Спустя две недели забыть Кирилла так и не удалось. Мысль о нем возвращалась к Татьяне как бумеранг, который невозможно выбросить. Он снился ей каждую ночь, прекрасный, притягательный, но недоступный. Иногда он стоял в кругу змей, которые не давали девушке приблизиться, иногда ее не подпускала все та же змейка, обвившаяся вокруг его запястья, а иногда (и это было страшнее всего) Кирилл умирал, лишь стоило Татьяне коснуться его. Умирал долго и мучительно, и его сверкающие глаза на посинелом лице не отрывались от глаз девушки, словно он хотел что-то сказать, объяснить или попросить. Но она его не понимала…

Девушка стала нервной, боялась заснуть или даже просто закрыть глаза. Она осунулась, стала молчаливой и раздражительной, перестала ходить к друзьям, предпочитая отсиживаться дома, с безразличным видом уставившись в телевизор.

Но от друзей спрятаться не так-то просто, поэтому Татьяна ничуть не удивилась, когда в один прекрасный день к ней в комнату с озабоченным видом ввалились Ольга и Женька.

— Привет, старушка! — с притворной веселостью воскликнул Женька. — Как твои делищи?

— Да вроде не жалуюсь, — со слабой улыбкой ответила девушка.

— А чего киснешь тут в одиночестве? Прямо на тебя не похоже.

— Да и выглядишь ты, честно говоря, так, как я себя чувствую после веселой пирушки, — поддержала его Ольга. — Вся какая-то бледная, волосы нечесаны, под глазами круги.

— Я себя неважно чувствую, — сказала Татьяна, и это было правдой. За последние три дня она спала от силы часов пять и чувствовала себя теперь соответственно.

— Как можно чувствовать себя неважно в такой день! — изумленно вскричала подруга. — Сейчас мы тебя живо в норму приведем!

Ольга схватила расческу и начала сражаться с густой копной волос Татьяны.

— А что сегодня за день? — спросила озадаченная девушка, предоставив подруге разбираться с прической.

— Ну ты даешь! — покрутил головой Женька. — Сегодня же НАШ день! Как ты могла забыть?

— Наш? В каком смысле — наш?

— Сегодня День молодежи, склеротичка ты наша! — не выдержала Ольга.

— Да ты что! — ахнула девушка. — Ничего себе, как время летит! А я и не заметила.

— Так, давай, быстренько умывайся, а я пока тебе платье выберу, — распорядилась подруга. — Только быстрее, а то нас там ждут.

— Кто?

— Да вся наша компания — Ленка, Пашка, Серега, Ксюха и Леха. Ну и, конечно, Котик.

Котик — это друг Ольги, ее парень Вовка.

— Так что поторапливайся.

Татьяна, как сомнамбула, медленно поплелась к ванной, но в дверях комнаты вдруг остановилась и повернула к друзьям свое измученное лицо.

— Слушайте, а может, в этот раз без меня? Что-то я не чувствую сегодня себя способной веселиться. Я вам только все испорчу.

— Ты что, Ларина, с ума сошла?! — немедленно отреагировала Ольга. — А как же… а как же наша клятва?

Еще на первом курсе Татьяна, Ольга, Женька, Пашка, Сергей, Ленка, Ксюха и Леха поклялись, что всегда будут друзьями, и что бы ни случилось, как бы жестоко они ни ссорились, на День молодежи они идут все вместе, либо заключая тем самым временное перемирие, либо, после пары ящиков пива, становясь друзьями заново, забыв все старые обиды. До сего дня клятву они соблюдали неукоснительно.

— Ой, да ладно! — поморщилась Татьяна. — Можно подумать, что если я нарушу эту клятву, меня предадут сожжению или начнут все хором презирать! Они небось и не заметят моего отсутствия…

— Так, тихо, девочки, тихо, — примирительным тоном заговорил Женька. — Тань, я уже понял, что у тебя плохое настроение, но наговаривать на своих друзей все же не стоит.

