Дядя Дэйса выпроваживает нас из комнаты, ворча, что Паломе надо отдохнуть. Я ему не перечу, но мне бы хотелось подождать, пока она проснется, и удостовериться, что ей лучше.
— У нее было много трагедий, — бормочет он. — Мало кто может вынести полную потерю души, обычно человек лишается какой-то ее части. Но наша Палома — особенная. Она очень жизнерадостная и благодаря тебе скоро поправится. Однако сейчас ее нельзя тревожить. Кроме того, ты должна позволить мне вернуть волка в Нижний мир. Здесь ему не место. Для одного дня вы оба сделали достаточно.
— Точно, — встревает Чепи, и ее недовольный взгляд скользит по моим спутанным волосам, рваным джинсам и босым ногам.
Впрочем, гнев Чепи исчезает, когда Дэйс обнимает свою мать и шепчет ей что-то на их родном языке. Затем мы трое покидаем саманный домик и стоим в неловком молчании на крыльце.
Наконец, Чепи произносит:
— Я помню твоего отца.
Я недоуменно смотрю на нее.
— Ты очень похожа на него, — добавляет она, смущая меня еще больше.
Она имеет в виду, что я импульсивная и безрассудная? Или что мне предначертано разбить сердце ее сына, точно так же как Джанго разбил сердце Дженники? Впрочем, в том не было его вины. А может, она намекает, что я — часть мира, который она отвергла в попытке защитить себя и своего сына, а теперь возмущается, поскольку я его туда втянула? Или у нее имеется другая веская причина?
Я опускаю голову, отгораживаясь от нее, и прислушиваюсь к своему сердцу. В итоге я чувствую только беспокойство матери, которая нервничает из-за своего сына. Дэйс собирается вмешаться, отчаянно желая сгладить ситуацию, но Чепи говорит:
— Палома подставила мне плечо, когда я в ней нуждалась. Именно поэтому я и делала все, что в моих силах… Я хотела отплатить ей за услугу. Но я и вообразить не могла, что мой мальчик и ты окажетесь вместе. А вы вдобавок спасли ее.
Я упорно разглядываю свои ноги, не в состоянии придумать достойный ответ. Чепи честно высказала свое отношение, но я не сомневаюсь, что она меня в чем-то обвиняет. Хотя, наверное, я просто вымоталась и стала чересчур мнительной из-за усталости?
— Я давно не отмечала Dia de los Muertos. Думаю, сейчас мне следует это сделать, — многозначительно добавляет Чепи.
Она невольно напомнила мне о той ужасной трагедии, которая стряслась с ней в этот день. Тогда Чепи была юной девушкой моего возраста.
Она кивает сыну, зовет его домой, но Дэйс лишь отрицательно качает головой. Чепи, не раздумывая, уходит, бросив ему напоследок:
— Будь осторожнее.
И направляется к дороге, быстро удаляясь от нас. Когда она отходит на безопасное расстояние, я заявляю Дэйсу:
— Твоя мама ненавидит меня.
Он смеется и прижимает меня к себе. Тепло его тела мгновенно согревает меня.
— Ничего подобного, — убеждает меня Дэйс. — Ей надо привыкнуть, вот и все.
Пытливо смотрю на него. Он настолько прекрасен, что в это почти невозможно поверить.
— Привыкнуть к чему? — робко спрашиваю я.
Он заливается краской. Мы в обнимку подходим к потрепанному пикапу, и Дэйс наконец отвечает:
— К тому, что у меня есть девушка.
Я приваливаюсь к пассажирской дверце, пытаясь все осмыслить. Я еще никогда не была чьей-то подругой. Это слово подразумевает постоянство, стабильность, длительные отношения — все то, в чем мне было отказано. Неправильно истолковав мою задумчивость, Дэйс продолжает:
— А теперь я нагнал на тебя страху. — Он ерошит свои волосы, уставившись в землю, но я притягиваю его к себе за рукав рубашки.
— Ты вправду считаешь, что способен испугать меня после всего, что мы пережили?
Его лицо светлеет от облегчения:
— Тогда давай начнем с завтрака? Тут есть одно богом забытое местечко, где подают самые лучшие блинчики из синей кукурузы в штате. Но, вероятно, это покажется слишком нормальным по сравнению с возвращением душ.
Я наблюдаю за яркими лучами солнца, которые ползут по горному хребту. И стоит мне чуть повернуть голову, Дэйс превращается в темный силуэт, окруженный сверкающим золотым нимбом.
— Доверься мне, — шепчет он.
— Нормальность очень меня привлекает, — усмехаюсь я.
— Значит, ты согласна?
— Ты подразумеваешь блинчики из голубой кукурузы? Или то, чтобы быть твоей девушкой? — поддразниваю его я, наслаждаясь его застенчивостью.
— И то и другое. Это же великолепно! Но решать тебе.
Прикусываю губу, осознавая, что впервые попала в такое положение. Всегда было примерно так: «Эй, встретимся у Понт-Неф [27]Понт-Неф — Новый мост в Париже.
в восемь». Или, в случае Вейна: «Увидимся у заклинателя змей в сумерках». К моменту завершения очередных съемок я внезапно обнаруживала, что смирно сижу рядом с Дженникой. У меня никогда не было настоящего свидания, а тем более парня — даже в перспективе.
— Я согласна, — выпаливаю я.
— Позавтракать в моей компании? — серьезно уточняет Дэйс.
Я делаю глубокий вдох, мое сердце бьется как сумасшедшее, когда я говорю:
— И на то и на другое. В общем, спасибо тебе.
— За что? — хмурится он.
— За помощь. За понимание. Ты не вынуждаешь меня рассказывать то, о чем я не готова поведать. К тому же ты был таким добрым.
Он широко улыбается.
— Разве ты не в курсе? Я — хороший близнец.
Я замираю, задаваясь вопросом, как много ему известно.
— Ну, есть хороший близнец, а есть злой… Короче, неудачная шутка. Но если верить Хранительнице Костей, я еще и Эхо. Как думаешь, на что она намекала?
Я молчу. Дэйс встряхивает волосами и намеревается открыть мне дверцу пикапа. Едва он протискивается мимо меня, я его останавливаю. Хватаю его за руку и притягиваю поближе:
— Не представляю, что означает Эхо, но не сомневаюсь: ты — хороший близнец.
И целую его в лучах восходящего солнца.