Мотор вездехода заглох, но все продолжали молча сидеть на своих местах, словно бы продолжая размышлять о превратностях жизни, и обо всем, что произошло за последние часы. Наконец Сампари снял шлем и расстегнул молнию комбинезона. За ним последовали все остальные.

— Черт возьми, что-то и впрямь всё идет вкривь и вкось. Не экспедиция, а сплошная нервотрепка, — проворчал Сампари, угрюмо осмотрел понурые лица экипажа, и добавил, — что сделано, то сделано, обратного пути нет. Теперь всем придется твердо придерживаться одной версии. Упал с обрыва в расщелину после того, как закончили взятие проб грунта.

— Остается только придумать причину, почему мы потащились смотреть этот кратер, — в тон шефу произнес Курманен.

— Время есть, придумаем что-нибудь. А сейчас обед, и за работу, итак полдня потеряли. Сегодня в лучшем случае удастся пробурить одну скважину.

Снова наступила тишина. Никому не хотелось разговаривать, задавать вопросы, и уж тем более что-то обсуждать. Было ощущение, словно все чего-то боялись, что случайно брошенная фраза снова приведет к взрыву эмоций, скандалу и повлечет за собой очередные неприятности.

За обедом снова не промолвили ни слова. Был слышен лишь звук передвигающейся по столу посуды, да поскрипывание ложек и вилок о тарелки. Затем минут двадцать ушло на небольшой отдых и личные нужды, после чего Сампари дал команду к началу работ. До конца рабочего дня ничего необычного не произошло. Углубились на пятьдесят метров, взяли пробный шурф, после чего продолжили бурение. Потом повторили анализ на отметке сто и сто сорок метров. Пока шло бурение, Луни делала анализы шурфов. В помощь ей отрядили Плахова, который довольно быстро уяснил, что от него требуется, и к концу третьего анализа полностью освоился. Как и предполагал Курманен, анализ показал, что плотность залегания пласта мелидия, равномерно располагается между двумя точками, в которых были взяты пробы грунта, и судя по расчетам, значительно меньше тех объемов, на которые рассчитывали. Данные с миниспутника ориентировочно подтверждали полученные результаты, и теперь лишь оставалось наметить крайние точки, чтобы достоверно определить площадь залегания пласта и произвести примерный расчет его запасов в данном районе.

Когда под вечер буровая была собрана и уложена на вездеход, а вся команда залезла внутрь, Сампари устало произнес:

— Мартышкин труд.

— Простите, что вы сказали? — переспросил Плахов.

— Я говорю, мартышкин труд. Уверен, что остальные результаты бурения полностью подтвердят данные с миниспутника, и нам останется только приложить данные, чтобы заявить, что первоначальный выбор площадки был ошибочен.

— А что, разве в этом есть что-то страшное? — спросила Луни, не понимая, почему шеф столь огорчен полученными результатами.

— Вам легко так говорить, — и он сурово посмотрел на Луни, — перед экспедицией, я был полностью уверен, что данные, которые мы получили в этом году, с геомагнитного спутника, позволяют безошибочно определить залежи мелидия. Этой теме я посвятил без малого пять лет работы. А оказалось, что без геологоразведочных работ, никуда не деться.

— И что?

— Ничего, — еще более нахмурившись, ответил Сампари.

— Я вас понимаю, — как всегда спокойно, произнес Курманен, — но уверяю, ваш авторитет от этого вряд ли пошатнется.

— Я не об авторитете. Но кому приятно сознавать, что годы труда потрачены впустую?

— Луна, Господин Сампари, это не земная твердь. Совершенно другой состав, иная геоструктура, и прочее. Мы многого еще не знаем, как к ней подходить, с точки зрения практических геологических исследований, и возможно земные мерки к ней не годятся. Так что, не стоит огорчаться.

— Мерси, успокоили.

— Вот и славно.

