Он не мог любить. И его природой будучи опутан, Тоже не сумел я. А ведь Он хотел, это отвергая. И создал меня, сам того не зная. Он хотел наверх. В Небеса подняться, Связан собственною Тьмой. А глаза Его яростью горели, Презирая одиночество и боль.

YellowDragon

Добравшись до водяной ямы, Артур повторил фокус с жидкой землёй, прошептав что‑то себе под нос.

— След в след за мной, — обернулся он к своей спутнице и лёгкими шагами начал движение по странной субстанции, которая подчинилась силе земли, — Когда перейдём, не двигайся и не выходи, я проверю местность.

Выйдя на свет божий, мужчина несколько секунд пребывал в состоянии, близком к слепоте из‑за непривычно яркого света. Какие‑то несколько десятков минут в подземелье, всё же, возымели свой эффект. Дождавшись, пока зрачки сузятся, а глаза привыкнут к свету, мужчина огляделся и… понял, что на мушке. В него целился из оружия, напоминающего снайперскую винтовку, крупный чернокожий мужчина в коричневой куртке, который даже не думал прятаться. Это было ни к чему: он надёжно укрылся за оружием с электронным оптическим прицелом. Убедившись, что Артур заметил смотрящий в его сторону ствол, чернокожий взмахнул рукой в перчатке без пальцев, не сводя прицела с англичанина.

Улыбнувшись, Артур проговорил на старом китайском с миной аристократа, обманувшего своего грубого противника:

— В Северном океане обитает рыба, зовут ее Кунь. Рыба эта так велика, что в длину достигает неведомо сколько ли. Она может обернуться птицей, и ту птицу зовут Пэн. А в длину птица Пэн достигает неведомо сколько тысяч ли. Поднатужившись, взмывает она ввысь, и ее огромные крылья застилают небосклон, словно грозовая туча. Раскачавшись на бурных волнах, птица летит в Южный океан, а Южный океан — это такой же водоем, сотворенный природой. И одному только Богу известно, что случится, если птица Пэн заблудится и пролетит случайно над пыльной степью… — закончил цитату из какой‑то древней китайской сентенции Артур своими словами, уже на немецком, а его рот исказила воистину саркастическая ухмылка.

Англичанин небрежно ударил тростью в землю. И тут же в воздух взвились тысячи песчинок. Даже не тысячи, а тысячи тысяч, словно крылья гигантской мифической птицы и впрямь превратили местность вокруг в земляной ад. Так бывает, если взорвать на дне чистого озера взрывчатку, зарытую в песок и глину.

Резко поменяв положение стремительным шагом из тайдзи, Артур схватил свою спутницу за руку и быстро повёл сквозь земляное безумие, ориентируясь только ему известным образом.

— Чёрт, надо убираться отсюда как можно скорее! Мы потратили слишком много времени там внизу… закрой глаза и сконцентрируйся на движении в пространстве!

Новая знакомая послушно последовала за ним. Если честно, она немного тормозила мужчину, и они рисковали попасть под пулю… Но пули не было. Чернокожий не торопился стрелять. Артур несильно этому удивился: рядом с ним существовала невидимая аура, в которой песчинки не позволяли себе слишком много агрессии, заодно аура позволяла сносно дышать спутнице англичанина, а вот у стрелка такой ауры не было…

Прокладывая дорогу, Артур выставил вперёд трость, как рапиру и закрыл глаза. Для всех живых существ это был хаос, но для него в этом облаке существовал порядок: крайнее янское состояние Земли можно было перепутать только с Огнём, но никак со стеной, ямой или человеком. Даже если он столкнётся со стрелком, англичанин предпочёл бы именно такой вариант, вместо перестрелки.

И вот, наконец, они вышли на дорогу, ту самую, на которой Артура высадил таксист. Насколько помнил англичанин, это в меру широкая улица между двумя промзонами, огороженными заборами из бетона с колючей проволокой. Оглядев свою спутницу, Артур устало хмыкнул и изрёк:

— Оставь эту ржавую штуковину, с ней в приличное место не пустят… впрочем, с тобой не то что в приличное место не пустят… — Артур немного растерянно потёр лоб, — Уходим вверх по дороге, быстрее! Я пока что‑нибудь придумаю… надеюсь.

