— Не знаю, как я смогу отблагодарить вас, леди Флоренс, — выдохнула леди Мелпомена.

— Не стоит благодарности, — ответила леди Флоренс, — у нас общий Домашний камень, и мы настоящие подруги.

— Как я жалею о наших прежних разногласиях! — воскликнула леди Мелпомена, сжимая двумя руками ладони леди Флоренс. Та кивнула в ответ. Черты ее лица были хорошо видны сквозь легкую домашнюю вуаль, вполне подходящую для неформального ужина с друзьями. На леди Мелпомене оказалась такая же. Обе были богато разодеты.

Я стоял рядом с Кеннетом за занавесом. Через него мы могли слышать и видеть все, что происходит в главном зале дома леди Флоренс из Вонда. Зал был не только величественным, но и красивым, с мозаиками и изразцами, гардинами и изящными колоннами. В нем стояли маленькие столики, за которыми гости полулежали на подушках и коврах. Их было не много. Кроме леди Флоренс, хозяйки, и ее гостьи, леди Мелпомены, которая жила у нее несколько дней, там находились четверо мужчин и две женщины.

Столы были покрыты белыми скатертями, на которых стояли позолоченные приборы. Перед каждым гостем лежали орехи, лармы и маленькие пирожные. В изящных чашечках с маленькими ложечками высились горкой черные крошечные яйца белой гранты. Первая порция легкого белого вина была с почтением подана Памелой и Бонни. Обе девушки красиво смотрелись в струящихся белых одеждах. Их руки, конечно, были обнажены. У каждой на горле блестел отполированный серебряный ошейник, а на левом запястье красовался подходящий браслет, к которому было прикреплено звено цепи, на случай, если кто-то захочет приковать их. Обе девушки были босиком.

— Когда эти бумаги подпишут, — счастливо сказала леди Мелпомена, поднимая лежащие перед ней на столе документы, — я буду свободна от моих долгов.

Раздались вежливые аплодисменты. Сидящие за столами, включая леди Флоренс, ударили себя по левому плечу.

— И все это благодаря моей дорогой подруге, — продолжала леди Мелпомена, — леди Флоренс!

Снова прозвучали легкие аплодисменты, но в этот раз леди Флоренс просто грациозно поклонилась.

— Я поднимаю бокал за леди Флоренс из Вонда! — воскликнула леди Мелпомена.

— Мы поднимаем свои бокалы за леди Флоренс из Вонда, — повторили гости.

Затем все выпили, за исключением леди Флоренс, которая, улыбаясь, не подняла своего бокала. Свободные женщины обычно приподнимают вуали левой рукой, когда пьют. Женщины низших каст, если покрыты вуалью, делают так же. Иногда, однако, они пьют сквозь вуаль, особенно на публике. Случается, на женщинах не оказывается вуалей, когда они пьют, даже при гостях. Все зависит от того, насколько хорошо знакомы между собой присутствующие. У себя дома при членах своей семьи или слугах и рабах большинство свободных женщин не закрывают лицо вуалью, даже представительницы высших каст.

— Я благодарю вас, друзья и граждане Вонда, — сказала леди Флоренс, — и в свою очередь тоже хочу поднять тост.

Все подняли бокалы, кроме леди Мелпомены.

— Я провозглашаю тост, — произнесла леди Флоренс, — за прекрасную леди Мелпомену из Вонда, достаточно красивую даже для того, чтобы носить ошейник рабыни!

В ответ на смелый тост раздался смех. Леди Мелпомена, покраснев, нагнула голову и проговорила с упреком:

— Пожалуйста, леди Флоренс. Здесь находятся не только люди из Вонда.

Она посмотрела на троих мужчин, которые сидели за столиком напротив. Один из них был житель Венны, двое других — из Ара.

— Что подумают ваши гости? — спросила она.

— Не бойтесь, леди Мелпомена, — сказал тот, что из Ара, и поднял бокал. — Я уверен, что слова леди Флоренс справедливы. Снова раздался смех, и все выпили, кроме смущенной, улыбающейся леди Мелпомены, за которую был провозглашен тост.

Опустив головы, Памела и Бонни, старающиеся казаться незаметными, как и положено рабам, снова наполнили маленькие позолоченные бокалы. Это была порция все того же белого вина. В зажиточных домах Гора за ужином при перемене блюд следует от восьми до десяти перемен вина, каждое из которых гармонирует по вкусу с подаваемой едой.

Я рассматривал из-за портьеры гостей леди Флоренс. Кроме леди Мелпомены здесь находился ее кредитор Филебас, житель Венны, одетый в белое с золотом. Он был известен во многих городах. Такие, как он, скупают векселя по дешевке, а потом продают их по номинальной стоимости. Они очень цепки в своем ремесле. Я не знал, чем занимаются двое мужчин из Ара. Это были Теналион и его слуга Роналд.

Четвертым мужчиной в зале был Брендон из Вонда. Он служил префектом города, и его подпись была необходима на документах. Две присутствующие дамы тоже были жительницами Вонда. Их звали Лета и Перимена, они дружили с леди Флоренс и леди Мелпоменой. Как свободные граждане Вонда, они могли свидетельствовать легальность сделок.

— Леди Мелпомена так богато одета, — заметил я Кеннету, стоявшему рядом со мной.

— Вся одежда принадлежит леди Флоренс, — ответил он.

— Понятно.

— Даже духи, которыми она пользуется, дала ей леди Флоренс.

— Ясно, — отреагировал я.

Пока мы разговаривали, пять музыкантов вошли в зал и заняли свои места у стены. Среди них был игрок на чехаре, двое флейтистов, игрок на калике и еще один игрок на каске — маленьком ручном барабане.

Между столами находился большой изразцовый круг алого цвета, около двенадцати футов шириной, с железным кольцом посредине.

— Какое развлечение вы придумали для нас, леди Флоренс? — задала вопрос леди Мелпомена.

— Это будет сюрприз, — ответила леди Флоренс.

— Я не могу дождаться!

— Ты такая таинственная, Флоренс, — засмеялась леди Лета, как будто упрекая хозяйку дома.

Но по ее смеху я догадался, что она наверняка знает обо всем. Филебас, сидевший по другую сторону изразцового круга, прочистил горло.

— Давайте закончим с делами, — сказал он, — тогда мы сможем перейти к развлечениям.

— Великолепная идея, — воскликнула леди Флоренс.

— Великолепная идея! — повторила за ней леди Мелпомена.

— Перед вами, леди Мелпомена, — проговорил Филебас, — лежат документы, детализирующие консолидацию ваших долгов. Эти бумаги подписаны банком Бемуса в Венне и засвидетельствованы подписями двух граждан этого города. Вы признаете правильность счетов и то, что долги эти ваши?

— Признаю, — ответила леди Мелпомена.

— Сейчас я, пользуясь правами покупателя этих документов, предъявляю вам их и требую от вас оплаты, — сказал он.

— Благодаря моему другу, леди Флоренс, рожденной в Бонде, вы можете получить ваши деньги прямо сейчас, — ответила леди Мелпомена. — Леди Флоренс великодушно согласилась одолжить мне без процентов полную сумму, причитающуюся с меня по долговым распискам.

Мне показалось, что леди Флоренс была чересчур щедра. Кеннет рядом со мной только улыбался.

— Таким образом, я публично подписываю эту долговую расписку, — продолжала леди Мелпомена, — выписанную на имя леди Флоренс из Бонда на полную сумму в одну тысячу четыреста двадцать тарсков золотом.

