Пробудившись, я Не мог то знать. Всё же получил внезапно Странный судьбы шанс: Человеком на миг стать. Но не смог узнать, Как же мне дышать Рядом с новою душой. И подавно, Он не знал Про другой Огонь — любви иной! И вот снова боль Змеем разрывает грудь, Топчет мои сны носорогом И мечты мои Разметает в пыль!

YellowDragon

Ева щёлкнула пару раз по экрану навигатора, после чего в воздухе появилась синеватая полупрозрачная стрелочка. Женщина перевесила телефон на лямку рюкзака и двинулась вперёд, подчиняясь указаниям стрелки.

— Так, миникарту я нашла, — с улыбкой произнесла она, — Теперь нужно найти полоску здоровья, линейку экспы и журнал текущих заданий.

— А? — удивлённо воззрился на нее Артур, отрываясь от подсчёта числа ритмичных и лёгких ударов трости по его левому бедру. Пожалуй, Еве 'повезло': ей попался некто ещё более безнадёжно устаревший.

— Ты что, никогда не играл в видеоигры? — удивленно обернулась к нему спутница.

— Нет, — ответил Артур, — Никогда не видел ничего интересного в управлении кружочком, убегающим от толп квадратиков и поедающим ромбики.

Судя по всему, всё было не так 'плохо': по крайней мере, с компьютерами Артур был знаком. Только знакомство это устарело лет на сорок — пятьдесят.

— Скучный ящик… — охарактеризовал компьютер англичанин, — Гораздо интереснее наблюдать превращения моего сознания на кончике меча и чувствовать течение форм в теле, — судя по громоздкости и помпезности фразы, Артур опять занимался в уме переводом с какого‑то Богом забытого языка.

Ева ухмыльнулась. Сейчас она выглядела уверенней, чем успел привыкнуть Артур.

— Я не про древнючие аркады. Думаю, найти смысл в управлении коренным американцем, который пытается сорвать планы древнего ордена тамплиеров путём поиска и убийства ключевых лиц, будет гораздо проще.

Сверившись со стрелкой, она направилась во дворы, двигаясь несколько под углом к указываемому направлению.

— Интересно, какие игры успели выпустить только за последний сезон? — задумчиво произнесла она. Задумчивость никуда не делась и после того, как она вновь перевела взгляд на Артура:

— А люди меняются?

— На уровне Беспредельного люди неизменны. На уровне Великого Предела они могут меняться внешне как угодно, по своему желанию, но не терять своей неизменной сути. На уровне Двух Начал они изменяются, но неизменны в равновесии. На уровне четырёх стихий уже сложно сказать, что они неизменны. На уровне восьми триграмм они постоянно меняются, но и возвращаются к уже пройденным изменениям. На уровне шестидесяти четырёх гексограмм, они постоянно меняются и не могут это контролировать, — очень просто и понятно ответил Артур.

— Э — э-э… а можно по — немецки? — судя по лицу Евы, она поняла из этого речитатива примерно столько же, сколько понимает четырёхлетний ребёнок из курса ядерной физики.

— Природа человека не меняется и находится за границей материального, — улыбнулся Артур, — Это Эйса называла 'Беспредельным' и 'Постоянным'. Великий Предел — это внешнее проявление скрытого Беспредельного. Он является состоянием, из которого можно мгновенно инициировать любое изменение и движение, хотя сам он неподвижен — это Эйса называла 'проявлением Истинной Природы существа', потому что все эти чудесные изменения можно использовать нам на пользу только потому, что мы по сути Беспредельное. Два Начала двигаются вокруг Великого Предела и взаимно различаются, пытаясь создать равновесие в движении… — это Эйса называла 'началом изменений'. Два начала порождают более тонкое различение, проникая друг в друга и усложняясь… подобно тому, как из двоичной системы счисления порождаются другие… — это Эйса называла 'Четырьмя Частями'. Четыре Части, комбинируясь в сочетаниях материального мира, порождают восемь триграмм — это Эйса называла 'восемью вариантами'. Далее они порождают 64 гексограммы, комбинируясь между собой… — это Эйса называла 'тьмой вещей'. Если мы сравним Беспредельное с 'тьмой вещей', то обнаружим, что оно неизменно и постоянно, а 'тьма вещей' постоянно меняется, как будто это заложено в её природе. Так и в людях, их природа не меняется, а бесчисленные нюансы культуры и текущего возрастного периода изменяются так быстро, что не уследить за ними…

Артур смущённо провёл рукой по брови.

— Прости, это не объяснить проще. Возможно, стоило показать тебе это напрямую еще вчера.

— Всё равно ничего непонятно, — хмыкнула Ева. Женщина снова погрустнела, и теперь этим грустным взглядом осматривала выросший у них на пути железный забор. В целом, ей не стоило особого труда раздвинуть его прутья, однако, почему‑то она не торопилась этого делать.

— Ты много говоришь об Эйсе, — заметила она.

— Она ввела меня в этот мир. И обучала. Хотя я учился не только у неё, но можно сказать, что она научила меня основному. Я не знаю, говорила ли тебе Лилит… Но, когда мы воспроизводим потомство, мы используем абсолютное объединение энергии, чтобы получить могущественного детёныша. Это означает, что родители исчезают в этот момент. Ни один из нас никогда не видел своих родителей. Вместо этого, существует особый ритуал, в котором один из сородичей берёт на себя ответственность обучать детёныша. Точнее это часть ритуала Синтеза. Эйса была тем, кто встретил меня в Посленебесном. Первая, кого я увидел.

Даже не глядя на навигатор, Ева махнула рукой куда‑то в сторону, предлагая искать обход 'по старинке', без новомодных средств.

— Нет, Лилит мне ничего подобного не говорила, — женщина неожиданно стала серьёзной. Казалось, что ей на плечи рухнул сразу весь мир, — Сколько я её помню, она всегда была одна… и учёные говорили о ней, как о единственной.

— Такое возможно, — ответил Артур, следуя за спутницей, — Если она последняя на западе, то её, вероятно, даже не обучали. Похоже, это действительно конец времён… Если вспомнить мифы нашего народа…

Англичанин задумчиво прервался, взвешивая какие‑то факты. Ещё один кусочек загадки, которую он для себя решал неожиданно появился в поле зрения и требовал воткнуть себя в плоскость паззла.

Женщина тем временем нашла калитку, на пару мгновений остановилась, что‑то для себя решая, после чего направилась внутрь.

— А вас что, всегда рождается строго по одному, когда вы… ну, это…

Щёки Евы внезапно стали под стать её волосам.

— Да, — не выходя из задумчивости, ответил Артур, — Два уничтожаются, чтобы сделать одно. Пирамида такова, что в конце её должно быть существо… сопоставимое по могуществу с Бахамутом. Если я прав…

— Но ведь такая раса просто не может существовать.

Женщина замялась, рассеянно взглянув на Артура, а затем вновь переведя взгляд себе под ноги.

— Ну, в смысле, все животные ведь размножаются. А вы, наоборот, уменьшаете свою популяцию. Я имею в виду, откуда вы вообще взялись?

Она осторожно скосилась на Артура, словно ожидала, что тот взорвётся во вспышке гнева. Тот, однако, спокойно улыбнулся и ответил:

— Это сложный вопрос. Легенды говорят, что Бахамут расколол хаос, чтобы создать нас. Сначала был он — одна точка, потом стали сотни точек, которые сужались по принципу пирамиды снова до одной. Но наши легенды абстрактны и слишком символичны…

Что‑то припоминая, Артур замолчал, после чего продолжил:

— Если начать разбираться, как двое стали тысячами в человеческой расе, то тоже возникнет много вопросов. Ведь у ваших тел, в отличие от наших, есть необходимость скрещивания отличных ДНК, иначе произойдёт деградация организма… я уж не говорю о том, что двое могут появиться только из одного, а один только из нуля… тот же парадокс, только слегка в другой форме.

