Толпа мужиков в черных одеждах угрожающе приближалась. Пророк прервал свою речь и грустно посмотрел на идущих. Судя по дубинам в руках, эти люди шли сюда не разговаривать. Горыня с Дубыней поднялись во весь свой могучий рост, вставая на пути надвигающейся людской массы. Остальные тоже начали вставать со своих мест, среди внимавших было немало здоровых крепких людей, но также было много и баб, стариков, даже детей. Беда, предчувствие которой давно носилось в воздухе, неукротимо близилась. Стычки между сторонниками старых богов и слушавших нового пророка случались все чаще. То одним наминали бока, то другим. Княгиня распорядилась поставить у места сборищ дозоры, но сейчас шла такая толпа, что вряд ли пятеро стражников, дежуривших в стороне, смогут ее остановить.

– А ну стой, – скомандовал приближающимся мужикам седобородый страж, который был в дозоре старшим, – дальше ни шагу.

– Ты чего, Ануфрий, супротив воли бога выступаешь? – Из толпы вышел жрец Перуна. – Мы долго ждали, но сейчас наше терпение подошло к концу. Пусть убираются из города, нечего нам тут людей смущать. Киев – город Перуна, и нечего здесь чужих богов славить.

– Приказ княгини – не допущать беспорядков, – распорядился стражник, – идите, жалуйтесь в княжеский терем.

– Не слышит нас княгиня, – вздохнул жрец, – забыла, кто ее на трон возвел, кто на Протолчем броде с войском подменыша бился.

– Хватит нести этот вздор, – не выдержал рыжебородый мужик с другой стороны, – мы были войском Ивана Царевича, не было никакого подменыша!

– Видишь, – взъярился жрец, – они же до сих пор нечистью околдованы! Был подменыш!

– Был или не был, уже не важно, – пробасил Горыня, – тут те, кто с обеих сторон брода был. Здесь добру учат. Вот что важно.

– Так это добро, что ли, что мы сейчас друг на друга пойти готовы? – Из толпы перуновцев вышел Усыня. – Что-то быстро вы нашего бога предали.

Горыня сильно поник, увидав со стороны противников своего старого друга.

– Усыня, ты чего? – попытался образумить товарища Дубыня. – Мы же с детства самого вместе!

– Вот именно, а сейчас я вас не узнаю, как подменили. Что это за ерунда – богов менять. Пришел кто-то сладкоголосый, и все?

– Да ты бы послушал, – попытался образумить друга Горыня.

– Не хочу я ничего слушать. Раз тут говорят, что Перун не бог, так нечего мне эту ложь узнавать. Молнии в небе сверкают? Сверкают. Кто еще кроме Перуна их может запускать? Да некому больше. Отец мой в Перуна верил, дед верил и его дед тоже.

– Да что ты про молнии, – всплеснул руками Дубыня, – жить надо так, чтобы душе твоей хорошо было, тогда и другим хорошо будет.

– А мне плохо, – не сдался Усыня, – у меня друзей как околдовали. Только и слышу от вас в последнее время эту глупость, словно ничего интересней и нет на свете. А может, и околдовали на самом деле. Этот ваш пророк – может, и не пророк вовсе, а самый настоящий колдун.

– Колдун, – зашумела толпа вокруг усача, мужики потрясали дубинами, – гнать его!

– Никто никого гнать не будет, – осадил толпу стражник, – не велено беспорядки учинять!

– У нас, наоборот, порядок будет, – пообещал стражу жрец, – вот только выгоним из города колдуна!

– Не велено, я сказал! – гаркнул стражник.

Четверо бойцов за его спиной выстроились, чтобы прикрыть своего командира, но толпа ломанулась вперед, и сдержать ее впятером было никак нельзя. Дубыня с Горыней подались вперед, здоровяки поддерживали стражу сзади, не давая толпе нападавших прорваться. Замелькали дубины, со всех сторон посыпались удары.

– А ну стой! – еще раз крикнул страж, но его уже никто не слышал. Две толпы сшиблись, началась драка стенка на стенку. Бабы голосили, детишки плакали. Черных было меньше, но все они были готовые к схватке здоровяки, так что именно они продвигались вперед, заставляя своих противников отступать.