Женщина послушно перехватила свою нагинату, после чего резким движением вбила её в асфальт, словно ножик в мягкую землю, после чего продолжила послушное шествие за англичанином сквозь хаос земляной пурги. Тот выглядел не очень хорошо: по лицу струился пот, как будто он только что пробежал пару километров.

— Нужно как‑то добраться до музея, — выдохнул Артур, — Но тебя просто так не пропустят никуда… мда… Надевай.

Скинув с себя плащ, англичанин остался в элегантно — небрежном деловом чёрном костюме с рельефным тёмно — серым галстуком и серой рубашкой, который шёл ему гораздо больше, чем тот анахронизм, в котором он перемещался по городу до этого (однако сам Артур никогда бы не предпочёл его своему скафандроподобному плащу, если бы не чрезвычайные обстоятельства). Далее он уже снимал с себя перчатки, цилиндр и очки.

— Теперь ты будешь пугалом для людей, — то ли пошутил, то ли нет англичанин, — Разбираешься в истории Японии, Англии, Германии… хоть чего‑нибудь?

— Эпохи не путаю, — ответила спутница, принимая у мужчины предмет гардероба. Скафандроподобный плащ смотрелся на ней совершенно неуместно. Хотя… есть ли вообще хоть кто‑то в этом мире, на ком бы этот плащ смотрелся уместно? Удивительно, но неторопливость рыжеволосой не играла с ней злой шутки. Напротив, она всё успевала. Наверное, если бы на её месте была более эмоциональная барышня, она бы успела за это время раз пять промахнуться мимо рукавов, под весёлый шелест опадающей, словно снег, земли, что только что парила в воздухе. И дождалась бы, когда стрелок придёт в себя и догадается просто заглянуть за один из углов забора.

— Отлично, будешь моей коллегой — аристократкой из Англии… по крайней мере пару часов, — сказал Артур, передавая ей очки, — Надень, они не изменяют фокус, зато твой цвет глаз изменится. А теперь надо оторваться подальше, пока не поздно…

Куда именно идти, Артур себе с трудом представлял, но вон то здание вполне сходило за естественное укрытие от наблюдения. А дальше нужно было поискать какой‑нибудь транспорт или хотя бы понять куда именно идти, чтобы добраться до музея. Это было проблемой: транспорта поблизости как‑то не наблюдалось. А кроме того, Артур вскоре услышал, как хрустит под чужими ногами земля. Кто‑то приближался.

— Уходи. Я догоню, — тихо сказал Артур и перехватил трость, уперев большой палец в малозаметный рычажок, готовясь встретить гостя. С вопросом, куда именно уходить, было гораздо сложнее. Артур кивнул в сторону будки охраны и добавил:

— Если там есть люди — скажи, что на тебя напали: наёмники не будут атаковать третью сторону, для них обстрел будет затруднён, а пока все сообразят, что произошло, мы сможем что‑то придумать. Только не шарахайся от людей, они как волки — не атакуют того, кто их не боится.

Женщина кивнула и отправилась в указанном направлении быстрым шагом. Как раз вовремя. Не успела она отойти на десяток шагов, как из‑за угла показался чернокожий наёмник. Вид у него был не особо жизнерадостный, что неудивительно, учитывая, сколь сильно его потрепал земляной хаос. Рассечения на лице, царапины и грязная рваная одежда. Он заходил за угол, разумно держась на расстоянии, не позволяя укрывшемуся за углом англичанину атаковать в ближнем бою. Едва увидев Артура, он зажал спуск, и его оружие ударило очередью. Тот почувствовал, как пули ударились ему в левое бедро, и выкрикнув что‑то на китайском, нажал на рукоятку. Трость распалась, выпустив на свет китайский прямой клинок — цзянь. В следующее мгновение клинок рассёк землю под Артуром, подхватывая какой‑то камешек вместе с горстью земли и, словно китайская осадная катапульта, метнул всё это добро в лицо наёмнику. Сам англичанин стремительно рванулся следом за импровизированным метательным снарядом, а его воля уже прокладывала траекторию меча через оружие противника. Старый клинок был способен рубить вещи гораздо более прочные, чем современная ружейная сталь.

