее, чем золотую. А ещё многие свободные обзаводились режущими и колющими инструментами из алмазных обломков — хотя последние непрочные, зато острые и почти не тупятся.

С некоторыми типами стационарных ловушек не заладилось. Выяснилось, что если они не на виду и охотники не могут достать добычу в течение нескольких минут, то её и вовсе не увидят — слишком много других претендентов на свежую убоину или подранков. Поэтому от травмирующих методов пришлось отказаться в пользу тех, которые позволяли просто задержать животное, одновременно защищая его от крупных хищников и не мешая бороться с мелкими. В том числе, немалое распространение получили вирши: как обычные — на рыбу, так и несколько изменённая их разновидность, используемая для ловли змей, птиц и некрупных зверьков. Около полусотни виршей, падающих «клеток» и ловчих ям с мягким дном позволили достаточно стабильно обеспечить Орден мясом.

Несколько золотых баков с плотно подогнанными крышками поставили в прохладный глубокий ручей на возвышенности так, чтобы вода омывала их стенки. Металл защищал от животных и, вкупе с прохладой, позволил хранить в этих ёмкостях некоторые малопортящиеся продукты: папортошку и другие корнеплоды, твёрдые недозрелые фрукты, орехи и тому подобное. Кстати, в Волгограде данную примитивную технологию оценили очень высоко и соорудили целый ряд баков-хранилищ.

Но основную часть времени и сил у посвящённых по прежнему отнимали медицинские исследования, производство медикаментов и репеллента.

— Зато с едой проблем нет, — философски заметила Щука.

Я проследила за её взглядом и усмехнулась: на стволе дерева рос вкусный гриб, на его шляпке сидел небольшой грызун (кстати, тоже съедобный) и, обхватив крупную сладкую ягоду паразитирующего на древесине растения, жадно её обгладывал. Кстати и подкорка ветки, на которой рос гриб, вкусная и питательная.

С продуктами действительно проблем не возникало. Даже толпа, которая собиралась в Волгограде, не голодала, и походы за продуктами организовывала большей частью потому, что так на их добычу шло гораздо меньше усилий, а выбор — шире. И если не привередничать, то и две сотни человек смогут прокормиться только охотой и собирательством, ведя при этом оседлую жизнь. В других землях такого нет — там добыча пищи отнимает у людей немало времени.

Взять хотя бы посвящённых. Чтобы прокормить наше селение (без учёта времени на приготовление пищи), достаточно, чтобы три человека тратили по паре часов в сутки. Совсем мало. Естественно, если учесть всех подопытных, то время увеличивается. Но всё равно, усилия небольшие.

— Да уж, — вздохнула я. — Те долгие часы, которые люди в других местах тратят на добычу пищи, мы теряем на борьбу с болезнями, паразитами и гнусом.

— Тоже верно, — кивнула Щука.

Мы понимающе переглянулись, и я включила компьютер. Судя по тому, что сообщали о себе другие люди (нередко подкрепляя слова фотографиями), все вернулись в «каменный» век. Но наша жизнь сильно отличалась от таковой у остальных: была одновременно и самой примитивной, и наиболее технологичной. Многое у нас делали проще или вообще игнорировали: одежду, дома, плетёные поделки — всё это сгнивало за несколько месяцев, так что тратить много сил на восстановление не имело смысла. Корзины свободные делали небрежней, вместо мебели предпочитали пользоваться камнями или ветками, вместо одеял — охапками травы или мхом. В других местах люди обеспечили себе больший комфорт в этом плане. С другой стороны, никто так не продвинулся в изучении человеческого организма, болезней и их лечения, окружающей природы и многого другого, как мы. Большая часть других групп (неважно, человеческих, йети или здоровых родичей троллей) по прежнему цеплялась за старые, земные знания, подгоняя под постулаты наблюдения — и тем самым всё более запутываясь. Впрочем, нашему лидерству в этом плане имелось простое объяснение — для нас это вопрос жизни и смерти, тогда как для других — нечто побочное, необязательное для банального выживания.

