4 августа (наверно)

Я в ужасной беде! Мистер Лумис выстрелил в меня. Я не вела дневник несколько недель — была слишком больна и слишком напугана. Мне пришлось всё время кочевать с места на место, скрываясь в густом лесу на западном склоне, поблизости от южного прохода. Я нашла себе пристанище в дупле старого дерева — здесь я могу хранить то немногое, что у меня осталось, и прятаться от дождя. Моя жизнь превратилась в кошмар.

А произошло вот что.

Дней десять наша система работала. По утрам я спускалась вниз, доила корову, собирала яйца, кормила кур, полола огород. Каждый день делила пищу поровну и долю мистера Лумиса оставляла на заднем крыльце. Когда ему нужна была вода, он выставлял туда же канистру, и я наполняла её из ручья. Носила ему из магазина продукты. Дважды мистер Лумис подходил к задней двери, когда я клала еду на порог, и просил принести ему кое-что сверх обычного: например, соль или растительное масло. В остальном я полагалась на собственное разумение, и он без возражений принимал мой выбор.

Приходилось мириться со многими неудобствами. Мне не доставало моей кухни, плиты, ванны для купания. Я смотрела на зреющие помидоры и ломала голову: как же мне закатать их на зиму? И решила сделать это снаружи, на костре, где-нибудь около амбара — там я смогу воспользоваться отцовским верстаком вместо стеллажа для банок — этого добра в магазине хватало. Я волновалась — знаю, что это глупо, но что поделаешь — о состоянии самого дома: убирает ли мой квартирант, подметает ли полы, да даже как он справляется со стиркой, если он вообще ею занимается. Свои немногочисленные одёжки я стирала в ручье.

На закате, подоив корову во второй раз, я отправлялась в пещеру — всегда в обход, мимо магазина. Пару раз заходила в церковь, но и с этим, как с дневником, была теперь небрежна. Посещение церкви казалось мне теперь чем-то не вполне естественным. Не знаю, почему. Наверно потому, что церковь, как мне всегда казалось — это символ нормального течения жизни. Впрочем, молиться я всё же молилась — днём, как и когда придётся. Библия была мне недоступна — она хранилась в доме.

Мистера Лумиса я почти не видела, разве что издалёка. Полагала, что он смирился с новым порядком. Теперь-то мне известно, что это не так, да и тогда, мне кажется, в глубине души я это знала. Я жила так (а что ещё оставалось?), словно нынешнее положение будет сохраняться вечно. Даже начала беспокоиться о зиме, о том, что надо бы нарубить дров...

По вечерам, перед самым наступлением темноты, мистер Лумис выходил из дому — почти всегда с Фаро. Пёс тренировался в хождении по следу; каждый раз они уходили чуть дальше от дома (мистер Лумис становился всё резвее). Прошло несколько дней, и он попробовал новый метод: спускал Фаро с поводка, но не позволял псу уходить, либо разговаривая с ним, либо тихо посвистывая — я не могла различить. Команда «к ноге» была Фаро уже знакома, но он слушался её только тогда, когда в руках у человека было ружьё.

Три или четыре раза мистер Лумис выезжал на тракторе. Ближе к концу этих десяти дней он не просто объехал вокруг амбара, а предпринял поездку чуть более продолжительную. Он повёл трактор через двор к дому, а потом выехал на дорогу. Оттуда направился в сторону Бёрден-хилла, переключился на высшую передачу и поддал газу. Примерно триста ярдов он гнал трактор на самой большой скорости. Ясно — он испытывал, насколько быстро тот может ехать. Зачем это ему? Трактор мог делать около пятнадцати миль в час — вполне прилично, особенно если учесть, что у него нет ни ветровика, ни рессор.

Утром десятого дня (а может, это был двенадцатый или четырнадцатый — трудно сказать), встав, позавтракав и перенеся свои вещи в пещеру, я взглянула в сторону дома, и моим глазам представилось кое-что новенькое.

Мистер Лумис вышел из дому и зашагал по дороге к магазину. Вид у него при этом был, как у конспиратора — он шёл не собственно по гудрону, а рядом с дорогой, с той стороны, где протекал Бёрден-крик, прячась между деревьями и кустами.

Я достала бинокль. Интересно, что он затевает? Он шёл, всё время пристально глядя прямо перед собой, как будто что-то высматривал. Но что? И тут меня осенило: конечно, меня! Он хотел увидеть, с какой стороны я появлюсь.

Наконец, он остановился, спрятавшись в густой рощице, там, где дорога делала плавный поворот. С этого места магазин был как на ладони.

