Отомстить

04 июля.

Забвение. Мрак и мгла. Два лица - мрак и мгла. Отец и сын. Дядя Володя и Мишка.

- Здравствуйте, дядь Володь! Привет, Тин!

Я знал, что никакого ответа мне не будет, но продолжал здороваться. Независимо от того, что тебя окружает, надо оставаться человеком до последнего.

- Я вам тут торт принес. Людмила Сергеевна принесла. Вот, поешьте.

Сделал им чай, и под абсолютное молчание они УПОТРЕБИЛИ (на иной глагол это не было похоже) весь торт. То было иное молчание - не чета нашему с Людмилой Сергеевной. ЭТО давило безысходностью, расплющивало и выворачивало наизнанку. Оно отравляло. Шедший от теней холод остужал кровь. Меня потряхивало.

- Оставляйте, я помою, - сказал я, когда чай был допит, а торт УПОТРЕБЛЕН.

Они и не собирались ничего мыть. И бардак, царящий вокруг, лишь подтверждал мои предположения.

Полчаса ушло на небольшую уборку. Я не хотел, чтобы мой лучший друг обитал в таком бардаке. Когда с делами было покончено, я пошел в комнату Тина, где обнаружил его сидящим перед компьютером. Он бесцельно водил мышкой по экрану и даже не следил взглядом за курсором.

- Миш?

- А.

- Ну ты как?

- Нормально.

- Торт вкусный?

- Нормальный.

- Ты какие-нибудь другие слова знаешь, Тин?!

Тихо, тихо, не психуй. Он не виноват.

- Наверное. Не знаю.

- Может, погуляем хоть?

- Не хочу.

- Почему?

- Что там делать?

- Собирать дрезину.

- Да пошла она.

Я пересек комнату и отодвинул Тина от компьютера. Взяв его под мышки, приподнял. Мишка не сопротивлялся. Он смотрел на меня пустым взглядом, теряющимся во тьме тени.

- Вернись, Миш. Пожалуйста, вернись. Ты же тут. У тебя же есть мечта! Вернись, слышишь?

- Да.

- Пойдем. Ну пойдем же! Дрезина ждет.

- Да пошла она.

Я стиснул зубы.

- Кстати! Ленка приехала!

- Да пош...

- ЗАТКНИСЬ!!!

Я поднял руку, зная, что не сделаю этого. Прежний Тин тоже знал. Этот - нет. Проворный и длиннорукий, он, казалось, сам того не понимая, ударил меня в скулу. Волна шока окатила меня. А мой друг стоял и смотрел на меня как ни в чем не бывало.

Я не дал сдачи. Через мгновение меня и след простыл. Я не мог ответить Тину. Он не виноват. Как можно поднять руку на лучшего друга? Но я знал, кто ответит.

- И ответит очень скоро, - сказал я, улыбаясь заходящему солнцу.

Мне не терпелось дождаться ночи. Я жаждал встречи с Едоками.

***

Снова шел дождь.

Раскаты грома сотрясали Дымчатую, и за шумом падающих капель не было слышно приближающегося поезда. Зато мир трясся, как мука в сите. Видимость была очень низкая, и все, что различал, это невнятное сине-голубое пятно.

Я промок до нитки сразу же, как вышел из сторожки. Но меня это не заботило. Еще никогда я не был столь решителен, как сегодня. Не обращал внимание на дождь даже тогда, когда поезд подъехал, и капли стали совсем ледяными, а изо рта повалил пар. Некоторые капли (самые близкие к поезду) превращались в град.

Мне не доводилось орудовать фанталями в такую погоду, и на секунду закралось сомнение, что контуры сферы могут не выдержать падающих сверху кусочков льда, но я быстро отбросил эти мысли прочь.

Они мои. Я им хозяин. С ними ничего не случится.

Для боя было выбрано единственно верное и правильное оружие, сильнее которого в настоящий период времени не сыскать. Тин. Его возвращение. То, чего я желал столь же сильно, сколько и уничтожения Едоков.

Я сам пошел к ним навстречу. Утопая в лужах и громко хлюпая ботинками, полными воды. Я шел к ним, вытирая лицо, чтобы через несколько секунд ледяные капли вновь застили обзор. Я шел во имя своего друга.