Выдержав ещё паузу, англичанин дополнил:

— Один из моих учителей — людей говорил мне, что существуют несколько типов живых существ: рождающихся из утробы матери, рождающиеся из яиц, рождающихся из сырости, рождающихся вследствие алхимических превращений. Так вот, твоё тело было порождено, вероятно, первым способом, а моё последним. Впрочем, ты кое‑что верно заметила: человечество биологически стремится к расщеплению и продолжению, а мы к возвращению и объединению… Но, если конец времён — это правда, то людям не удастся существовать дальше… Ведь если в конце Бахамут вернётся, то как он отреагирует на то, что человечество сделало с его детьми? Будет ли он одним из Судей или просто попробует уничтожить всё вокруг? Я не знаю. Но думаю, конец времён связан не только с возвращением христианского Бога.

Некоторое время женщина молчала, угрюмо меряя шагами длинную асфальтовую дорожку. Тишина казалась давящей. И Артур знал, почему. Если женщина внезапно замолчала, значит, она хочет что‑то сказать.

Неожиданно она остановилась.

— Значит, мы с тобой по разные стороны баррикад?

Также остановившись, англичанин посмотрел в глаза Еве.

— Я не причиню тебе вреда, что бы ни случилось… даже в случае опасности полного уничтожения. Он тоже. Но я просто не знаю, что будет в конце времён. А гадать уже устал. Я знаю, что тогда я буду уже… — он нахмурился, пытаясь то ли перевести какое‑то слово, то ли подобрать более корректное, — Меня не станет. Что будет дальше, мне не ведомо, но Он тебе не навредит, у Него… для тебя отведена какая‑то особая роль, видимо… хоть ты и не можешь стать частью пирамиды… Уничтожение твоего мира будет означать гибель для тебя, но Он не хочет твоей гибели. Что он решит и как воплотит своё решение? Я не знаю.

Ева медленно подняла голову вверх и сложила ладонь козырьком, защищая глаза от солнца.

— Но зачем ты так стремишься найти Лилит, если знаешь, что она неминуемо принесёт тебе гибель? И… сможешь ли ты спокойно ждать смерти? Говорят, что чем дольше её ждёшь, тем страшней становится.

— Таково моё предназначение, — просто ответил он, — Говорят, что этот мир — мир страданий, потому что само существование в нём требует поедать других и приносить вред другим живым существам. Неужели ты никогда не думала о том, каков смысл всего этого, если в относительно небольшой период времени твоё тело просто само себя сожжёт, и ты умрёшь?

Артур сделал паузу, а потом наклонил голову, прикрыл глаза и улыбнулся:

— Там я буду точно не один. Снова почувствую Эйсу, ощущение Прежденебесного… Как я могу бояться уходить туда, откуда пришёл? Конечно, я чувствую и печаль. Моей личности не будет, а ведь я к ней уже привык. И я не хочу расставаться с тобой, ты ведь часть целого, хоть и отколовшаяся. Но тогда на ритуале Синтеза… Эйса чувствовала то же самое и согласилась быть третьей, встретить меня. Я надеюсь, ты тоже согласишься встретить судьбу этого мира, Ева.

На губах Евы появилась лёгкая печальная улыбка, словно она уже прощалась с Артуром:

— Если я, конечно, доживу до этого момента.

Артур кивнул:

— Я могу считать это положительным ответом? — улыбнулся он, как улыбаются люди, осознающие бесконечность череды счастливых начал и печальных окончаний в природе, — Ты единственная, кому я бы это доверил. Думаю, Он — тоже.

— Ну — у… у тебя ещё будет время найти другого кандидата, — ответила она. Прежде чем женщина вновь устремила взгляд вперёд и возобновила свой шаг, он заметил, что грустная улыбка на ее лице сменилась более мягкой и тёплой.

Уже когда впереди был виден аэропорт, окружённый полицейскими машинами и лентами ограждения, их внимание привлёк шум рушащегося здания, примерно в том районе, откуда они ушли.

— Вовремя смылись, а? — заметил даже не запыхавшийся англичанин, — И что дальше? Надо было хоть посмотреть, что у нас теперь за документы… а то вдруг внезапно придётся общаться с представителями власти…

— Рейко сказала, что мы можем зайти с пятых ворот. Там не оцеплено, — ответила Ева, однако все же сняла с плеча рюкзачок и достала оттуда документы, — Меня зовут Пенелопа Яшито, а тебя… — она снова замолчала, скрыв лицо за волосами.

— Рейко!.. Ладно, что там? — мрачно спросил Артур, уже представляя, как будет сочетаться японская фамилия с его рожей и костюмом. Прикинув, что с такими логическими несоответствиями проникнуть в комплекс будет непросто, даже если сменить одежду, англичанин отметил для себя, что придётся тщательно продумывать схему операции.

— А ты у нас Артур Яшито, — фамилию Ева назвала отчего‑то совсем тихо, почти неслышно.

— Да? Не так уж и плохо, как могло бы быть… А что тебя смутило?

Плохо разбиравшийся в человеческих отношениях Сейхо действительно не понял, в чем проблема.

— Ну… как бы, — она вздохнула и небрежно, но при этом неуверенно, махнула рукой, — Неважно. Не обращай внимания.

— Ну что, пошли? — Артур сделал шаг по направлению к воротам и развернулся в пол — оборота к Еве, словно проверяя, насколько сильные размышления удерживают её сейчас на месте, и протягивая руку для того, чтобы получить документы.

— А? — неуверенно спросила она, не сразу поняв, зачем это Артуру потребовалось протягивать ей руку. Поразмышляв секунду, она протянула свою руку, переложив документы в другую.

— Документы… — напомнил англичанин своей спутнице, — Мои, по идее должны быть у меня, а твои — у тебя.

Артур внимательно посмотрел в глаза Еве и спросил:

— Что‑то не так? Тебя что‑то беспокоит?

— Ой! — женщина отдёрнула руку, будто коснулась не ладони англичанина, а ядовитой гадюки, после чего начала перебирать документы, пытаясь найти, где её, а где — Артура. Она так торопилась, что все документы просто высыпались у неё из рук на землю.

— Я сейчас всё подберу, — поспешила она заверить напарника и тут же опустилась на корточки, чтобы начать собирать бумажки.

— Что случилось? — с неизменно спокойным лицом повторил вопрос Артур, — Лучше сказать сейчас, чем потом столкнуться с неожиданными трудностями…

— Не — не, ничего, — Ева быстро замотала головой, — Всё в порядке.

Она выпрямилась и протянула Артуру его корочку.

— Вот. Это, как его… твои документы.

Молча приняв документы, Артур странно посмотрел на Еву и пробежал глазами свои данные. Лицо англичанина почти не изменилось, а вот выражение глаз начинало медленно проясняться, словно англичанин начал что‑то понимать ещё до того, как его глаза остановятся на нужной строчке… Ну разумеется, они считались мужем и женой. Ну как Рейко могла не подшутить на эту тему?

Рейко задумчиво посмотрела вслед сказочному созданию, а затем перевела взгляд на насекомых под своими окнами. Итак, все идет так, как должно. Для Берлина герой нашелся, — и какой! О подобном она даже мечтать не смела.

