Диро возвращался назад, двигаясь по Карнскому тракту на север, погрузившись в раздумья. Мимо, как во сне, проплывали люди, повозки с их скарбом, запряжённые лошадьми или прочими ездовыми животными.

Когда темнело, путник останавливался на ночлег в постоялом дворе или трактире, которые во множестве были раскиданы на протяжении всего тракта, до самой столицы. Дни текли неприметно, монотонной чередой, сменяя друг друга. Путник не знал, что его ждёт впереди. Не знал и даже не особо предполагал, чем его встретит Вечный город. Не то чтобы не мог, не видел в этом смысла. Глупо было предполагать, — в худшем случае его ждёт петля или нож в спину. Но разве это имеет смысл? Цель была достигнута. Не так как он хотел того, но он вернулся домой, в Империю. Нашёл там давно оставленный им порог, но не нашёл семьи…

Правда, дела происходящие в этом «доме», его откровенно не радовали.

Нравы и обычаи заведённые в Империи угнетали. Они были противны ему, но похоже люди живущие здесь были ими довольны! Почему? Он терялся в догадках, а порой просто не мог понять. Жизнь в степи и годы борьбы учили его иному. Как-то утром, когда он уже вскочил на коня, чтобы продолжить свой путь, его что-то насторожило. Во дворе таверны, в которой он остановился на ночь, никого не было. Двор был обнесён хрупкой изгородью, являющейся скорее символической преградой, чем чем-то серьёзным. Но и за её пределами никого не было видно. Городок, на окраине которого расположилась таверна ещё не успел проснутся. Да и утренняя заря лишь скромной полоской проглядывала на краю горизонта, а на небе ещё во всю сияли звёзды. Тем не менее, что-то было не так.

Диро напряг слух и услышал придавленный протестующий женский голос и звуки борьбы, они доносились из-за угла таверны. Легко подёрнув поводья скакуна он повёл его к источнику шума. В свете сверкающих звёзд Диро рассмотрел мало приятную картину.

Служанку из таверны, которая пыталась отбиться от одного из посетителей. Руки у того ходили ходуном и ноги не держали, — он явно хорошо напился. Девушка, лет девятнадцати, пыталась вырваться из его объятий, кричать, но у неё ничего не получалось. А ещё картину дополнял силуэт на заднем плане, привалившаяся к стене, смотрящая куда-то в сторону и скрестившая руки на груди тень. В принципе, ситуация для подобного места обычная. Если не сказать больше, — ежедневная. И любой увидевший её человек тут же отвернулся бы и продолжил свой путь. Но Диро, что-то дёрнуло вмешаться. Или может ему просто надоело терпеть?

— Отстань от неё, — усталым, нейтральным, но уверенным голосом произнёс он. На него обратили внимание. Фигура позади заинтересованно повернула в его сторону голову, а пьянчуга уставился злобным, затуманенным взглядом.

— Ты… — запинаясь произнёс пьяница, не выпуская из рук служанку, — Отвали… отсюда, собачий сын! Чтобы…Чтобы какие-то оборванцы указывали, что мне делать?! Ик! Иди давай… У тебя есть конь, вот с ним и развлекайся… и не мешай развлекаться мне! Пьянчуга заулыбался и мерзко заржал во весь голос. Диро не стал продолжать разговор, он без особой спешки спустился с коня. Фигура человека на заднем плане отлипла от стены и разомкнула руки. Но прежде, чем он успел что-то предпринять, Диро уже был нос к носу с пьяницей, в два стремительных шага оказавшись рядом и без особых усилий подняв того над собой. Теперь путник мог хорошо разглядеть хама. На вид ему было лет сорок. Богатый наряд. Аккуратно уложенные и расчёсанные волосы с проседью. Модная шляпа, напоминающая треуголку. Дорогой плащ. А ещё от него разило дикой смесью духов и выпивки. Местный щёголь, сразу протрезвел, очутившись в двадцати сантиметрах над землёй. Но нрав в трезвом состоянии у него оказался ещё хуже, чем в пьяном. Глаза его буквально засияли яростью и он принялся колотить своего обидчика, угрожая и матерясь на чём свет стоит. В каждом третьем слове поминая то мать, то отца, то самого путника. После очередной порции ругани, терпение Диро иссякло. Он с силой тряхнул драчуна и его жалкие попытки противостоять тут же прекратились. Путник поднёс его поближе, чтобы увидеть его глаза.

— Повтори, что ты сказал? — стальным тоном отчеканил Диро.

— Я сказал, чтобы ты, олух, катился в бездну, подобру по здорову, к своей матери и отцу! Собачий сын! Сбоку, из темноты, материализовалась тень. Путник легко отшвырнул свою ношу. Щёголь пёстрым пятном отправился в полёт оглашая округу своими криками. Диро встретил нападающего упредительным ударом. Тот покачнулся, но выстоял. Однако, уже меньше чем, через минуту противник оказался на земле. Щёголь продолжал лежать на спине в том месте, куда приземлился после полёта. Уже не такой чистый и опрятный, но всё ещё неугомонный. Увидев то, что стало с его охранником он лишь больше разозлился.

— Да ты, собачий сын, не знаешь с кем связался! Я же тебя за такое в бараний рог скручу! На каторгу пойдёшь!!! — кричал он. Диро, всё так же молча и невозмутимо, подошёл к крикуну. У него непроизвольно, до хруста костей, сжались кулаки при виде этого отвратительного создания. Оно лежало в пыли, волосы его растрепались, а костюм помялся и испачкался. Но тем не менее ему хватало наглости и безрассудства угрожать! Видимо инстинкт самосохранения отсутствовал напрочь, что такое страх он не знал.

