Вот и апрель на дворе. Месяц «кусачих блох». Всю зиму блохи сидят тихо. Бывает, куснут разок-другой. Не без того. Чтоб я не забывал, что они у меня есть, что мои блохи при мне и я не одинок. В апреле, как известно, на свет появляются гусята, утята, цыплята, козлята и щенята и, сдаётся мне, блошата тоже. По крайней мере возню в моей летней шубе они поднимают отчаянную. Наверное, им холодно и они возятся, чтобы согреться. Не знаю, ничего не могу сказать. Но вы уж меня извините — в апреле я страшно чешусь. Ничего не поделаешь, даже хорошо воспитанной собаке приходится чесаться.

Наступил апрель, и об этом мне сообщили блохи. Слово «сообщили» мне не нравится. Сухое какое-то. Взрослое. По мне, гораздо лучше просто крикнуть: «Эгегей! Это я идууу! Апрель!» Вот моему папе, например, про апрель сообщили аисты. Я, кажется, ещё не говорил, что мой папа родился на юге Чехии, и я тоже. Там куда ни глянь — пруды и озёра, пруды и озёра. В них водятся карпы и лягушки. А если есть лягушки, значит, и аисты тоже есть. Мой хозяин привёз меня оттуда ещё в детстве. И теперь я живу здесь. Сначала я считал, что он взял меня сюда специально пруды прудить, но у меня получались почему-то только лужицы. И, говоря правду, не там, где положено. То в комнате, то в кухне и даже в спальне под кроватью. Странно, только никто за это меня не хвалил. Одна чёрная неблагодарность. Носом тыкали! Может, ждали от меня моря? А где я его возьму? Для этого овчарка нужна или сенбернар, а я всего-навсего Барик, щенок. Карпов разводить мы не стали. Значит, и говорить про них нечего. Я вам про аистов расскажу. Один свил себе гнездо у нас на крыше. На самой трубе. С аистом не очень разговоришься. Они молчаливые птицы. Не кудахчут, не кукарекают и даже не лают. Только шипят. А иногда клацают клювами. Громко.

И всё-таки моему папе аист рассказывал, что на зиму они улетают в Южную Африку, а летом возвращаются обратно к нам. За день пролетают сто пятьдесят километров! У нас им хорошо. Аистов любят и считают членами семьи.

А вот в некоторых странах за ними охотятся. Убьют, ощиплют — и на сковородку. Неблагодарные! Ведь аисты приносят пользу. Уничтожают саранчу. Саранча же злейший враг, настоящий бич всего, что растёт и зеленеет.

У нас аистам мешают только электрические провода. Наш знакомый аист жаловался:

— Никак не пойму, кому нужна эта проволока? Знаете, сколько нас гибнет из-за неё? Страшно сказать. — И он щёлкнул клювом. — Все эти ваши телефоны, телеграфы, электричество!..

— Я тут ни при чём, — с достоинством отвечал мой папа, — я не пользуюсь телефоном. Куда надо, я и без телефона долаю, а если не долаю, значит, не так уж и надо! И электрические лампочки ни к чему, я и без них управлюсь. Вот разве что столбы… А провода мне и вовсе без надобности.

Аисты селятся парами. Прилетят из дальних стран и тут же начинают ссориться с другой парой из-за гнезда. Бывает, и подерутся. Аист с аистом, аистиха с аистихой. Хоть и драка, но, как ни верти — я про свой хвост говорю, — аист не станет драться с аистихой. С чужой. Мы, собаки, тоже не дерёмся с дамами. Никогда. Победители приводят гнездо в порядок и высиживают аистят. Двух или трёх. Но бывает, и семерых. Некоторые люди — папы и мамы — говорят своим детям, будто их принёс аист. Однажды я набрался смелости и спросил у своего аиста, как это им удаётся из яйца высидеть мальчика или девочку.

— А никак, — ответил аист. — Мы детишек не высиживаем и не приносим. Мы лягушек приносим. У лягушек руки-ноги длинные, у мальчишек и девчонок, когда они подрастут, — тоже. Может, кто-нибудь перепутал? Или не разглядел? Ещё мы носим головастиков, змей и ящериц. Бывает, и на кротов охотимся, на полевых мышей.

…Я подрос, а мышей всё не ловлю и лужи больше не делаю. У меня другие заботы. Собачьи. Мой хозяин под окном разводит розы и другие красивые цветы. Но по-моему, аистиное гнездо с аистятами украшают дом ничуть не меньше. Хотя оно находится высоко. На самой трубе.