За Касабланку взялись без нее: с АТА лучше без крайней необходимости не связываться. В одном можно быть уверенными: Найтхевен оттуда живой точно не уйдет. С Нью — Йорком можно повременить: сумасшедший яойщик захочет сделать все красиво, поэтому время есть.

Вот Рим ее беспокоил: в талантах Рэку она не сомневалась, но решит ли он действовать, если командование даст приказ об эвакуации? Едва ли. Для молодого агента государственные интересы были превыше всего, включая собственную жизнь. Что уж говорить о жизнях пары — тройки миллионов человек? Он не был бессердечным: она, единственная, кто видел на его глазах слезы, точно знала это; но давно научился отключать эмоции, когда это необходимо, чтобы выполнить задание.

В Японии есть ее девочки. Все три. 'Розовая няша' Кобаяши Акеми. 'Стальной ангел' Минако Рей. И… 'Пчелиная королева' Самоноскэ Акечи, та самая 'лолита на голове гигантского насекомого', что едва не прикончила Артура и Еву. Если им удастся объединить силы, то никакие насекомые не будут им страшны. А вот с ее 'сыном' им встречаться не стоит. Лучше дождаться возвращения Рэку. Со стратегом должен иметь дело стратег, а не махо — седзе.

Что ж, карты розданы, господа. Теперь осталось просто… Умереть.

Весь полёт прошёл в молчании. Ева молча смотрела в окно, а Артур размышлял о чём‑то своём. Лишь медленно двигались стрелки часов, медленно двигалось солнце по небу, и очень быстро летел самолёт. Когда летающий агрегат коснулся своими шасси взлётно — посадочной полосы, солнце уже было достаточно высоко. Ева и Артур были единственными пассажирами этого рейса, поэтому высадка прошла совершенно без каких‑либо проблем. Впрочем, прошлая высадка Артура тоже проходила без лишних препятствий.

Получив свою трость в отделении багажа, англичанин кивнул, показывая, что будет следовать куда угодно, а потом вдруг спросил, так, словно взвешивал каждое слово вопроса всё это время полёта:

— Ты расскажешь мне о себе и своих 'приключениях', в результате которых тебя занесло в комариный Токио? — в словах англичанина не было никакой особой интонации… но чувствовалось, что вопрос для него не является обычным любопытством.

В действительности Артур сейчас испытывал странные чувства. Его механизмы социальной адаптации пытались понять, как нужно общаться с Евой — как с представителем своего народа или как со всеми остальными… Проблема была ещё и в том, что как именно следовало общаться со 'своими', Артур уже плохо себе представлял, да и возможен ли такой стиль через интерфейс обычного человеческого общения… Неформальность общения, присущая его цивилизации, настолько удалилась от Артура, впитывающего в себя год за годом методы, позволяющие предсказывать и интерпретировать социальные взаимодействия людей, что англичанин уже не мог избавиться от своих социальных рефлексов самосохранения. И в то же время, чувствовал, что общаться с помощью них с Евой это не правильно. А ведь рыжая даже не понимала ни один из лингвистических языков, который был бы более близким для Артура.

— Ну — у… в принципе, можно.

Ева огляделась, выбрала лавочку, поближе к небольшому зелёному скверику, после чего кивком указала на неё.

— Пройдёмся? Знаешь, на самом деле, я не знаю, с чего начать. Серьёзно. Я только в квартире Рейко узнала, какое сейчас число, и что я отстала от жизни на целых пять лет, — она вздохнула и закрыла глаза, — Во мне ведь ничего особенного не было, когда меня забрали. Я спрашивала. Ничего. Им было нужно только крепкое здоровье. Слабый человек бы не перенёс всё это.

Усевшись на скамью, женщина оглядела сквер. Размеренная жизнь, парочка бегающих трусцой спортсменов, толстый ребёнок, канючащий мороженку.

— Я давно вынашивала планы побега, но никогда не решалась на них. И правильно: они все были дерьмом. Я смогла сбежать только потому что они не ожидали от меня такой силы и решительности. Все пять лет я была паинькой, поэтому, для перевозки в Токио, они не использовали каких‑то особых мер безопасности. Только прочный контейнер грузовика. Я его расшатала, грузовик упал… а замок оказался самой слабой частью дверей. Я выползла из контейнера, побежала. Я уже была в Токио, когда мне удалось вырваться.

— Зачем тебя привезли в Токио и кто эти 'они'? Да и почему ты согласилась, неужели у тебя нет… — Артур замялся, пытаясь понять, какое слово лучше использовать: в силе опять были двойственные чувства к Еве, которые заставляли его мысленно метаться между своим истинным древним языком и немецким, — …родственников?

Ева пожала плечами.

— G‑Tech. Я понятия не имею, зачем меня вообще, впервые за эти пять лет, вывезли из лаборатории, а меня, если честно, никто и не спрашивал.

Она перевела на Артура тяжёлый взгляд.

— Моих родителей тоже. Для них я просто однажды не вернулась из колледжа.

Артур долго молчал. Затем он тихо произнёс:

— Они заплатят за это, — сам того не зная, англичанин вносил в финальную часть протокола Суда, хранящуюся в его памяти, новую строчку… Камень, на который смотрел Артур, начал утопать в песке, словно на него надавили тяжёлой тростью англичанина сверху.

— Тебе… не стоит рисковать. Если у тебя есть к кому уходить — бери их и беги в другую страну, где G‑Tech не имеет филиалов. Всё это того не стоит. Здесь только у меня нет выбора… потому что некуда уходить — мой путь лежит к Лилит, такова судьба. У тебя есть выбор. Просто мстить корпорации, когда у тебя есть кого защищать… это глупо.

На губах Евы медленно проявлялась жестокая, саркастическая, горькая улыбка.

— Нет филиалов, говоришь? — она ткнула пальцем в будку телепортации, из которой как раз вышла черноволосая девушка — готка, — G‑Tech создали телепортацию, и им же принадлежит вся сеть. Это естественная монополия. По всему миру, хоть в коммунистическом Китае, хоть в демократической Америке, есть их филиалы, как бы правительство ни сопротивлялось, как бы ни бились конкуренты. G‑Tech играют грязно, но они выигрывают. А победителей, — Ева покачала головой, — Не судят.

— Близится время, когда победителей будут судить, — с жаром ответил англичанин, — Подумай над тем, что я сказал. Ты не сможешь остановить G‑Tech атакой их штаб — квартиры, даже если они потеряют базу данных, но можешь погибнуть в этой атаке и потерять последнее, что у тебя есть. У нас нет будущего вне Возвращения и Синтеза. У тебя есть будущее в этом мире. Взвесь, чем рискуешь, — Артур резко встал и сделал несколько могучих шагов, разрывая дистанцию между собой и Евой, показывая, что не примет мгновенный ответ, после чего начал идти со скоростью раненой улитки, демонстрируя, что бежать за ним не нужно, и рыжая легко его догонит.

— У меня было пять лет на размышления, — ударил Артура в спину громкий и уверенный ответ. Именно ударил, потому что агрессия и ненависть в голосе чувствовались почти на физическом уровне. Сама женщина даже не поднялась со скамьи.

Артур остановился. На мгновенье в его голове пронеслась мысль о том, как было бы легко убедить её сейчас с помощью гипноза, что дома её ждут родители и новое будущее… С яростью на самого себя англичанин прервал подобные размышления. Чего истинная личность Артура не умела делать, так это убеждать других, хотя в арсенале англичанина и были разные фокусы для этого, к Еве он их не собирался применять. В действительности секрет адаптивности Артура к человеческой цивилизации был банален. На момент его бегства, он просто не прошёл всех инициаций своего народа и имел более пластичное сознание. Но, когда от специальных фокусов пришлось отказаться, он смог только повторять то, о чём думает на разные лады, другого метода убеждения в арсенале истинного Артура не было.