— А я, — произнесла леди Флоренс, — публично подписываю этот чек, выписанный на банк Реджинальда в Вонде, с обозначенной суммой, подтвержденной подписью Филебаса из Венны.

Она протянула чек леди Мелпомене, а та передала ей долговую расписку. Филебас из Венны подошел к столу леди Мелпомены и взял чек. Он посмотрел на него и остался доволен, затем положил его в свой кошелек. Леди Флоренс сама предъявила долговую расписку префекту, леди Лете и леди Перимене. Обе дамы поставили свои подписи как свидетели, а префект — печать, удостоверяющую расписку. Кстати, ни Памела, ни Бонни, две красавицы-рабыни, прислуживавшие за столом, не дотронулись до документов. Все сделали Филебас из Венны и леди Флоренс, так как рабам не разрешается касаться юридических документов.

— Теперь вы, леди Флоренс, — сказала леди Мелпомена, — мой единственный и полный кредитор. Я верю, что вы будете милостивы и добры ко мне.

— С вами будут обращаться так, как вы этого заслуживаете, — успокоила ее леди Флоренс.

— Тогда мы все, радуясь, — провозгласила леди Мелпомена, — приготовимся поднять бокалы за нашу очаровательную и щедрую хозяйку, ту, с которой я делю Домашний камень, мою самую дорогую подругу, леди Флоренс из Вонда!

С этими словами леди Мелпомена потянулась к своему бокалу.

— Не трогай бокал, девка! — промолвила леди Флоренс.

— Флоренс! — воскликнула в удивлении леди Мелпомена.

— Ты заплатила за вино? — спросила леди Флоренс. — Ты можешь заплатить за него?

— Я не понимаю, — запинаясь проговорила леди Мелпомена.

Леди Флоренс потянулась к бокалу и, схватив его, выплеснула содержимое на леди Мелпомену. Вино залило ее вуаль и верхнюю часть платья.

— Что вы делаете? — злобно потребовала ответа леди Мелпомена.

— Чьими духами ты подушена? — вместо ответа спросила леди Флоренс.

— Вашими, как вы знаете, — холодно ответила леди Мелпомена. — Из лавки Турбуса Веминия в Венне.

Я вспомнил духи, которые нес для своей госпожи, когда меня подстерегли двое наемников леди Мелпомены. Я предположил, что это были те самые духи, только новые.

— Это не мои духи, — сказала леди Флоренс. — В моем доме я брызгаю ими на конюшенных девиц, прежде чем отдать их мужчинам.

Это было неправдой. Леди Флоренс не разрешала конюшенным девицам пользоваться даже специальными духами для рабынь. С другой стороны, запах их пота и страха, ароматы готовности к горячей любви, свидетельствующие о беспомощности и предвкушении, были более чем достаточными, чтобы возбудить тех, кто держал их в объятиях.

— Чью одежду ты носишь? — спросила леди Флоренс.

Леди Мелпомена вскочила.

— Я не останусь в доме, где меня так оскорбляют! — в ярости бросила она и с гневным рыданием кинулась к двери. Но там ей преградили путь двое высоких охранников.

— Дербар! Хесиус! Отведите меня домой! — приказала леди Мелпомена.

Я узнал эту пару. Именно они схватили меня на аллее в Венне и принесли в мешке для рабов в дом леди Мелпомены, где та использовала меня для своего удовольствия. Меня вернули в дом моей хозяйки беспомощного, с запиской в ошейнике. После этого хозяйка сослала меня на конюшни.

Двое мужчин схватили леди Мелпомену за руки.

— Отведите меня домой! — закричала она.

— Мы теперь служим леди Флоренс, — сказал один из них, тот, которого звали Дербар.

Они развернули леди Мелпомену и силой заставили ее, упирающуюся, вернуться в середину зала. Теперь все трое стояли на красных изразцах. Мужчины держали леди Мелпомену за руки так, чтобы она стояла лицом к леди Флоренс.

— Что это значит? — воскликнула леди Мелпомена.

— Чью одежду ты носишь? — потребовала ответа хозяйка дома.

Леди Мелпомена попыталась вырваться, но безуспешно.

— Вашу! Вашу! — прокричала она.

— Сними ее, — холодно сказала леди Флоренс.

Двое мужчин отпустили руки леди Мелпомены и отошли на шаг в стороны.

— Никогда, — ответила леди Мелпомена.

— Начни с обуви, — промолвила леди Флоренс.

Леди Мелпомена выполнила приказ.

— Она обнажает ноги перед свободными людьми! — объявила леди Флоренс.

Леди Лета и леди Перимена засмеялись.

— Теперь откинь капюшон и сними вуаль, — жестко потребовала леди Флоренс.

— Никогда! — снова закричала леди Мелпомена. На вуали были следы вина.

— Или ты сделаешь это сама, или тебе помогут, проговорила леди Флоренс, указывая на Дербара и Хесиуса.

Леди Мелпомена откинула капюшон и, шпилька за шпилькой, отстегнула вуаль. Я помнил, что у нее длинные темные волосы, высокие скулы и черные глаза. Она была очень привлекательна.

— Она открыла лицо перед свободными людьми! — провозгласила леди Флоренс.

— Почему ты так поступаешь со мной? — выкрикнула леди Мелпомена.

Леди Лета и леди Перимена снова засмеялись.

— Теперь сними одежду, всю одежду, — так же холодно приказала леди Флоренс.

Всхлипнув, леди Мелпомена бросилась из зала. Леди Флоренс подала знак Дербару и Хесиусу, чтобы они не преследовали ее.

Мы услышали, как леди Мелпомена стучит в запертую снаружи дверь.

— Выпустите меня! Выпустите! — кричала леди Мелпомена.

— Вернись, леди Мелпомена, — позвала леди Флоренс, — и побыстрей, а не то мы рассердимся.

Леди Мелпомена, рыдая, возвратилась к гостям и упала на колени перед низким столиком, за которым сидела леди Флоренс. Она протянула руки к леди Флоренс, пытаясь дотронуться до нее, но леди Флоренс отклонилась.

— Что ты делаешь со мной? — взмолилась леди Мелпомена.

— Иди, встань на изразцы, там, где стояла, — указала леди Флоренс.

С рыданием леди Мелпомена поднялась и пошла туда, где находилась до этого.

— Теперь сними одежду, всю одежду, или это сделают за тебя, — повторила команду леди Флоренс.

Дрожа, леди Мелпомена сняла с себя все. Теперь, обнаженная, она стояла на алых изразцах рядом с железным кольцом.

— Вот все твои денежные средства, — проговорила леди Флоренс. — Вот что ты имеешь — ничего!

— Пожалуйста, Флоренс, — простонала леди Мелпомена.

— Разве я не твой полный и единственный кредитор? — спросила леди Флоренс.

— Да, — прошептала леди Мелпомена.

Леди Флоренс торжественно, величественно подняла со стола долговую расписку.

— Я требую оплаты, — сказала она. — Я требую, чтобы ты сейчас же заплатила мне тысячу четыреста двадцать тарсков золотом.

— Я не могу сейчас заплатить, — ответила леди Мелпомена, — ты знаешь это.

Леди Флоренс обернулась к Брандону, префекту Бонда. Тот сделал пометку в бумагах, лежащих перед ним.

