1 июля

После ужина в пещере.

Мистер Лумис и вправду задумал использовать Фаро для моей поимки. Вчера ближе к вечеру он вышел из дому, неся миску с кормом. Фаро к тому времени уже перестал плакать и спал, свернувшись калачиком на траве у крыльца. Мистер Лумис дал ему еду не сразу: он поставил миску на пол веранды, отвязал электрошнур от перил, намотал его на руку наподобие лассо (шнур насчитывал 25 футов в длину) и вывел Фаро на дорогу.

Фаро, не привыкшему ходить на поводке, поначалу пришлось туго — он всё порывался сбежать, но поводок не пускал. Однако пёс быстро смекнул, что к чему, и через несколько минут более-менее послушно пошёл у ноги, опустив нос и повиливая хвостом. Он опять шёл по моему следу, но на этот раз он вёл за собой мистера Лумиса.

Так они прогулялись по дороге ярдов пятьдесят, потом повернулись и направились домой: мистер Лумис шёл, слегка прихрамывая, а Фаро трусил рядом, чуть натягивая поводок — ему не терпелось приняться за еду. Вот когда до меня дошло, какую ошибку я совершила, а также почему мистер Лумис привязал собаку. Если он научит Фаро ходить по следу на поводке, найти меня будет просто. Конечно, он сделает это не сразу — подождёт, когда ноги будут слушаться его лучше.

Внезапно у меня возникло чувство, будто он подозревает о моей слежке за ними. Или даже ещё хуже: он на неё рассчитывает. Вслед за этим чувством пришло другое, от которого мне стало немного не по себе: словно со мной играют в игру наподобие шахмат — делают ход и ждут ответного. Вот уж что меня совсем не привлекало, так это стать участником подобного матча! Из нас двоих только мистер Лумис хотел играть в эту игру, и только он имел шанс победить.

Привязав собаку и дав ей еды, мистер Лумис опять вышел на дорогу и постоял, глядя в том направлении, куда они ходили — к магазину; так ничего и не выглядев, он стал медленно поворачиваться вокруг себя, озирая всю ту часть долины, что была доступна его взору. В какой-то момент он уставился прямо на меня, и у меня возникло паническое желание опустить бинокль и нырнуть в пещеру. Но я знала: он не мог меня видеть. В следующее мгновение он перевёл взгляд дальше, завершил круг и ушёл в дом.

Я произвела инвентаризацию имеющихся в пещере припасов. Несколько фунтов кукурузной муки в бумажном мешке, немного соли, три банки тушёнки, три банки бобов, банка гороха, две банки кукурузы. Вот и вся еда — кот наплакал. Ещё у меня здесь хранились два ружья и ящик патронов для каждого из них. Спальный мешок, подушка и два одеяла — но ни единой смены одежды, кроме той самой рубашки, что я принесла из магазина; остальное я забрала в дом. Кастрюля, сковородка, тарелка, чашка, нож, вилка и ложка. Две свечи, лампа и галлон керосина. Одна книга — «Собрание знаменитых рассказов Англии и Америки» — хрестоматия по английской литературе для старшей школы. Ещё три галлонные бутыли с водой — в них когда-то хранили сидр. Но вода хранилась в пещере уже несколько недель, наверно, протухла. После наступления темноты вылью её и наберу свежей из ручья.

Солнце клонилось к закату, и я решила, пока ещё не очень темно, поискать место для очага. Я задумала построить, если получится, стенку поблизости от пещеры — не очень высокую, но достаточную, чтобы из дома нельзя было увидеть спрятанный за ней маленький костёр.

Это оказалось не слишком трудной задачей. На склоне, несколькими ярдами выше пещеры я нашла более-менее плоское место — что-то вроде полочки. Выкопала в ней с помощью палки ямку, а вынутую почву сформовала ладонями в невысокий валик, обращённый к откосу. Ямки, около шести дюймов в глубину и размером с тазик для стирки, хватит для разведения небольшого костра. Земляной валик был слишком мал, чтобы скрыть огонь, поэтому я до наступления темноты собирала булыжники величиной примерно с кирпич — чтобы надстроить стенку. Когда их набралось достаточное количество, сгустилась темнота; поэтому я решила закончить строительство завтра: при дневном свете работать будет легче и результат будет лучше. Поужинала холодными бобами, напоминая себе, что завтра утром смогу сварить кукурузную кашу. А может, даже и молоком разживусь.

Поев, я взяла две бутыли, пошла к ручью и наполнила их свежей водой. Потом прополоскала ложку, вымыла руки и лицо. Я страшно хотела спать, всё время зевала; ещё одной бессонной ночи мне не выдержать. Я встревожилась: во сне я буду представлять собой лёгкую добычу — это проверено на опыте. В качестве предосторожности я решила не спать в пещере: имея только один, причём довольно узкий вход-выход, она легко превращалась в ловушку.