Стрелок, изначально явно не собиравшийся убивать Артура, теперь пытался просто выжить. Отчаянно и почти не целясь, он выпустил очередь пуль, от которых не составило труда увернуться. Кто‑то другой не смог бы похвастаться такой чёткостью движений, такой выносливостью и крепостью рук, однако, Артур не был кем‑то другим. Старый клинок перерубил ствол винтовки, когда стрелок уже готовился бросить оружие и тянулся за ножом, рукоять которого торчала из ножен на груди.

Вторая рука Артура, державшая 'ножны' меча, точнее ту часть трости, которая логически выполняла их функции, направилась в шею врагу, а кисть произвела секущее движение по сонной артерии. Клинок же лёг на рукоять ножа наёмника, прижав её к ножнам и упёршись в грудь остриём. Артур остановил клинок ровно в нужном месте, это была не английская техника проносной рубки… англичанин сражался мечом и ножнами так, как обучали сражаться двумя прямыми мечами в закрытых религиозных китайских школах тысячелетие назад. Утончённая техника, положенная на шаги тайдзи, органично сочеталась с ними и была явно изначально предназначена для этого стиля.

— Остановись, или умрёшь, — процедил Артур сквозь зубы по — английски.

Впрочем, воспринять это требование противник был не в состоянии. Сам чернокожий был раза в два тяжелее молодого историка, однако, это не помешало ему, едва получив по шее, закатить глаза и рухнуть бессильным мешком картошки на землю, не в силах сохранить сознание. Всё же, порой Артур не мог сдержаться и наносил слишком сильный удар. Теперь у него на руках был бессознательный наёмник, вооружённый как Джеймс Бонд из старых фильмов.

Вернув клинок в ножны… ну, или в трость, Артур поторопился осмотреть свои раны и обыскать противника. Ранен он был серьезно, но к счастью, у наемника нашлась аптечка современного образца… Которой можно было воспользоваться, когда он будет в более спокойном месте. Испортив и разрядив всё оружие, которое только можно, Артур затащил наёмника за забор, чтобы он не маячил на виду, схватил аптечку и потащился в сторону будки охраны, дабы найти свою спутницу. Не хватало только, чтобы ее атаковали в это же самое время…

Охранник, кстати, уже мчался навстречу. Довольно забавно было смотреть, как низенький полноватый японец бежит на помощь молодому и полному сил англичанину, который уже и без него справился с ситуацией.

— Что здесь произошло? — спросил безымянный страж порядка, держа руку на кобуре и непонимающим взглядом изучая поле боя, — Вы ранены! Вам нужна помощь, — успел заметить он прежде, чем Артур успел что‑либо ответить.

— Немного, — англичанин перешёл на японский, причём с обилием старых выражений, которые использовали ещё разве что национальные символы и главы крупных национальных кампаний, — Меня и мою спутницу атаковали наёмники. Мне нужно место, чтобы обработать раны.

— Да, конечно, — последовал ответ. Охранник достал рацию и сообщил своим коллегам свежую информацию, — У нас тут раненый. Наёмник обезврежен. Вызовите скорую.

Привалившись спиной к ближайшей вертикальной поверхности, Артур попытался разобраться в аптечке, но мало что понял. Все же, он безнадежно отстал от жизни, и назначение многих препаратов оставалось для него загадкой.

К счастью, охранник подставил англичанину своё плечо, и они довольно быстро добрались до будки, которая, каким‑то неведомым образом, изнутри оказалась просторней, чем можно было подумать, глядя на неё снаружи. Там их, и ещё двух охранников, подбежавших за время этого печального шествия, уже ждала перебинтованная знакомая Артура.

Быстро оценив имеющиеся повреждения, японец заключил:

— Брюки уже не спасти.

Руководствуясь таким рассуждением, он безжалостно разорвал штанину, чтобы иметь доступ к ране, после чего взялся промывать раны. Где‑то на словах японца в голову англичанину пришла идея.

— Что бы не случилось, следуй за мной… — обратился Артур к своей спутнице. Затем перевёл взгляд на охранника, — Кажется, я недооценил кровотечение… — Артур побледнел буквально на глазах и осел на пол. Более англичанин ни на что не реагировал, смотря пустыми глазами на соседнюю стену. Симптомы были больше всего похожи на результат шока.