— Ты не можешь так поступить! — выкрикнула леди Мелпомена.

— Расписки вроде той, что я держу в руках, должны оплачиваться по требованию кредитора.

— Да! Да! — закричала леди Мелпомена, сжимая кулаки. — Но я никак не могла подумать, что вы потребуете оплаты так скоро.

— Я имею право на это, — высокомерно заявила леди Флоренс.

— Вы должны дать мне время поправить свои дела, — снова закричала леди Мелпомена.

— Я не хочу делать этого.

— Вы хотите моего полного разорения?

— Мои намерения заходят гораздо дальше!

— Я не понимаю, — растерялась леди Мелпомена.

— Требование об оплате было произведено, — вмешался Брендон, префект Вонда. — Вы можете заплатить?

— Вы завлекли меня сюда, — воскликнула леди Мелпомена, — из Бонда, из-под прикрытия его стен!

— Стены Бонда, — строго сказал префект, — больше не предоставят вам защиту, поскольку ваши долги принадлежат теперь одному из граждан Бонда.

Леди Мелпомена вздрогнула.

— Меня обманули, — сказала она.

— Вы можете заплатить? — настаивал префект.

— Нет, — в отчаянии закричала она, — нет!

— На колени, леди Мелпомена, свободная женщина Вонда, — приказал префект.

— Пожалуйста, нет!

— Вам бы больше хотелось, чтобы это произошло на помосте публичного позора, на центральной площади Вонда, где вы навлекли бы позор на Домашний камень? — поинтересовался префект.

— Нет, — всхлипнула леди Мелпомена, — нет…

— На колени, — сказал префект.

— Каков мой приговор?

— На колени, — повторил он.

Она, дрожа, в страхе опустилась на колени перед ним.

— Я объявляю тебя рабыней, — произнес он.

— Нет, — закричала леди Мелпомена, — нет!

Но дело было сделано.

— Наденьте на нее ошейник, — приказал префект.

Девушка, рыдая, опустила голову.

Леди Флоренс радостно закричала и победно захлопала в ладоши. Леди Лета и леди Перимена тоже захлопали и засмеялись. Затем они ударили себя по левому плечу, чтобы поздравить леди Флоренс с победой над ее давнишним врагом.

— Встань на четвереньки, рабыня, — приказал Теналион из Ара, поднимаясь на ноги. Из шкатулки, которая лежала рядом с ним, он достал ошейник и кусок цепи.

— Позволите мне представить вам Теналиона? — обратилась к обнаженной, вздрагивающей рабыне леди Флоренс. — Я скрывала от вас его профессию. Он работорговец, так же как и его слуга Роналд.

Раздался щелчок. Это Теналион застегнул на тонком, нежном горле новой рабыни ошейник, который пришелся как раз впору. Работорговцы определяют размер женского ошейника на глаз. Девушка зарыдала. Теперь на ней был ошейник. Теналион присел рядом с ней. Мне было интересно, как Теналион, работорговец из Ара, очутился в окрестностях Вонда. Какая причина могла привести его сюда? Я понимал, что это не было простым совпадением.

Петля для цепи свисала с ошейника девушки. Ее грудь, грудь рабыни, красиво смотрелась в этой позе. Теналион пристегнул кусок цепи, который он принес с собой, к петле на ошейнике девушки. В моем старом мире, на планете Земля, такие женщины, расточительные и затем обнищавшие, существовали бы неопределенно долго благодаря поддержке государства. Теналион пристегнул конец цепи к кольцу на полу. Бывшая леди Мелпомена, теперь безымянная рабыня, упав на живот, рыдала на алых изразцах, прикованная за шею к кольцу для рабов. Горианцы не оправдывают расточительность.

— Принесите плеть для рабов! — воскликнула, вскакивая на ноги, леди Флоренс.

Памела поспешила из комнаты. Бренд он встал и отнес бумаги к леди Лете и леди Перимене. Те поставили свои подписи на документе как свидетельницы сделки. Префект вернулся на свое место и сам подписал бумаги. Вошла Памела и передала в руки леди Флоренс горианскую плеть для рабов с пятью хвостами. Она схватила ее двумя руками и повернулась, чтобы взглянуть на Брендона. Я услышал, как печать коснулась бумаг. Префект поднял взгляд на леди Флоренс и улыбнулся.

— Документы в полном порядке, — сказал он.

— Я долго ждала этой минуты! — рассмеялась леди Флоренс — Мы были соперницами, врагами в течение многих лет!

Она обратилась к распростертой перед ней рабыне:

— Как я презирала тебя за твое высокомерие и гордыню, как я ненавидела тебя! И теперь ты полностью в моей власти!

Девушка рыдала.

— Я назову тебя Мелпомена! — выкрикнула леди Флоренс.

Девушка сотрясалась от рыданий.

— На колени, под плеть! — приказала ей победительница.

Мелпомена, плача, встала на колени, плотно сжав ноги, держа руки скрещенными перед собой, и низко опустила голову к полу. В этой позе рабыня ждала наказания.

— Победа! Радость! — воскликнула леди Флоренс.

Затем, держа плеть двумя руками, жестоко хлестнула рабыню. Она ударила ее еще раз и еще, как будто от ярости сошла с ума. Избиваемая девушка, крича от отчаяния, повалилась на бок.

— Не смей уворачиваться от ударов плети! — закричала леди Флоренс рабыне, которая теперь лежала на спине и, не понимая ничего от боли, пыталась защититься руками.

— Нет! Нет! — рыдала она.

— Что нет?

— Нет, госпожа! — крикнула Мелпомена.

— На живот, — приказал Теналион рабыне, — держи кольцо для рабов обеими руками.

Девушка повиновалась. Леди Флоренс снова сильно опустила плеть на спину своей бывшей соперницы. Я улыбнулся про себя. Теналион, будучи, без сомнения, строгим хозяином, проявил милосердие. Он помогал девушке перенести ее первое наказание.

Обычно в таких случаях девушку связывают и приковывают. Иногда, однако, она не связывается, ей просто приказывают держаться за кольцо. После первых двух-трех ударов пальцы, сжимавшие кольцо, бывает трудно разжать. Но все-таки, на мой взгляд, связать и заковать рабыню более милосердно. Порка тогда бывает более результативной.

Леди Флоренс, тяжело дыша, стояла над рабыней, сжимая в руках плеть. Она прекратила избиение.

— Ты умоляешь наказать тебя плетью? — спросила она.

— Нет, госпожа, — заплакала девушка, лежа на животе у кольца.

— Проси! — закричала леди Флоренс.

— Я умоляю наказать меня плетью, — сквозь слезы проговорила Мелпомена.

— Очень хорошо, — довольно выкрикнула леди Флоренс и снова начала бить девушку. Нанеся еще пять ударов, она отступила назад и отбросила плеть. Рабыня лежала у ног леди Флоренс, рыдая и вздрагивая, уцепившись побелевшими пальцами за кольцо. На ее спине были хорошо видны следы побоев.

Обессиленная леди Флоренс вернулась на место.

Я смотрел на спину Мелпомены. Она покраснела, четко виднелись полосы от ударов плети, но крови не было. Горианская плеть предназначена для наказания, однако не предполагается, что она может изуродовать невольницу или оставить на ней шрамы. Рабыня со шрамами на спине потеряет цену на рынке.

