Литературное наследие

Несмелов Арсений Иванович

Алексей БУЯКОВ

РУССКИЙ ПОЭТ И ФАШИСТ

 

 

Вырванные страницы из биографии Арсения Несмелова

Об этом человеке центральная и местная пресса уже писала, восхищаясь его поэзией и прозой. Его мужеству бросить вызов сталинскому тоталитаризму, пусть и находясь за границей, воздали должное. Но все, писавшие о нём, почему-то обходили некоторые факты из многомерной жизни этого русского эмигранта — факты, связанные с его службой у японцев. Восстановить некоторые "белые пятна" харбинского периода жизни Арсения Несмелова призвана данная публикация.

В государственном архиве Хабаровского края хранится масса архивных документов и материалов главного бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурии (БРЭМ). Там же есть и личное дело Арсения Ивановича Несмелова (Митропольского) с персональной карточкой БРЭМовца Несмелова и краткой биографией. Но что сразу поражает исследователей, знакомящихся с архивным делом поэта, так это то, что в нём около шести листов, хотя оставшаяся на последних листах сквозная нумерация позволяет утверждать, что дело состояло максимум из 115–117 листов. Видимо, в 50-е годы или в конце 80-х годов при передаче архива БРЭМа из центрального оперативного архива бывшего КГБ СССР в Хабаровский архив или позже, в самом архиве, кто-то посчитал, что многим нет необходимости знать о негативных или иных фактах биографии поэта.

Какие же факты из жизни Несмелова были в наши дни подвергнуты чистке? В первую очередь, естественно, те, в которых шла речь о его принадлежности к движению русских фашистов в Маньчжурии и его связях с японцами, а также работе на харбинскую японскую военную миссию (ЯВМ).

Органы госбезопасности Дальнего Востока ещё с 20-х годов проявляли повышенный интерес к деятельности русской эмиграции в Маньчжурии — деятельности партий, союзов, обществ и других белоэмигрантских организаций. В конце 30-х в Чите с грифом "Секретно" был выпущен двухтомный справочник по практически всем общественным объединениям русской диаспоры. В нём были даны и фамилии активистов тех или иных союзов и т. п. Всё это позволяло советским чекистам со знанием дела вести активную работу в эмигрантской среде, а в 1940 году — составить подробную картотеку на наиболее видных деятелей русской эмиграции в Маньчжурии. В ней особое место заняли руководящий состав Российской фашистской партии (РФП), видные деятели БРЭМа и лица, плодотворно сотрудничающие с японскими спецслужбами. На специальные карточки заносились биографические данные, место службы, домашний адрес и личные приметы каждого эмигранта-активиста, попавшего в поле зрения НКВД-НКГБ. Данные на них из года в год обновлялись и корректировались. Составлялись они, прежде всего, для проведения агентурной работы в эмигрантской среде, но и для проведения оперативно-розыскных мероприятий на случай занятия Маньчжурии частями Красной Армии.

Из розыскного листа УНКГБ по Хабаровскому краю на А. Несмелова (август 1945 года):

"Митропольский Арсений Иванович. 1889 года рождения. Русский. В прошлом офицер белой армии. С 1924 года — эмигрант. Известный среди эмиграции поэт, пишет под псевдонимом "Арсений Несмелов". С 1941 года — курсант вечерних курсов политической подготовки, организованных при разведывательной школе в Харбине. По окончании курсов был зачислен официальным сотрудником 4 отдела ЯВМ и работал на курсах пропагандистов. Читал предмет литературно-художественная агитация. На курсах имел псевдоним "Дроздов". В мае 1944 был переведен в 6 отдел миссии, где и работал до занятия Харбина Красной Армией. Являлся членом фашистской партии и автором антисоветских произведений, которые издавал под литературным псевдонимом "Дроздов", "Дозоров". Сотрудничал во всех эмигрантских газетах и журналах, где помещались статьи, рассказы и стихи.

