Картаус еще раз лениво бросил взгляд на маленького попрошайку. Он ожидал возвращения своего нукера с припасами для лошадей, а потому откровенно скучал.

– А почему Петрушка?

– Всех детей в капусте нашли, а меня – в петрушке, – пояснил нахаленок, – дядя, ну не жадничай, дай грошик.

– Зачем тебе грош?

– К царской дочке свататься буду, – объяснил малец, – поженимся и будем жить в счастье и согласии.

– Царей уже давно нет.

– Вот и хорошо, меньше претендентов на мой трон.

– А что, – усмехнулся Картаус, – за грош всего получить знакомого царя… Хорошее вложение.

– Верно: одна серебряная монета – и будущий царь будет вспоминать тебя как дорогого друга.

– Уже серебряная?

– Прости, что обидел… по одежде вижу – ты, дяденька, человек небедный: золотая монета.

– Еще немного – и грош превратится в сундук золотых монет.

– Два, – тут же вытянул два пальца постреленок, – два сундука. Стану царем – отдам четыре.

– Кыш, кыш отсюда! – замахал руками на мальчика подошедший Маса, старый охранник и помощник Картауса. По-русски он не говорил, но зато умел грозно кричать на своем наречии и угрожающе вращать глазами.

– Чего орешь на будущего царя, – одернул его по-русски бывший хан, – мне тут инвестиции предлагают.

– Не предлагаю я никаких ивеспеций, – испугался Петрушка, зачем-то одергивая рубаху.

– Кто в этой глуши может знать латынь… – Картаус тяжело вздохнул.

– Кто тут ребенку похабщину предлагает? – раздался над самым ухом гулкий бас. Слева стоял могучий пахарь.

– Никто не предлагает, – попытался объяснить Картаус, – инвестиции – это в переводе с латыни…

– Чего тут происходит? – Народ подходил со всех сторон, Маса начал заметно нервничать.

– К дитенку пристает заезжий торговец. А что ему предлагал, стыдно на людях сказать. Вот же похабник!

– Вот глаза-то бесстыжие! Загар-то не наш, хоть и говорит по-нашему.

– Да подождите вы, – Картаус предпринял еще одну попытку вразумить толпу, – я не предлагал ребенку ничего, это просто латынь. Это слово означает вводить…

– А ну бей его!

Последний выкрик рыжего детины понравился многим.

Картаус бросил взгляд на Масу, который тихо стонал на земле возле колеса телеги.

– Это явление, брат, называется «русский народ». – Бывший хан назидательно потер расплывающийся синяк на скуле.

– Дикари, – простонал помощник, – людей почем зря бьют…

– Не понимаешь ты ничего. Денег не украли. Русские не терпят всякой мерзости, особенно по отношению к детям. Тут за это строго спрашивают.

– Как будто я это начал – слова иноземные вставлять…

– Сам и виноват. – Картаусу почему-то было страшно весело, хотя намятые бока и болели.

– Дядь, так что насчет сундука?

Картаус так и подскочил, услышав за спиной знакомый голос.

– Ну ты нахальный!

– А как иначе сиротинушке быть? Я мог бы сам в телегу залезть, пока ты тут валялся.

– Добрейшей души человек, – проворчал степняк, – а мог бы и нож в спину вонзить.

– Мне нельзя человекам в спину ножи втыкать, батя не дозволяет. Он еще прошлых не всех закопал.

– Веселая сиротская шутка, – буркнул Картаус и вдруг замер, – погоди… А про степняков умеешь шутить?

– Бессмысленно про них шутить. Пока расскажешь, степняк уже ускачет.

– А если вернется, чтобы дослушать?

– Шутка уже станет старой и замшелой. Чем степняк отличается от бешеного пса?

– Один – злой демон, бросающийся без разбору на любого человека с целью разорвать, а второй – просто больное животное. Это старая шутка.

– Вот и я о чем. Пока расскажешь, уже устареет.

– Нет, погоди, – обиделся Картаус, – степняки – забавные.

– Обхохочешься – кто еще додумается доить коней, только степняки.

– Много ты понимаешь в степной жизни…

– Чего ее понимать: проснулся поутру – а изба ушла.

– Зато бескрайняя степь кругом, красота.

– Красота – это когда во время путешествия окружение меняется. Тут красиво, там не красиво. А в Великой степи вашей уныло все.

– Тебе-то откуда знать, ты там не был никогда?

– Мне Федот рассказывал – его два раза в рабство угоняли, а он два раза бежал.

– Много твой Федот видел…

– Кругом один и тот же вид, и хлыст сверху – бац!

– То-то и оно. Слушай, ты парень веселый, пошли со мной?

– Насильничать, поди, будешь, – с подозрением посмотрел на Картауса Петрушка.

– Придумаешь тоже, – обиделся степняк, – у меня дома целый гарем… был. Хочется, чтобы веселый кто-то был рядом.

– Я угрюмый, – заметил мальчик, – ты мне грош не дал.