Мелпомена продолжала рыдать от боли. Она никогда не знала, что значит быть избитой. Я не сомневался, что теперь она будет покорной, беспомощной и послушной. Настоящей рабыней! И я не мог сдержать улыбку. Интересно, каковы были бы ее чувства, если бы ее наказала не женщина, а мужчина?

— На колени, Мелпомена, — резко приказала леди Флоренс.

— Да, госпожа, — плача, проговорила та.

— Покорми и напои рабыню, — велела леди Флоренс, обращаясь к Бонни.

— Да, госпожа.

Бонни принесла миску с сухарями и еще одну, с водой, и поставила их на пол перед Мелпоменой.

— Ты видишь, какая я снисходительная хозяйка, Мелпомена? — обратилась к девушке леди Флоренс. — Я разрешаю рабыне есть, хотя наш ужин еще не закончен.

— Да, госпожа, — прошептала Мелпомена.

— От кого ты получаешь еду и питье? — поинтересовалась леди Флоренс.

— От вас, госпожа, — сказала Мелпомена. Цепь свисала с ее ошейника и, проходя между бедрами, заканчивалась у кольца.

— Ешь, — скомандовала леди Флоренс.

— Да, госпожа. — Она потянулась к сухарю.

— Мелпомена! — сказала леди Флоренс.

— Госпожа? — испугалась девушка.

— Не ешь руками, — приказала леди Флоренс.

— Да, госпожа, — ответила Мелпомена и, нагнувшись, положила ладони на изразцы и принялась есть из миски. Таким же образом она лакала воду.

— Памела, Бонни, — позвала леди Флоренс, — мы готовы к продолжению ужина.

— Да, госпожа.

Рабыни заторопились принести второе блюдо.

— Это кушанье, — проговорила леди Флоренс, — приготовлено под острым соусом сатарна из белого мяса жареного вулоса.

Гости оживились в предвкушении удовольствия.

— Это будет чудесно, — сказала леди Лета.

Леди Флоренс обернулась к музыкантам, сидящим в углу.

— Можете играть, — распорядилась она.

— Да, леди Флоренс, — ответил главный из них, игрок на чехаре.

Я посмотрел на невольницу у кольца, которая ела как животное.

— Зачем меня привели сюда? — спросил я у Кеннета.

— Потерпи, — ответил он.

Ужин проходил неспешно. Было подано семь блюд. Музыканты старались изо всех сил. Когда в последний раз убрали тарелки и бокалы, леди Флоренс обратила свое внимание на прикованную рабыню, стоявшую на коленях у кольца. Мелпомена уже давно закончила свою скромную трапезу и даже по приказу леди Флоренс вылизала миски. Все это было убрано Бонни.

— Пришло время тебе развлечь нас, моя дорогая, — обратилась леди Флоренс к рабыне.

Девушка испуганно посмотрела на нее.

— Уверена, ты не думаешь, что рабынь содержат только для того, чтобы кормить и баловать?

— Нет, госпожа, — ответила девушка.

— Я хотела нанять рабыню-танцовщицу в Бонде, — сказала своим гостям леди Флоренс. — Девушку в голубом шелке и золотом ошейнике, которая своими грациозными и очаровательными движениями могла бы доставить нам удовольствие, но забыла. Я такая забывчивая! Боюсь, нам придется удовольствоваться бедной Мелпоменой.

Леди Лета засмеялась.

— Памела, — приказала леди Флоренс, — принеси шелк для танцев нашей рабыне.

— О госпожа, — улыбнулась Памела, — у нас утонченный дом. Мы не держим такой неприличной одежды.

— Ах, бедняжка Мелпомена, — проговорила леди Флоренс и вдруг резко приказала: — Встань, рабыня!

Мелпомена быстро вскочила на ноги. В глазах у нее стояли слезы. Цепь загремела по полу.

— Теналион, дорогой, — обратилась леди Флоренс к работорговцу, — не освободите ли вы нашу очаровательную Мелпомену от мешающей ей цепи?

— Безусловно, леди Флоренс, — ответил Теналион. Он рассматривал леди Флоренс, без сомнения пытаясь разглядеть очертания ее фигуры под богато украшенной одеждой.

Спустя минуту Теналион снял цепь с Мелпомены, отстегнув ее сначала от железного кольца в полу, а затем с петли ошейника. Последовательность действий не была случайной. Конечно, заковывали ее в другой последовательности. Тогда сначала к ее ошейнику была прикреплена цепь, а затем эту цепь пристегнули к кольцу на полу. Обычно в такой ситуации сначала на женщину надевают то, что ближе к ее телу. Так же, конечно, происходит и обратный процесс. Однако совсем не редко хозяин держит у края своей кушетки цепь, прикрепленную к кольцу. Таким образом, если он пожелает, то просто пристегнет женщину к ней.

Теналион свернул цепь и вернулся на свое место. Теперь обнаженная Мелпомена с ошейником на горле стояла на алых изразцах рядом с кольцом.

Леди Флоренс посмотрела на нее и притворно вздохнула.

— Я хотела достать танцовщицу из Вонда, но забыла, и теперь у нас под рукой только бедняжка Мелпомена.

— Ей придется постараться, — сказала леди Лета.

— Она кажется такой жалкой, — добавила леди Перимена.

— Как и многие рабыни поначалу, — важно проговорил Теналион, — но правильное питание, упражнения, тренировки и наказания творят с ними чудеса.

— Понимаю, — вздрогнула леди Перимена.

— Говорят, — промолвила леди Флоренс, — что не подобает в благородном доме устраивать танцы обнаженной рабыни. Но среди нас присутствуют мужчины. А мы знаем, какие они все животные.

Женщины засмеялись.

— Это верно, — подтвердила леди Лета.

— Значит, — улыбаясь, продолжила леди Флоренс, — как хорошая хозяйка, я должна предложить кое-что и для мужчин.

— Конечно, — согласилась леди Лета.

— Животные! — засмеялась леди Перимена.

Мужчины тоже засмеялись, а Мелпомена вдруг покраснела.

Леди Флоренс обернулась к музыкантам.

— Госпожа, — вдруг закричала в отчаянии Мелпомена, — я не умею танцевать!

— Что? — как будто в изумлении воскликнула леди Флоренс.

— Я была свободной женщиной, — рыдала Мелпомена, — меня только что заковали в ошейник. Я ничего не знаю о чувственных танцах рабынь.

— Принеси плеть для рабов, — приказала леди Флоренс Памеле.

Та быстро исполнила приказ. Я видел, как Теналион улыбнулся. Безусловно, танцы рабынь очаровательны и чувственны. Нужно заметить, что на Горе существует великое разнообразие подобных танцев. Институт женского рабства на Горе существует тысячи лет, поэтому естественно, что в таком тонком искусстве, как танец рабыни, присутствует утонченность и разнообразие. Есть даже танцы ненависти и сопротивления, но даже в них неизбежно присутствует демонстрация полного подчинения девушки своему хозяину.

— Я не умею танцевать, госпожа, — сквозь слезы проговорила Мелпомена. — Пожалуйста, не бейте меня плетью.

Леди Флоренс встала.

— Я буду танцевать! Я буду танцевать! — закричала рабыня.

Леди Флоренс села и улыбнулась.

— Когда станешь танцевать, Мелпомена, — сказала она, — не забудь показать свою красоту мужчинам. Танцуй как конюшенная девица, каковой ты и являешься.

— Да, госпожа, — с рыданием ответила девушка.