Я взяла спальный мешок и одеяло и поднялась на ту маленькую полку, где начала строить очаг. Около ямки места было маловато, хватало как раз, чтобы расстелить спальный мешок. Почва была неровная, с комьями, но мне это было безразлично — я уснула, как убитая, и проснулась лишь на следующее утро, когда меня разбудил солнечный лучик.

Я встала, умылась, позавтракала остатками вчерашних бобов, убрала постель обратно в пещеру и отправилась в усадьбу. Конечно, я пошла кружным путём — мимо пруда к магазину, а оттуда по дороге — словом, проделала весь путь, которым бежала ночью из дому, в обратном направлении. Мне не хотелось, чтобы мистер Лумис получил хотя бы отдалённое представление, откуда же я в действительности пришла.

В доме не было заметно никакого движения. Палатка так и стояла на лужайке, тележка, затянутая чехлом — рядом. А где Фаро? Я думала найти его привязанным во дворе, но пса нигде не было видно. Достигнув лужайки, я остановилась, не сходя с дороги, и стала ждать. Ближе не подойду.

Ожидание не продлилось долго. Через минуту дверь открылась, и мистер Лумис показался на веранде — должно быть, увидел меня из окна. Сошёл по ступенькам, прихрамывая и придерживаясь за перила, и остановился у подножия лестницы.

— Я так и думал, что ты вернёшься, — промолвил он. И поправился: — Я надеялся, что ты вернёшься.

На мгновение я остолбенела и не могла найти слов. Он сожалел о своём поступке и хотел, чтобы мы опять стали друзьями! Но ужас той ночи не отпускал меня; я никогда больше не смогу доверять этому человеку.

— Нет, — возразила я, — я не вернусь. Никогда не вернусь. Но нам надо кое о чём договориться.

— Не вернёшься? — переспросил он. — Как? Почему? Где же ты будешь жить?

Ну в точности как в тот раз, когда он держал меня за руку, а я ударила его. Мистер Лумис вёл себя так, словно ничего не случилось или как будто он обо всём забыл. На один миг я допустила мысль, что он, возможно, и впрямь не помнит, что натворил. Но тут же одёрнула себя: как бы не так, ничего он не забыл. Притворяется, будто ничего не случилось, совсем как напроказивший ребёнок. Хотя какой там из него ребёнок!

Я сказала:

— Найду место.

— Но где? Твой дом здесь.

— Мне бы не хотелось это обсуждать.

Он пожал плечами, прикидываясь, будто его это не заботит.

— Ну хорошо. Тогда почему ты пришла?

— Потому что хотя я и не могу оставаться здесь, я всё же хочу жить, и вы тоже.

— Это правда, — отозвался он. — Я-то уж точно намерен выжить.

Он с любопытством смотрел на меня, явно что-то обдумывая и не торопясь поделиться своими мыслями со мной.

— Если мы намерены выжить, — сказала я, — то есть работа, которую нужно делать. Ухаживать за посевами, огородом и животными.

Он ответил:

— Конечно. Вот поэтому я и полагал, что ты вернёшься.

— Я согласна делать всё это, но при условии, что вы оставите меня в покое. Я также буду приносить вам по мере надобности продукты и воду. Но готовить вам придётся самому. На кухне есть поваренная книга.

— А вечером ты будешь уходить. Куда?

— В другую часть долины.

Он всё время напряжённо размышлял. Бросил взгляд на дорогу — туда, откуда я пришла. И наконец проговорил:

— У меня нет выбора. Остаётся только надеяться, что ты изменишь решение. — Он помолчал. — И начнёшь вести себя как взрослый человек, а не как глупая школьница.

— Я не изменю своего решения.

Он больше ничего не сказал, повернулся и ушёл в дом, закрыв за собой дверь. А я направилась к хлеву, по дороге пытаясь догадаться, что у него на уме. Мистер Лумис так легко не сдастся. Наш разговор доставил ему кое-какие сведения, ранее ему неизвестные и крайне нужные: что я не вернусь в дом; что буду выполнять работу по хозяйству; что буду приносить ему продукты и воду. Вот на этом он и будет основывать свои планы. Но какие именно планы? Возможно, он просто примет моё предложение и не будет показываться из дому, оставив меня в покое. Может, в конце концов займётся чем-то полезным и построит генератор.

Но что-то мне в это не верилось. Уж больно ему хотелось знать, где я живу. Он спрашивал об этом несколько раз, хоть и не очень настойчиво. К тому же он посадил Фаро на привязь.

