В назначенный час отряд сосредоточился в лесу в километре западнее деревни Надеждино. Командир разведывательного дозора старший сержант Петров встретил старшего лейтенанта Васильева, доложил о результатах разведки и наблюдения, а затем вместе с ним отправился на доклад к командиру отряда.

Надвигалась темная до черноты, непроглядная морозная ночь. Было тихо. Только изредка налетал ветерок, и тогда уставшие от вьюги деревья о чем-то таинственно перешептывались. Звонко скрипел под ногами снег. Услышав шаги Петрова и Васильева, Шевченко и Огнивцев вышли по тропинке им навстречу.

— Товарищ капитан, — вскинул руку к ушанке старший лейтенант, — разрешите доложить результаты разведки?

— Докладывайте.

— Наблюдением и по рассказам местных жителей, — начал старший лейтенант, — установлено, что вчера пехотный батальон, располагавшийся в деревне, был поднят по тревоге и убыл в неизвестном направлении. С батальоном ушли отдельные подразделения полка и некоторые офицеры его штаба. Со штабом в деревне остались связисты и комендантский взвод.

— Выходит, в деревне их осталось не так уж много, — заметил комиссар.

— Да, немного, — включился в разговор старший сержант Петров, — всего около полусотни. Размещены они в основном в здании начальной школы и в доме бывшего председателя колхоза рядом со школой. Штаб и школа круглосуточно охраняются часовыми, вооруженными автоматами. Связисты и солдаты комендантского взвода вооружены карабинами, автоматов немного.

— Что нового в поведении противника в ночное время?

— Вчера в двадцать два часа на западную окраину деревни был выставлен парный патруль, который с интервалом в тридцать-сорок секунд освещал ракетами подступы к деревне со стороны леса, — продолжал докладывать старший сержант. — Штаб полка, казарма и дома, где живут немцы, в темное время суток освещаются передвижной электростанцией.

— Что происходит на шоссе Новопетровское — Клин? Какова интенсивность движения по нему? — спросил командир.

— По дороге днем — большое движение грузовых автомобилей, крытых брезентом, артиллерии, различных специальных машин. Некоторые из них, в том числе и легковые, изредка заезжали в Надеждино, но примерно с двадцати двух часов машин по шоссе не проходило.

— Где расквартированы офицеры штаба полка?

— В трех крестьянских домах, недалеко от штаба. В каждом из них вместе с офицерами размещаются один-два солдата, наверное, ординарцы. Они ходят без оружия. Видать, за холуйскими заботами несподручно им это. Часть офицеров живет в самом штабе. Жителей выгнали из домов в землянки и бани…

С учетом этих сведений командир отряда до наступления темноты уточнил на местности боевые задачи командирам взводов. Взводу Алексеева предстояло бесшумно снять патрулей и часовых у входа в казарму, а затем гранатами и огнем из автоматов разгромить связистов и комендантский взвод. Взводу Васильева была поставлена задача: снять бесшумно часовых у штаба, ворваться в него, захватить пленных и документы. Затем — уничтожить гитлеровцев, проживающих в квартирах.

На операцию отводились считанные минуты. В затяжной бой было приказано не вступать. Сразу же по выполнению задач подразделениям следовало немедленно отходить в лес.

Взвод лейтенанта Брандукова в это время должен был задержать подход подразделений полка из бывшего пионерского лагеря в Надеждино. Начало действий назначено на полночь, когда штабисты разойдутся на отдых.

Светящиеся стрелки часов медленно сходились на цифре 12. В деревне царила тишина. Ни голосов, ни шагов, ни лая собак. Только с окраины доносилось тарахтение движка электростанции. Там, у крайних изб, уже действовали высланные Алексеевым лучшие разведчики взвода — сержант Корытов и младший сержант Нечаев. Их задача: за десять — пятнадцать минут до общего начала операции бесшумно ликвидировать патрулей, а затем во избежание подозрений со стороны вражеского гарнизона, продолжать освещать местность ракетами.

Александр Корытов и Григорий Нечаев были закадычными друзьями. Уроженцы Архангельской области, они одновременно попали в 1-ю Московскую стрелковую дивизию. Закончили там полковую школу и встретили войну с фашистской Германией уже младшими командирами. Эта дивизия под командованием полковника Я. Г. Крейзера на двое суток задержала немецкие танковые дивизии на реке Березине. Отважно сражались в этих боях с фашистами Корытов и Нечаев. А в сентябре 1941 года они стали бойцами отряда особого назначения Военного совета Западного фронта. Все у них было общим — и радости и печали. И на это боевое задание они отправились вместе. Пользуясь темнотой, разведчики незаметно подкрались к деревне и затаились за сенным сараем. Рядом с ним была протоптана дорожка, по которой всегда проходил патруль. Время перевалило за 23 часа, но солдат что-то не было видно.

— Где их черт носит, — прошептал Корытов, — может, изменился маршрут патрулирования?

— Не должно бы, — так же шепотом ответил Нечаев. — Немчура пунктуальна. Никуда они не денутся, появятся как часы.