Леди Флоренс подала знак музыкантам. Раздались первые звуки музыки и стук барабана, потом пауза, и затем полилась медленная горианская мелодия, в которой солировал чехар. И Мелпомена, рабыня в ошейнике, начала танцевать, развлекая гостей своей госпожи, леди Флоренс из Вонда.

— Для женщины это так естественно, — произнес Кеннет.

— Мне тоже так кажется, — согласился я.

Без сомнения, Мелпомена не умела танцевать. У нее отсутствовали точность и сдержанность, великолепие и техника настоящей танцовщицы. И все-таки она была привлекательна, потому что стремилась понравиться. Я не сомневаюсь, что, оставив в стороне талант и умения, танец рабыни заложен в женщине на уровне инстинкта. Конечно, многие жесты и движения тела, а также мимика являются отражением потребностей и желаний, любви и подчинения. Я также уверен, что эта предрасположенность и талант появились в результате сексуального и естественного отбора. Такие женщины оберегались и были желанны. Музыканты заиграли быстрее.

— Я подозреваю, — сказал Кеннет, — что она танцевала наедине с собой в своих покоях, раздетая перед зеркалом.

— Возможно, — согласился я.

— Она настоящая рабыня! — воскликнула леди Лета.

— Она старается для мужчин, — рассмеялась леди Флоренс.

— Я думаю, мне надо отвести глаза! — засмеялась в ответ леди Лета.

— И мне тоже! — подхватила леди Перимена.

— Танцуй, девка, танцуй! — крикнула леди Флоренс.

— Да, госпожа! — плакала Мелпомена. — Да, госпожа!

Ни одна из женщин не отвела глаза.

Леди Флоренс приказала:

— Перед мужчинами! Перед мужчинами!

Всхлипывая, рабыня стала танцевать перед Брендоном, префектом Вонда, демонстрируя ему свою красоту. Он откинул голову назад, смеясь над унижением этой когда-то гордой, свободной женщины. Танцуя и плача, Мелпомена отошла от него к Филебасу, щедрому кредитору из Венны. Он ухмыльнулся и поднял перед ней банковский счет на тысячу сто двадцать золотых тарсков, выписанный на банк Реджинальда в Вонде, заверенный и подписанный леди Флоренс. Его путешествие оказалось удачным, и теперь он с удовольствием наблюдал за танцем той, что была его неуловимым должником.

Мелпомена, продолжая кружиться, оказалась перед Теналионом и его слугой Роналдом. Я заметил, что перед ними она танцевала особенно соблазнительно. Ведь это были сильные мужчины-работорговцы. К тому же именно Теналион надел на нее ошейник.

— Танцуй здесь, — сказал Теналион, указывая на место перед их маленьким столом.

— Да, господин, — ответила Мелпомена, выполняя приказ.

Пока она танцевала перед ним, он вынул маленький блокнот и что-то быстро записал в нем. Без сомнения, работорговец оценивал новую рабыню и решал, как ее повыгоднее продать. Спустя какое-то время Теналион сказал:

— Можешь танцевать где-нибудь еще.

— Да, господин, — ответила она.

Но тут встала леди Флоренс и жестом приказала музыкантам остановиться. Мелпомена сразу же опустилась на колени, наклонив голову.

— Как вам нравится моя маленькая танцовщица? — спросила леди Флоренс.

— Великолепно для новенькой, — ответил Теналион. — Очевидно, у нее внутри есть огонь рабыни.

— Ты слышишь, девушка, — обратилась леди Флоренс к Мелпомене, — у тебя внутри есть огонь рабыни.

— Да, госпожа, — произнесла пристыженная Мелпомена, не поднимая головы.

— Я знала это! — воскликнула леди Флоренс.

— Да, госпожа, — заплакав, сказала Мелпомена.

— Как правильно, что на тебе ошейник, рабыня!

— Да, госпожа, — продолжала плакать Мелпомена.

Леди Флоренс внимательно смотрела на свою новую рабыню.

— Достаточно ли тебя подвергли позору, Мелпомена?

— Да, госпожа.

— Нет, не достаточно, — заявила леди Флоренс — Это не бесчестье для тебя, рабыни, танцевать перед свободными людьми. Скорее я даровала тебе привилегию, разрешив танцевать.

— Да, госпожа, — произнесла Мелпомена.

— А вот теперь я на самом деле опозорю тебя, — сказала леди Флоренс.

— Госпожа? — переспросила Мелпомена.

— Теперь ты будешь танцевать перед мужчиной-рабом.

— О нет, госпожа, — умоляюще воскликнула Мелпомена. — Пожалуйста, пожалуйста, не позорьте меня так!

Две женщины, леди Лета и леди Перимена, от удовольствия захлопали в ладоши. Брендон и Филебас засмеялись. Теналион и его слуга Роналд улыбнулись.

— Пожалуйста, госпожа! — Мелпомена умоляюще протянула руки к своей хозяйке. Она не могла поверить, что с ней собираются поступить так. Не может быть худшего унижения для девушки рабыни, чем прислуживать рабу.

— Молчи! — резко бросила леди Флоренс.

— Да, госпожа, — плача, произнесла Мелпомена.

— Кеннет! — позвала хозяйка — Джейсон!

— Иди вперед! — скомандовал мне Кеннет, отодвигая портьеру.

— Да, господин, — отозвался я и вошел в комнату. Я услышал, как леди Лета и леди Перимена ахнули.

— Ты! — воскликнула Мелпомена, поднеся руку ко рту.

Я стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее. Она казалась маленькой и волнующей в стальном ошейнике, стоящая на коленях на полу!

Я оглянулся на мужчин. Мы оценивали друг друга, как обычно делают мужчины. Я не опустил взгляд, хотя был только рабом. На арене я встречался с такими противниками, как Горт из конюшен Майлза и Кайбар из конюшен Шанду. Брендон, префект Вонда, и Филебас, кредитор из Венны, казались встревоженными. Я улыбнулся про себя. Я мог бы разорвать их обоих на куски, если бы захотел. Я не думал, что Брендон решился бы заговорить со мной без нескольких стражников за своей спиной. Я знал, что Филебас не осмелился бы преследовать меня за мои долги. Больше уважения у меня вызывали Теналион и его помощник по имени Роналд. Они были работорговцами и, конечно, знали боевые искусства. Они, без сомнения, были вооружены. Возможно, они убили бы меня прежде, чем я смог бы дотронуться до них. Такие мужчины, хотя и имеющие в основном дело с женщинами в ошейниках, знали, как обращаться с более сильными и опасными животными, кейджерами. Я видел, что они не боятся меня. Но и они, в свою очередь, поняли, что я не боюсь их.

— Посмотрите на его тело, — выдохнула леди Лета.

— Где ты содержишь его, моя дорогая? — спросила леди Перимена.

— Он сражающийся раб-гладиатор, не так ли? — поинтересовался Брендон.

— Мне кажется, — ответила леди Флоренс, — что он время от времени принимает участие в схватках на конюшне.

На самом деле я был чемпионом округа. Горт из конюшен Майлза и Кайбар из конюшен Шанду не смогли победить меня.

— Это Джейсон, — представила меня гостям леди Флоренс, — один из моих конюшенных рабов. Правда, он довольно привлекателен для определенного сорта женщин низкого происхождения.

Леди Лета и леди Перимена засмеялись.

Леди Флоренс продолжала:

— Мне доносят, что некоторые конюшенные девицы без ума от него.