Охранники, надо отдать им должное, хоть и растерялись, но всё сделали правильно: оказали первую медицинскую помощь и передали англичанина в руки врачам скорой помощи, которые приехали всего через пару минут. Однако, спокойно доехать до больницы им было не суждено. Скорая вильнула в сторону и остановилась.

— Что случилось?! — злобно выкрикнул один из врачей, — У нас тут больной в тяжёлом состоянии.

— А у нас тут насекомые из люков ползут! — парировал водитель. Судя по движению автомобиля, он тщетно старался выехать из какой‑то сложной дорожной ситуации, не столкнувшись с чем‑нибудь или с кем‑нибудь.

— Как же не вовремя! — зашипел сквозь зубы другой врач.

Словно желая дополнить мрачную картину, прибор, отслеживающий сердцебиение, визгливо заверещал, показывая явное распрямление кардиограммы. Артур продолжал бороться, но похоже, на короткий миг утратил контроль над ситуацией. Что сейчас ощущало сознание англичанина, по принципу 'великого предела' продолжавшее странствовать где‑то на границе 'прежденебесного' и 'посленебесного', оставалось только догадываться.

— Проклятье! Давай, непрямой масс…

Договорить врач не успел, потому как ровно в этот момент в карету ударилось что‑то достаточно тяжёлое, чтобы покачнуть её. Раздался противный металлический скрип.

— Я займусь, — как‑то уж больно спокойно заметила спутница англичанина, — Не отвлекайтесь.

— Она сумасшедшая! — выкрикнул один из врачей сразу после того, как раздался звук открывающейся двери.

— Забудь о ней, у нас есть больной, — ответствовал его напарник.

Врачи продолжали бороться за жизнь Артура, вкалывая ему какие‑то препараты, водитель продолжал жать на газ и крутить баранку, а задняя дверь продолжала хлопать. Именно в таком состоянии карета и добралась до больницы.

Артура положили на каталку, но скатить его с кареты скорой помощи врачам не удалось. Англичанин в судороге встрепенулся, подскочив, и вдохнул так, как будто вынырнул из Марианской впадины. В следующую же секунду он выпалил, пытаясь как‑то израсходовать адскую дозу кислорода, которую вдохнул секунду назад:

— Где она!?

Кардиограмма показывала широкоамплитудное сердцебиение, плавно сходящееся к нормальному.

— Осталась драться с насекомыми, — ответил один из врачей.

— Я бы за неё не беспокоился, — добавил его напарник с остренькой козлиной бородкой, — Я видел, как она им лапки отрывает.

Выругавшись на китайском, Артур спрыгнул с каталки, на ходу отлепляя от себя электроды свободной рукой, как ни в чём не бывало. Замерев на месте, англичанин попытался осознать, что случилось с другой его рукой. Как оказалось, она всё это время сжимала трость с такой силой, что пальцы уже побелели. Выдав очередную ругательную (предположительно) китайскую сентенцию, Артур разжал пальцы своей руки помощью свободной и перехватил трость. Могучими и быстрыми шагами англичанин отправился искать свою спутницу, по дороге чуть не сшибая медперсонал: волна кислорода из лёгких докатилась до мозга и перед глазами у англичанина начало слегка плыть.

— Да, положите его кто‑нибудь на каталку! — крикнул один из тех врачей, что везли Артура в карете скорой помощи. Буквально в следующую секунду два дюжих азиата подхватили мужчину под руки и, чуть приподняв его над землёй, чтобы он не смог упираться, понесли в сторону каталки. Несмотря на кажущуюся грубость, сделали они это довольно аккуратно.

'Чёрт, как же я устал…' — подумал англичанин. И провёл ци себе по сухожилиям руки, чтобы его трость не смогли выдернуть даже умелые японские санитары.

Сотрудники медслужбы уложили мужчину на каталку.

— Прошу вас, не усложняйте нам работу, а себе жизнь, — привычной японской скороговоркой выдал санитар, — Вам сейчас нельзя вставать.

— Может, он не понимает японского? — спросил один из тех дюжих парней, что укладывали мужчину.

— Понимает. Охрана сказала, что они общались с ним, — парировал аргумент всё тот же безымянный санитар.

— Боюсь, что наибольшим образом я осложню себе жизнь, если потеряю свою спутницу… — ответил Артур на японском, сдаваясь.