Их было двенадцать.

Я распылил в воздухе одну фанталь, чтобы замедлить движения Едоков, и пошел мстить.

Первого огрел перламутровой плетью сразу же, как только он показался на платформе. Хлесткий удар рассек его плоть-тень. Едок лопнул. Выбежавшая следом пара оказалась проворнее. Одного я смог подсечь, но другой увернулся от удара, и мне пришлось отступать, чтобы не быть прижатым к ограде.

Пока я совершал маневр, оставшиеся Едоки покинули вагоны. Дождь мог быть сколь угодно сильным, пусть бы и не различить ничего, кроме силуэтов, но я узнал его. А он узнал меня. Пленус. Огромный, на две головы выше остальных, стоял и смотрел мне в глаза. И пусть его лицо было неразличимо - я ВИДЕЛ эту улыбку. Чувствовал. Эту мерзкую улыбку. Он смотрел мне в глаза, а я смотрел на то, что было внутри него. То, что принадлежало Тину. Его мечта.

Наросты на спине стали еще больше. Словно воспаленные шишки. Я поблагодарил судьбу за то, что она свела нас именно сегодня. Очень своевременно.

Это было что-то вроде копья. Оно прошло сквозь грудь ближайшего из Едоков и завязло среди монстров. Пленус поднял лапу, и трое его прихвостней ринулись на меня, а за ними - еще двое. Троицу я сразу заключил в кольцо и туго стянул. Разобраться с ними не успел - подбежавшие Едоки замахали лапами, так что я ретировался, освобождая побольше пространства между мной и нападающими. И немного распылил фанталь.

В моих руках возникли длинные перламутровые посохи. Гибкие и проворные, подобно змеям. Не имея никакого опыта рукопашных схваток, я кое-как отбивался от напирающих Едоков. По моему приказу посохи оживали и жалили в ответ на попытки тварей исполосовать меня. Так, в скором времени у одного не было двух лап, второй лопнул после того, как я ловко ткнул посохом в морду и облако перламутра влетело в раскрытую пасть монстра. Голова его распухла и с противным хлюпающим звуком лопнула, а я поспешил собрать мириады перламутровых частиц в единую сферу. Ее и запустил в увечного Едока. Этого хватило, чтобы он умер.

Меж тем наброшенное на троицу Едоков кольцо ослабло. Те разорвали его, и у меня уже не было времени, чтобы собрать крупицы. В отличие от фантазий, фанталь, сделанная из мечты, так просто не исчезала и не лопалась. Я отщипнул от перламутровой сферы увесистый кусок и бросил под ноги тройке Едоков. Взрывом их отбросило в разные стороны. Один свалился на рельсы. И никто не погиб.

ПРОКЛЯТЬЕ!

А на меня уже мчала следующая двойка. За их плечами я увидел то, с чем просто ненавидел сталкиваться: жгуты. Порталы. Два пепельных ручья протянулись вглубь Дымчатой. Потоки пепла неслышимо журчали, но в том интенсивном движении мне слышалось зловещее шипение. Высившийся над двумя Едоками Пленус охранял их. Он внимательно следил за мной, но не вмешивался, лишь подгонял своих, хм, коллег?..

Отвратительные жгуты. Ненавижу.

Меня как кипятком ошпарило.

Это что же получается? Из нормальных жителей остались считанные единицы, да и те - мои знакомые. Значит, сейчас под удар попали или Иван, или Людмила Сергеевна, или тетя Даши.

Может, кто-то еще, кого я не увидел без тени.

Нет. Я не дам этому случиться.

С остервенелым рычанием я побежал навстречу двум Едокам, заставив фанталь двигаться со мной. Я отщипнул от нее пару фрагментов и развел руками по сторонам. Едоки восприняли жест по-своему - наверное, подумали, что я сдаюсь. Они сбавили темп и, победно перекрикиваясь, приблизились ко мне. Я хлопнул ладошами. Едоков поразило с боков. Перламутровые шипы пронзили их головы. Платформу обдало гарью.