Это значило: пойди я привычным путём, он бы увидел, что я приближаюсь к магазину со стороны пруда; тогда он знал бы, по крайней мере, на какой половине долины я живу. Тогда я подумала: а с какой мне стати раскрывать свою тайну? Но всё же спуститься было необходимо — собрать яйца, подоить корову и приниматься за работу: на сегодня я запланировала подбавить удобрений в пшеницу, пока она ещё не очень выросла да и погода стоит прохладная.

Ответ был прост: я отправилась другим путём. Всё время оставаясь высоко на склоне, неподалёку от гребня, я прошла до самого южного конца долины, почти до прохода в долину амишей и крутого утёса по другую его сторону, миновав по дороге ту самую памятную райскую яблоню; вглядевшись, я увидела, что её ветви были густо усеяны крохотными зелёными яблочками.

Я спустилась на дорогу там, где мистер Лумис никоим образом не мог меня заметить — с этого места мне даже магазина не было видно. Перейдя дорогу, я направилась обратно, укрываясь под деревьями, растущими со стороны Бёрден-крика. Вскоре деревья уступили место кустарнику, а потом в поле моего зрения возник магазин.

Я пробиралась осторожно, всё время стараясь идти так, чтобы здание находилось между мной и наблюдательным пунктом мистера Лумиса. Наконец достигнув магазина, я проворно ступила на гудрон. Моей целью было создать впечатление, будто я материализовалась из ниоткуда. По крайней мере, ему было бы невдомёк, с какой стороны я появилась.

Продолжив свой путь к дому, я через некоторое время подошла к группе деревьев, где видела мистера Лумиса, и тут у меня возникла мысль: а вдруг он не просто так стоит и следит, а что-то задумал? Я приближалась насторожённо, готовая в любую минуту развернуться и удрать — но его там не оказалось; а когда моим глазам стал доступен дом, я увидела мистера Лумиса на веранде — он как раз входил в переднюю дверь. Значит, он убрался со своего наблюдательного пункта, как только завидел меня на дороге; должно быть, не хотел быть уличённым в шпионаже.

Я взялась за привычную работу. Собрав яйца, направилась к заднему крыльцу и обнаружила там, как обычно, пустой бидон, а также канистру для воды. Вид бидона напомнил мне, что, озабоченная тем, как попасть в усадьбу иным путём, я не захватила с собой свой собственный бидон для молока и мешок для яиц. Поэтому я оставила мистеру Лумису всё молоко; в курятнике я припрятала пару яиц — заберу, когда буду возвращаться домой, просто понесу в руке. А завтра надо не забыть бидон и мешок.

Ещё одна маленькая проблема: квочка высидела шесть новых цыплят. Значит, всего цыплят теперь четырнадцать штук — и две наседки сидят на яйцах. При таких обстоятельствах вполне можно себе позволить забить одну из старых кур. Но как я её выпотрошу? Где и чем? Дорога на кухню мне заказана. Мой единственный нож — если не считать карманного — остался в пещере.

Решение обеих проблем лежало на поверхности. Я направилась к пруду, держа на виду его канистру для воды — на случай, если мистер Лумис следит за мной, пусть думает, что я ухожу лишь с одной целью — принести ему воды.

Достигнув пруда и оказавшись вне поля зрения моего противника, я поставила канистру на землю и припустила вверх по склону, всё время оставаясь под прикрытием растительности на дальнем от дома берегу ручья. В пещере я взяла нож, а заодно и бидон для молока и помчалась обратно к пруду. Там я, несколько запыхавшись, наполнила канистру водой. Вернулась к дому (вся операция заняла минуты четыре-пять) и поставила канистру на крыльцо рядом с яйцами и молоком, уверенная, что провернула всё без сучка и задоринки, не пробудив в своём противнике подозрений. Как выяснилось, я глубоко ошиблась.

Забитую курицу я выпотрошила и ощипала в амбаре, на отцовском верстаке; разрубила её на небольшие куски и разделила их на две примерно равные кучки — одна для мистера Лумиса, другая для меня. Поскольку курица была старая, её лучше бы запечь, но с этим уж ничего не поделаешь. А моему противнику и так сойдёт — ну, будет жестковата, подумаешь.

Положив его долю курицы на крыльцо рядом с остальными продуктами, я направилась в огород — окучить томаты. Обильно унавоженные, они вымахали мощные и густые, и на них уже висели маленькие зелёные помидорчики. Собственно, кустики уже можно было подвязывать. Шесты для подвязки лежали в кладовке в амбаре, там же хранились и верёвки; так что, покончив с окучиванием, я подвязала растения. Всего на огороде росло двадцать восемь кустов томатов. Если я ухитрюсь решить проблему их консервирования, то урожая хватит на всю зиму. Какая злая ирония — после стольких хлопот с плитой не иметь возможности ею воспользоваться!