— Там кто‑то остался? — осведомился один из санитаров, которые держали Артура. На самом деле, они его отпустили, убедившись, что он не сопротивляется.

— Да, его подруга. Я бы не волновался за неё: когда я в последний раз её видел, она откручивала лапки одному из этих насекомых.

— Её нужно будет забрать, — последовал ответ.

— По — моему, она быстрее выберется без нашей помощи, — хмыкнул его собеседник.

К окружающим англичанина звукам прибавился звук полицейской сирены.

Артур закрыл глаза, и его тело в его восприятии превратилось в прозрачный серый туман, в котором горели пять огней: красный — сердце, жёлтый — селезёнка, чёрный — почки, зелёный — печень, белый — лёгкие. Англичанин занялся проверкой и балансированием этих пяти огней, дабы восстановить организм. Ещё необходимо было проверить многострадальную ногу отдельно.

— Только не применяйте химию, ки может начать вести себя по — другому, — заменив подходящим по смыслу японским иероглифом термин 'ци', сказал англичанин, уходя в себя, — Это сильно осложнит дело. Я сам справлюсь быстрее.

— Хм, это маг, — сделал вывод один из санитаров, — Или амагус. Он сам подлечится быстрее. Не трожьте его, пусть латается. У нас сейчас и без него много работы будет.

Граница между магом и амагусом проходила на двух уровнях. Практически всем было известно, что амагус обладает куда более узконаправленным даром: если, к примеру, амагус мог кидать огненные шары, то он уже никак не сможет научиться, например, телекинезу. С другой стороны, и воздействие на психику дар амагуса давал куда более слабое: если маг гарантированно сходил с ума, то амагус хоть и менялся в характере в соответствии со своим даром, но оставался в пределах нормы. Более глубокий же уровень заключался в том, что амагусы применяли свои способности интуитивно, а маги — с полным осознанием принципа. И именно поэтому возможность для мага вылечить свои раны ограничивалась лишь его представлением об анатомии человека.

Вот только Артур не был магом. Магией то, что он делал, по сути, являлось не более, чем способность человека дышать. Англичанин довольно быстро закончил с пятью стихиями. После клинической смерти органы перезапустились и стали работать неплохо, так что много времени это не заняло. Теперь нужно было проверить, остановилось ли кровотечение полностью, и, если нет, остановить. Благо ци универсальна, ей не нужно объяснять какой именно тип повреждений нужно лечить, главное наладить её ток и послать необходимый избыток.

Закончив самолечение, Артур открыл глаза и лёгким движением соскочил с каталки. Теперь нужно было решать другую проблему. Объясняться с полицией куда сложнее, чем с врачами, посему англичанин перехватил трость поудобнее и побежал на выход из больницы, дабы хоть как‑то успеть повлиять на ситуацию. Нужно было найти безымянную спутницу, пока её не нашли ещё более любопытные. Правда нет ничего нелепее, чем человек в деловом костюме без штанины и с тростью в руке, но сейчас были дела поважнее, чем думать об этом.

Бежать ему, впрочем, долго не пришлось: полицейская машина без водителя, внезапно выехавшая задом из‑за угла, чтобы продемонстрировать мужчине мятый бампер, была достаточно понятным ориентиром. Через пару секунд, словно решив, что и этого мало, из‑за этого же угла, сломя голову, понеслись два полицейских.

За углом оказалась уже знакомая Артуру рыжая особа. Она уже успела сгубить дарованный ей с плеча англичанина плащ, который теперь болтался на её плечах. Он больше не казался полностью закрытым скафандром, а больше походил на жжёный дырявый саван, к которому зачем‑то пришили рукава. Цилиндр также куда‑то исчез, и только очки всё ещё каким‑то чудом держались у неё на носу. Бинты пострадали не меньше, чем плащ. Вид у девушки был отнюдь не как у великого воина, только что устроившего геноцид куче гигантских насекомых, чьи трупики в огромном количестве видел за её спиной мужчина. Она выглядела скорее как оживший труп, у которого почти не осталось участков тела, не изуродованных рваными ранами или химическими ожогами. Она стояла в угрожающей позе, опустив руки с оторванными клешнями насекомых, которые она держала, словно камы — переростки, а её обмотанная бинтами грудь тяжело вздымалась, рывками, словно у умирающего. Иногда, в момент вздоха, её тело била крупная дрожь.