— Представьте, если бы он был свободен и они принадлежали ему! — сказал Теналион.

— Я думаю, я бы не отказалась стать конюшенной девицей в твоих конюшнях, дорогая Флоренс, — проговорила леди Перимена, — и оказаться во власти таких зверей.

— Я не разрешаю ему прикасаться к женщинам, — засмеялась в ответ леди Флоренс.

— Это может оказаться опасным, леди Флоренс, — заметил Теналион, — если только он не закован.

— Иногда я даю ему послабление, — рассмеялась она и посмотрела на Мелпомену, которая, дрожа, стояла на коленях.

— Почему вы ограничиваете его в любовном рационе? — спросил Теналион.

— Такова моя воля, — как бы защищаясь, сердито ответила леди Флоренс.

— Понимаю, — проговорил Теналион, улыбаясь. Он смотрел на леди Флоренс, раздевая ее взглядом.

— Нет, я разрешаю ему при случае заняться любовью, — сказала она, — если это соответствует моему капризу.

Мое лицо ничего не выражало. У меня ни разу не было женщины с тех пор, как продали Телицию.

— Конечно, — рассмеялась леди Флоренс, — я могла бы побаловать его сегодня вечером.

Все засмеялись. А леди Флоренс промолвила:

— Джейсон, позволь представить тебе мою новую рабыню. Я зову ее Мелпомена.

— Да, госпожа, — ответил я, изучая взглядом Мелпомену. Она заметно дрожала.

— Ты помнишь Джейсона, Мелпомена? — ласково спросила леди Флоренс.

— Да, госпожа, — прошептала Мелпомена.

— Как ты думаешь, будет ли она хорошим лакомством для тебя, Джейсон? — задала вопрос леди Флоренс.

— Да, госпожа.

— К его ногам, шлюха, — резко скомандовала хозяйка. — Лижи и целуй их!

Мелпомена бросилась ко мне. Я почувствовал, как она целует мои ноги. Леди Лета и леди Перимена засмеялись.

— Теперь проси разрешения станцевать для него, — приказала леди Флоренс.

Мелпомена подняла голову. В ее глазах стояли слезы. Я видел ошейник на ее горле.

— Я умоляю позволить мне станцевать для тебя, господин, — произнесла она.

Я взглянул на леди Флоренс и ответил:

— Можешь танцевать.

Мелпомена поднялась и, отойдя на несколько шагов от меня, подняла руки над головой, соединив запястья. Она плавно покачивалась. Леди Флоренс смотрела на девушку, которая, не двигаясь и боясь встретить ее взгляд, приняла одну из очаровательных поз танцующей рабыни. Затем госпожа не торопясь вернулась на свое место за маленьким столом. Она присела, устраиваясь поудобнее, и поправила платье. В комнате стояла тишина. Леди Флоренс дала сигнал музыкантам, и они заиграли. Мелпомена принялась танцевать передо мной.

— Если она тебе не понравится, Джейсон, — сказала леди Флоренс, — дай мне знать, и ее убьют раньше, чем наступит утро.

Мелпомена побелела, потому что ее жизнь была отдана в мои руки.

— Да, госпожа, — ответил я.

— Пожалуйста, пусть тебе понравится, господин! — умоляла Мелпомена.

Мое лицо оставалось бесстрастным. Я стоял, скрестив руки на груди, и разглядывал ее. Я хорошо помнил ту ночь в Венне, в ее доме, когда я лежал прикованный, в ее власти, служил предметом ее развлечения и жестокости.

— Пожалуйста, пусть тебе понравится, господин, — молила она, танцуя передо мной обнаженной.

— Мне не понравится, если ты не будешь стараться, — ответил я ей, и это было правдой.

Она застонала. Мелодия ускорилась и стала зажигательной. Рабыня в танце показывала мне свою красоту.

— Ты находишь ее привлекательной, Джейсон? — спросила леди Флоренс.

— Рабыня вызывает интерес, — ответил я.

Внезапно в глазах Мелпомены зажегся огонь радости.

Она почувствовала, что находится на пути к спасению. Затем в ее глазах появилось выражение недоумения, как будто она не могла понять, что происходит внутри нее. Затем в глазах засияло чувство страсти и веселья.

— Посмотри, как двигаются ее бедра, — сказал Теналион Роналду.

— Обрати внимание на ее живот, — произнес в ответ Роналд.

— Великолепно, — сказал Теналион.

— Шлюха! Шлюха! — закричала леди Флоренс. Музыка стала еще более дикой и необузданной.

— Рабыня! — крикнула леди Лета.

— Рабыня! — вторила ей леди Перимена.

Я улыбнулся. Теперь передо мной танцевала сексуально возбужденная невольница, старающаяся понравиться своему господину.

Музыка внезапно оборвалась, и Мелпомена упала на колени, коснувшись головой моих ног.

— Тебе понравился ее танец, Джейсон? — спросила леди Флоренс.

— Да, госпожа, — ответил я.

— Животное!

— Да, госпожа.

— Памела, — крикнула леди Флоренс, — принеси меха для любви.

— Да, госпожа, — ответила Памела.

— Теналион, — обратилась к нему леди Флоренс, — могу я просить вас приковать мою маленькую Мелпомену к кольцу?

— Конечно, леди Флоренс, — ответил улыбающийся работорговец.

Мелпомена поднялась на ноги и стояла у кольца, опустив голову, пока Памела стелила меха для любви на изразцы между столами. В это время Теналион защелкнул на ее левой щиколотке кольцо. На нем была петля для цепи. Он достал цепь, которой уже пользовался раньше, и пристегнул ее к петле на кольце, надетом на щиколотку Мелпомены. Другой конец цепи пристегнул к кольцу на полу.

— Ты помнишь, Джейсон, — сказала леди Флоренс, — когда после твоей победы над Кайбаром из конюшен Шанду я приказала, чтобы тебе не давали женщину?

— Да, госпожа, — ответил я.

— Но я сказала Кеннету, — продолжала она, — что позже я найду девицу для тебя и что у меня есть такая на примете.

— Помню, госпожа, — произнес я.

Мелпомена стояла у края меховой подстилки и смотрела вниз.

— На меха, рабыня, — приказал я ей.

Она в испуге посмотрела на меня.

Наружной стороной ладони я толкнул ее на мех. Теперь Мелпомена смотрела на меня, полулежа, полусидя на меху. На губах ее была кровь.

— Когда тебе приказывают лечь на меха, двигайся быстро, — проговорил я.

— Да, господин, — ответила она.

Леди Лета и леди Перимена задохнулись от удовольствия. Я чувствовал, что они хотели бы оказаться на месте Мелпомены, которую только что повалили на мех, чтобы изнасиловать.

— Я вижу, ты хорошо знаешь, как обращаться с рабыней, Джейсон, — сказала леди Флоренс.

Я пожал плечами, посмотрел на госпожу и подумал, что она сама могла бы стать великолепной рабыней.

— Мелпомена, — обратилась леди Флоренс к своей новой рабыне, которая сейчас стояла на коленях на меху, — когда ты была свободной женщиной и осмелилась украсть моего шелкового раба для своего удовольствия, целовала ли ты его?

— Конечно нет, госпожа, — ответила она. — Я была свободной женщиной. Я не дотронулась бы губами до тела раба.

— Ложись на меха, Джейсон, — приказала леди Флоренс.

Я выполнил приказ, сбросив тунику, которая была надета на мне. Леди Лета и леди Перимена пришли в восторг.