Я отдам мистеру Лумису половину урожая, а свою половину спрячу в пещере — там она не замёрзнет. Я обдумывала всё это за ланчем, который состоял из пары кукурузных лепёшек, завалявшихся в кармане; я съела их, сидя на земле и прислонившись спиной к ограде. Поев, я немного отдохнула, полюбовалась кустиками томатов — здоровыми, крепкими, с блестящими тёмно-зелёными листьями. Картошка, кстати, тоже хорошо сохранится в пещере.

Всё, перерыв окончен, пора браться за пшеницу. Я поднялась и направилась в амбар за трактором.

Вот здесь-то и начались настоящие проблемы: хотя сам трактор стоял где положено, ключ зажигания куда-то пропал.

Я поискала на полу, предположив, что мистер Лумис, катавшийся накануне, уронил ключ и не заметил. Пол, сколоченный из широких, почерневших массивных досок, был чисто выметен, так что я бы сразу увидела пропажу. Но ключа нигде не было.

И тут я кое-что вспомнила. Ключ всегда оставался в тракторе, а чтобы он не потерялся, отец прикрепил его к рулевой колонке на длинной проволоке; о таких вещах, как правило, забываешь — уж больно они привычны. Так что мистер Лумис никак не мог нечаянно уронить ключ. Он, конечно же, забрал его с собой, и сделал это очень даже намеренно, поскольку чтобы открутить проволоку, нужно потратить и время, и усилия. Но зачем?! Единственное объяснение, пришедшее мне в голову, было таково: в своём стремлении контролировать расход бензина, он хочет, чтобы я каждый раз, когда мне нужен трактор, просила на это его позволения и сообщала, для чего. Объяснение было неверным, но я была либо недостаточно сообразительна, либо не слишком сильно встревожена, чтобы осознать это уже в тот момент.

Существовал и запасной ключ, я даже знала, где он, но толку от этого знания было мало: ключ висел на связке, хранящейся в кармане моего отца где-то в мёртвых землях...

Я подумала: ну и ничего страшного, пойду и попрошу у мистера Лумиса ключ. Это, как ни крути, не только моя, но и его пшеница.

Я подошла к переднему входу в дом, остановилась на дороге и так и стояла на виду, как раньше. Реакция последовала не сразу; из трубы вился дымок — мистер Лумис, должно быть, возился с курицей на кухне. Прождав минут пять, я собралась с духом, ступила на веранду, постучала в дверь и тут же вернулась на исходную позицию. До меня донёсся лай Фаро, а ещё через минуту на веранде появился мистер Лумис. Я подозревала, он видел, как я направилась к трактору, и, значит, ожидал, что я приду сюда, просто опять притворялся.

— С возвращением! — весьма приветливо воскликнул он. — Какой приятный сюрприз! Должен поблагодарить тебя за курицу, я как раз жарю её. Не присоединишься?..

— Нет, спасибо, — отказалась я. — Уже пообедала.

— Жаль, жаль, — проговорил он. — У тебя осталась твоя половинка, верно? Но где же ты будешь её готовить?

Ага, вот что не давало ему покоя — где у меня очаг. Наверно, все глаза проглядел, высматривая дым или огонь. Я оставила вопрос без ответа.

— Я пришла, потому что не могу найти ключ от трактора.

— Ключ? — мягко удивился он. — Ах да, ключ... Я несколько раз ездил на тракторе по вечерам, просто чтобы попрактиковаться. Да ты, наверно, знаешь об этом? Так вот, я решил держать ключ в доме — так безопаснее.

Я сказала:

— Но он мне нужен. Я хотела подсыпать удобрения в пшеницу...

Мистер Лумис сделал пару шагов вперёд и уселся на ступеньку, как будто собирался поболтать о том о сём с проходящим мимо соседом. Я заметила, что хотя он и держался за перила, но сел без малейшего напряжения. Его ноги явно приходили в норму; о тросточке он уже и думать забыл.

— Мне необходимо поразмыслить об этом, — произнёс он. — Я ещё не решил, как поступить. — И вдруг его приветливая манера куда-то резко улетучилась. — Видишь ли, если ты и впредь будешь продолжать вести себя как дурочка, шляясь неизвестно где, тебе придётся обходиться без некоторых вещей.