— Вот именно, — ввернула Ольга.

— Оль, вот что — ты сходи в ванную, водичку там отрегулируй, например, а я пока с Танюшей поговорю.

Та, вздохнув, ушла. Женька подошел к удрученной Татьяне и взял ее лицо в свои ладони, заставив смотреть ему в глаза.

— Что происходит, солнышко?

От глубокой нежности, звучащей в его голосе, девушке вдруг захотелось прижаться к его груди и разрыдаться. С трудом не сделав ни того, ни другого, она ответила:

— Ничего не происходит. Просто настроения нет.

— Настроение — будет, — пообещал ей парень. — Или ты мне не веришь? Не веришь, что я смогу тебя развеселить?

Татьяна невольно улыбнулась от такой самоуверенности. Женька-то сможет, это точно. Он любую Несмеяну способен заставить хохотать до упаду.

— Ну вот, дело уже пошло на лад! Еще доводы есть?

— Есть, — неожиданно для себя самой призналась девушка. — Злая я стала. Раздражительная. Боюсь, что только испорчу вам праздник.

— Ну, праздник ты нам никогда не испортишь, — серьезно сказал Женька. — По крайней мере, мне. Для меня смотреть на тебя — уже праздник.

Татьяна покраснела и опустила глаза.

— А все остальное, — тем же серьезным тоном продолжил парень, словно и не замечая смущения девушки, — злоба, раздражительность — это уже явный ПМС.

— Что-о?!

Девушка быстро схватила какую-то тряпку (кажется, полотенце) и хлестнула ею хохочущего Женьку по мягкому месту.

— Да ладно тебе, я же пошутил, — выставив руки, защищался тот. — Просто пошутил. Все-все, я больше так не буду.

— Я тебе покажу ПМС, — пообещала ему Татьяна, быстро скручивая волосы в узел и направляясь в ванную. — Я тебе сегодня такой ПМС устрою, сам рад не будешь!

И она ушла собираться, не заметив довольного взгляда Женьки, добившегося своего.

Несмотря на все опасения Татьяны, праздник удался. Энергия толпы быстро захватила ее, и через некоторое время она и думать забыла обо всех своих проблемах, и о Кирилле в том числе. Друзья веселились, пили пиво (а куда же без него?), танцевали на площади перед концертным центром, где выступали приглашенные звезды. Парни подарили каждой девушке по воздушному шарику и по огромному облаку розовой сахарной ваты. В общем, было легко и весело.

Компания их быстро обрастала знакомыми: друзьями, подругами, сокурсниками, и вскоре получилась эдакая толпа в миниатюре. посмотрев фейерверк (заключительную часть народных гуляний), стали думать, что делать дальше. Вернее, что делать, знали все — веселиться дальше, а вот где — тут мнения разошлись.

— Пойдемте к нам, — почти хором сказали Серега и Мишка. — На гитаре поиграем, песни попоем.

Они — братья, и оба здорово играют на гитаре.

— Нет, давайте пойдем на Брод, — предложила Ксюха. — Там посидим, пивка попьем.

— С парнями какими-нибудь познакомимся, — подхватила Ленка, озорно блеснув глазами.

Брод — Бродвей — это такая улица, имеющаяся, наверное, в каждом городе, на которой постоянно собирается молодежь.

— Нет, на Брод не надо, — сказала Татьяна. — Там по-любому уже все скамейки заняты, а у меня уже ноги болят. Да и прохладно уже.

Девушка наигранно вздрогнула от холода, и Женька, заметив это, подошел к ней сзади и обнял, согревая.

— Давайте так, — предложил он. — Сейчас пойдем к Сереге с Мишкой, но оставаться там не будем, больно уж у них бабушка злая, а возьмем с собой гитару. Потом пойдем на Брод и, если найдем пару свободных скамеек, немного посидим там.

— Немного — это сколько? — спросила Лена.

