Морозко стоял рядом со старостой и жрецом и с интересом наблюдал за приготовлениями. Селение было крупное, десятки дворов, жители большинства которых сейчас находились на площади и внимательно слушали жреца и бывалого человека Малюту, которой был назначен воеводой. Малюта, в отличие от многих северян, даже повоевать успел, был в войске подменыша, участвовал в битвах с Кощеевой нечистью, потом был ранен в сражении с Аленкиным войском, бежал в леса. Ветеран выступал как специалист по ратному делу, жрец Аким много знал о яггах.

– Ягги разум людям опутывают, – выкрикнул с места какой-то селянин, – как с этим-то нам бороться?

– Не будет затуманивания разума, – успокоил зашумевшую толпу жрец, – ягги – не баюны, им для такого целый ритуал надо творить, да и действует только на одного человека. Против большого скопления народу мало пользы от такой волшбы, тут другое будет.

– Чего ждать-то от них, расскажи, – заинтересованно произнес Малюта, – с Кощеевыми варколаками было проще и понятней, а супротив ваших северных чудищ я не бился.

– Думаю я, – Аким теребил бороду, о чем-то вспоминая, – главная опасность будет в медведях. Они сейчас медведей зачаровывают, чтобы на нас их пустить.

– А волков? Их тут в лесах много.

– Говорю же, ритуал занимает много времени, он сложный. К тому же для этой волшбы нужны редкие снадобья. На волков ягги обычно не размениваются, волк мелковат. А вот медведь – другое дело, особенно если матерого найти. Если готовиться к худшему – может, и гримтурс появится.

Толпа селян разом ахнула.

– Но это маловероятно, – поспешил успокоить всех жрец, – гримтурсов очень мало осталось, и все они на далеком севере. Вряд ли ягги сумеют хоть одного так быстро пригнать.

– А как они в рукопашной схватке, ягги эти?

– Ягги немного слабее людей, но у них острые когти и клюв, берегите глаза.

– А черничный туман? – подал голос какой-то мужик из толпы.

– Туман наверняка напустят, – кивнул жрец, – он не сильно опасен, не убивает, но голова кружится, и движения становятся медленными. Увидел сиреневую дымку – дыши через льняную тряпку.

Жрец задумался на мгновение, вспоминая, что еще он знает о яггах.

– Вот еще задача: кошек всех надо собрать и запереть в подвале, эти существа умеют котом прикинуться, так что увидел кошку, особенно незнакомого окраса – лучше бей сразу, не жди, пока у тебя за спиной чудовище проявится. Собаки нам тут первые друзья. Волшба не волшба, а собака их чует издали, лай поднимает.

– Может, они не придут вовсе, – с надеждой произнесла какая-то старушка, – уж сколько дней прошло, а их все нет.

– Придут, – вздохнул Аким, – в этот раз придут. А время это они тратят на то, чтобы медведей побольше найти да собрать. Так что готовимся. Теперь давай, Малюта, ты; если я что еще вспомню, сразу скажу.

– А чего я, – вышел вперед Малюта, – ров вокруг деревни вырыли, кольев острых навтыкали. Медведь, ежели тупой или одурманенный, может и напороться. Мечей у нас нет, вот что плохо, и щитов тоже. Но луков в достатке, чай, тут каждый первый – охотник. Топоров хватает, рогатины есть. Если медведь прет, надо рогатину в землю упирать, пускай сам на рожон лезет. Собаки все тут, их лучше сворой выпускать. Хорошо, пришла подмога.

Под подмогой Малюта имел в виду несколько десятков здоровенных мужиков со всех окрестных селений и около трех десятков оленеводов, которые тоже не остались в стороне: ягг на севере не любил никто. Низкорослые и узкоглазые северные жители все были охотниками, чья меткость в обращении с луком была известна далеко окрест. Всего в деревне набиралось примерно три сотни защитников, что для севера считалось целым войском.

– Да, еще вспомнил, – снова взял слово Аким, – ягги могут людьми прикидываться. Так что запомните условный знак: если видишь незнакомца, коснись рукой правого уха, а он в ответ прикасается пальцем к носу. Это условный знак, что перед тобой человек, а не замаскированный ягг.