Неужели, здесь никому не довелось показать ему, что это такое? Чтож тогда Диро окажет ему такую услугу! Услышав хруст костяшек пальцев, крикун осёкся и дёрнулся, прекратив безостановочную тираду и показав свои истинные чувства. Он боялся человека нависшего над ним. Диро одним рывком поднял его с земли и поставил на ноги. Глядя ему прямо в глаза он сказал.

— Я искренне прошу прощения за то, что побеспокоил вас. Но, если я ещё раз увижу вашу наглую рожу перед своим лицом, то свой язык вы будете доставать с круши самого высокого шпиля в этом занюханном городе. — тон с которым были произнесены эти слова не терпел возражений. В нём звучала сталь и по спине бежали мурашки, при том, что Диро даже не повысил голоса и говорил без какого-либо нажима.

Это был тон холодной смерти, ждущей каждого рядом с могилой. Кажется этого и выразительного, не двусмысленного взгляда в глаза оказалось достаточно. Крикун обмяк, выдавая мелкой дрожью и заиканием состояние своих штанов. Он открыл рот силясь, что-то ответить, но не мог связать и двух слов. Диро взял инициативу в свои руки.

— Вон, — вкрадчиво произнёс он всё тем же тоном. Его собеседник нервно вздрогнул, окончательно испортив свои штаны.

Но не заставил Диро показывать направление движения, ретировавшись в тусклый полумрак. Диро обернулся и заметил неровно дышащую служанку, всё это время стоявшую прижавшись к стене. Раздался звук распахивающейся двери и во дворе показалась немолодая женщина, хозяйка таверны. Она вышла привлечённая шумом снаружи. Увидев девушку она подошла к ней, успокоила и отправила внутрь таверны. Оставшись наедине с Диро, она окинула его взглядом с ног до головы. Губы её искривились демонстрируя неудовольствие.

— Не знаю, из-за чего вы повздорили. Но зря вы это сделали, господин. Последнее слово резануло слух Диро и он поморщился. Брови его вопросительно изогнулись.

— Вы всё видели? — спросил он.

— Пришлось наблюдать через окно, как вы учили его летать, — равнодушно ответила хозяйка таверны, — Но повторяю, чтобы тут сейчас не произошло, вы зря это сделали.

— Почему вы так говорите?

— Потому! — с раздражением ответила собеседница, — Вы уедите, не сегодня, так завтра! А он останется! И на беду вы перешли дорогу свояку нашего градоначальника. Вас то, он не достанет, если вам хватит ума, поспешить и убраться отсюда. А на нас отыграется с полна… Диро задумался.

— Но… — попытался возразить он.

— Не надо! — отрезала хозяйка таверны, — Чтобы вы не предложили, от этого станет только хуже. Поэтому, прошу вас, — голос её смягчился, став чуть ли не мольбой, — Просто тихо покиньте это место. Диро спорить не стал, сел на коня и пустил его галопом. Прочь от этого осточертевшего места! Он успел выехать за пределы города и промчатся несколько километров, когда впереди показался конный отряд. Уже достаточно рассвело, чтобы он мог разглядеть приближающихся ему на встречу всадников. Их было четверо, в лучах восходящего солнца поблескивали нагрудники и шлемы. Они были при оружии. Хотя, их кони едва ли были боевыми скакунами, — на них не было защиты и шли они тяжело, склоняюсь под непривычным весом седоков. «Городская стража», — решил Диро и сбавил темп. Всадники перегородили ему дорогу.

— Стой! — приказал один из них, — Сегодня, на заре, было совершенно дерзкое нападение на уважаемого господина Игнавуса. Мы ищем виновника. Он не мог далеко уйти. Тебе придётся отправиться с нами, к коменданту. Если господин Игнавус не узнает в тебе преступника, то тебя отпустят, после проверки.

— А если у меня нет желания второй раз видеть его рожу? — спросил Диро, — Тем более, что я пообещал вырвать ему язык при нашей следующей встречи! Стражники переглянулись, один из них выхватил меч и скомандовал:

«Взять его!!!» Диро неохотно обнажил свой меч. Драться ему не хотелось, да что поделать?! Он пришпорил коня стараясь выжать из него максимальную скорость и на полном ходу врубился в строй противника, снеся одного ударом на землю и увернувшись от клинка другого. Когда он разворачивал коня один из стражников метнул в него копьё. Оно пролетело мимо, но едва не задело шею и голову, — смерть прошла совсем рядом… Диро вновь пришпорил коня и ещё одним стражником стало меньше. Остальные спешно отступили. Диро остановил коня и вытер клинок. Кровь была пролита, но проклятье, он этого не хотел!

Да и произошло всё глупо. Что за судьба столкнула их здесь? Не останови они его на дороге, так были бы до сих пор живы! А так… погибли не за что… За прихоть надменного осла… Он ещё долго стоял наблюдая как оставшиеся стражники неуклюже волочатся на своих конях приближаясь к городу. Погладил щёку рядом с которой пронеслось копьё. Вроде бы цела… На ум пришла мысль. А ведь, он тоже мог погибнуть здесь! Хотя… Как сказала старушка-мать: «Ещё осталась могила младшего сына»? А младшим в семье был он… И кто знает, быть может, останься он дома, эта могила и правда стала бы его! Снова перед глазами предстал дух. Диро выругался. Чтобы не произошло после и чтобы не ждало его впереди, он крепко решил, отныне держать судьбу в своих руках и не позволять кому-то распоряжаться ею. Придя к этому решению он тронулся в путь.