Сампари тяжело опустился в кресло и облокотился о стол. На его усталом лице читалась печать уныния и бессилия. Казалось, еще усилие, и он расплачется. Но он лишь медленно провел ладонью по щеке, шее, потом достал салфетку и протер ею лоб.

— Ладно, прошу извинить, что испортил всем настроение своим нытьем. Оно и без того у всех не радостное. Такой день…, - он хотел что-то добавить, но видимо передумал, и лишь махнул рукой, но потом всё же сказал, — Давайте располагаться ко сну. Завтра будет день, и я надеюсь, всё встанет на свои места.

С этими словами все быстро стали устраиваться на ночлег. Луни развернула кресло, затем задернула шторку и, раздевшись, легла. Уснуть она могла лишь по команде, поэтому какое-то время лежала, прислушиваясь к тому, что происходит внутри вездехода. Наконец, когда всё стихло, она выключила свет и приготовилась дать команду на шестичасовой сон. В этот момент перед её мысленным взором возникла команда:

— Внимание! Прием внешнего сигнала невозможен. Резервирую полученную информацию в промежуточной зоне. Срок хранения двадцать четыре часа. Прошу определить степень важности принятой информации.

От неожиданности Луни невольно вздрогнула. Сообщение гласило, что ей поступает сигнал, который она должна была принять, но не может, поскольку накануне дала команду блокировать все входящие сигналы. Но даже не это заставило насторожиться. Её организм был устроен таким образом, что прием, каких-либо волновых сигналов был исключен. В отличие от машины, робота или компьютера, ей нельзя было переслать кодированные данные на расстоянии непосредственно в мозг. Она это знала, да и никто не скрывал этого от неё. Более того, как только она осознала себя, Кайт акцентировала её внимание на этом, объяснив, что это сделано специально, чтобы она могла осмыслить себя, хоть и искусственной, но цельной и независимой личностью, наделенной искусственным интеллектом высочайшего уровня, который в процессе развития может стремиться к совершенству и самостоятельности.

— Выходит, все это было враньем! От неё скрыли, что она управляема извне, как обычная стиральная машина или пылесос. Достаточно было нажать на пульт управления, и она выключится.

— Позвольте, но тогда к чему нужен был весь этот цирк? Зачем нужно было устраивать побег на Луну, придумывать эту экспедицию, эту…, - она прервала свои размышления и тут же дала команду:

— Выяснить характер полученного сигнала, и если возможно, определить источник.

— Стандартная двоичная запись кодированного сигнала. Внешний источник не установлен, возможно, передача шла через спутник.

— Можно ли установить, присутствие каких-либо спутников в момент отправки сообщения в данной зоне?

— Ответ отрицательный. Нужна дополнительная информация или подключение к бортовому компьютеру вездехода. Есть вероятность, что сигнал мог исходить либо из лунного поселения, либо с орбитальной станции, так как расчет показывает, что в момент передачи данных, она располагалась в зоне приема-передачи сигнала.

— Может ли прочтение данного сообщения повредить моим жизненным функциям?

— Да. Сигнал может нести в себе информацию на блокирование отдельных функций организма. Прогноз жизнедеятельности организма отрицательный.

— Вот и ответ. Значит, игра закончена. Они получили то, чего добивались, и теперь я больше им не нужна. Да, но тогда возникает вопрос, а для чего затевалась вся эта игра? А может быть это вовсе не игра, а эксперимент и не связан ли он каким-то образом с активированным органом, назначение которого, так и осталось неизвестным. Впрочем, кое-какие данные я имею. Он блокирует и фактически контролирует информационные потоки, а стало быть…. Выходит, что информация может быть направлена непосредственно этому органу. Стоп, если орган активировался, то следовательно он наверняка получил для этого сигнал извне. Раз так, то получается, что до того момента, пока я не перекрыла информационный поток, он мог принимать сигналы, а я об этом ничего не знала. Получается, что сейчас он как бы остался без связи с внешним миром. А это интересно. Надо подумать.