– В общем, мужики, такие дела, – тяжело вздохнул Малюта, – видишь что-то странное – лучше бей не раздумывая.

Морозко стоял рядом со своей подругой Маришкой, теперь он был выше на три головы. Уже скорее отрок, чем дитя: все удивлялись, как быстро растет малец, даже жители поняли, что он не простой человек. Сам же Мороз до сих пор не понимал, кто он такой. С детства ему талдычили, что он новый белый колдун, но теперь-то он – кто?

Под вечер – началось. С окрестного леса пополз туман цвета незрелой черники, медленно, но неотвратимо марево надвигалось на деревню. По небу пронеслись ступы, ягги вели разведку. Лучники выпустили несколько стрел, но те лишь втыкались в днища странных летательных устройств, не причиняя никакого вреда.

Мороз напрягся: как обычно и бывало, заклинание пришло в голову само собой, создав стену холода на пути тумана, молодой колдун сумел его остановить. А вот что делать со ступами, Морозко придумать не мог. Попытался морозить воздух там, где пролетали ягги, но это не давало результата, слишком быстро летали разведчики. Из леса начали выходить фигуры: массивные медведи шли впереди, щуплые ягги – следом.

– Мамочки, – пискнула Маришка, наблюдая из-за палисада за приближающейся ратью, – сколько же их!

Нападавших было и правда много, точное количество посчитать было трудно, видимость вечером плохая, но волна чудовищ накатывалась на ощетинившийся кольями и стрелами поселок, пытаясь захлестнуть его. За двести шагов до поселка ударили первые стрелки: на таком расстоянии луки били не точно, но промахнуться по такой плотной толпе было непросто; раздались первые крики боли, и чудовища перешли на бег.

Теперь стрелы били точнее, но остановить надвигающуюся толпу они не могли. Медведи неслись вперед, грозно рыча и скаля клыки. Первый медведь со всего размаху врезался в ворота, дерево затрещало, но выдержало. Через ворота полетели кувшины со смолой, следом кто-то кинул факелы, но огонь, вопреки ожиданиям, занимался плохо. Пока медведи молотили в ворота, ягги закидывали ров связками веток. Уже во многих местах настил почти достигал уровня стен, стрелки из-за частокола пытались выбивать нападавших, но остановить приближающуюся беду они не могли.

– Да что же оно не горит-то! – выкрикнул Малюта резко. – Поджигайте хворост, кидайте факелы!

– Да мокро же все кругом, – с досадой ответил один из защитников, – с утра дождик был, не горит ничего.

Первый ягг перепрыгнул через частокол и тут же был пронзен вилами, но мест, где можно перелезть, становилось все больше, новые чудища перемахивали частокол, чтобы тут же умереть, но дать своим соратникам перелезть следом. Чудища царапались и кусались, мужики, ругаясь на чем свет стоит, рубили врагов топорами. Бабы старались не отставать, все понимали, чем грозит селению победа нападавших.

Пока деревня держалась, в ближнем бою чудовища были слабее людей, но и у них было чем удивить защитников. Раздался чудовищный удар – и ворота вылетели. На всем скаку в деревню ворвался огромный зверь, покрытый шерстью, с огромными клыками, на манер кабаньих выпирающими снизу.

– Имрик-зверь, – ахнул Аким, – вот же проклятье, его-то они где взяли?!

Сквозь пролом в поселение вваливались медведи, с этими сладить было уже труднее, чем с яггами. На крышах засели северные охотники, они меткими залпами стрела за стрелой накрывали нападающих, но медведь, даже с десятком стрел в толстой шкуре, продолжал оставаться опасным. В пробитые ворота втекали толпой новые ягги и медведи, ситуация становилась критической.

По счастью, у защитников тоже оказалось чем ответить: жрец сумел развеять чары, наложенные на имрика, и зверь, очнувшись, начал ломиться назад, в пробитые ворота, через толпу чудовищ, которых он давил и разбрасывал своими огромными бивнями. А Морозко сотворил лед там, где чудища прорывались, и ягги, нелепо скользя на ледяной корке, поскальзывались и падали, становясь легкой добычей охотников.