— Пять лет ты была где‑то там, вокруг тех, кто хотел тебя использовать. А сейчас ты… здесь и сейчас. Это не одно и то же, — тихо сказал он и застыл в пол — оборота к Еве.

— Да, это другое, — Ева практически прошипела ответ. Поднявшись с лавочки, она подошла к Артуру почти в упор, остановившись на расстоянии, чуть меньшем, чем шаг.

— В местном музее есть калибур, который смогу поднять только я, — прошептала она.

— И заявить этим, что ты обладаешь такой силой? Да ещё и перемещаться по городу с этой штукой? — Артур старался не смотреть на спутницу, потому что чувствовал себя сейчас не более убедительным, чем та улитка, со скоростью которой он недавно двигался.

— Твоя идея тоже не фонтан, — раздражённо взмахнула руками женщина. В следующую секунду она уже стояла к Артуру боком, делая вид, что общается с невидимым собеседником:

- 'Иди‑ка, милочка, к родным, которые считают тебя мёртвой, и трясись от страха, потому что тогда ты узнаешь о том, что мир самоуничтожится, только в момент конца света' — она строго пригрозила пальцем своей тени, — 'Только не вздумай заниматься самоедством по поводу того, что ты могла что‑то сделать для спасения этого мира!'

Какое‑то время Артур молчал. Задумчиво и как‑то грустно он смотрел на свою рыжую спутницу, встреченную совсем недавно и уже ставшую неотъемлемой частью его жизни. Наконец, он заговорил:

— Люди странные существа. Не замечают, как их конкретная жизнь утекает сквозь пальцы, а услышав о каком‑то абстрактном 'конце света' пытаются всё исправить… Как существо, для которого 'конец света' неизбежен, даже если ты победишь, могу сказать тебе, что главное это 'здесь и сейчас'… а трястись или нет — каждый выбирает сам. Прости, я слишком много говорю. Это потому что больше ничего не способен сделать. Просто хочется верить, что, если у меня не получится, хотя бы у кого‑нибудь параллельно может получиться, — англичанин сделал жест, похожий на бессильное разведение рук и прикрыл глаза, словно вокруг было слишком светло, — Пошли, посмотрим на музей, что ли?

Ева снова достала из кармана мобильник и начала рыться в нём, что‑то разыскивая. Артур уж было подумал, что это маршрут, однако…

— Я говорю про него.

На экране мобильного телефона, который протянула Артуру Ева, был изображён величайший из всех топоров мира, Каменный Звездокол.

— Это… должно быть упокоено, — Артур побледнел, словно увидел призрака. В общем‑то, так это и было… голова стала болеть сильнее.

То ли Ева не услышала, то ли не поняла его, однако, она продолжила, как ни в чём не бывало.

— Каменный Звездокол. Говорят, что он так никогда и не был использован из‑за неподъёмной тяжести. Однако, у меня вполне хватит сил, чтобы управиться с ним… я думаю.

— Это… опасно. Не только из‑за его тяжести. Я не знаю, как он… отреагирует на тебя, — Артур непроизвольно замедлил шаг, как будто ему сейчас сообщили о смерти друга.

— Это оружие — сигмафин, сделанный из моего сородича.

— Значит, он будет поистине мощным.

Какое‑то время они молчали. Первой не выдержала Ева:

— Я отдам его тебе, как только мы закончим.

Их путешествие заняло минут сорок вместе с ожиданием городского транспорта, и вот, наконец, они оказались перед зданием Немецкого Исторического Музея. Удивительный уголок старины. Не столько сам музей, сколько вообще улица, на которой он стоял. Невысокие домики, обилие лепнины, своеобразная архитектура, небольшая ширина улицы, из‑за которой и на машинах‑то особо не поездить. Здание было построено в те времена, когда люди уже научились строить красиво, но ещё не испытывали нужды строить высоко и компактно.

Попасть в музей оказалось просто, и потому, всего через пять минут, спутники стояли в оружейной комнате, главным экспонатом которой, собственно, и был Звездокол. Артур даже удивился тому, что не увидел особой охраны оружия. Всего лишь оградительная лента, стеклянный колпак, да камера в углу комнаты.

— И мы просто возьмём его отсюда? — задал детский вопрос англичанин, не в силах отвести взгляд от оружия. Пальцы Артура начали нервно барабанить по трости.

— А я думала, ты что‑нибудь придумаешь, — не менее по — детски ответила Ева, продемонстрировав искреннее удивление.

— Ну… нам нужно найти охранника, если ты не хочешь просто тут всё сломать.

— Я видела одного на входе, — сказала она, ткнув большим пальцем через плечо. Правда, имела в виду она отнюдь не вход в зал, а вход в сам музей.

Направившись к входу, Артур заговорил с охраной:

— Похоже у вас какие‑то проблемы с сигнализацией… мы тут всё проверим, вот документы, — Артур, совершенно не заботясь о содержании, показал охране свои документы, полученные от Евы. И тут до Евы дошло, что с голосом у англичанина что‑то не так… он просто заставлял людей себя слушать и верить в сказанное. Вот и охранник не смог сопротивляться нечеловеческой воле. Рассеянно почесал репу, тупо глядя в документ, в котором сказано, что Артур — это такой техник из какого‑то японского НИИ, после чего неуверенно ответил:

— Но все регламентные работы с сигнализацией проводятся только ночью.

Голос у него звучал странно. Нечто среднее между мольбой и жёстким ответом.

— Вы правы. Но я здесь от директора музея с внутренней проверкой, мне чуть не удалось вынуть Звездокол из его колпака… представьте себе, как влетит нашему филиалу, если вечером приедет проверка 'сверху'… нужно исправить ситуацию, пока нет посетителей, и не случилось никаких эксцессов.

Охранник нахмурился:

— Хорошо, — после непродолжительного рассуждения кивнул он, — Вы ведь знаете, где охранка?

— В вашем филиале я впервые. Будет лучше, если вы всё отключите и объявите технический перерыв в работе, а я пока проверю систему купола, — ответил Артур уверенным голосом и пошёл к Звездоколу.

— Ну… э… я не могу покидать свой пост. А охранка, она находится в конце коридора, за дверью с табличкой 'Охрана'.

— Я вас понял, спасибо за сотрудничество, — Артур решил пройти к куполу через охранку. Может, в устройстве сигнализации он и не сильно понимал, но как вывести её из строя, уж точно бы разобрался.

— Ух ты, здорово! — восторженно зашептала Ева, догоняя Артура, — Как ты так умудрился провести его? — она оглянулась назад, через плечо, и хихикнула, — Этот лопух во всю эту лапшу поверил.

— Обычный гипноз. Это просто, если ситуация располагает. А на работе у людей она всегда располагает…

Толкнув дверь тростью, англичанин вошел в охранное помещение. Внутри находился ещё один охранник, занятый в данный момент тем, что поедал шедевр азиатской кухни под логотипом 'доширак'. Спешно втянув лапшу, забрызгав при этом, монитор, он обернулся в сторону входящих.

— Это служебное помещение, — строго сказал он, не менее строго вытирая губы строгим платком с изображением мартышки.

— Я представитель директора музея. С куполом Звездокола что‑то не так. Вот мои документы. Ваш коллега сказал, что тут отключается сигнализация. Мы всё проверим, — на этот раз Артур использовал другую тактику. Убрав передаточные логические связи между предложениями, он по сути ничего не сказал, но… голос по — прежнему был более чем убедительным, да и документы же — вот они…

Охранник внимательно изучил документы, после чего повернулся к монитору. Пара щелчков, и на экране возникла какая‑то таблица.