Луни надолго призадумалась, размышляя, как ей прочесть информацию, и одновременно не подвергнуть себя риску.

— А что если сообщение об опасности, всего лишь предупреждение? Антивирусные программы тоже порой информируют, что открытие той или иной программы небезопасно, но это не означает, что она обязательно заражена вирусом. И потом, всегда можно блокировать вирус. Правда неизвестно, есть ли антивирус. Так, что же делать?

— Даю вводную. Как прочесть информацию, не подвергая себя риску заражения, в случае наличия вредоносной информации?

— Необходимо проверить полученную информацию на наличие вирусов непосредственно в промежуточной зоне. При отсутствии угрозы, можно прочесть сообщение, не загружая её в основную память.

— Все гениальное просто. Странно, почему для решения такой тривиальной задачи, пришлось обращаться за помощью? Может мой мозг каким-то образом контролируется этим неизвестным органом и тормозит отдельные процессы мышления, которые представляют для него угрозу? Хотя, вряд ли. Если так рассуждать, любая мысль представляет угрозу для него, хотя….

— Провести проверку и прочесть сообщение.

Потребовались доли секунды, и Луни прочла сообщение, которое поставило её в тупик. Оно представляло собой последовательность команд, которые явно предназначены для выполнения каких-то функций. По всей видимости, программная оболочка органа была не столь объемна и ей требовались более сложные указания для выполнения каких-то действий. Расшифровать, что означали эти команды, было практически невозможно, и Луни сразу же отвергла мысль попытаться выяснить, что они значат.

— Что мы имеем? Откуда-то идет посылка информации на орган, который находится во мне и выполняет какую-то функцию. Раз информацию посылают, следовательно, известно, что я жива, и, скорее всего, меня контролируют. А раз контролируют, то вполне возможно, что подготовка к побегу на Землю в Россию, всего лишь ловкий трюк, чтобы затащить меня в экспедицию. Отсюда вытекает, что в этом и состоял основной план. Что ж, человеческая логика не так уж и плоха, если путем простых умозаключений можно выстроить логическую схему и понять что, как и почему.

А раз так, то не все потеряно, поскольку логику моего мышления им не удается контролировать, а раз так, значит, есть еще определенные надежды на спасение. Хотя, может быть это лишь призрачные надежды? Что ж, всё лучше, чем ничего…

Луни взглянула на экран компьютера. Он показывал третий час ночи. Надо было наметить, что делать дальше, но задавать этот вопрос она почему-то не решалась. Вполне возможно, что неопознанный орган действительно, если и не контролирует её мысли, то по крайней мере реагирует на них своим воздействием. И вероятнее всего, информацию он получает в тот момент, когда идет обмен информационных потоков в режиме запрос-ответ.

— А что если попытаться внести путаницу в его работу? Как он на это прореагирует? Безусловно, есть опасность, что это может негативно сказаться на моем здоровье, но другого пути я не вижу, а раз так, то надо действовать.

Луни снова взглянула на сообщение, которое состояло из цифро-буквенных обозначений. Трудно было вообразить, что они могли означать. По всей видимости, представляли дополнительные блоки к основной программе или прямые команды. Неожиданно, она произнесла:

— Внести в сообщение изменения путем перебора случайных чисел и букв, после чего отправить сообщение в основную зону приема информации. Прежний режим приема сохранять. С момента перекодировки и отправки сообщения следить за всеми изменениями, происходящими в организме. Задействовать режим наивысшей опасности.

— Сообщение передано. Система повышенного контроля над жизнедеятельностью организма включена.