Неожиданно для всех в самом центре драки возник мощный водоворот. Разбрасывая противников во все стороны – и тех и других, в самую гущу драки ворвался богатырь Колыван. Он не доставал меч из ножен, чтобы не зарезать никого, но и удара тупыми ножнами от богатыря хватало, чтобы образумить даже самых крепких смутьянов.

– А ну прекратить!!! – буквально проревел однорукий страж, перекрикивая всю толпу. Драка тут же прервалась, противники снова были разделены, мужики тяжело дышали и злобно смотрели на соперников.

– Великая княгиня Алена Владимировна! – прокричал богатырь, и в сопровождении стражи появилась молодая властительница Тридевятого царства.

Аленушка грустно прошла мимо толпы, встав точно между спорщиками.

– Как же вам не стыдно, – вздохнула девочка, грустно глянув на лица по обе стороны, – такие большие, а все деретесь!

– Великая княгиня, – вперед вышел жрец в черных одеждах, он держался рукой за бок: видно, ему уже успело попасть в драке, – разреши слово молвить.

– Не разрешаю, – оборвала его Аленка, – и так знаю все, что ты хочешь сказать. Уже все уши мне прожужжал. Я же тебе сказала, что разрешаю этому человеку говорить.

– Это колдун, – взъярился жрец, – как можно такое допускать, люди недовольны! – Поддерживающая его толпа зашумела.

– И никакой он вовсе не колдун, – обиделась Аленка, – он… – девочка осеклась, – не важно. Я сказала – его не трогать, вы меня ослушались.

– Люди недовольны, – грозно продолжил жрец.

– Ничего, потерпят, – вздохнула Аленушка, – а тебя, жрец, я накажу. Посадите его под замок, ненадолго, дней на пять, – распорядилась маленькая правительница, – пусть подумает над своим поведением.

Стражники тут же схватили жреца, заломив ему руки за спину, толпа черных зашумела, но выйти супротив богатыря никто не отважился.

– Думаешь, это все, девочка? – грозно произнес пленник, – это только начало. Пожалеешь еще, что доброго совета не послушалась. Это мы тебя на княжество поставили, мы и скинем, если что.

– Ты что несешь, – нахмурился Колыван, – за языком следи, а то я тебе его быстро укорочу.

– Не захотели по добру, будет по худу, – пообещал жрец снова грозно.

В скромную палатку пророка зашла сама княгиня, Колыван и стража привычно остались снаружи.

– Не хотел я, чтобы так получилось, – вздохнул хозяин жилища, – наверное, надо уходить.

– Никуда ты не уйдешь, – рассердилась девочка, – я тебя никому в обиду не дам. Один раз чуть не потеряла, второго раза не допущу.

– В Киеве много людей в Перуна верит, – вздохнул пророк, – не стоит злить их зазря. Свет истинного бога все равно откроется людям, рано или поздно. Я пойду в другой город, здесь становится опасно.

– Никуда ты не пойдешь, – насупилась Аленка, – не пущу.

– Запретишь мне? Или прикажешь? – Пророк ласково глянул на сестрицу. – Смотри какая стала, уже приказывать привыкла. Еще годик-другой – и головы рубить начнешь.

– Ну не уходи, – заканючила девочка, сменив тон, – пожалуйста… Жрецы вечно ноют да грозятся – разве ты не помнишь, как батюшка от них страдал?.. Сто раз отказал, а они снова приходят и ноют, и намекают и грозят гневом божьим.

– Ты не отец. Его боялись. Тебя – нет.

– Значит, надо сделать так, чтобы стали бояться, – решительно заявила Аленка.

– Плохо на тебя влияет твой баюн, – грустно вздохнул седовласый юноша, – ты же не такая… Ты добрая девочка.

– Я княгиня, – решительно ответила Аленушка, – я этой участи не просила, только ты отказался. А теперь и вовсе меня бросить хочешь. Пушистик вот меня не бросит.

– Этот добычу не выпустит.

– Не бросай меня… пожалуйста.

Аленка смотрела на брата печальными глазами, полными слез, тот тяжело вздохнул и отвел взгляд.