— Отключить сигнализацию получится только для всей комнаты. То есть, комнату сначала надо будет закрыть, и только потом можно будет отключить сигнализацию.

— Конечно. Вы поможете нам закрыть комнату? — спросил Артур. Хотя по сути он не спросил…

— Да, — кивнул охранник, — Я оставлю вам ключ, а потом вернусь сюда и отключу сигнализацию. Вы поймёте, что всё в порядке, когда лампочка на хабе (я вам его покажу) с зелёной сменится на красную.

Дойдя до нужной комнаты, он ткнул пальцем в маленькую серенькую коробочку под потолком.

— Вот, видите, зелёная лампочка. Когда она сменится на красную, можете работать.

Он передал ключи Еве, после чего ещё раз повторил.

— Я сейчас уйду, а вы пока закройтесь, чтобы никто пройти не мог…

Несколько секунд, и нарушители остались одни.

— Бинго, — посмотрел Артур на Еву. Можем закрывать, — хотя в голосе англичанина не было ни торжества, ни веселья. А его глаза выражали непонятную грусть.

— Ты почему‑то не рад, — заметила женщина, щёлкая замком.

Артур уже не слушал ее. Теперь его глаза не могли оторваться от древнего оружия. Последним, что отделяло англичанина от Звездокола, был сигнал светодиода сигнализации.

Ева осторожно подошла к Артуру и медленно наклонилась, словно вырезанная из картона фигурка, вползающая в кадр мультфильма.

— Ау? — спросила она.

— А? — вздрогнув, Артур сфокусировал взгляд на лице Евы и виновато улыбнулся, — Прости, что‑то я рассеян в последнее время. Сам не знаю почему.

Женщина медленно подвела руку к плечу Артура, на несколько секунд замерла в неуверенности, и, наконец, её ладонь легла на плечо мужчины.

— Артур, я только заметила, что ты почему‑то не рад тому, что всё удалось, — Ева мягко покачала головой и улыбнулась одними уголками губ, — Послушай, ты ведь сможешь упокоить родственника, пусть даже спустя шесть сотен лет. Пусть призраки прошлого не грызут тебя. Их время было в прошлом, а сейчас время тех, кто живёт в настоящем и вершит будущее.

— Я переоценил свои силы, — прикрыл глаза Артур, — Точнее, я о них никогда не задумывался в полной мере, и об их адекватности происходящему. Легко сказать 'взять и проникнуть в штаб G‑tech, найти там Лилит и отступить'…

Артур нервно рассмеялся и наклонил голову.

— Чёрт, да мне психологических лет‑то примерно столько же, сколько тебе, если не меньше, по меркам нашего народа. Я не прошёл слишком много инициаций, чтобы даже быть уверенным хотя бы в том, что смогу эффективно применить колдовство. И тут приходится сталкиваться с тем, чего я не знаю, даже не могу понять, но… такие вещи действуют на нас гораздо сильнее, чем аналогичные на людей… Это как вам, людям, столкнуться с ходячими мертвецами — тем, чего не должно быть… и тем, чего нельзя пускать в сознание… А Лилит? Если она знает ещё меньше, чем я… это просто смешно, нас там похоронят… или чуть позже, когда нам вдруг посчастливиться оттуда смыться… а даже, если нет, то куда бежать? Мы не уничтожим G‑Tech этой атакой, такого не бывает! Это могущественная организация, которая, скорее всего, имеет закрытые хранилища баз данных или альтернативные ветки разработок. Во всяком случае, у них останется достаточно информации, чтобы найти и убить нас. Даже если допустить, что у нас и тут получится… что дальше? Через сколько лет Алоглазый сожрёт меня с потрохами? Ты говорила Рейко, что Лилит скорее всего знает гораздо меньше меня… она мне не поможет, а больше представителей моего народа, обладающих такими знаниями не существует. В один 'прекрасный' день, я просто убью тебя и Лилит… даже если нет, просто стану неизвестной тварью, которая хочет сжечь всё вокруг дотла. Это хуже, чем просто погибнуть.

Артур потёр висок кулаком.

— Чёрт, как не хватает кого‑то, кого можно спросить о том, чего я не знаю!.. Интересно, зачем я тебе всё это говорю? Как будто у тебя ситуация лучше или ты можешь знать выход… — покачав головой, англичанин снова посмотрел на Звездокол.

Ева некоторое время молчала. Прошло, наверное, четверть минуты, прежде чем она вновь взглянула на Артура.

— Послушай, мы не одни. У Рейко есть друзья в японском правительстве и свой человек в Ватикане. Ты ведь успел заметить, что она совершенно не простой человек. Наша атака — это всего лишь часть плана. Мы не имеем права отступить. Сейчас у G‑Tech, скорее всего, есть куча проблем, помимо нас. Они ищут меня в Токио, и, наверное, очень много внимания уделяют Ватикану. А мы сейчас ударим в самое сердце.

Она снова перевела взгляд на топор. Огромный, грубый, словно высеченный неумелым ленивым скульптором из скалы. Огромная цепь крепилась к рукояти, словно некто древний боялся, что топор убежит. Сам.

— Если хочешь, мы просто уйдём отсюда. Я не знала, что для тебя это так важно. Наверное, тебе будет слишком тяжело, если я буду сражаться Звездоколом.

— И оставить его здесь? — прошептал Артур, снова оказавшись загипнотизирован оружием, — Тебе придётся решить за меня… иначе я допущу ошибку… обязательно допущу… именно сейчас… я это знаю.

Трость англичанина заскрипела, а пальцы побелели… и трость остановилась. Ева вдруг поняла, что всё это время Артур нервно качал трость в малой амплитуде и с сумасшедшей скоростью, так что где‑то на краешке слышимости оборвался звук гоняемого ею воздуха.

— Ты ещё его упокоишь, но не раньше, чем он отомстит тем, кто хочет уничтожить этот мир.

Женщина решительно направилась к стеклянному колпаку. Небрежно ударив кулаком по стеклу, она разбила единственную преграду, отделяющую её от Звездокола, после чего, взявшись одной рукой за середину рукояти, а другой за одно из звеньев цепи, резко рванула оружие на себя. Тяжёлый калибур поддался с той же лёгкостью, как когда‑то ей поддавалась нагината из обломка металлической трубы.

Выражение глаз Артура вдруг резко поменялось. Ева на короткое мгновение услышала у себя в голове рёв. Яростный рёв чего‑то нечеловеческого, что исходило из Звездокола. Англичанин схватился за голову. В его глазах мелькнуло на секунду сопротивление… чему‑то идущему изнутри. Сопротивление нечеловеческой силы, которое всё равно проигрывало…

Пальцы Артура разжались. Англичанин скосил сожалеющие глаза на свою трость, которая словно в замедленной съёмке падала на пол… и с каждым сантиметром, на который трость удалялась от руки Артура, таяла его надежда победить неизвестное внутри него.

— Звяк! — сказала трость, коснувшись пола.

— Беги! — закричал Артур врезаясь на полном ходу в стену. Хаотичный взгляд англичанина обежал помещение, и он понял, что бежать Еве некуда: они сами закрыли прочные двери, а могучие решётки на окнах даже Ева не сможет вскрыть быстрее, чем за пять минут… Взгляд Артура остановился на Звездоколе. В глазах англичанина мелькнуло секундное просветление.

— Убей его! Это оружие сделано, чтобы мгновенно убивать подобных мне! Это единственный шанс!!!