— Но ведь пшеницу...

— Например, плита. Я полагаю, что ты бы не прочь забрать её, раз уж тебе пришлось столько с нею повозиться. Ну и, наверно, ты испытываешь нужду в прочем скарбе. Чем больше пройдёт времени, тем хуже тебе будет.

Тогда я ещё не понимала, что он имел в виду. Теперь понимаю.

Я сказала:

— Но это же была ваша идея — посеять пшеницу, и я согласилась, что это разумно. Вы ведь тоже заинтересованы в том, чтобы собрать урожай?

— Я сказал, что ещё не решил, как поступить. Подумаю, посмотрю, но не сейчас. У меня там курица — в твоей поваренной книге написано, что надо жарить пятнадцать минут на каждой стороне. Пора повернуть. — Он встал — опять-таки, без особых усилий. — Возможно, удобрение пшеницы я возьму на себя.

Он направился к двери, а на ходу прибавил:

— Ты молодец, что прихватила с собой не только бидон для молока, но и нож. А то чем бы ты разделывала курицу? — И захлопнул за собой дверь.

Я так и осталась стоять, вытаращив глаза — недоумевающая, сбитая с толку, словом, дура дурой. Сбитая с толку, потому что не знала, что же мне теперь делать; недоумевающая, потому что не могла понять, почему он не даёт мне пользоваться трактором. Ну а дура — потому что из его слов непреложно вытекало, какую грубую ошибку я совершила. Я-то восхищалась, как здорово всё придумала: взяла на пруд канистру, сбегала в пещеру и обратно — а потом возвратилась к дому с ножом и бидоном! Само собой, мистер Лумис видел, с чем я уходила и с чем вернулась, и понял, что я взяла эти вещи в том месте, где сейчас обитаю; и это место всего в каких-то нескольких минутах от пруда. Мне ещё повезло, что самого пруда из дома не видно; я не выдала себя полностью — лишь отчасти.

Самая большая забота — чем заняться? Все планы на вторую половину дня рухнули. Я вернулась к амбару и несколько минут посидела, притулившись к его задней стене, устремив глаза на пастбище и обдумывая своё положение. Зачем мистер Лумис забрал ключ? Неужели действительно собирается заняться удобрением сам? Ну а почему бы и нет, это ему по силам; с разбрасывателем управиться нетрудно.

В голову мне пришла новая мысль — простая и ясная. Он забрал ключ, потому что боялся, что я украду трактор. Чем дольше я думала, тем больше верила в это. В поведении мистера Лумиса явно прослеживалась одна и та же схема — как с костюмом, как с Фаро на привязи. У него что-то на уме, и для осуществления этой затеи необходим трактор; поэтому трактор теперь — ценность и поэтому доступ к нему мне закрыт.

Как выяснилось впоследствии, на этот раз я сделала верный вывод. Довольно скоро мне предстояло узнать, для чего ему понадобился трактор.

А пока, обречённая на безделье (обычно в это время я занималась всякой домашней работой, но сейчас мне это недоступно), я забрала свою пару яиц, половину курицы и нож и медленно двинулась по дороге в сторону магазина. Бидон с молоком остался у амбара; в четыре часа снова настанет время доить корову — вот и долью в него свежего молока.

Шагая по дороге, я всё время оглядывалась, нет ли слежки. Достигнув поворота — вернее, чуть зайдя за него — я остановилась и подождала: а вдруг мой недруг опять отправится на свой наблюдательный пункт в ту рощицу? Но он этого не сделал; правда, я была уверена, что он следил за мной из окна, пока я не скрылась из виду.

Мне были необходимы кое-какие вещи, поэтому я воспользовалась возможностью и запаслась в магазине сменой одежды (та, что на мне, требовала основательной стирки), мылом и консервами. Немного поразмыслив, прибавила к этому рыболовные крючки и леску. Мистер Клейн не торговал удочками и спиннинговыми катушками, а мои все были в доме; но я справлюсь и без них.

Сложив припасы в мешок, я стала раздумывать, идти ли мне к пещере коротким путём или длинным. Хотя мистер Лумис и не появился в рощице, пока я ждала, он мог прийти туда позже. В конечном итоге я избрала нечто среднее и прошла полмили в сторону горного прохода, всё время держа здание магазина между собой и возможным наблюдателем. Потом свернула налево, скрылась под деревьями и проделала обратный путь к пещере.

Я срезала длинный прут для удочки, накопала под упавшим стволом червей и отправилась на рыбалку. На ужин у меня будет курица, а на завтрак, если улыбнётся рыбацкое счастье — рыба.