Кстати, йети тоже болели, хотя намного меньше и гораздо менее опасными инфекциями (ну или наш организм лучше с ними справлялся). В целом картина с йети у нас напоминала таковую у людей в других, более благоприятных для них местах. Но всё равно мы не игнорировали ситуацию и искали средства для обоих видов. В том числе, некоторые лекарства испытывали на мне и Щуке, когда мы подхватили нечто вроде простуды. Но мы заразились всего однажды. Да и другие йети, ведущие разработанный посвящёнными «здоровый» образ жизни, почти не болели. В отличие от людей.

Мы ошиблись, посчитав, что для выживания людям достаточно простой профилактики. Ситуация непосредственно после окончания сплава и сейчас сильно отличается. Тогда природа ещё не настолько «возродилась», и хватало самых простых средств, а теперь этого уже недостаточно. Русалки, даже следуя всем рекомендациям, болели, и через несколько месяцев стало ясно, что положение у них опять ухудшается. Некоторое время мы обдумывали вариант с созданием там чего-то типа маленького филиала, чтобы производить лекарства и прививки на месте, но быстро отказались от этой идеи из-за её невыполнимости. Ведь усилий для производства небольшого количества лекарств требуется ненамного меньше. Например, для прививок от сердечной хвори надо содержать не менее пяти животных-носителей: одно больное, второе заражённое, но ещё в стадии скрытого периода, три — после выздоровления и до того момента, пока у них не пропадёт иммунитет. Уход и содержание такое же, вне зависимости от того, получаем мы четырнадцать порций болезнетворного агента в неделю или сотню. Отсюда очевидна выгода массового производства. Это раз. А два — если смотреть честно, то мы, посвящённые, уже слишком зависим от других племён и не смогли бы без их помощи и постоянного снабжения обеспечить лекарствами и прививками даже себя. Ну или, если бы отказались от всех других исследований, еле-еле бы потянули. Другие люди не выживут без нас, а мы — без них. Понимание этого сплотило союз гораздо сильнее, чем любой договор.

С русалками решили так: раз в неделю я прилетала к ним с медикаментами и улетала обратно с оплатой. Естественно, последнюю мы брали лёгкими, но непростыми в добыче материалами: воском (увы, у болотных жителей его почти не было), плетёными нитями, редкими травами, некоторыми перьями и тому подобным. В результате ситуация у русалок выровнялась, а я приобрела большой опыт передвижения над лесом и теперь путь занимал совсем немного времени (особенно путь туда, ведь медицинский груз мал и совершенно не мешает движению).

А потом снова пришло время чёрной пыли. Плесневелый хворост, погибшие кусты, грязная старая паутина, гниющие плоды и преющие листья, отслаивающаяся кора — всё это исчезло. Лес стал чистым и удивительно красивым: на более светлых участках дружно взошла молодая зелёная трава, а в мрачной чаще пышно расцвели мхи, плауны, папоротники и другие растения тёмно-зелёной (почти чёрной) и красной расцветки. Неприятные запахи тоже пропали. Чёрная пыль уничтожила отходы, а сама имела аромат влажной земли, что совершенно не мешало комфортной жизни. Не сразу, но пришло понимание, что прежнему бедствию радуются почти все свободные. Как празднику чистоты, как снегу на Земле. Да, возникали и сложности, но они стали привычными и не портили жизнь. Хотя если бы пыль шла постоянным фоном, это бы превратилось в проблему.

В эту чёрную пыль мы смогли даже сохранить небольшой запас продуктов: обмакнув их в расплавленный воск, а потом убрав в золотой бак. Единственной преградой для массового использования такого способа оставался дефицит воска — большая часть его уходила на изготовление репеллента, а добыча по прежнему оставалась ограниченной.