В следующую секунду тело Артура сократилось в судороге, и опрокинулся на один из стендов музея, обрушивая всё на своём пути. А ещё через мгновение стенд взорвался брызгами стекла и пластика. Алые глаза смотрели на Еву, как два жернова, которые пытались раздавить её сознание. Ева точно знала, что сейчас на неё сморит не Артур.

В комнате раздался тихий инфернальный смех.

— Жалкий глупец. Решил, что не совершит ошибки, если столкнёт выбор на тебя, собственность корпорации… — обратился Алоглазый к Еве, — Дурак не понимает, что нельзя играть в шахматы, не делая ходов чёрными фигурами… Как удачно, третий якорь… я и не надеялся, что вы притащитесь к такому артефакту сами… думал, вас придётся вести, драматически подкидывать вам намёки… но вы всё сделали сами… — Алоглазый картинно захлопал в ладоши, — …и я победил.

Алые глаза остановились на Еве. Они говорили ей, что выхода нет.

— А, может, тебе просто вломить звезды? — осведомилась девушка.

На губах Евы появилась самодовольная улыбка. Резко крутанув оружие одной рукой, она опустила тяжёлое топорище на пол, кроша кафельный пол, после чего перехватила левой рукой цепь. Огромный топор в ее руках, казалось, ничего не весил.

Алоглазый взорвался вспышкой истеричного смеха и начал хлопать в ладоши сильнее.

— Да у тебя хорошее чувство юмора, собственность корпорации. Но, видишь ли, я могу убить тебя до того, как ты успеешь меня атаковать. Это во — первых. Во — вторых, убив меня, ты убьёшь того, кого называешь Артуром… Ха — ха, право слово, этого дурака, поверившего в какой‑то бред о возвращении к своей природе, нисколько не жаль. Вообще. Но в мои планы не входит убить его тело, а всего лишь развеять его жалкую личность по ветру, как пепел. Я всего в одном шаге от этого плевого дела.

Видимо, чтобы наглядно показать, о чём идёт речь, Алоглазый вытянул руку в сторону ближайшего к Еве стенда. С его ладони сорвалась змея пламени, которая превратила стенд в осколочную бомбу, обдавшую рыжеволосую кусками стекла и пластика… Женщина просто склонила голову, даже не думая уклоняться. Обломки стекла, пластика и металла пробили одежду и вошли в её тело по всей левой половине. Ева медленно подняла на Алоглазого тяжёлый взгляд и чётко, с угрозой, заговорила:

— А кто сказал 'убивать'? Я просто буду бить тебя до тех пор, пока ты не вернёшься к своей истинной природе, — по шее женщины стекала кровь, однако казалось, что столь маленькая струйка её даже и не беспокоила, — И вообще, ЗАТКНИ ГАНИБАЛЛО, КОЗЛИНА!!!

С этими словами она рванулась вперёд. От резкости её движения кафель под её правой ногой треснул. Ева бросилась вперёд, выставив перед собой топорище, как щит, и отведя левую руку, раскручивающую цепь, назад.

Казалось, что Ева очень быстра… казалось. Всего‑то нужно было провести волну по цепи и ударить… цель не двигалась и… алый смазанный след на мгновение мелькнул вместо тела Артура, уже ему не принадлежащего. Алоглазый подхватил трость, и Ева услышала характерный звук щелчка… лезвие выпорхнуло, но всего этого Ева не видела, только смазанный след. Быстрый от адреналина разум рыжеволосой успел понять, что она опаздывает, потому что Алоглазый двигается быстрее звука… раз она слышит звук меча сейчас… по всему выходило, что меч уже где‑то у неё в теле, но она пока этого не чувствует….

Алая вспышка промелькнула возле глаз Евы… женщина и Алоглазый стояли спиной друг к другу, как в самурайский фильмах после одного решающего удара. Ощущение тела Евы показывало, что выступающих частей тела она не лишилась… Один из волосков рыжеволосой отделился от её головы и начал кружится у неё перед глазами… тот самый волос, который и рубил Алоглазый. А Змей тем временем залился истерическим смехом, находясь по прежнему спина к спине с Евой.

Вот только Ева не была самураем. Она не останавливалась ни на секунду. Все попытки впечатлить ее отточенным движением пропали втуне.

Тяжёлая цепь, словно двигаясь сама по себе, обхватила грудь и плечи Алоглазого. Он ощутил, что казавшаяся чужеродной деталью металлическая цепь — на самом деле такая же часть грубого топора, как и топорище или рукоять. Тяжёлые звенья, толщиной с руку Артура в районе бицепса, казались нерушимыми.

Забавно, ведь против Алоглазого, по сути, сражался целый дракон. Половина крови рыжеволосой и половина в сигмафине. Словно стремящаяся друг к другу кровь разнополых драконов сложилась в совершенно противоестественном союзе.

— Да! Давай, добей его! — в азарте кричал Алоглазый, проломив пол и увязнув в нём (это ещё по мимо того, что бренное тело Артура оказалось скручено цепью). Изо рта у него текла струйка крови, но его это ни капли не смущало. В такт его смеху всё помещение вспыхнуло, заключая Артура и Еву в огненную ловушку.

Тяжёлое топорище раздробило плитку рядом с головой Артура, после чего Ева опустилась на одно колено, не прекращая держаться одной рукой за топор. Её колено упёрлось в грудь мужчины, а расширившиеся глаза изучали лицо Алоглазого. Её голова двигалась, как у лисы, изучающей новое, забавное животное или непонятный, мерзкий предмет.

— Алоглазый, ха? — спросила она, и подняла левую руку, сложив пальцы буковкой V. В следующую секунду её пальцы вошли в глазницы под веками, скользя по верхней стороне глазных яблок. Многие думают, что глаз очень легко выколоть, но это не так. Его оболочка выдерживает очень большие перепады давлений, потому выдерживала и давление скользящих по поверхности подушечек пальцев. Длинные тонкие пальцы рыжеволосой воительницы захватили глаза уже внутри черепа, после чего, она рыком дёрнула руку назад.

— А ну как это ключ?! — прокричала она.

— Ты… тушишь огонь огнём!.. — корчась от боли, заявил Алоглазый, а поток крови изо рта Артура усилился, — Глупая… собственность корпорации…

— Значит, перенесём бой туда, где ты уязвим! — неожиданно для себя самой рыкнула Ева.

Сняв с груди Артура колено, она съехала ниже таким образом, чтобы её колени касались пола, хоть ненамного отодвигаясь от пламени. Затем она взяла в левую руку свободный участок цепи и со всей дури, которой, судя по всему, было у неё много, нанесла удар последним звеном по топорищу, разрубая звено.

— Что ты задумала, собственность корпорации? — подозрительно спросил Алоглазый. Не то чтобы в его голосе было беспокойство, скорее любопытство.

Сомнения были, но Ева могучим усилием воли затолкала их куда‑то глубоко, где темно, сыро, и откуда нет выхода.

— А вот что! — выкрикнула женщина, со всей дури вбивая получившийся крюк в сердце Артура. Тело мужчины дёрнулось, дышать стало тяжело, а затем сердце замерло, но его функции на себя взяла толстая цепь.

— Ну что, линуксоид красноглазый, бойся, я иду, — пробормотала она, хватаясь ладонью за лезвие топора.

Едва Звездокол отведал крови Евы, они объединились в один живой организм с единым током ци. Внешне, они больше не двигались. Вся борьба происходила внутри.