Обычный человек не ее месте уже умер бы. Даже более того: раны обычного человека были бы явно более серьёзными. Насколько мог судить англичанин, кислота, прожигавшая асфальт, с трудом могла справиться с плотью рыжей воительницы.

Увидев Артура, она расслабилась, опустила руки вдоль тела, словно мышцы не держали их, а на бледных губах появилась вымученная, но облегчённая улыбка. Ничего не говоря, Артур мощными шагами подошёл к рыжей воительнице. В его взгляде читался совершенно отчётливо один вопрос: что теперь делать с таким внешним видом обоих беглецов. Ладонь Артура замерла в паре сантиметров от запястья его спутницы. Бровь англичанина слегка приподнялась, спрашивая разрешения прикоснуться к тому, что осталось от кожи руки. А затем… В его янтарных глазах мелькнуло отражение чего‑то далекого.

Лес. Роща. Молодая женщина с невероятно зелёными глазами, одетая в белое.

— Эйса! — кричит мальчик с янтарными глазами и подбегает к ней так, словно сбежал с горы, а не прибежал по ровной тропинке среди редких деревьев.

— Что‑то случилось? — мягкий и приятный голос, словно весной шуршит листва деревьев… Женщина повернула голову, отвлекаясь от исследования какого‑то растения. Она улыбнулась, ведь по лицу мальчика сразу поняла, что ничего опасного не происходит.

— Я хочу спросить… Почему мастер Чжан лечит людей? Ведь… ци… — мальчик с трудом выговаривал название, для него это китайское слово было почему‑то особенно сложно и в произношении, и в понимании — …ци расходуется у людей очень быстро, а эти люди, хоть и принадлежат к его племени, они не желают ему добра, они боятся его возможностей, сами укорачивают свой век — собрать все мысли вместе ребёнку было не просто, — это лечение приближает его гибель, — закончил мальчик, побеждая‑таки местный китайский диалект.

Лицо женщины стало серьёзным, она посмотрела в глаза мальчику и ответила:

— Да, люди, теряя ци, теряют годы своей жизни, капля за каплей набирается море. Но мастер Чжан не руководствуется понятиями человечности или долга перед своими соплеменниками.

— Тогда зачем? — мальчик почесал копну чёрных волос от нетерпения.

— Он следует своей природе, не задумываясь об этом, не ища выгоды. Если существо ранено, он его лечит, если в опасности — спасает. Такова уж его природа.

— Не понимаю… — расстроено ответил ребёнок.

Женщина обняла мальчика и прошептала на ухо:

— Эти люди не такие, как те, кто пытался нам навредить. Они верят, что нужно действовать, следуя своей природе, ориентируясь на Великий Предел. Они не могут объяснить свою истинную природу, но воплощают её в действиях. Поэтому они приняли нас. Их ци в гармонии, и они не могут наблюдать за страданиями живых существ, не причиняя вред своей природе. Я хочу, чтобы ты запомнил это. Если ты потеряешь свою природу, то это будет ужаснее, чем человеческая гибель тела.

Закончив балансировку пяти огней, Артур прислонился к стене.

— Дэш Бахамут… Якура дасо санрех лос… нос й дасо санрех сель… — грустно прозвучало на неизвестном языке, — Теперь тебе должно быть лучше… — обратился он к девушке, избегая смотреть ей в глаза.

— Да, — только и ответила девушка, а затем… земля под ногами мужчины задрожала сначала мелкой, а затем и начавшей увеличивать амплитуду колебаний, дрожью. Рыжая воительница вновь крепко сжала свой жуткий трофей и заозиралась, пытаясь определить источник возмущения.

— Это ещё что? — мрачно изрёк англичанин. Впрочем, едва прикрыв глаза, он понял, что знает ответ. Существо, управлявшее насекомыми… Шло сюда.

— Уходим! — закричал англичанин, схватив свою спутницу за руку и бросившись в ту сторону, откуда доносился звук полицейских сирен, — Мы не можем сражаться вечно!

'Чёрт, сегодня я в музей, видимо, уже не попаду… если меня вообще в асфальт не закатают!' — пронеслось в голове у Артура.

