– Не расстраивайся ты так. – Святогор ободрял приунывшего царя, как мог. – Чернигов быстро не возьмут, это серьезная крепость. А Илья помощь приведет, это я тебе точно говорю. Вот когда добрыничи подойдут, тогда мы весть берендеям пошлем, они тоже к городу приблизятся. Три или четыре конных полка, да еще каких… это грозная сила будет. Вот тогда войско осаждающих окажется в ловушке. Думаешь, они насмерть драться будут? Нет, они к нам все перейдут. Так что не спеши голову вешать, проигранная битва не означает проигранной войны. Мы еще себя покажем.

– Да я не о том печалюсь, – Мстислав покачался на стуле, – черниговцы на меня нехорошо смотрят после Путяты. Вроде и выполняют приказы, но без огонька, без задора.

– Сидение в осаде никому еще задора не добавляло.

– А я вот думаю, что дело в том, что я Путяту казнил. Но ведь я же правильно поступил, я знаю. Нельзя допускать, чтобы войско в палачей превращалось.

– Правильно, конечно.

– Да даже если бы это те же самые галичане были, – молодой царь, казалось, не слушал, – даже если бы… И то нельзя пленных казнить. А эти вообще были ни при чем. Они сдались на нашу милость, а здесь с ними так…

Святогор промолчал.

– А вот какой-нибудь Даниил просто дал бы своим воинам то, что им нужно, – заметил Мстислав.

– Даниил позволил бы, – согласился Святогор.

– Так кто тут прав? Я же прав. Но мне же и плохо.

– Расскажу я тебе одну историю, – Святогор присел рядом, – даже две истории.

– Про Даниила?

– Не перебивай, – нахмурился богатырь, – не про Даниила вовсе… хотя и про него тоже. Слушай. Однажды в Еуропах Королевство лилий вело войну. Бились они с полководцем, прозванным Черным принцем, что вел за собой воинство с британских островов. И вот так случилось, что принц этот разбил войско Королевства лилий и взял в плен множество воинов. За знать и рыцарей он назначил выкуп, а вот простых ратников всех перерезали – за крестьянина выкуп не получишь. У нас тоже был похожий случай. Тогда войска ордена попытались в новгородские земли сунуться, князь Александр собрал войско и дал им укорот.

– Это тот князь, которого впоследствии Невским прозвали?

– Да, именно он. У новгородцев традиционно купцы решают все, князь там всегда той силы не имеет, что в других княжествах. В Новгороде князь скорее воевода, чем властитель. Так вот он тоже взял множество врагов в плен. Только он рыцарей казнил да магистров, а простых ратников отпустил восвояси. Как думаешь, почему так?

– Наш правильно поступил: рыцари да магистры сознательно войной прут, а крестьянина из-под палки гонят.

– Они оба правильно поступили, но каждый исходил из своих обычаев. На закате, в Еуропах, превыше всего почитают выгоду, а на Руси – справедливость. Это и есть наша главная русская идея, чтобы справедливость всегда выше выгоды ценилась. На том стояло и стоять будет государство русское. Так что ты поступил правильно, по справедливости.

– Все равно на душе тяжко.

– Быть царем – это не только малину есть, – вздохнул Святогор, – привыкай.

Святогор отошел на кухню взять свежего клюквенного морса. Мстислав был хорошо тренированным воином, но даже он не успел среагировать, как быстро все произошло. Мелькнули какие-то тени, раздался сдавленный крик, звук удара. Не прошло и мгновения, как по полу катался какой-то клубок из тел. На шум прибежал Святогор с мечом на изготовку, но было уже поздно. Посреди палаты на каком-то чудовище сидел сверху богатырь Вольга.

– Что, стражник, зеваешь? – сердито бросил оборотник своему товарищу.

– Да это же бука! – не поверил своим глазам Святогор.

– Точно, – Вольга довольно смотрел на поверженного противника, – кто бы знал, что они еще существуют…

– Я баюна ждал, – Святогор был растерян, – собак множество приготовил, они чуют баюнов. Даже если околдовать, все равно голос подать успеют. А тут собаки молчали.

– Бука – не баюн, эти твари гораздо сильней. Собаки им не помеха. Помнишь, сколько они нам крови попортили?

– Да как не помнить…. Как же я так, опозорился…

Святогор выглядел совсем убитым.

– Я тоже его не заметил, – смягчился Вольга, – это хитрая и умная тварь, просто привычка у меня – незаметно возвращаться и наблюдать. Полезная привычка, уже не раз выручала. И вот сижу я, незаметная летучая мышка, под потолком, и краем глаза вижу неясную тень. И в забеге с чудищем, где призом была жизнь нашего царя, богатырь Вольга выходит победителем.

Чудовище все это время молчало, даже не пытаясь оказывать сопротивление.

– Ну что, чудо, – пришло время умирать! – Вольга занес кулак для удара.

– Подожди, – остановил богатыря Мстислав, – давай расспросим вначале, эти буки – они разумные?

– Более чем, – угрюмо буркнул Святогор; то, что он пропустил убийцу, его угнетало.

– Зачем бука полез в твердыню? Здесь опасно, здесь богатыри… – начал допрос молодой царь.

– Убить Мстислава, – равнодушно ответил бука, – по заданию галицкого князя Даниила.

– О как, – удивился Святогор, – человек дает указания буке. Низко же ты пал.

– Я последний из рода, – снова равнодушно ответил бука, – ниже уже не упасть.

– Заканчивай расспросы, – поторопил Вольга, – надо эту тварь прибить.

– Погоди, – снова остановил богатыря царь, – куда нам спешить?

– А чего тянуть? – удивился оборотник. – Раз – и все.

– У Даниила вон сколько чудищ, пусть и у нас будет. Помните, как один баюн нам смог навредить? Представьте, если за нас бука будет!

– И как ты его собираешься контролировать?

– Пока не знаю. А чем его Даниил прельстил?

– Чем тебя галичанин соблазнил, сознавайся! – Святогор несильно пнул сапогом поверженного противника.

– Золотом, – чудовище некоторое время помедлило, прежде чем ответить, – чем же еще.

– Золото можно и у нас получить, – обрадовался Мстислав.

– Не спеши, эти существа опасны.

– Не опаснее богатырей. Скажи, бука, будешь нам помогать?

– Конечно, почему нет, – легко согласилось чудовище.

– Никакого чувства верности, – разочарованно бросил Вольга.

– Это человеческие понятия, – пояснил бука, – я хочу жить, и я в ваших руках. С богатырем мне не совладать.

– И так же легко он предаст и нас.

– Посадим его пока в клетку, – решил молодой царь, – думаю я, он нам еще пригодится. У Даниила есть свое чудовище, теперь и у нас будет.