— А пока наши неугомонные сердцеедки с кем-нибудь не познакомятся, — рассмеялся Пашка.

— Точно, — подтвердил Женька. — Ну а потом пойдем ко мне — живу я один, скамейки свободные у меня есть, и у меня тепло. Все согласны?

Все были согласны и вскоре веселой гурьбой потянулись по направлению к улице, где жили братья.

Как ни странно, но скамейки на Броде они все-таки нашли. И началось! Мишка взял гитару и объявил:

— Начинаем концерт по заявкам!

Заявки посыпались, как из рога изобилия.

— Цоя давай!

— Не, лучше "Наутилус"!

— А давайте нашу, студенческую!

— "Фактор два".

Наконец, выбрали песню и запели. На звуки гитары к скамейкам потянулись любопытствующие. Мишка был счастлив. Ленка с Ксюхой были счастливы не меньше, потому что среди зевак были в основном парни. В общем, Женька, как всегда, угодил всем, предложив свой план.

Татьяна, пригревшись в объятиях друга, закрыла глаза. Несмотря на усталость, она тоже была рада, ей было хорошо и спокойно впервые за несколько дней. Свой шарик она до сих пор держала в руке, и теперь улыбающаяся рожица Микки-Мауса покачивалась совсем рядом с Женькиным лицом.

— Эй, подруга, не спи, — тихо прошептал парень, склонившись над ней.

Татьяна открыла глаза и увидела совсем рядом его смеющиеся глаза, которые вдруг посерьезнели.

— Ты похожа на спящего котенка, — прошептал Женька, проводя пальцами по ее щеке, наклоняясь к ней все ближе и ближе.

Девушка снова сомкнула ресницы и потянулась ему навстречу, бездумно, почти бессознательно, ища тепла и сочувствия. Она уже чувствовала тепло его дыхания на своих губах, как вдруг резко подскочила от вкрадчивого голоса, над самым ухом произнесшего:

— Привет.

Сначала девушка увидела пару больших золотистых глаз, потом блеск никелированных частей кресла-коляски, прежде чем поняла — перед ней ее кошмар во плоти. Кирилл собственной персоной.

Женька через силу улыбнулся соседу: было видно, что парень раздосадован таким грубым вмешательством.

— Привет, Кирюха. Ты что так незаметно подкрадываешься? Я чуть не поседел.

— Извини, — равнодушно ответил тот. — Просто заметил вас, решил поздороваться. Ну ладно, поеду дальше.

— Куда ты поедешь? Никуда ты не поедешь! — протестующее замахал руками уже оправившийся Женька. — Раз уж ты здесь, то оставайся с нами. Лови!

И парень ловко перебросил Змею бутылку из ящика, стоящего у его ног.

"Женька, конечно, человек очень гостеприимный, — подумала Татьяна, наблюдая за тем, как Кирилл сворачивает пробку и не торопясь прикладывается к бутылке, — но иногда его за его радушие хочется убить!"

— Спасибо, — пробасил Змей, разом высосав почти половину бутылки. — Я останусь.

И снова бросил этот нахальный взгляд на Татьяну, от которого она слегка поежилась.

— Ну ладно, — преувеличенно бодрым тоном сказала девушка. — Вы тут сидите, а я пока с Ольгой за сигаретами прогуляюсь.

Женька неохотно разомкнул объятия, и Татьяна встала.

— Только долго не ходите, а то я волноваться буду.

— Хорошо.

Девушка подхватила свою сумочку и, подойдя ко второй скамейке, похлопала увлеченно поющую подругу по плечу.

— Пойдем, за сигаретами сходим.

— А? Что?

— За сигаретами, говорю, пойдем.

— У тебя сигарет нет? Так у Котика возьми.

— Оля! — страшным шепотом сказала девушка. — Пойдем — со — мной — за — сигаретами!

— А-а-а, — понимающе протянула та. — Ну пойдем.