Степь. Широкая степь появилась из ниоткуда, потолок сменился высоким хмурым небом, затянутым тучами, а языки пламени сменились желтоватой пожухлой травой. Подобная трансформация испугала Еву, заставив её отпрянуть назад. Огневолосая осмотрелась, пытаясь понять, где именно она оказалась. С ней тоже произошли метаморфозы, которых она, правда, ещё не заметила. Звездокол исчез из её рук, в волосах играли искорки пламени, сама она помолодела лет на шесть или семь, вновь превратившись в девочку — подростка, да и одежда с черепом и надписью Slipknot больше соответствовала новому образу, чем старому.

— Сэйхо?! — неуверенно позвала она.

— Я удивлён, собственность корпорации… — пророкотал ужасный голос, подсознательно вызывающий страх и тревогу, позади Евы. Это был Уроборос собственной персоной. Ева поняла, что теперь всё существенно усложнилось. Вместо слабого тела Артура перед ней висел в воздухе огромный чёрный змей, с горящими, как две кровавые луны, глазами… даже нет, двумя безразмерными озёрами крови. Кольца его тела свободно проникали сквозь почву внизу и давили на небо сверху, и не было им числа… по хребту бежали короткие, но широкие шипы, острые как бритвы, а острая морда была похожа на клюв, способный прошибить тело Евы насквозь, случись этому протаранить рыжеволосую… каждую секунду тело змея хищно пульсировало, готовое взорваться движением.

— Ты намного сильнее этого жалкого дурака. И у тебя хватило ума, чтобы сделать это. Действительно впечатляет. Конечно, я делаю скидку жалкому человеческому разуму: ты не смогла бы так быстро понять, что здесь я не просто сильнее… я вне конкуренции. Пожалуй, я убью тебя у него на глазах и избавлюсь от вас обоих разом. Хотя, мне жаль, ты подчас полезнее его, хоть и не дракон… я бы… попробовал получить и твой разум. Посмотрим.

Степная почва взорвалась перед Евой, и Сэйхо в истинной форме бросился на неё, метя огромными когтями в голову. Его глаза были такими же, как у Уробороса…

Ева сделала шаг назад, наклонила тело вперёд и выставила перед собой руки, в которых появился Звездокол. Сэйхо со всей мощи ударился мордой в повёрнутое к нему боком широкое лезвие топора. Раздался удар грома, и девушка отъехала на три метра назад, взрыхлив почву своими ногами.

— Нельзя недооценивать людей, линуксоид, — усмехнулась Ева, — Проект Е. В.А. 40 % мощности инициировано!

Уроборос же извлёк из своего тела нечто похожее на смех.

— Даже если ты сможешь сопротивляться долго, он — нет.

Кольца тела Змея начали хлестать землю около женщины, превращая пространство вокруг в бешеный вулкан… одно из чёрных колец обвилось вокруг Сэйхо и со всей мощи ударило им Еву, пока ту отвлекал яростный хаос, бурлящий вокруг.

Удар отбросил Еву на добрых пятнадцать метров. Женщина перевернулась через голову, ударилась лопатками, затем прокатилась на животе, и вновь упала на голову. Обычный человек уже умер бы, но Ева медленно подняла голову, встретившись взглядом с Уроборосом.

— Ты дурак, линуксоид! — выкрикнула она, плюнув землёй, — У нас теперь одна жизнь на всех.

Она вонзила пятку Звездокола в сухую почву и, используя топор, как посох, начала подниматься.

— У Сэйхо столько же сил, как и у меня. Мы теперь скованы одной цепью. Неужели я, полукровка, поняла суть драконьей крови лучше, чем тот, который мнит себя властелином мира?! — она издевательски захохотала.

— В цепи всегда есть слабое звено… — взгляд Уробороса вдруг скользнул в сторону и остановился на Сэйхо, который упрямо не хотел атаковать Еву и крутился волчком на месте, взметая хвостом облако пыли. Ударившись об землю, Сэйхо бессильно раскинул лапы и посмотрел на Еву затуманенными глазами.

— Ладно, пора этот цирк заканчивать… — внезапно все кольца Уробороса пришли в движение, и Ева оказалась внутри мелькающих чёрных всполохов, от которых начинала болеть голова. Из‑под одного из колец за спиной Евы скользнул кончик хвоста Змея, имеющий остриё, похожее на копьё. Скользнул со скоростью, превышающей все мыслимые пределы. Воля Змея направляла 'копьё' в сердце Евы, собираясь пробить спину насквозь.

— ХВАТИТ! — раздался суровый женский голос, отдающий сталью. Ева услышала звон оружия у себя за спиной, и хвост Уробороса отлетел, не сумев совершить атаку, скрываясь в земле (и создавая очередную бурю пыли). За спиной у рыжеволосой стояла Эйса в белых одеждах. В руках у неё был боевой китайский цзянь, зелёные глаза женщины воинственно смотрели на Уробороса из‑под каштановых волос.

— Ты!? — прорычал Уроборос. — БАХАМУТ! Он мой, они оба МОИ, какого же!.. Убери её отсюда, она не должна здесь быть!!!

— Уведи Сэйхо наверх его сознания… — мягкий голос, напоминающий шелест листвы деревьев, обращался к Еве, — А я скую Его внизу сознания Сэйхо…

Эйса сделала шаг вперёд, растягиваясь в фехтовальную стойку, и цзянь с вызовом указал на Уробороса.

— СДОХНИ! — прорычал Змей.

Все кольца ударили Эйсу одновременно, но её тело превратилось в зелёную вспышку, которая ринулась на Уробороса. Через мгновение на месте, где секунду назад висел Змей, творилось нечто неописуемое: вихрь чёрного, зелёного и алого крутился в нечеловеческой ярости, слышались звоны меча и удары колец тела Змея о воздух. На такой скорости даже эти промахивающиеся удары были отчётливо слышны. Волна яростного воя Уробороса ударила Еву. В нём слышалось бессилие, Змей оказался слишком занят, чтобы полностью контролировать Сэйхо.

Е. В.А. благодарно кивнула. Ей откровенно не хотелось сражаться с Уроборосом, и, если честно, она понятия не имела, откуда здесь взялась эта женщина. Ведь они были заперты в сознании Сэйхо. Усилием воли Ева открыла глаза и…

Женщина убрала руку от окровавленного лезвия и взглянула в пустые глазницы Артура. На глазах у неё навернулись слёзы. Как она могла так ошибиться?

— Сэйхо… прости меня! — выкрикнула она, обнимая англичанина за шею.

— Я… тебя уничтожу… собственность корпорации! Это не поражение… уже три якоря… есть… в следующий раз… я его развею… мне остался какой‑то жалкий шаг!.. тогда я буду играть с твоим телом и сознанием как захочу!!! — последние слова Алоглазого яростно разрывали воздух.

Огненный шар за спиной Евы вспыхнул и исчез — как раз вовремя, чтобы не превратить рыжеволосую в печёный паштет.

— Спасибо тебе, — отстранённый голос в теле Артура победил ярость, — Защити его, иначе мы потерпим великое поражение… — кажется, Ева догадывалась, кто говорит эти слова.

Тело Артура вздрогнуло и полностью обмякло. Затихло эхо поединка Её и Его внутри Артура. Сознание Артура опять оказалось внутри серой дымки своего тела, еле приходя в себя, а все пять огней начинали гаснуть вслед за сердцем.

— Даже и не думай, что я дам тебе умереть, — прошипела Ева, соединяя звено цепи, объединяя Артура и Звездокол в единое целое. Топору не требовалось сердце, чтобы биться, потому он мог служить сердцем тому, кому оно нужно.