Одновременно удалось сделать ещё одно важное открытие. На островах океана жили крупные, до двух килограммов, водные пауки. Они часто выбирались на берег, чтобы греться на солнце, а жили и охотились в океане. Там же они строили себе большие гнёзда-укрытия из паутины и каким-то загадочным образом наполняли их воздухом. Паутина этих членистоногих толстая и прочная, к тому же даже вдали от океана её не трогает чёрная пыль. В связи с этим, перед нами встала новая задача: разработать способ добычи такого привлекательного материала. Срезать подводные гнёзда нелегко, к тому же в их стенке много мусора, нити слиплись и переплелись друг с другом — в общем, результат получается не лучшего качества. Тем не менее, мы посчитали добычу нитей перспективным направлением и решили вернуться к изучению пауков позже.

Техники радостно вытащили из воды часть вымоченной древесины. Выяснилось, что самые старые образцы, вымоченные в реке больше года (примерно три Земных), способны противостоять пыли всего около недели. А вот пролежавшие столько же времени в болоте — устояли, хотя микроскопические исследования показали, что и эта древесина вряд ли переживет следующее бедствие.

— Вымачивать надо дольше, — сделал очевидный вывод Сева. — Причём желательно — намного дольше.

— К счастью, теперь у нас есть на это время, — кивнул Игорь. — Предлагаю переждать ещё хотя бы пару «чёрных» сезонов, чтобы проверить получше прежде, чем распространять новую технологию.

Шло время, в лесу появилась кровянка, и мы усилили подготовку к закономерно следующей за ней вспышке заболеваемости. На сей раз амёба не вымерла раньше времени, быстро справилась с пылью, после чего выпала тухлыми дождями. Благодаря нашей готовности к неприятностям, ситуация не вышла из-под контроля, и уже через неделю после кровянки люди вернулись к обычному режиму и привычной жизни.

Восстановлено по историческим документам

Преступность у свободных практически полностью сошла на нет. Естественно, это произошло не только благодаря усилиям союза в целом и сатанистов в частности, хотя и их роль нельзя недооценивать. Огромную помощь оказала природа: люди не могли существовать отдельно, не могли выжить в одиночку или малой группой. Нарушив правила, любой рисковал превратиться в изгоя и погибнуть. Поэтому свободные держались друг друга. Исчезло даже мелкое воровство или простой обман — ведь это могло убить и преступившего закон, и тех, с кем рядом он находился. Также почти не возникало драк — людям вполне хватало внешних опасностей, чтобы плодить таковые в обществе. Одновременно большое развитие получила культура взаимопомощи — даже самые нелюдимые не проходили мимо нуждающихся. Причина проста — те, кто не соблюдал эти правила — вымирали. Свободные это заметили и быстро изменили поведение.

К этому времени из людей в живых осталось сто восемьдесят шесть взрослых и один ребёнок старше двух лет — Цезарь. Он стал символом того, что у людей есть шанс… пусть и небольшой.

Несмотря на то, что русалки по-прежнему жили далеко от прочих свободных, они много общались с союзом. В том числе, легко согласились соблюдать общие законы и активно торговали. По причине насущной необходимости, русалки нашли способ сосуществовать с крокодилами, и теперь те представляли для них скорее неудобство, чем серьёзное бедствие.

В стане йети ситуация тоже улучшилась. Группа «противников людей» распалась, а некоторые из неё, после того, как побывали на землях свободных, стали ярыми приверженцами мирных отношений и возможного союза между нашими видами. У йети не возникало таких сложностей в вопросах выживания, но вот с размножением ситуация оставалась непростой. Всего три фертильные пары (считая живущую у свободных Щуку) на несколько сотен взрослых. Посовещавшись, небольшая группа йети решила снова попробовать пожить отдельно, но на сей раз гораздо дольше — если понадобится, то в течение нескольких лет. Они отделились и ушли на достаточное расстояние, чтобы гормоны фертильных особей не подавляли возможные изменения, но одновременно, достаточно близко, чтобы стерильные йети могли ходить между селениями и обмениваться новостями. Теперь оставалось ждать.