Казалось, копоть облепила мое лицо. Как тень, что покоились на лицах дымчатых. Я обтер лицо и приблизился к оставшимся трем Едокам, не сводя глаз с главного соперника.

Что-то сильно ударило в спину. Больно. Обжигающе больно. Я полетел вперед, потерял равновесие и упал на платформу, распластавшись в огромной луже. Брызги плюнули в лицо. Я заморгал в попытках прозреть. Это не был удар порталом.

Что за мечта была у меня только что в голове? Куда она делось? Вернись! Эй, вернись! Так, фанталь рядом. Не исчезла. Мечта? Вернуть Тина. Еще?

...

Пустота. Что это было? Что случилось? Где мечта? Едок! Поганый Едок обокрал меня!

Уловил звук шагов. С трудом понимая, что делаю, я использовал оставшуюся фанталь на создание барьера. Перламутровая стена взмыла вертикально вверх. Истошный вопль в буквальном смысле испугал меня и взбодрил. Я перекатился на спину и успел заметить, как одного из Едоков располовинило - контур моего барьера прошелся аккурат сквозь монстра. Из него вырвался радужный ручеек и полетел ко мне.

У МЕНЯ ТОЛЬКО ЧТО УКРАЛИ МЕЧТУ!!!

С мягким теплым касанием мечта растворилась во мне.

ЛЕТАТЬ.

ЛЕТАТЬ!

МОЯ МЕЧТА. ТЫ СНОВА СО МНОЙ.

А потом барьер лопнул - огромный Пленус рубанул по перламутровой завесе и разбил ее. Часть фантали исчезла, а часть повисла в воздухе подобно пыли, что осталась висеть в жарком воздухе после проехавшего по дороге автомобиля.

Я не сразу осознал, что лишился кусочка мечты. Правда, какой - я понятия не имел. Оставалось надеяться, что...

Что? Что она была не так важна? Что же это за мечты, которые НЕ ТАК ВАЖНЫ? Может, это и не мечты вовсе?

Дав слабину, я позволил нескольким шарикам фантали лопнуть. Испугавшись, я спешно вобрал в себя то, что осталось, и интуитивно отпрыгнул в сторону. Не зря. Оглушенные взрывом Едоки пришли в себя и жаждали мести. А с другой стороны меня ждал тот, кого предстояло убить. Выбор был сделан.

Сперва я хотел прощупать его. Посланный слабый снаряд был разломан пополам одним взмахом когтистой лапы. И тогда я понял, что так просто мне с ним не сладить. Даже несмотря на использование мечты. Сомнений не осталось.

Как ты там говорил? Летать? Над городами и океанами? Выше облаков и быстрее самолетов? Чувствовать ветер, чувствовать развевающиеся волосы и штанины? Вытирать глаза от проступивших слез и ежиться от низкой температуры на высоте нескольких километров? Разве не прекрасно? ЕЩЕ КАК ПРЕКРАСНО! Этого ты хотел? Так вот, Оул, - ЗАБУДЬ.

Я отправил жалкие остатки фантали в Пленуса.

Будь крепкой, пожалуйста. Ты нужна мне. Я твой создатель. Служи мне. Служи и помогай!

Пленус выставил лапы, желая разрубить сферу так же, как и предыдущую. Но его конечности завязли в перламутре. Он дернулся, однако его лапы засели намертво. Что есть мочи я вытолкнул из себя новую фанталь. Она оказалась заметно меньше предыдущей. Пока я осматривал ее, мой взгляд привлекло постороннее движение.

Мечты. Два радужных сгустка плыли по серым порталам навстречу Едокам. Сзади наступали. Рядом со мной дергался здоровяк.

Что я должен делать?

Все.

Но разве это возможно?

Перебарывая желание мести, я схватил фанталь и вытянул ее наподобие гильотины. Она обрушилась на жгуты и развалилась на части. Однако, к моей скоротечной радости, жгуты успело перерезать, а мечты поплыли обратно в Дымчатую. Обозленные Едоки заверещали и повернулись ко мне.

Я не обращал на них внимания. Никакого. Мне было плевать. У меня еще оставалось...

Нет. Не они. Я не буду трогать те мечты. Я лучше погибну, будучи верным им, нежели лишусь навсегда самого сокровенного.