Личные приметы: среднего роста, фигура мешковатая с небольшим брюшком, волосы русые с проседью, волосы зачёсывает с пробором на правую сторону, глаза голубые, лицо морщинистое, пользуется очками. Проживает в Харбине…"

Итак, последние четыре года жизни Несмелов являлся штатным сотрудником главной японской военной миссии в Маньчжурии (г. Харбин). Миссия была создана в 1931 году после оккупации японскими войсками Маньчжурии и действовала до конца августа 1945 года. Состояла из 6 номерных отделов и особого отдела. Фактически ЯВМ была одной из спецслужб Японии, которая выполняла функцию политического сыска в эмигрантской среде и контролировала все сферы её жизни. Она также выявляла агентуру советской разведки и проводила с помощью различных эмигрантских объединений активную диверсионно-разведывательную и пропагандистскую работу против СССР.

4-й отдел ЯВМ, в котором работал Арсений Несмелов, ведал подготовкой разведчиков, пропагандистов и агитаторов, руководил подготовкой и заброской разведчиков на территорию Советского Союза. Располагал своими базами в Имяньпо и Шитоуацзы, где с разведчиками проводились практические занятия. В ведении отдела находилась школа пропагандистов и агитаторов в городе Харбине, которая существовала до апреля 1945 года. Начальником отдела до июня 1945 года был майор Ямагата. На случай вторжения японских войск на территорию Советского Союза школа готовила кадры, которые должны были быть проводниками политики Японии среди советских людей, объединять их на борьбу против коммунистической власти.

В этой школе читал свои лекции в прояпонском духе Арсений Иванович. Читал мастерски, опираясь на хорошие знания русской и советской литературы. Содержательная сторона лекций Несмелова, его преподавательские способности получили высокую оценку японского командования, и он был переведён в ключевой — 6-й отдел ЯВМ, в который попадали только прошедшие тщательную проверку и пользующиеся полным доверием японцев люди. Этот отдел занимался надзором за идеологическими настроениями русских эмигрантов, а также осуществлял агитационно-пропагандистскую работу среди них, пытаясь отбить у них чувство русского патриотизма, любви к родине, заменяя любовью к Японии. Он же пресекал всякое инакомыслие в среде эмигрантов.

Руководил отделом японский военный чиновник Цуруга. Сотрудниками этого отдела были практически все русские журналисты, писатели и поэты, если учитывать то, что их было не так много. На их фоне своими взглядами и действиями выделялись несколько русских эмигрантов. Особое место среди них занимал С. Труфанов. Труфанов являлся цензором и, по мнению большинства русской диаспоры, душителем живого русского слова. По его настоянию из библиотек российской эмиграции был изъят роман Л. Толстого "Война и мир" как вызывающий чувства русского патриотизма. Другой журналист — Талызин — занимался прославлением всего японского. Этой же позиции придерживались и два брата, оба писатели, Заерко. Один из них руководил кружком художественной самодеятельности русской молодежи при БРЭМе. Такого же пошиба были и ряд других писателей и журналистов.

Несколько отличался от них Несмелов. По свидетельствам самих бывших эмигрантов, хорошо знавших его, это отличие было небольшим и заключалось только в том, что на фоне этих душителей от поэзии и прозы он стремился более терпимо относиться к литературному наследию великих русских классиков. А в целом проводил среди русских в эмиграции ту политику, которая была нужна японцам, рассматривающим русских как людей низшей расы, как бездумное стадо рабов.

В августе 1945 года одна из оперативно-розыскных групп территориальных органов госбезопасности и военной контрразведки "СМЕРШ" разыскала и арестовала Арсения Несмелова. После первого допроса он был отправлен в фильтровочно-пересыльный лагерь в посёлок Гродеково, где в сентябре умер от простуды.

Как относиться сегодня к Арсению Несмелову? По всем меркам Великой Отечественной войны его следует отнести к предателям, помогавшим врагу бороться со своей родиной, со своим народом. С учётом приведённой выше информации, отчасти проливающей свет на вырванные страницы биографии поэта, каждый из нас сегодня вправе сам объективно или субъективно оценить его. Главное здесь, скорее всего, заключается в том, что полная правда об этом человеке должна быть восстановлена и известна всем, а не скрыта в угоду исторической конъюнктуре.