— Вот и отлично, а теперь будем ждать, и надеяться, что я приняла правильное решение…

У Луни не возникло сомнений по поводу правильности принятого решения. Она вообще не до конца понимала само понятие сомнение. Еще в период, когда она росла и постигала мир человека, она никак не могла понять этого термина. Хелен Кайт не раз беседовала с ней и объясняла суть, но видимо её мышление все же отличалось от человеческого. В её понятиях, сомнение было равносильно принятию решения, при условии, что существует определенная доля вероятности, что оно неверно. А вероятность строилась исключительно на имеющихся данных. Чем меньше данных, тем больше доля риска при выборе неверного решения. И все же порой ей приходилось делать шаг, несмотря на то, что информации было очень мало. Она вспомнила, как стояла перед контейнером и решала дилемму — ловушка это или нет?

— Что же, раз человек называет это сомнением, значит, так оно и есть, — Луни закрыла глаза и, сосредоточившись, произнесла:

— Включить режим мониторинга организма. Дать отчет о всех происходящих процессах. Обратить особое внимание на поведение неизвестного органа.

Она понимала, что этот процесс происходит и без её команды, и любые изменения стали бы известны, но ей не терпелось узнать, как прореагировал орган на посланную ему информацию.

— Жизнедеятельность организма на прежнем уровне. Никаких изменений не наблюдается. Данные о функционировании дополнительного органа отсутствуют.

— Итак, пока ничего. Ну что же, подождем утра, — и Луни дала команду на трехчасовой сон.

Она проснулась, когда все еще спали. Осторожно приоткрыла штору и выглянула. Все было спокойно. Часы показывали начало седьмого. Она прикрыла глаза и в этот момент получила сообщение:

— Внимание! Активизация жизнедеятельности неизвестного органа.

— В чем она проявляется? — моментально поинтересовалась Луни.

— Имеет место хаотичная рассылка сигналов. Регистрирую воздействие на позитронную часть мозга. Попытка проникновения в область принятия решений. Сигнал блокирован. Произвожу дешифровку. Идет запрос на полное управление мозгом.

Впервые Луни стало страшно. Было очевидно, что её психикой хотят завладеть и посредством неизвестного органа, полностью управлять. В этом случае, она превратится из самостоятельного существа в полноценного робота, который лишь выполняет команды извне. Нет, этого допустить она не могла. Секунды размышлений относительно того, что делать, и тут же решение, которое она и раньше хотела сделать, но по каким-то непонятным причинам откладывала.

— Ввести в неизвестный орган контрольный чип, который я подготовила.

— Введение чипа может привести к его потери.

— Повторяю команду. Ввести чип в неизвестный орган.

— Команда принята, выполняю.

Потекли томительные минуты ожидания. Чип, который она решила ввести, был подготовлен ей давно, еще на Луне. С помощью внешнего компьютера она разработала вирусную программу-убийцу, которую затем перенесла в оболочку чипа. Она сделала это, решив, что если её схватят, она запустит его непосредственно в позитронный мозг и полностью разрушит его, не дав тем самым возможность проанализировать её мысли. Поступки, всё, что с ней произошло после побега со станции, должны были остаться с ней, а не стать предметом для анализа. Теперь она решила, что с его помощью надо попытаться убить не себя, а этот непонятный чужеродный организм, который следит за каждым её шагом и сообщает своим хозяевам обо всем, что с ней происходит.

— Внимание! Критическая ситуация! Неизвестный орган издает сигнал тревоги и просит помощи.

— Какой именно?

— Необходима антивирусная программа.

— Максимально блокировать орган от воздействия на какие-либо органы.

— Внимание! Доступ к мониторингу неизвестного органа открыт. Функциональные возможности стремительно падают. Идет разрушение программной оболочки. Возможен контроль и оказание помощи.

— Отлично. Скачать в промежуточную область информацию из блоков памяти и подготовиться к утилизации внедренного организма.

Через полторы минуты Луни получила сообщение:

— Орган благополучно утилизирован. Ущерб для жизненных функций организма не наблюдаю. Тридцать пять процентов информации сохранено и находится в промежуточной зоне. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы с ней ознакомиться, после чего, она будет удалена.

— Ну что же, кажется, мы освободились от внешней опеки, и теперь настал черед решительных действий!