– Да дам я тебе грош. И золотой дам. Пошли, а?

– Не, – Петрушка посмотрел на деревню, – у меня тут такая перспектива… Сейчас я гусей пасу, а годам к тридцати уже и коз могут доверить. К старости – коров… коровы медленные.

– А я иду в Киев, – ненароком произнес Картаус, – там, в Киеве, княжна как раз твоего возраста. Говорят, красивая.

– Царская дочка! – ахнул Петрушка восхищенно.

– Великого князя дочка, – поправил его Картаус, – царей сейчас нету.

– Принцесса… – так же восхищенно выдохнул мальчик.

– Могла бы стать твоей женой, – тяжело вздохнул бывший хан, – но у тебя тут гуси…

– Пошли, – решился Петрушка, – только смотри, чтобы без «инвестиций» всяких!

– Торговца видишь?

– Этого здоровяка? Степняк, не иначе, уж больно рожа мерзкая.

– Так, давай уже заканчивай про степняков обидно шутить.

Петрушка тяжело вздохнул, изображая на лице великую скорбь.

– Разве про степняков возможно шутить не обидно?

– Степняки – великая сила.

– Не иначе, поэтому они сбиваются в огромные орды. Степняки небось и до ветру ходят втроем, не меньше.

– Однажды я тебя за такие шутки прибью. Но не сегодня. Потому что ты угадал, это и правда степняк. Причем переодетый. Видишь, ноги у него колесом. Так ноги искривляются у тех, кто в седле постоянно.

– Вражеский лазутчик, – обрадовался Петрушка, – давай его поймаем.

– Нет, мы сделаем гораздо лучше.

– Убьем его? – ужаснулся мальчуган.

– Нельзя быть таким агрессивным в твоем возрасте, – покачал головой бывший хан.

Картаус вышел на площадь и направился прямо к ряженому лазутчику степняков.

– Привет тебе, уважаемый.

– Я торговец, – быстро ответил ему степняк, его акцент был ужасен, – торгую фруктом. Я вовсе не лазутчик, – зачем-то добавил кочевник и показал сумку, где на дне лежали несколько старых гнилых фиников. – Хочешь фрукта? Он свежий.

– В другой раз, – широко улыбнулся Картаус, – нам, хранителям секретов русских, фрукты есть нельзя.

– А сколько на Руси полков, сколько богатырей? – Фальшивый торговец ничуть не расстроился. – Нам, торговцам фруктом, это очень надо знать. Чтобы лучше торговать. Фруктом.

– Ну не знаю, не знаю… – задумчиво протянул Картаус. – Можно ли тебе знать такую тайну?..

– Можно, – заверил собеседника торговец, – я ни за что не скажу все, что узнаю, Шарагану.

– Ладно, – сдался Картаус, – с виду человек ты надежный, не разболтаешь кому попало. На Руси сейчас пятьдесят полков.

– Мне кажется, он достаточно крепок, чтобы узнать правду, – включился в игру Петрушка, – скажи ему про все сто полков.

– Действительно, сто, – Картаус сердито сверкнул глазами на Петрушку, – я не всех посчитал.

– И двести богатырей, – добавил Петрушка.

– И сорок семь богатырей, – с нажимом добавил Картаус.

Их собеседник даже не заметил этой перепалки, он увлеченно черкал чем-то на куске кожи.

– Сто полков и сорок семь богатырей, – повторил он, старательно ставя черточки, – а вы про это откуда знаете?

– Из надежного источника, – Картаус сделал загадочное лицо, – только лазутчикам не говори. Они тут так и шныряют.

– Никогда! – заверил его степняк. – Мы, торговцы фруктом, болтать не любим.

Лазутчик сунул в сумку кусок кожи и заторопился уйти.

– Дяденька торговец, – с самым невинным видом поинтересовался Петрушка, – а почему у вас в сумке шапка из собаки?

– Это… Бобик, – неуверенно ответил «торговец фруктом» собак мой… я его любил очень. Вот, ношу как память.

– Как трогательно, – Картаус смахнул несуществующую слезу, – и легонько пнул мальчика в бок, – нам пора идти. Но помни, никому.

– Ничего никому не скажу, – пообещал степняк, – особенно Шарагану.

– И ты еще запрещаешь мне смеяться над степняками… – укоризненно произнес Петрушка, глядя вслед удаляющемуся торговцу.

– Взывай к богам, чтобы тебе не встретиться с таким «смешным» степняком, когда он ворвется в твое селение.

В тоне Картауса не было даже тени шутливости.

– Это очень опасный человек, просто он сейчас не на своем месте. Не умеют пока лазутчиков набирать в новом степном войске, опыта у них нету. Но они быстро научатся, помяни мое слово. У нас мало времени осталось, надо в Киев быстрей добраться, беда к ним идет большая, да и мне уже надоело по странам бегать. Куда ни приеду, так сразу набег.

– Жди меня, моя принцесса, – Петрушка радостно посмотрел на дорогу, – твой герой идет к тебе.