Девушка не ответила ничего, лишь послушно следуя за мужчиной. Артур же… понял, что ошибся. Кавалерия оказалась предательской. Полицейские явились именно по их душу. Обе подъехавших машины остановились боком к мужчине, перегородив ему дорогу, а оттуда, словно горошины из стручка, посыпались войска местного спецподразделения.

— Вот мы и пришли… — Артур отпустил руку девушки, — Найди какой‑нибудь транспорт позади меня, иначе мы не выберемся. Я задержу их, — о том, что сил почти не осталось, англичанин, конечно, умолчал.

Артур сделал шаг на встречу вооружённым людям. И воля двинулась вперёд. Спецназ начал, сам того не осознавая, замедлять шаги.

'Воля двигает ци, ци двигает тело. Эта цепочка неразрывна'

Раненый и усталый англичанин в растрёпанном и порванном костюме застыл как статуя напротив полукольца вооружённого спецназа. Трость упёрлась в землю, казалось, что так Артуру просто легче стоять. Янтарные глаза стеной встретили противников, и на улице, на короткий миг, сцена застыла в нелепом молчании.

Следующие события укладывались в несколько жалких ударов сердца.

Один из спецназовцев, словно в замедленной съёмке, крикнул:

— Не двигаться, иначе мы откроем огонь!

Вооружённые люди уже заняли позиции и прицелились. Их было почти два десятка, и объединёнными усилиями они могли всего за пару секунд разорвать свинцовым дождём на куски даже небольшой рой жуков. От осознания, что смертоносные воронённые машинки смотрят прямо на тебя, становилось холодно.

Артур знал: его спутница не остановится.

'Душевное состояние истинного человека не меняется, смотрит ли он в бездну или в небо, видит ли он ужас ада или мирную природу…' — зазвучал в голове Артура женский голос, подобный шороху весенней листвы.

Щёлк! — палец Артура нажал на неприметный рычажок его трости. Их было слишком много, чтобы использовать манипулирование, и они были слишком хорошо тренированы. Англичанин просчитался.

'Если это конец… то нужно было спасти хотя бы одного. Глупо умирать вдвоём тут' — пронеслось в голове Артура.

— Найди машину. Уезжай немедленно! Я ошибся! — закричал Артур на немецком, не оборачиваясь.

'Эйса, пожалуй, мы скоро встретимся снова… ах, чёрт, я не имею права умирать, но я не имею могущества и мудрости Первопредка' — Артур улыбнулся толпе вооружённых спецназовцев. Вышло как‑то нервно и тоскливо. Но поза англичанина демонстрировала непреклонную решимость стоять на своём месте любой ценой.

— Весна — отличное время, чтобы вернуться к Первоисточнику, не так ли? — изрёк Артур в сторону толпы вооружённых японцев. Сердце англичанина замерло. Он больше не слышал его стука.

— Огонь! — гаркнул командир.

Неожиданно англичанина развернуло на месте, и он очутился в руках спасённой им рыжеволосой, которая заслонила его своей спиной. Её спина была много уже тела Артура, однако спецназовцы стреляли по центру, чтобы нанести максимальный урон, и все пули входили в её тело. Мужчина чувствовал, как дёргалось её тело от попадания смертоносных кусочков свинца.

Выстрелы затихли.

— У меня… нет прав, — с грустной улыбкой сказала воительница.

Артур чувствовал, как она теряет устойчивость, заваливаясь прямо на него.

— Нет! Только не снова! — Артур закрыл глаза с такой силой, словно пытался стать слепым.

'Ты опять не смог… никого защитить' — сердце начало бить, словно гигантский колокол… предвещающий смерть всему живому.

Глаза Артура Бёрга распахнулись снова. Но принадлежали ли они ему? Алые глаза тёмной стороны природы англичанина снова увидели мир.

— ВЫ ВСЕ УМРЁТЕ, ЖАЛКИЕ ТВАРИ!!! — рёв, который издало бренное тело Артура, был впечатляющим по меркам человека. Лицо англичанина исказила ярость, на которую люди неспособны.

Развернувшись с такой скоростью, что на секунду его тело превратилось в смазанную вспышку, Артур отбросил свою спутницу с зоны огня, не особо заботясь о мягкости приземления. Кроваво — красные глаза оглядели взвод спецназа. Инфернальная усмешка тронула губы англичанина. И в следующую секунду люди вспыхнули, как свечки.