— Мелпомена, — обратилась к рабыне леди Флоренс, — ты понимаешь, что ты больше не свободная женщина, а девица для раба?

— Да, госпожа, — быстро ответила она.

— Более того, ты понимаешь, что Джейсон больше не шелковый раб, а конюшенный раб, обыкновенный конюшенный раб?

— Да, госпожа, — сказала Мелпомена.

— Целуй его тело, — приказала леди Флоренс. — Каждый дюйм!

— Да, госпожа, — плача, ответила Мелпомена.

— Начинай с конечностей.

— Да, госпожа.

Хозяйка хлопнула в ладоши.

— Памела, Бонни, подавайте восьмое блюдо ужина.

— Да, госпожа, — откликнулись служанки.

Когда мое тело с ног до головы было покрыто поцелуями и слезами новой рабыни, госпожа, оторвавшись от еды, посмотрела на меня и сказала:

— Поздравляю тебя с победой над Кайбаром из конюшен Шанду.

— Спасибо, хозяйка, — ответил я.

— У тебя было много других побед, как я догадываюсь.

— Да, госпожа.

— Я слышала, что недели две назад ты стал местным чемпионом, — добавила она.

— Да, госпожа.

— Это произошло после победы над Гортом из конюшен Майлза, не так ли?

— Да, госпожа.

— Я слышала об этом.

Леди Флоренс добавила:

— Майлз один из моих отвергнутых поклонников. Твоя победа доставила мне огромную радость.

— Спасибо, госпожа, — ответил я.

— Наслаждайся ею, — указала госножа на Мелпомену.

— Спасибо, госпожа, — ответил я, бросил Мелпомену спиной на мех и лег на нее.

Леди Лета и леди Перимена закричали от восторга. Я взглянул в глаза Мелпомены. Глядя мне в лицо, она мягко, нежно протягивала губы для поцелуя.

— Наслаждайся мной, господин, — прошептала она.

— Тебе идет ошейник, Мелпомена, — сказал я.

— Спасибо, господин, — тихо ответила она.

Пока гости ужинали и разговаривали, я заставлял Мелпомену отдаваться мне. Гости обращали на наши ласки мало внимания — они продолжали наслаждаться ужином и были заняты разговорами друг с другом. Они обсуждали политику. Любовные игры рабов не представляли для них большого интереса. Но иногда леди Лета или леди Перимена прерывали беседу, чтобы понаблюдать за беспомощной страстью рабыни, посмеяться над ней или оскорбить ее за слабость. Но она только сильнее прижималась ко мне и продолжала целовать меня.

— Рабыня! — ворчливо говорила леди Флоренс.

— Да, рабыня, госпожа! — радостно отвечала Мелпомена.

— Рабыня! Бесстыдство! — смеялась над ней леди Лета.

— У нее нет выбора, — заметила леди Перимена. — Она должна подчиняться и отдаваться. Она — рабыня.

— Посмотри на нее, — воскликнула снова леди Лета, — ты думаешь, она хочет, чтобы у нее был выбор?

— Нет, — ответила леди Перимена, — она не хочет выбора. И не выбирая, она желает отдаваться полностью.

— Очевидно, это и есть ее выбор, — сказала леди Лета, — не иметь выбора.

— А разве ты не поступила бы так же? — спросила леди Перимена.

Леди Лета промолчала.

— А как еще можно полностью отдаваться мужчине? — снова спросила леди Перимена.

Однако позже вечером крики и стоны беспомощной рабыни начали раздражать присутствующих.

— Не заткнуть ли рот этой маленькой шлюхе, чтобы заставить ее замолчать? — ворчала леди Флоренс.

Поэтому я закрывал рот Мелпомены рукой, чтобы ее стоны не беспокоили свободных людей. Однако в последний раз я дал ей закричать, доказывая ее подчиненность мне.

— Я твоя рабыня, господин, — кричала она. — Я твоя рабыня, господин!

Гости поднялись на ноги. Я прилег рядом с Мелпоменой. Она лежала на спине, на меховой подстилке и часто и тяжело дышала. Соски ее грудей затвердели. Ее кожа из-за прилива крови была вся покрыта белыми и красными пятнами. Ошейник жестко облегал горло.

Она поднялась, чтобы дотронуться до моей руки. Я позволил ей это, хотя она была рабыней.

Леди Флоренс обошла вокруг маленькие столики и встала перед меховой подстилкой, глядя на свое новое приобретение.

— Ты — рабыня, Мелпомена, — сказала она.

— Я не огорчена этим, госпожа, — ответила Мелпомена.

Внезапно хозяйка злобно ударила своей маленькой ножкой лежащую на спине невольницу. Мелпомена закричала от боли.

— Встань на колени, — подсказал я ей.

Она быстро встала на колени перед госпожой, опустив голову. Я увидел, что леди Флоренс смягчилась. Мне не показалось, что она прикажет убить Мелпомену сейчас же.

— Твоя месть рабыне оказалась великолепной, — сказала леди Лета.

— Это было прекрасно, — добавила леди Перимена.

— Спасибо, — ответила леди Флоренс, глядя на своего бывшего врага, лежащего у ее ног.

— Ты оставишь ее прислуживать тебе? — спросила леди Лета. — Это было бы забавно.

— Она слишком сексуальна, чтобы быть прислугой, — ответила леди Флоренс.

Мелпомена улыбнулась, нагнув голову.

— Ты превратишь ее в одну из своих конюшенных рабынь? — спросила леди Перимена.

Леди Флоренс взглянула на меня. Но я уже поправил свою тунику.

— Нет, — ответила она, — я не пошлю ее на конюшни.

Я был разочарован. Мелпомена могла бы превратиться в великолепную конюшенную девицу. Даже одно ее появление в конюшнях будет вселять бешеное желание в мужчинах.

— Нет, — повторила леди Флоренс, — я продам ее в Ар. Вот почему я пригласила Теналиона в мой дом сегодня вечером. У него уже приготовлена в повозке клетка для нее.

Леди Флоренс взглянула на работорговца.

— Можете забрать ее, Теналион.

— На четвереньки, голову вниз, рабыня, — приказал работорговец, встав на ноги и приблизившись к невольнице.

Та немедленно приняла требуемую позу.

Он отстегнул цепь от кольца на полу и затем от петли у девушки на щиколотке. Тот конец цепи, что был прикреплен к петле на ножном кольце, Теналион присоединил к петле на ошейнике девушки, так что цепь могла служить поводком. Затем он перебросил цепь у нее между ног, а сам снял кольцо с ее щиколотки и отдал его Роналду. Тот положил его в коробку, лежащую на столе.

— Как вы думаете, она хороший материал для рабства? — спросила леди Флоренс.

— Она еще не обучена и нуждается в правильном питании, а также в упражнениях и наказаниях, — сказал Теналион, — но я думаю, в свое время Мелпомена превратится в великолепную рабыню.

Он спокойно посмотрел на леди Флоренс. Я пришел к заключению, что Теналион считает — окажись леди Флоренс в сходных обстоятельствах и условиях, она тоже превратилась бы в великолепную рабыню. Я полагал, что клетка в его повозке вполне бы вместила обеих.

— Благодарю вас за ужин и чудесный вечер, — сказал Брендон, префект Бонда, — теперь я должен вернуться к своим людям в город.

— Я тоже приношу мою благодарность, — присоединился к его словам Филебас, кредитор из Венны.