Остались куски предыдущей фантали. Я протянул руку к двум осколкам. Один из них разделил и вонзил в спины тех, кому обрубил порталы. Едоки лопнули. Я с трудом удержал спазм. От концентрированного запаха гари рвотные позывы были невероятно сильны...

...До тех пор, пока к ним не примешался запах мяты и кедра. Я так резко повернул голову, что чуть было не свернул себе шею. И оказался прав в своих предположениях - Пленус высвободился из моих оков.

Но у меня оставался последний осколок фантали.

Наверное, я слишком яро хотел его смерти. Слишком сильно, чтобы убить его незаметно. Он видел движение руки. Видел и понял. И отбил.

Еще больше мяты. Еще больше кедровых орехов.

Еще меньше мечты.

Никаких результатов. Кажется, он всего-то поранил лапу, и ничего более.

Приближалась выжившая двойка Едоков. Те, которых я некогда связал. Они разорвали путы и...

И я не успел собрать оставшуюся фанталь!

Жадно склеив то, что так и парило в воздухе, я отправил перламутровую ленту в Пленуса. Я сам стал лентой. Плоской, гибкой и юркой. Где-то далеко в холодную лужу упало тело юного мальчика. Капли дождя стекали по его лицу, но мальчик оставался безмятежным, лишь только брови нахмурились пуще обычного.

Крупный Едок стал единственной целью. Меня не тревожила моя смерть. Меня тревожила его смерть. Пленус взмахнул раз, другой, третий. Не попал.

Потому что я был гибелью.

И я не перестану быть ей, пока не добьюсь своего.

Уклоняться было легко. Оказывается, когда есть точная цель и сильнейшее желание достичь ее, результат выходит удивительно действенным. Я осознал это однажды, когда ощутил разницу между фанталью, построенной на мечте, против такой же, сделанной из фантазии.

Я осознал это и сейчас.

Мое тело было легким и светилось перламутром. Капли проходили сквозь меня. Сотканные из тени когти распарывали воздух совсем рядом - в считанных миллиметрах. Но я был сильнее. Тянуло к мечте. Была только она. И Едок. Я поравнялся достаточно близко, чтобы меня не достало лапами. Он хотел отойти назад, но я приближался к нему, не желая отпускать, как лучший друг перед долгой разлукой. Я не позволил ему повернуться и убежать прочь.

Внутри Едока было темно и холодно. И страшно. Зыбко и беспробудно. Но меня манила мечта, и я шел к ней. Она светила. Робко, еле-еле, но светила. Звала.

Тело Едока сотрясала крупная дрожь. Я как будто попал в эпицентр землетрясения. Голова кружилась, тошнило, но я упорно продвигался вперед. Мечта была все ближе.

Чувствуя, что слабею, я совершил рывок, и меня окатило ярким цветным светом. Наполнило силой и... Надеждой?

Я все еще был лентой, но у меня появилось плечо, которым я выбил дверь, ведущую наружу. Широкая брешь в теле Едока выпустила меня наружу и с громким хлопком исчезла. Вместе с Едоком.

Я увидел себя, жалкого и убогого, лежащего в луже, дрожащего, с пустыми глазами. И двух Едоков позади, которым оставался последний шаг, прежде чем они растерзают бедного мальчика.

Нельзя. Я не могу позволить себе умереть. За мной - Дымчатая. В моих силах защитить ее. В моих намерениях защитить ее.

В МОИХ МЕЧТАХ ЗАЩИТИТЬ ЕЕ.

Мир гас. Стремительно и безвозвратно. Капли падали все медленнее, а звуки становились все дальше.

Мир гас. Вместе с моим сознанием.

Я стану клеткой. Я не пущу вас. Вам никуда не деться.

Я не отдам Дымчатую...

Эпилог

Вода. Холодная вода повсюду. Лед. Мои пальцы - лед. Мои конечности - лед. Сам я - ледяная глыба. Боже, как ломит. Пожалуйста, отрежьте мне руки. Очень больно. Просто отрежьте. Я не вынесу этого.

Я открыл глаза. Им больно.

ХОЛОДНО!

Что за странные звуки? Это звери? Кто может так верещать?