Выплюнув поток крови, Артур содрогнулся и начал жадно дышать. Он не понимал, что случилось с его телом и откуда в нём неизвестный поток ци. Похоже, это вызывало трудности с распределением этого потока между органами. Кровотечение вроде бы остановилось, правда, пары пластмассы, стоящие вокруг после огненного шара Алоглазого, не слишком‑то улучшали качество воздуха. Говорить англичанин пока не мог, видеть, судя по всему, — тоже.

— Прости, Сэйхо, — снова повторила Ева грустным голосом и шмыгнула носом, — Но я вырвала твои глаза… мне… мне тогда это показалось хорошей идеей.

— Теперь… понятно… почему… меридиан… печени…. так себя… ведёт… — выдавил из себя Артур, — Хорошо… что я не смог… отрубить тебе голову… — усмехнулся англичанин, — Перевод воли… фокус из тайдзи… — теперь становилось ясно, почему Алоглазый использовал несколько странную цель для удара по рыжеволосой и что его так рассмешило после него.

— Лучше истекать кровью с тобой… чем пить кровь с Ним… — Артур уронил голову и продолжил, — Скоро здесь будут вооружённые люди, вряд ли всё это осталось незамеченным… нужно бежать.

— Тебе… наверное, придётся с этим в сердце походить, — женщина ещё раз провела кистью по глазам и ткнула пальцем в сторону Звездокола, — Боюсь, если его отсоединить от тебя, ты не выживешь…

Она неожиданно поняла, что Артур не видит её жестов, и залилась краской.

— А твои глаза… они… вот, — девушка вложила мужчине в руку два глазных яблока, — Они… это… целые.

— Ты, как всегда, в своем репертуаре, — улыбнулся дракон.

Женщина виновато улыбнулась в ответ и развела руками. В следующую секунду в дверь постучали.

— Что там у вас происходит?! — услышали они строгий голос одного из охранников.

— Мы чиним сигнализацию! — выкрикнула в ответ Ева, после чего подставила плечо спутнику, — Похоже, придётся выходить через внешнюю стену.

— Откройте дверь! — кричали с другой стороны.

— Я не одета! — невпопад крикнула Ева, хватая с пола покрытую копотью и оплавленной пластмассой трость.

Взяв в руку Звездокол, Артур остановил пустой взгляд на древнем топоре.

— Мы ведь защитим свой народ, правда? — прошептал непонятно кому он, — Я, похоже… ни черта не могу, как обычно… но должен быть выше моего безумия и усталости.

Артур вспомнил монгольские тренировки и издал воинский крик. Огромный топор полетел вперёд в стену, увлекая за собой тело англичанина, пытающегося приноровится к его динамике. Как оказалось, веса топора он попросту… не чувствовал. А вот стена обиженно хрустнула и осыпалась обломками.

— Куда дальше? — спросил англичанин, — Я ничего здесь не знаю, да и ощущаю теперь всё хуже, поверхность вокруг стала неровной, добавилась открытая природа.

— Держи меня за руку, — ответила Ева, хватая ту руку Артура, в которой он сжимал зачем‑то свои вырванные глаза, — Ты сможешь бежать, не спотыкаясь?

— Да, тайдзи… — ответил Артур, на ходу пытаясь вернуть свои глаза на их законное место, — Мда… потребуется истинное преобразование, как минимум…

— Тогда я знаю один подходящий для этого подвальчик, — заявила женщина, срываясь с места, — Побежали! Там и остановимся!

Надо сказать, подвальчик был действительно недалеко. Они бежали всего три минуты, три довольно долгих минуты, прежде чем Ева затянула мужчину в какое‑то неприятное место под землёй. Подвальчик был не самый чистый, здесь изрядно пахло кошачьей мочой и какой‑то тухлятиной.

— Фу — у-у… лет пять назад здесь было чище, — заявила спутница Артура гнусавым голосом, зажав пальцами нос.

Англичанина степень чистоты подвала волновала меньше всего. Покосившись на лежавшего в сторонке пьяного бомжа и не сочтя его опасным, Артур втянул воздух, несмотря на вонь…

Рыжеволосую ударил поток тёплого воздуха в волосы и золотой свет в глаза. Вспышка, подобная солнцу, осветила подвал. На месте Артура уже лежал дракон, зажмуривая глаза, которые сильно чесались.

Ева почувствовала, как сознание Сэйхо ощупывает помещение и натыкается на неё. Дракон издал какой‑то короткий низкочастотный звук, похожий на урчание (если бы кошка выросла до размеров слона и отрастила себе дополнительные инструменты создания звуковых волн, то она вполне могла бы так проурчать).

Внезапно она очутилась в ночи под звёздным небом. Повернуть голову не удавалось, судя по всему, это была картинка от Сэйхо. Таких звёзд рыжеволосая не видела давно, это явно было не городское небо… вообще не европейское. Кожа чувствовала приятный тёплый ветерок, где‑то редко журчали ночные насекомые… В музыку природы естественно вошли звуки цитры, создавая чудесную плавную переливающуюся мелодию. Через минуту мягкий женский голос, который Ева уже знала, запел песню на незнакомом рыжеволосой языке драконоподобных… и от такого сочетания языка и голоса действительно рождалось неземное чувство единства с чем‑то неуничтожимым… Все слова были понятны благодаря прямой связи с драконом, а поэзия действительно впечатляла, такого рыжеволосая не слышала в современной культуре… через сознание Сэйхо незнакомый язык словно рисовал то, о чём пела Эйса — непобедимое, стоящее за гранью первородного хаоса и ведущее своих детей вперёд.

Ночь лунная восходит

К трону звёздного огня.

Первобытная природа

Обнимает нас, любя…

Ветер колыхает травы,

Свежесть в разум принося.

В небе звёздочки зажгутся,

Ковш Медведицы Большой…

Чувства новые проснуться

В голове твоей пустой

Вновь свободен словно ветер,

Ты летишь куда‑то вдаль

Сохрани Природу эту,

Ни о чём не унывай.

Знай, с тобою моя воля,

Тьма не сможет сердце взять…

Ты свободен и достоин,

Чтобы сам собою стать…

Пусть любовь хранит во веке

То, чего нельзя отнять…

Мы это, словно дети

Будем петь и объяснять…

Ева расхохоталась. Совершенно не ко времени, не к месту.

— Я думала, ты будешь исцелять себя, а ты решил вспомнить старые народные песни? — поинтересовалась она.

Её смех сложно было назвать нормальным. Она смеялась громко, заливисто, до слёз, до боли в щеках, до нехватки воздуха в лёгких, и по совершенно несмешному поводу.

От Сэйхо пришёл непонятный образ… через секунду рыжеволосая поняла, что это аналог улыбки.

— Это не народная песня. Это Эйса сочинила в ту ночь, когда я родился… А потом они с мастером Чжаном состязались в музыкальном поединке… это было очень интересно слушать… Знаешь, после второго появления Алоглазого, в квартире Рэйко, я чувствовал, что мне конец… и шансов нет. Это… подобно тому, как падать в пропасть. А теперь, я вдруг вспомнил эту песню… не знаю, надолго ли, но появилась надежда. Давным — давно меня не раздирали ни ярость Алоглазого, ни вина за то, чего не поправить, ни попытки спрятаться от врагов подальше… можно ли вернуться к этому состоянию? Я думаю, этому меня пыталась научить Эйса… нечто единое, что было до того, как я родился… я думаю это то, о чём она говорила и то, что выгравировано у меня на мече.

Дракон шумно вдохнул новую порцию воздуха, мягко отпуская сознание рыжеволосой.

— Мне нужно отдохнуть какое‑то время… моё тело регенерируется само.