Наступление чудовищ замедлилось; еще недавно казалось, что деревня обречена, но теперь для защитников снова забрезжил луч надежды. С громким криком мужики устремились на чудищ, пытаясь вытеснить тех за частокол.

По всей длине забора кипело сражение, ягги и медведи бились с мужиками, охотники засыпали врагов стрелами. Пока гораздо больше потерь было у нападавших, но они значительно превосходили защитников числом. Имрик снова развернулся и с ревом понесся на охотников: похоже, колдуны ягг вместе пересилили одного Акима, зверь ворвался в ряды обороняющихся, воздух наполнился многочисленными криками умирающих. Мороз создал под ногами имрика корку льда, но получилось не очень удачно, скользящий массивный зверь влетел на всей скорости в дом, обрушив его. Охотники, засевшие на крыше, попадали вниз, их давило падающими бревнами и досками, но что было хуже всего, места стало больше, и чудища тут же воспользовались ситуацией, обтекая разрушенный дом и создавая новые очаги боя. Селяне не были воинами, и держать строй, не давая прорваться врагу, они не умели. Все больше врагов прорывались в центр деревни. Оттуда уже давно слышались крики женщин и детей, часть мужиков была вынуждена отвлечься, чтобы устранить угрозу прорыва. Прекрасно себя показывали оленеводы, их стрелы разили без промаха, и прорвавшихся было не так много, как могло бы. К сожалению, проскочить удалось и нескольким медведям. Одурманенные звери, утыканные стрелами, ревели, но не умирали: они врывались в дома, устраивая там форменный погром.

– Держим строй! – рявкнул Малюта и грустно добавил, уже тихо, себе под нос: – Как умеем…

Особенно помогали рогатины, только они могли сдержать лесных исполинов, под мощными ударами лап которых полегло уже много народу.

Ворота остались за чудищами, теперь они оттесняли защитников к центру деревни. Также в бой вступили ягги, которые были в воздухе. Ступы пикировали на крыши домов, сбивая стрелков с их позиций, ситуация становилась все хуже и хуже. Никто не пытался сдаться, с таким противником это было бессмысленно, мужики молча бились с врагом, но все же линия защитников пятилась назад.

Чудовище в ярко-красных одеяниях прошло через ворота, на сцену вышла сама Великая Ягга. Морозко поежился, увидав ту, которую он столько времени считал матерью, перед лицом снова всплыло лицо настоящей мамы, вид ее смерти наполнил юношу яростью. Напрягшись, он заморозил воздух перед собой, острая сосулька возникла в руке как копье, но как ее куда-то запустить, было непонятно. Обычно знание волшебства само приходило к нему, но сейчас ничего не получалось. Возможно, и вовсе такого волшебства не было, кто знает. Пришлось кинуть сосульку руками, получилось не очень удачно, далеко снаряд не пролетел, упав на землю, однако внимание фигуры в красном он сумел привлечь.

– Вон он, – закричала Ягга, вытянув в его сторону когтистый палец, – главное – его схватите!

Ягги и зачарованные животные усилили натиск, но у защитников оставался еще один неиспользованный козырь.

– Выпускайте свору, – распорядился запыхавшийся Малюта. Тут же по его команде из открытых ворот на нападающих вырвались сотни злющих собак. Свора с бешеным лаем ворвалась в порядки чудовищ, остановив начавшийся прорыв. Псы рвали зубами лютых врагов; почему собаки так не жаловали волшебных соседей, никто не знал, но факт оставался фактом: собаки ненавидели яггов всей своей звериной сутью.

Многие чудища побежали, но медведи устояли. Лесные исполины, даже облепленные со всех сторон собачьей сворой, продолжали сражаться. Мощные лапы с когтями наносили огромный урон несчастным псам, которые с визгом отлетали от громадных противников. Стойкость околдованных хозяев леса и решила исход собачьего натиска. Еще недавно ягги уже думали бежать, но теперь снова собрались с силами и пошли в очередной натиск.

– Не удержим! – крикнул Акиму Малюта, одежда воина уже вся была в крови.

Словно услышав этот крик, и без того нестройная шеренга защитников развалилась под натиском врагов, ягги устремились внутрь деревни.

– Мальчика живым взять! – крикнула предводительница чудовищного воинства.

Морозко похолодел от ужаса.