Проморгавшись, я понял, что сплю. Потому что на меня смотрел Тин.

- Совсем с ума сошел, - буркнул я и попытался подняться.

Мишка подхватил меня и помог встать на ноги. На поясе звякнули инструменты.

- Тин? - недоверчиво спросил я.

- Это я, Оул, - удивительно мягко ответил мой друг.

Я чуть было не расплакался.

- Правда - ты?

Он кивнул. Мне показалось, что со смущением.

Дождь кончился. Небо начинало светлеть. Из-за горизонта выплывало солнце. Меня трясло. Кажется, температура.

Громкий глухой звук.

Я повернулся и всмотрелся в полусумерки. В это время суток мир казался удивительно серым и плоским, будто нарисованный пеплом. Даже фонарь светил как-то тускло, будто из последних сил. Прямо на платформе, скрестив ноги по-турецки, сидел необычайно высокий парень. Настолько высокий, что даже сидя мог бы потягаться в росте со мной или Мишкой. Или мне так показалось. Длинные белые волосы стояли дыбом, отчего голова напоминала подушечку, утыканную миллионами иголок. И почему только волосы не намокли?

Он сидел ко мне спиной, а перед ним замерли два Едока. Удивительно понурые, с опущенными головами. Они словно раскаивались за содеянное. Едоки находились внутри клетки - тонкой, едва виднеющейся. Ее реальность балансировала с вымыслом и скорее походила на морок.

- Крепкая, зараза. Очнулся. Давай. А то что, - сказал парень в серебристом плаще.

Странный какой... Как будто светится.

Он повернул голову, и я увидел его профиль: длинный тонкий нос, острый подбородок, выступающие скулы и глубоко посаженные глаза. В свете фонаря его кожа искрилась, как будто ее посыпали блестками.

- Ты зачем вымазался флюоресцентной краской? - спросил я.

Парень лишь хитро улыбнулся.

С ума схожу...

Сколько бы я ни моргал, свечение от плаща не уходило.

- Ну. Долго будешь? Устал сторожить.

- Что... Что я должен сделать?

Говоривший повернулся к Едокам.

- Прикончи их! Через аквариум твой. Не пробраться. Силен.

Его речь была отрывистой, словно ему не хватало дыхания. Резкий тон и до странности мелодичный голос, такой же переливчатый, как игра света на его лице.

Я стоял и смотрел то на него, то на Едоков. Внезапно вся моя одежда отяжелела, а между ней и телом будто исчез барьер - на меня обрушился весь холод промокшей от дождя футболки и джинсов. Затрясло. Я обхватил себя руками и смог сладить с собой только когда услышал стук зубов.

- Понятно. Не рассчитываю. Отвори маленькое окошко. Не больше кулака.

Странный человек - ХРАНИТЕЛЬ - поднялся и согнул руку в локте. Над его пальцами возникла перламутровая сфера. Такая же изящная и гладкая, как у Лены. Она угрожающе покачивалась и вращалась вокруг своей оси. Это впечатляло.

- Приоткрой карман. Закину туда. Достало.

Честно говоря, я думал, что не получится. Но не мог же я опозориться?

Я подошел поближе. В ботинках громко захлюпало.

Как в болоте.

С трудом, с дрожащими руками, но все-таки справился. Я очень боялся, что не совладаю с собой и клетка исчезнет, но все прошло благополучно. Чудаковатый парень незамедлительно бросил в клетку сферу, и та внезапно разрослась и вдавила Едоков в стенки. Те прогнулись, но выдержали. В конце концов, распухшая фанталь раздавила тварей. Они лопнули. Вместе с моей клеткой, кусочек который я успел вобрать.

Сгусток маслянистой гари впился в меня, слился в поцелуе. Я дышал гарью и выдыхал ее же. Меня хватило на пару вдохов. А потом вырвало. Я перегнулся через старую ограду и исторгнул из себя крохи вчерашнего ужина.

Когда я смог оторваться от ограды, серебристого и след простыл. На платформе остался только Тин. Мой растерянный друг Тин. Без следа тени на лице. Сейчас, с наступлением рассвета, это было отчетливо видно. Он хмурился и был явно ошарашен. И я не меньше его.

