Три меча одновременно появились из ножен — мой, офицера и того солдата, который был ближе всех ко мне. Он ждал атаки своего товарища, чтобы нанести удар копьем. Самый дальний солдат только поднял копье, готовый бросить его, как только появится просвет.

Но первым напал я.

Я резко повернулся к солдату с копьем и с быстротой горного ларла прыгнул на него, увернулся от нерешительного удара и вонзил ему меч между ребер. Тут же высвободив оружие, я мгновенно повернулся, чтобы отбить атаку его товарища. Наши мечи скрестились всего-лишь шесть раз и он тоже рухнул на землю у моих ног, цепляясь за стебли травы пальцами в предсмертных судорогах.

Офицер, бросившийся вперед, вдруг остановился. Он, как и его люди, попятился назад. Хотя их было четверо против меня одного, я осмелился напасть. Офицер немного опоздал, и теперь между ним и мной был мой меч. Солдат, который стоял за офицером, приготовил копье и приблизился на расстояние в 10 ярдов. С этой дистанции ему было трудно промахнуться, а если копье пробьет мой щит, то мне придется отбросить его и я окажусь в весьма невыгодном положении. Да, ситуация оставалась достаточно серьезной.

— Ну, Торн из Тарны, — сказал я, подкалывая его, — давай померимся силой.

Но Торн отступил назад и приказал солдату опустить копье. Он снял шлем и сел на корточки. Солдат возвышался над ним. Торн смотрел на меня, а я на него.

Теперь он проникся ко мне уважением, а значит, стал более опасен. Он видел мгновенную гибель своих солдат и размышлял, стоит ли еще испытывать мое искусство. Я был уверен, что он не скрестит со мной свое оружие, если не будет уверен на все сто процентов в своей победе. А именно в этом он сейчас и не был уверен.

— Давай поговорим, — сказал Торн из Тарны.

Я тоже опустился на корточки.

— Поговорим, — согласился я.

Мы вложили мечи в ножны.

Торн был большим массивным человеком, уже начинавшим полнеть. Лицо его было мясистое, желтоватого цвета с красными прожилками. У него не было бороды, только по обеим сторонам подбородка тянулись две полоски, больше похожие на грязь, чем на бороду. Длинные волосы были завязаны узлом на затылке. Глаза сидели очень глубоко в глазницах. Это были красные мутные глаза человека, проводившего долгие ночи в разгуле и разврате. Было очевидно, что Торн не является человеком высоких нравственных идеалов и фантастической чистоты и не будет жертвовать всем ради достижения благородной цели. Торн никогда не будет убаром, он всегда будет прихвостнем.

— Отдай мне моего человека, — сказал Торн, показав на корчившегося в траве солдата.

Я решил, что несмотря на свои недостатки, Торн был хорошим солдатом.

— Возьми, — сказал я.

Солдат подошел к упавшему человеку и осмотрел его рану. Другой был мертв.

— Он может выжить, — сказал солдат с копьем.

— Перевяжи его, — сказал Торн.

Затем он повернулся ко мне.

— Мне все еще нужна женщина.

— Ты не получишь ее.

— Это же только женщина.

— Возьми, если сможешь.

— Один из моих солдат мертв. Ты можешь взять его долю от продажи.

— Ты очень щедр.

— Значит ты согласен?

— Нет.

— Я думаю, мы можем убить тебя, — сказал Торн, срывая травинку, и, задумчиво кусая ее, рассматривал меня.

— Может быть, — признал я.

— Но, с другой стороны, я не хочу терять своих людей.

— Тогда оставь женщину в покое.

Торн пристально посмотрел на меня, не выпуская изо рта травинку.

— Кто ты?

Я молчал.

— Ты вне закона. На твоей одежде и щите нет герба.

Я не видел причин оспаривать его слова.

— Преступник, — сказал он, — как тебя зовут?

— Тэрл, — ответил я.

— Из какого города?

Это был мучительный вопрос.

— Из Ко-Ро-Ба.

Эффект был необычайный. Девушка, стоявшая позади меня, вскрикнула.

