27 апреля 1949 года

Боренька, здравствуй!

Вчера вечером нам не удалось поговорить по телефону. Но уж в этом виновата только я сама, т. к. ушла в кино. Была новая картина «Суд чести». Очень хорошая вещь. Мне понравилась. Думаю, ты не будешь на меня в обиде за то, что меня не было дома. После кино я тут же позвонила тебе, но было уже поздно, и ты ушел. Я немного почитала и легла спать.

Боренька! Как ты уехал, так скучно стало. Кажется, что в комнатах чего-то не хватает. Несмотря на то, что ты побыл всего сутки, ты стал здесь уже необходимостью. А тут еще родители уехали, так совсем пусто стало…

…Боря! Прости, что я возвращаюсь к этой теме, но мне только хочется сказать тебе: если у тебя будут какие-то неясные вопросы, сомнения или что-либо подобное – не держи это в себе. Ты подумай! Ведь скоро год, как мы узнали друг друга, так что же нам скрывать?

Не лучше ли как можно раньше освободиться от всяких сомнений? Я знаю, что ты можешь многое перенести, пережить в себе, я знаю, что ты настойчивый, упрямый и самолюбивый, и я не хочу подрывать твое самолюбие. Но зачем же делать себе во вред? Я же представляю, с какими мыслями просидел ты у меня эти сутки! И мне очень жаль тебя, что ты сам испортил себе этот день. Я совсем этого не хотела.

Так вот, давай договоримся никогда ничего не держать в себе, как бы не было тяжело спрашивать об этом. Идет?

До свидания, Боренька! Желаю тебе много сил для плодотворной работы. Крепко-крепко тебя целую.

Только твоя Инна.

* * *

29 апреля 1949 года

– Так недолго осталось до встречи,

Не опаздывай, друг дорогой! –

Боренька! Здравствуй, моя радость!

Мне еще до сих пор не верится, что уже завтра я увижу тебя. Таки хочется, чтобы скорее пробегали эти дни, вернее – этот день. Завтра в это время я буду уже в поезде. Меня огорчает только то, что ты не сможешь приехать в Берлин, встретить меня, ведь я еще ни разу одна там не ездила.

Даже не представляю, как я буду чувствовать себя эти 1,5 часа в электричке. Вчера получила от тебя письмо за 19.04, второе после моего отъезда. Спасибо тебе за него, за красивую открыточку и хорошие пожелания в ней.

…Вчера перечитала перед сном все твои письма, начиная с 29 марта. Их оказалось немного – всего 7 штук. И легла спать с мыслью, что пишешь ты довольно редко – в среднем – одно письмо в 3 дня. Придется тебе увеличить темпы минимум в 2 раза.

…Боренька! Как хочется, чтобы в праздничные дни была хорошая погода, а то что-то облака опять собираются. Сейчас пойду на почту. По моим расчетам там должно быть твое письмо. Если есть, то я оживу, и погода сразу наладится.

Знаешь, я все-таки чувствую себя немного виноватой перед родителями, что оставляю их на праздники одних. Но я же не могу не поехать к тебе. И они это знают, чувствуют, и поэтому уступают моим просьбам и отпускают к тебе.

До свидания, Боренька, надо ехать по делу в город.

До скорого-скорого свидания, привет твоим друзьям и соседям.

Крепко тебя целую.

Только твоя Инна.

* * *

29 апреля 1949 года

Кукла! Здравствуй, родная моя!

Прости, что мое письмо опять будет таким коротким. Я пишу его в обстановке постоянной суеты. Надеюсь, что за все это я найду заслуженное удовлетворение в майские праздники, если буду вместе с тобой. А сейчас только хочу, чтобы ты не обижалась за мое молчание, за то, что я, может быть, меньше уделяю внимания тебе, но ведь я от этого ничуть не меньше помню и люблю тебя.

Приезжай обязательно, если хочешь, чтобы мы встретили праздники лучше всех.

А сейчас опять бегу. Будь счастлива, родная. Крепко обнимаю и целую тебя много-много раз.

Всегда только твой – Борис.