- Тин?

- Оул. - Голос его дрожал. Из-за Едоков он явно нервничал.

- Как ты... Постой-ка. Что это?

Я подошел к нему и легонько отставил в сторону. На рельсах стояла велодрезина. Не до конца собранная, перекошенная, с недостающими досками на платформе... И тем не менее она стояла и как будто бросала вызов моему неверию.

- Однако... - только и сказал я.

- Прорвало, - Тин пожал плечами.

- Прорвало? Как ты вообще здесь оказался? И кто это такой?

- Понятия не имею! Лежал я себе, лежал, а потом ка-а-ак вдарило в голову! Вот не поверишь - приспичило! - он говорил восторженно, его глаза горели азартом и возбуждением. Да, это был Мишка. - Внезапно захотелось на завод, к дрезине. Хотелось проверить ее. Вынь да положь! Давно хотел испытать.

Я вспомнил Пленуса. Как прорвался через его живот, как он взорвался... И как, должно быть, освобожденная мечта, подобно вырвавшейся на свободу бабочке, полетела обратно. К Тину.

- На часах три ночи, Сань! А мне взбрело в голову... Кое-как нашел фонарь. Я, дурак, зачем-то запихал его вместе со всеми инструментами в корзину для белья. Ну вот, рванул на завод. А оттуда прямиком на рельсы. Ночью поезда не ездят. Поехал в сторону Дружбино, сворачиваю, а мне навстречу летит этот шизик.

- Шизик?

- Да.

- Летит?

- Да.

- Точно? Ты ничего не путаешь?

- А что, после увиденного я еще могу что-то напутать?

Я, наверное, смог бы ему ответить, если бы не захохотал. Вряд ли мне было так уж смешно. Скорее, нервное. Тин немного поколебался и в итоге поддержал меня.

Так мы и стояли - два подростка в предрассветном часу на пустынной платформе - и смеялись.

- Погоди, - я еле перевел дыхание. - Ну встретил ты его... Фух... И что дальше?

- Этот дурень шмякнулся на шпалы и чуть не расквасил себе лицо! А потом запрыгнул ко мне на платформу. - Тут Мишка скорчил гримасу - вытянул подбородок, опустил голову, взглянул исподлобья и пробасил: - Мчи. Обратно. Быстрее!

И мы снова рассмеялись. Как же было здорово смеяться вот так искренне, беззаботно и громко. Только тогда я понял, до чего не хватало этих моментов. Дымчатая погрязла во мраке и равнодушии. Я погряз в делах и заботах, постоянных сражениях и переживаниях. Так нельзя.

- Подъехали, а ты лежишь в луже, как выброшенный щенок. Рядом - непонятная штуковина, в которой две тени... Или не тени... В общем, что-то жуткое, - голос Тина дрогнул. Я мог только догадываться, как он испугался. - Как тогда, когда дядя Коля... Ну а дальше сам знаешь - начал тормошить тебя. Ох и долго же ты приходил в себя.

- Да...

- Оул, - Тин перешел на шепот, будто боялся, что кто-то мог его услышать.

- Что?

- Так ты, получается, волшебник?! То есть, я имею в виду... Ну, короче... Блин! Ты можешь что-нибудь сделать?

И вновь его глаза горели азартом и ожиданием. Нет, даже требованием. Я покачал головой.

- Нет, Миш. Слишком дорога цена. Я не волшебник. Я - Хранитель.

И я тот, кто вернул тебе мечту.

Я тот, кто достиг мечты.

И я тот, кто лишился ее.

Мне не было известно об этом. Я просто радовался, радовался от чистого сердца, что мой друг обрел то, чего был лишен. И я был счастлив, что поспособствовал этому.

Тин проводил меня до дома и чуть ли не насильно заставил лечь спать. Он укрыл меня одеялами и велел провалиться в сон "для моего же блага". Я был признателен другу, потому что видел, скольких усилий ему стоило погасить свое любопытство и не терроризировать меня. Мишка был на взводе, его резкие и отрывистые движения напоминали речь того чудака, но никаких вопросов он больше не задавал.