А кстати, где Фаро? Во время нашей с мистером Лумисом беседы его не было ни видно, ни слышно. Должно быть, привязан где-то в доме. Неужели мистер Лумис думает, что я попытаюсь снять собаку с привязи и украсть её, как когда-то Эдвард пытался украсть костюм? Вообще-то, если по правде, я подумывала об этом. И тут у меня в голове возникла картина, от которой мне стало по-настоящему нехорошо: я, привязанная, словно Фаро, на верёвке в доме. Вот чем закончатся для меня планы мистера Лумиса.

Я вытряхнула эти мысли из головы и принялась доить корову. Молоко у неё иссякало, в этом сомневаться не приходилось. Телёнок полностью перешёл на траву, а я пропустила несколько доений подряд, что только ускорило процесс. Хотя я и выдоила всё до последней капли, корова дала всего-навсего полгаллона. На стенке хлева висело несколько молочных бидонов; я налила молоко в два из них, разделив поровну, и один бидон оставила на заднем крыльце для мистера Лумиса. Покормив кур, я собрала яйца и тоже поделила их пополам — на каждого пришлось по четыре штуки. В огороде набрала гороха, латука и шпината, всё это опять-таки разделила на двоих и оставила на крыльце долю мистера Лумиса. Покончив со всем этим, я раздобыла в амбаре дерюжный мешок и сложила туда свою добычу, хотя она заняла едва ли один уголок.

Словом, я выполнила свою обычную утреннюю работу почти как всегда; мистер Лумис оставил меня в покое и не показывался даже на заднем крыльце. Правда, меня не отпускало чувство, что он наблюдает за мной из окна кухни, хотя я его не видела.

Около полудня я отправилась в магазин. Поела прямо там, открыв какую-то банку консервным ножом, которые мистер Клейн продавал за сорок девять центов. Набрав для мистера Лумиса продуктов, я принесла их в усадьбу и оставила на заднем крыльце. Молоко, яйца и овощи исчезли, а из трубы поднимался дымок — мистер Лумис готовил ланч. Мне в голову пришли два соображения: если он хочет, чтобы я продолжала приносить ему продукты, ему придётся как-то сообщать мне о своих нуждах; а когда ему понадобится вода, он должен будет оставлять на крыльце пустые канистры.

В четыре часа, пройдясь культиватором по рядам кукурузы и бобовых, я заглушила трактор и пошла пешком сначала к магазину, а затем в пещеру. Ну что ж, сегодняшний день прошёл без осложнений. Положение было неприятным и неестественным, но если система сработает и завтра, и послезавтра, и в последующие дни, то, может быть, я стану меньше бояться, напряжение ослабнет и наше совместное существование в долине будет если и не дружеским, то во всяком случае, терпимым. Так что я слегка воспрянула духом. К тому же, если я успею закончить стенку, то после наступления темноты смогу приготовить себе горячую пищу. Словом, всё шло нормально; я была довольна.

Зайдя в магазин — надо пополнить свои запасы продуктов — я принялась набивать мешок, предварительно вынув из него яйца: дюжину банок с разными мясными консервами, овощами и супами, мешочек муки... Я сложила яйца в пакет из грубой коричневой бумаги и поместила его поверх всей снеди. Поскольку в мешке лежали ещё и овощи из огорода, он оказался увесистым, в одной руке мне больше не унести; другая была занята бидоном с молоком. Значит, чтобы создать солидный запас, нужно будет наведываться в магазин каждый день и утаскивать понемногу.

Я сложила припасы в пещере и поспешила закончить свою защитную стенку, пока ещё светло. Мне всё больше и больше нравилось место, которое я выбрала для костра. Деревья и пышные кусты загораживали его со стороны долины; собственно говоря, дом отсюда вообще невозможно было рассмотреть, так что при определённой осторожности костёр будет невидим. Я добавила камней, законопатив щели между ними землёй и мхом. Примерно через полчаса у меня получился вполне приличный маленький очаг; стенка, задней своей стороной обращённая к долине, насчитывала дюймов восемнадцать в высоту. А ведь я ещё и ямку вырыла. Так что если пламя не будет подниматься выше двух футов — его никто не увидит. Для растопки я собрала немного хвороста.

В ожидании темноты я вела наблюдение за домом. Мистер Лумис снова вышел с Фаро на поводке и немного походил с ним, но на этот раз не по дороге, а за домом. Поначалу я не понимала, в чём его замысел, но постепенно до меня дошло.

Когда они раньше прогуливались по дороге, Фаро натягивал поводок, и мистер Лумис догадался, что пёс идёт по моему следу. Теперь мой противник желал в этом убедиться.