Он смотрел на обнаженную рабыню, стоявшую на четвереньках, с цепью, свисавшей у нее между ног.

— Я не ожидал, что так скоро получу все свои деньги.

И эти двое, обменявшись комплиментами с хозяйкой, удалились из залы.

Я увидел, что дверь не заперта. Теперь в этом больше не было нужды. Леди Флоренс вновь оглядела нагую, оробевшую Мелпомену.

— Уберите эту шлюху с моих глаз, — приказала она. — Посадите в клетку, увезите в Ар и продайте. Выставьте на торги обнаженной!

Теналион улыбнулся.

— Она часть вашего имущества, — сказал он, — предмет купли-продажи. Я не случайный работорговец. Это мой бизнес. Я не могу просто забрать ее из ваших владений.

— Она не стоит и медяка, — ответила леди Флоренс, — я отдаю ее вам даром.

— Она имеет цену, — заметил Теналион, разглядывая обнаженные формы рабыни.

— Дайте мне тогда, — ответила леди Флоренс, — одну монетку в десятую долю медного тарска.

— Я честный человек, — заявил Теналион. — Позвольте мне заплатить вам за нее примерную цену, среднюю по месячным торгам.

— Сколько? — спросила леди Флоренс с любопытством.

Теналион положил ей в руку серебряный тарск.

— Так много?

— Да, — ответил работорговец, — она красива, и в ней есть огонь рабыни. Мужчины много платят за таких девиц.

Леди Флоренс сжала в руке серебряную монету. Теперь Мелпомена принадлежала Теналиону из Ара.

— Я продала тебя, Мелпомена, — сказала госпожа невольнице. — Ты — проданная рабыня!

— Да, госпожа, — ответила Мелпомена и обратилась к Теналиону: — Господин!

— Слушаю тебя, — ответил он.

— Можно спросить?

— Да, — разрешил он.

— За сколько меня продали?

— За один серебряный тарск.

— Ах! — выдохнула Мелпомена.

— Смотри окажись достойной этих денег, — проговорил Теналион.

— Да, господин, — ответила Мелпомена.

— Не сомневаюсь, Теналион, — сказала леди Флоренс, — что скоро вы поставите на ней клеймо.

Она говорила это небрежно, но я видел, что ее интересует этот вопрос.

— Я поставлю клеймо в моем лагере, послезавтра перед восходом солнца, — ответил Теналион.

— Понятно, — произнесла леди Флоренс.

— Не бойтесь, леди Флоренс, — уверил он, — ее бедро скоро познает поцелуй горящего железа. Скоро она полностью превратится в рабыню.

— Хорошо, — сказала леди Флоренс и добавила: — Не дайте ей убежать.

— Рабы не убегают от Теналиона из Ара, — произнес он и спокойно посмотрел на нее.

Хозяйка вздрогнула от его взгляда.

— Понимаю, — проговорила она.

Я улыбнулся про себя. Даже если охрана Теналиона небезупречна, как у большинства работорговцев, куда могла бы пойти обнаженная женщина в ошейнике? Если она бы и сбежала от одного хозяина, то скоро попала бы к другому. Превратившись в раба, рабом и остаешься.

— Ваша месть врагу, леди Флоренс, — сказала леди Лета, глядя на Мелпомену, — безусловно, полна и превосходна.

— Да, — согласилась леди Перимена, — вы отдали ее в рабство, вы опозорили и унизили ее, вы заставили ее развлекать ваших гостей, танцевать перед конюшенным рабом, а затем разделить с ним меха. А теперь вы продали ее.

— Безусловно, — согласилась леди Флоренс, — теперь моя месть полна и превосходна. Но если это так, почему я чувствую неудовлетворенность?

— Я могу объяснить вам это, леди Флоренс, — вмешался Теналион, — если вы захотите выслушать меня.

Она в замешательстве посмотрела на него.

— Мелпомена, — обратился он к невольнице.

— Да, господин, — быстро ответила она.

— Ты довольна тем, что стала рабыней? — спросил он у нее.

Она промолчала, затем тихо прошептала.

— Да, господин. Я рада, что я — рабыня.

Все три женщины ахнули от удивления.

— Вот почему вы не удовлетворены, моя дорогая леди Флоренс, — сказал Теналион.

— Я не понимаю, — проговорила она.

— Вы освободили в ней рабыню. Теперь она свободна быть той, кем является, то есть рабыней.

— Я не понимаю! — повторила леди Флоренс.

— Она узнает чувства и радости, о которых вы, свободная женщина, не можете даже мечтать. Вы вернули ей ее врожденное право.

— Врожденное право?

— Женщина рождается для ошейника и любви. Вы надели ошейник на нее. Теперь она должна без посторонней помощи искать второе, — сказал работорговец.

— Спокойной ночи, Теналион, — сердито ответила леди Флоренс — Я желаю вам всего хорошего.

— И вам тоже спокойной ночи, — проговорил он. — Я тоже желаю вам всего хорошего.

Затем он обратился к Мелпомене. Его голос, когда он заговорил с ней, сильно отличался от того, каким он говорил со свободной женщиной. В конце концов, теперь он обращался просто к связанной девушке.

— Иди к черному ходу, Мелпомена, — сказал он, — моя повозка там. Попроси возницу запереть тебя в клетке для рабов.

— Да, господин, — ответила Мелпомена.

Потом она внезапно губами дотронулась до моего колена. Я почувствовал ее поцелуй и слезы.

— Рабыня! — крикнула ей леди Флоренс.

— Да, госпожа, рабыня, — ответила Мелпомена. Затем, опустив голову, на четвереньках она покинула зал. Ей не дали разрешения подняться. Цепь, прикрепленная к ее ошейнику, волочилась за ней.

— Я хочу поблагодарить тебя за чудесный вечер, — сказала леди Лета.

— Все было изумительно, просто великолепно, — добавила леди Перимена.

Теналион и Роналд, его компаньон и слуга, тоже двинулись к выходу. Роналд нес шкатулку с цепями, кольцами, наручниками и ошейниками для рабов.

Дамы тоже собрались уходить. Я услышал, как леди Перимена сказала леди Лете:

— Какая из женщин не стала бы рабыней в руках такого варвара?

Леди Флоренс дала знак музыкантам уйти. Памела и Бонни стояли на коленях у стены комнаты, ожидая разрешения начать убирать со столов.

— Я отведу раба на конюшни, — сказал Кеннет, — уже поздно.

— Конечно, — согласилась леди Флоренс.

Я повернулся, чтобы уйти.

— Джейсон, — вдруг произнесла она. Я повернулся к ней.

— Ты хорошо справился сегодня вечером, я очень довольна.

— Спасибо, госпожа. — Я снова повернулся к выходу.

— Джейсон!

— Да, госпожа?

— Ничего, — ответила она. — Ничего.

Затем она сердито посмотрела на меня.

— Уходи. Проваливай!

— Да, госпожа, — ответил я.

— Можете убирать, — приказала хозяйка Памеле и Бонни.

Я еще раз оглянулся, перед тем как покинуть зал. Госпожа стояла в одиночестве. Внезапно со злостью она схватила тарелку и швырнула ее через комнату. Памела и Бонни не подняли головы, делая вид, будто ничего не заметили. Потом леди Флоренс покинула комнату.

— Пошли, Джейсон, — сказал Кеннет.

— Да, господин, — ответил я.