***

Проснулся я из-за голосов. Приоткрыв один глаз, я увидел бледного Тина, разговаривающего с Туманом.

- Познакомились? - прохрипел я и улыбнулся.

- Саня, да что тут творится вообще! - выкрикнул Мишка, будто обвинял. - Как такое возможно? Я до сих пор отойти не могу! Интересно, что еще ты скрыл от меня?

Я вспомнил свои две мечты.

- Вряд ли что-то более шокирующее, чем говорящий хорек.

- Не просто говорящий хорек, - поправил Туман, - а говорящий хорек, довольный тобой. Хорек с чувством гордости. Где еще такое увидишь?

- Да уж... - пролепетал Тин. - Как-то это все... Туманно!

- О, не то слово. - Хорек широко улыбнулся.

Тин посмотрел на меня.

- Я теперь причастный, Оул.

- Причастный? - ничего не понимая, переспросил я.

- Посвященный в дела, если можно так сказать, - ответил Туман. - И... В мир. С Едоками и всем прочим.

Меня прошиб пот.

- Он тоже Хранитель?!

- Нет, конечно нет. Но твой друг теперь в курсе дел.

Я отбросил одеяло и сел. Перебарывая головокружение, посмотрел на зверька.

- Туман, сколько лет дяде Коле?

Хорек распахнул глаза и не ответил.

- Туман! Почему ты молчишь?

- Я... - на моей памяти это был первый раз, когда хорек смутился. - Я не знаю, Оул...

- Да почему никто не знает?! Что это значит?

- Многое, - серьезно ответил он.

Но меня было не остановить.

- И куда ты пропадал? Почему ты постоянно куда-то пропадаешь? Разве ты не знаешь, что мне нужна помощь?! Кстати, для справочки - сегодня ночью я снова мог погибнуть. В какой там раз - третий или четвертый? Может, пора ставить засечки?

- Остынь. Я скажу тебе, куда я пропадал. Ты знаешь про Вторжение.

- Вторжение?! - вмешался Тин.

- Погоди! - резко оборвал его Туман. - Ты даже не представляешь, на скольких станциях мне пришлось побывать. Я предупреждал Хранителей. Не все осведомлены. Есть области, где все тихо и спокойно, но с каждой ночью их остается все меньше. Я говорил с Хранителями. И просил их быть готовыми. Сказал про Дымчатую. Они знают, что тебе нужна будет помощь. Ну и надо было донести весть о новом Хранителе Дымчатой. Не все, знаешь ли, в курсе. Точнее, кроме Лены - больше никто. Теперь еще и Спойлер. Так что ты больше не одинок.

Спойлер? Я слышал про такого. О нем говорила Лена.

- Я сделал все ради всеобщей безопасности. Ради твоей, Оул, безопасности. Я не бездействовал. Разве ты замечаешь вращение планеты вокруг Солнца или вокруг своей оси? Нет. Но это происходит. Понимаешь меня?

- Да. Прости меня. Оказалось тяжеловато...

Туман посмотрел в мои глаза. Меня ослепило. Янтарный свет затопил мир, и на этот раз он не был теплым и успокаивающим. Он предостерегал.

- Будь готов, Оул. Вторжение ближе, чем ты думаешь.

Наступало время сражений. За жизни всех дымчатых.

И я знал, что должен выстоять. Знал, что другого права у меня просто нет. На мне лежала ответственность, масштаб которой был слишком велик, чтобы сдаться и потерпеть поражение.

Справлюсь ли я один? Не знаю. Но МЫ дадим отпор.

Скрипнула дверь. В сторожку вошли двое.

- Лена?

- Привет! - бросила она, взмахнув рукой. С ней был тот самый парень в серебряном плаще и странной прической. - Вот, знакомьтесь. Это Спойлер.

Я улыбнулся.

И все, что мне остается, это надеяться, что мои новеллизированные записи помогут хоть кому-то.

Я не поучаю. Я предостерегаю.

Однажды на работе моя коллега произнесла тост: "Мечтайте подробно!"

О, она сама не понимала, какие великолепные и правильные слова тогда произнесла.

Мечтайте. Не бойтесь мечтать. Мечтать необходимо.

Иначе конец.