Я вооружилась биноклем. Как только они зашли за дом, Фаро уткнулся носом в землю и направился в огород — туда, где я была сегодня утром. Потом он пошёл к хлеву — там я тоже отметилась. Другими словами, Фаро взял мой след, и мистер Лумис, следивший за моими передвижениями из окон, отлично это понял.

Наконец, Фаро привёл своего нового хозяина туда, где я где я побывала непосредствнно перед уходом — к амбару. Здесь я, закончив работать с культиватором, припарковала трактор. Мистер Лумис остановился, открыл дверь, заглянул внутрь, призадумался, а потом накрутил собачий поводок на дверную ручку и исчез в глубине помещения.

Вскоре мне стало ясно, зачем он туда пошёл. Минут через пять раздалось металлический скрежет стартера, а вслед за ним приглушённо зачихал мотор. Постепенно рокот двигателя усилился, и через минуту из ворот показались задние колёса трактора — мистер Лумис осторожно выезжал из амбара на улицу.

Насколько мне известно, он никогда раньше не водил трактор; вот зачем ему понадобились эти пять минут — чтобы сообразить, что к чему. Для человека, умеющего управлять автомобилем, здесь не было ничего сложного. Сцепление, газ, тормоз — все то же самое, коробка передач похожа: две скорости вперед и одна назад, четко и просто помеченные: 1, 2 и R. Ключ, замок зажигания и рулевое колесо ничем не отличаются от автомобильных.

Мистер Лумис выехал из амбара, включил переднюю передачу и описал небольшой круг по двору. Затем поставил на нейтральную и поддал газу, чтобы прислушаться к звуку мотора. После этого он отвёл трактор в амбар и выключил двигатель.

Мистер Лумис отвязал Фаро; пёс тут же взял мой след и направился по дороге к магазину. Но новый хозяин, и без того зная, в какую сторону я ушла, повёл собаку обратно к дому. Становилось темно. Несколькими минутами позже я увидела, как в окне кухни зажёгся огонёк. Если мистер Лумис готовит себе ужин, то из трубы должен выходить дым; однако в сумерках его не было видно. Напрашивался вывод: если я не могу видеть дыма от плиты мистера Лумиса, то и мистер Лумис не увидит дыма моего очага. Костёр у меня уже был сложен, теперь я развела огонь — маленький, но этого хватит, чтобы приготовить еду — и осторожно полезла сквозь кусты по склону холма в направлении дома.

Здесь я подождала, пока не воцарилась полная темнота; всё это время я поглядывала то на дом (чтобы увидеть, не вышел ли мистер Лумис и не принялся ли опять обшаривать округу взглядом), то на склон холма позади, туда, где находился мой очаг. Стена успешно выполняла своё предназначение: не то что пламени, но даже отсвета не было видно. Единственное, чего оставалось опасаться — это случайная искра; нужно будет проследить за этим повнимательнее. Я вернулась к костру и через пару минут уже готовила себе ужин из консервированной ветчины, кукурузных лепёшек, горошка и яичницы-болтуньи. Проголодалась я просто зверски.

После еды меня разморило, поэтому вместо того чтобы пойти к ручью и вымыть посуду, я взялась за дневник.

Теперь я жалею, что мистер Лумис появился в долине. Без другого человеческого существа я остро чувствовала своё одиночество, но всё равно — это было лучше, чем сейчас. Я не желаю ему смерти, но как было бы хорошо, если бы он по счастливой случайности пошёл другой дорогой и поселился бы в каком-нибудь другом месте! И ещё одна мысль посетила меня: а вдруг где-то там есть и другие люди? Ведь мистер Лумис шёл из своей лаборатории на юг, и моя долина — самая южная точка на его пути. Может ли быть, что дальше к югу есть и другие такие же долины, которые пощадила война? Может, они даже больше моей, и в них живут два, или три, или полдесятка человек? А возможно, там никого нет. Если бы мистер Лумис пошёл другой дорогой, он бы, наверно, набрёл на такую долину...

Почему бы и нет. Мои родители исследовали лишь очень небольшой участок территории. Кто знает — может, другая такая же долина (возможно, даже не одна) лежит в каких-нибудь нескольких милях отсюда? Все они, конечно же, изолированы друг от друга, и если там кто-то живёт, то эти люди тоже думают, что они одни на целом свете.

Когда Фаро возвратился неизвестно откуда, я всё недоумевала и поражалась: где же он был? Могло ли статься так, что он жил в другой долине? Просто перебежал из этой в другую, а потом обратно? Поди узнай. Я ведь даже не имею понятия, с какой стороны он вернулся.