Торн и солдат вскочили на ноги. Я выхватил меч.

— Ты вернулся из Страны Праха, — воскликнул солдат.

— Нет, я такой же живой, как и ты.

— Лучше бы ты ушел в Страну Праха, — сказал Торн, — ты проклят Царствующими Жрецами.

Я взглянул на девушку.

— Твое имя — самое ненавистное на Горе, — сказала она ровным тоном, не глядя мне в глаза.

Мы стояли молча довольно долго. Я чувствовал под ногами траву, еще мокрую от утреннего тумана. Где-то вдали запели птицы.

Торн пожал плечами и, наконец, сказал:

— Мне нужно похоронить солдата.

— Пожалуйста, — ответил я.

Молча Торн и солдат выкопали узкую могилу и похоронили своего товарища. Затем они из двух копий, плаща и веревок соорудили носилки для раненого.

Торн взглянул на девушку и она, к моему крайнему удивлению, подошла к нему и протянула руки. На ее запястьях защелкнулись наручники.

— Зачем ты идешь с ними? — спросил я.

— Я не принесу тебе счастья, — горько сказала она.

— Я освобожу тебя, — сказал я.

— Не приму ничего из рук Тэрла из Ко-Ро-Ба.

Я протянул руку, чтобы коснуться ее, но она вздрогнула и отпрянула назад.

Торн расхохотался.

— Лучше быть в Стране Праха, чем быть Тэрлом из Ко-Ро-Ба.

Я посмотрел на девушку, которая столько дней страдала и теперь схвачена. На ее руки надеты ненавистные браслеты Торна — прекрасно изготовленные, украшенные драгоценностями, сделанные из крепчайшей стали.

Роскошные браслеты составляли явное противоречие с ее нищенской одеждой. Торн тронул пальцем ее одеяние.

— Мы снимем все это, — сказал он, — скоро ты будешь одета в самые лучшие шелка и драгоценности. Роскошь одежды согреет твое сердце.

— Сердце рабыни, — сказала она.

Торн поднял ее подбородок пальцем.

— У тебя прекрасная шея.

Она со злобой посмотрела на него, понимая, что он хочет сказать.

— Скоро ты будешь носить воротник.

— Чей? — спросила она.

Торн внимательно посмотрел на нее. Ценность добычи явно возросла в его глазах.

— Мой, — сказал он.

Девушка вздрогнула. Я сжал кулаки.

— Ну, Тэрл из Ко-Ро-Ба, — сказал он, — все кончено, я забираю эту девушку и предоставляю тебя милости Царствующих Жрецов.

— Если ты привезешь ее в Тарну, то татрикс освободит ее.

— Я привезу ее не в Тарну, а в свою виллу, которая находится за городом, — рассмеялся он неприятным смехом. — И там, как добропорядочный гражданин Тарны, я буду относится к ней с почтением.

— Тогда я сам освобожу ее! — я почувствовал в своей руке рукоять меча.

— Оставь свой меч, воин, — сказал Торн и повернулся к девушке:

— Кому ты принадлежишь?

— Я принадлежу Торну, капитану Тарны, — ответила она.

Я вложил меч в ножны и почувствовал себя разбитым и опустошенным. Возможно, я убил бы Торна и его солдат, освободив девушку, но зачем? Я не мог спасти ее от хищников Гора и других охотников за рабами. А она никогда бы не приняла моей защиты. Ведь она сама предпочла рабство у Торна человеку из Ко-Ро-Ба.

Я посмотрел на нее.

— Ты из Ко-Ро-Ба?

Она напряглась и посмотрела на меня с ненавистью:

— Была.

Слезы жгли ее глаза.

— Как ты осмелился пережить свой город?

— Чтобы отомстить за него!

Она долго смотрела мне в глаза. И затем, когда Торн и его солдат подняли носилки с раненым, сказала мне:

— Прощай, Тэрл из Ко-Ро-Ба.

— Я желаю тебе всего доброго, Вера из города Утренних Башен.

Она быстро повернулась и пошла за своим господином, а я остался один в поле.