Когда они подошли к киоску, стоявшему в некотором отдалении от скамеек, сгорающая от любопытства Ольга выпалила:

— Что случилось?

Татьяна, не говоря ни слова, кивнула в сторону Женьки и Кирилла — не заметить пылающую шевелюру последнего было невозможно даже в темноте.

— Ясненько. Прикатил злосчастный инвалид, и ты тут же ринулась от него подальше.

— Ну да. А что мне было делать?

— Да ничего не делать. Сидит он с нами — ну и пусть сидит. От тебя же не убудет.

— Не убудет, — согласилась девушка. — Но мне с ним рядом как-то не по себе.

— И что, ты теперь так и будешь бегать от него?

Посмотрев на приунывшую подругу, Ольга смилостивилась.

— Ну хорошо, сделаем так. Я попрошу Котика сесть с Женькой — ну, там, поговорить о чем-нибудь, о компах, например, а ты сядешь рядом со мной и не будешь видеть своего Змея. Ладно?

— Ладно. Только это не мой Змей. Он свой собственный.

Так они и сделали.

Спустя некоторое количество пива и времени, Татьяна успокоилась от неожиданного вторжения Змея в их компанию. И действительно, чего это она так переполошилась? Это все нервы. Нервы и ее кошмары, которые мучат ее каждую ночь. Пора пить успокоительное. И снотворное заодно. Говорят, от него сны не снятся.

Девушка покосилась на соседнюю скамейку и увидела увлеченно разговаривающих Женьку, Кирилла и Вовку.

— Да что толку твоя "линейка"! — с необычной для него горячностью доказывал Змей. — "ВоВ" намного лучше и интересней!

— Зато у нас серв стабильно работает, — парировал Вовка, — а у вас лаги постоянные.

— А по мне — что "ВоВка", что "линейка", — отмахнулся от них Женька. — "Контра" рулит!

"Ну, все с ними ясно, — подумала Татьяна. — Они друг друга нашли. Будут доказывать преимущества одной игры перед другой, а потом все равно останутся каждый при своем мнении".

Что ее удивило, так это то, что Кирилл растерял все свое хладнокровие, все свое равнодушие. Это словно совсем другой человек — живой, горячий.

Таня снова покосилась на спорщиков. Точнее, на Кирилла. Странно. Парень как парень. Обычные рыжие волосы. Обычные желто-зеленые глаза. Обычный человек. Только на инвалидном кресле. А так — ничего страшного.

Желая проверить свое впечатление, Татьяна (уже изрядно под пивом) вытащила сигарету и подошла к "геймерам".

— Хватит спорить, ребята. Дайте лучше прикурить.

Три зажигалки взметнулись к ней навстречу, но первым все-таки успел Кирилл.

— Благодарю, — глядя ему пристально в глаза, кокетливо произнесла девушка.

Глаза как глаза. Пьяные. Веселые.

— Всегда к вашим услугам, — улыбнулся Змей.

Приятная улыбка. Первая за время их знакомства.

И чего она боялась?

Дальнейшее Татьяна помнила смутно. После Брода пошли к Женьке, пили, танцевали, играли… Обессиленный Змей уснул раньше всех, вытянувшись на диване… Ольга с Котиком уединились в ванной… Серега порвал струну на гитаре и долго ругался с братом, после чего они выпили по стаканчику и успокоились. Ксюха решила станцевать на столе стриптиз, но упала; ее едва успели поймать и тут же уложили спать… Потихоньку толпа рассасывалась — кто уходил домой, кто уезжал на такси, а кто и оставался у гостеприимного хозяина, благо "спальных мест" хватало. Последнее, что запомнила Татьяна, — как она ползет куда-то на четвереньках, требуя, чтобы ей дали телефон — позвонить домой и предупредить, что она останется ночевать здесь; на что ей вполне резонно отвечали, что время уже — четвертый час ночи, и родители, наверно, все поняли и без звонка. А дальше — темнота…