– И все же они решились на бой… – Королевич Казимир терпеливо ждал, пока слуги одевали его в доспехи.

– Мы и не надеялись, что они сдадут без боя столицу, – степенно согласился Теодор.

– На что они рассчитывают, хотелось бы мне знать; нас больше, и с нами сила ордена. По пехоте мы превосходим их вдвое, по рыцарям – почти впятеро.

– Ваша шляхта слишком горда, – презрительно скривился великий магистр, – не хотят без боя признать поражение. Пришло время преподать им урок.

– Вы уверены, что это не ловушка? – Казимир поправил наплечник на своих доспехах. – Нет ли у них скрытых войск?

– Наши лазутчики проверили все на несколько дней пути вокруг, – вдалеке идет пехотный отряд, но он будет здесь не раньше чем через неделю. Других войск у Бронислава и его сторонников нет.

– Почему они не прячутся за стенами, почему вышли в поле?

– Я же говорил – слишком спесивы и горды.

– Воевода Бронислав – кто угодно, но не глупец, – все еще сомневался Казимир.

– Воевода Бронислав уже завтра станет историей, – жестко отрезал магистр, – он недооценивает силу ордена и силу удара нашего бронированного рыцарского кулака.

– Ну что же, магистр, солнце нашей победы взошло сегодня. Уже завтра в наших руках будет одно из самых сильных королевств Запада. Извечный враг нашего бога сейчас, должно быть, скрипит зубами от злости, стирая их до десен в злобном бессилии.

– Да поможет нам бог, – перекрестился Теодор, – не за себя в бой идем, а ради света истиной веры. Господь не оставит своих верных детей в трудный час.

Слуги как раз закончили одевать Казимира в броню. Он махнул поочередно руками, проверяя, как сидит доспех, и остался доволен.

– Моя дражайшая супруга не хочет пожелать мне успеха в предстоящем бою?

Казимир издевательски поглядел на Василису, та ответила ему угрюмым взглядом.

– Желаю успеха… воеводе Брониславу, – зло бросила она.

Первое время ей казалось, что супруг ударит ее, он даже дернулся вначале, для замаха. Но присутствие Теодора, видно, остановило его, и он только хохотнул в ответ:

– Я передам ему это, когда буду вешать его за измену.

– Разлад с супругой может стать проблемой, – нахмурился великий магистр, – шляхта не полюбит короля, которого не любит даже его королева.

– Шляхта будет любить меня яростно и самозабвенно, – отрезал Казимир, – а у кого я заподозрю отсутствие должного почтения, тех буду казнить лютой казнью. А насчет супруги моей не волнуйтесь, сразу после рождения наследника надобность в ней окончательно отпадет.

– Господь не приемлет разводов.

– Никто и не говорит о разводе, – усмехнулся Казимир, – вдовцов Господь любит не меньше, чем всех остальных своих детей.

Теодор неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал.

Василиса вышла из королевского шатра, но стража не выпускала ее в лагерь. Все, что ей оставалось, – это только смотреть на вереницу воинов, направлявшихся на поле боя.

Орденские рыцари выглядели внушительно: каждый в сверкающих доспехах, лошади тоже в броне, огромные стяги с изображением меча реяли над их порядками. Каждый рыцарь имел примечательный шлем, многие из них богато украшены резными фигурками и перьями. Рядом шли пешком ратники попроще, оруженосцы и сопровождающие. Красотой их наряды не выделялись, но оружие и доспехи у них тоже были справные, некоторые тащили самострелы, похожие на короткие луки на деревянном основании. Нескончаемая река из сотен рыцарей текла мимо нее и производила неизгладимое впечатление. Она со стыдом вспомнила свое лапотное войско, смахнула слезу по погибшему Анике-воину. А рыцари все ехали и шли мимо, один из них, с фигуркой сжатой в кулак руки на шлеме, отделился от общего потока.

– Миледи не хочет пожелать нам удачи? – гулко прозвучал его голос из-под шлема.

– Если честно, то не очень, – угрюмо ответила Василиса.

– Жаль, очень жаль, – вздохнул рыцарь и снял шлем. На нее смотрел Генрих, которого она не узнала в полном боевом облачении.

– Вам, Генрих, я единственному здесь желаю вернуться живым, – немного потеплела Василиса, – но победы я все равно желаю воеводе Брониславу.

– Ему это не поможет, – усмехнулся рыцарь, – его сил недостаточно, чтобы сломить мощь ордена. Уже к вечеру Казимир повесит его, если тот, конечно, сумеет уцелеть в бою.

– Вы слишком верите в силу ордена, я же положусь на бога Велеса. Попрошу его дать силу воинам, что противостоят вам. Да и остальных богов попрошу о том же.

– Бог всего один, – ласково улыбнулся Генрих, – и он всегда на стороне сильных рыцарей в стройных бронированных порядках.

– Не стоит недооценивать моего бога, – нахмурилась Василиса, – он куда могущественнее, чем вы думаете.

– Я вижу, он дал вам прекрасного супруга, – грустно пошутил Генрих и, прежде чем Василиса сумела что-то ответить, рванул галопом с места, на ходу надевая шлем.

Череда рыцарей подходила к концу, следующими шли наемники, их было совсем немного, и они носили повязки ордена на рукавах. Меченосцы не нанимали кого попало, но команда, жалующая милостивого бога и уважающая уставы ордена, могла рассчитывать на работу. Мимо Василисы прошли несколько таких весьма пестрых компаний, но наемников было всего с пару сотен, не больше. Дальше потянулась шляхта Белого королевства. Эти составляли основу войска Казимира, обычные ратники не слишком сильно отличались от русских воинов, разве что острые шлемы, шишаки, столь любимые в русском воинстве, здесь встречались не так часто. В основном шлемы были на закатный манер, округлые и даже квадратные. А вот шляхтичи производили впечатление: за спиной у многих были самые настоящие крылья, усеянные былыми лебедиными перьями. Смотрелось это очень красиво, Василисе страшно захотелось, чтобы и ее воины были такими же красивыми. «Все-таки Белое королевство – не чета нашему захолустью», – с горечью заметила она. Ратники и «крылатые» шляхтичи тянулись еще дольше рыцарей. Нет, не видать победы незнакомому ей воеводе Брониславу; разве можно такую силу одолеть! С грустью на сердце Василиса направилась в свой шатер и легла на кровать, чтобы уснуть. Волнения за супруга она не испытывала никакого, а день завтрашний обещал быть длинным.