И в самом деле, тотчас раздались гортанные голоса на чужом языке, раздался резкий хлопок и в небо взлетела ракета. При ее свете разведчики увидели двух солдат, направившихся к сараю. Взмыла ввысь вторая ракета, за ней третья… Каждая из них на секунду-другую выхватывала из темноты неуклюжие фигуры немцев, замотанных в какое-то тряпье, в огромных соломенных ботах, под которыми снег скрипел, как под полозьями тяжело нагруженных саней. Время от времени солдаты останавливались и выпускали ракеты, держа карабины в положении «на ремень». Это было на руку разведчикам. Понимая друг друга с одного взгляда, они решили напасть на патрульных в то самое мгновение, когда они в очередной раз выпустят ракеты. Скупым жестом Корытов указал Нечаеву на патрульного, идущего слева и, показав на правого, прижал руку с зажатым в ней ножом к своей груди. Нечаев понимающе кивнул.

Медленно приближались солдаты к углу сарая, дошли до поворота дорожки, повернулись кругом, остановились, одновременно хлопнули ракетницы.

Из-за сарая белыми молниями мелькнули две тени. И не успели еще погаснуть ракеты, как с патрульными было покончено. Ни звуком не выдали себя разведчики. В небо все так же, с теми же интервалами, что и раньше, с шипением взлетали шарики мертвенного огня.

В это время бойцы взвода Алексеева, разделившись на две группы, бесшумно подкрались к зданиям, где размещались фашисты. Часовых здесь не оказалось. Видимо, они зашли в дома погреться, полагаясь на патрулей, исправно несущих службу и регулярно освещающих ракетами окрестности. В помещениях мирно мерцали дежурные вполнакала лампочки.

…В окна сквозь стекла полетели гранаты. Взорвалась тишина. Грянули взрывы, раздались крики ужаса и стоны. Оставшиеся в живых полураздетые гитлеровцы сыпанули на улицу. Многие даже не захватили оружия. Но вот группа немцев во главе с офицером, оправившись от паники, открыла огонь из автоматов по десантникам. Но ее тут же скосил из пулемета сержант Григорьев. В темноте завязалась беспорядочная перестрелка. Но преимущества были на стороне нападающих. Они били из-за укрытий метавшихся по улице фашистов, так и не сумевших оказать организованного сопротивления. И вскоре стрельба затихла. Слышались только стоны раненых, валявшихся вперемежку с трупами.

Быстро вытряхнули из домов и господ офицеров. Перед началом операции в двух из них свет не горел. В третьем, ярко освещенном, раздавались пьяные песни.

— Гуляют господа! — с ненавистью бросил один из бойцов.

— Да-а… разгулялись, как на свадьбе у себя дома, — отозвался старший группы старший сержант Родимцев. — Но повеселились, пора и честь знать.

В окна полетели гранаты, грянули очереди из автоматов. Некоторые успели выскочить из домов и попытались отстреливаться, но тут же полегли под шквалом огня.

Сложнее складывалась обстановка вокруг штаба. Часовой у его входа заметил подкрадывающихся к нему разведчиков и успел дать прицельную очередь из автомата. Наповал был сражен рядовой Метальников, а сержант Алексейчик получил ранение в руку. Штабники оказались более организованными и открыли по разведчикам яростную стрельбу.

Старшему лейтенанту Васильеву ничего не оставалось, как дать команду подавить сопротивление гитлеровцев гранатами и огнем из автоматов и пулемета. Бой разгорался. И вот на втором этаже штаба вспыхнул пожар от брошенной кем-то из разведчиков термитной шашки. Но гитлеровцы продолжали упорно отстреливаться.

По команде Васильева старший сержант Петров с пятью разведчиками бросился в здание. Оставшиеся на улице прикрывали их непрерывным огнем. Вскоре в штабе не осталось ни одного живого гитлеровца.

Разведчики, подсвечивая фонариками и держа оружие наготове, стали быстро собирать штабные бумаги и складывать их в вещмешки и немецкие солдатские ранцы, обшитые телячьей кожей. Забирали и личные документы убитых гитлеровцев.

В одной из угловых комнат на полу, с пистолетом, прижатым к виску, лежал убитый немец в офицерском мундире с майорскими погонами.

— А-я-яй! Как нехорошо сделал, шайтан, — укоризненно покачал головой казах рядовой Базиров. — Не мог подождать еще одна минута. И нам хорошо было бы и, если ты не совсем шакал, может быть, и в плен попал, жив остался. Где ж теперь взять живой «язык»? Всех кончал!

Базиров осмотрел комнату и вытряхнул из шкафа целую груду карт, папок, каких-то бланков. Уходя, с ненавистью бросил:

— Прощай, господина! Вечного тебе проклятия!

Как потом выяснилось, самоубийством жизнь покончил начальник штаба полка. Командира же подполковника Рэмера в эту ночь в штабе не оказалось. Он еще днем с группой офицеров выехал в Новинки для постановки пехотному батальону боевой задачи по уничтожению русского отряда.

Все шло по намеченному плану. Операция была проведена сравнительно быстро и без больших потерь. Успех несколько вскружил головы разведчикам Алексееву и Васильеву, которые слишком увлеклись сбором штабных документов, автоматического оружия, боеприпасов к ним и продовольствия.

Находящийся в Новинках командир полка, получив сигнал о нападении на штаб, немедленно отправил ему на помощь подразделения обслуживания, а сам тем временем поднял по тревоге батальон, и на автомобилях двинул его к Надеждино, поставив в голове колонны два бронетранспортера с крупнокалиберными пулеметами. Вслед за ними на потрепанном «опеле» ехал он сам — потрясенный, обмирающий от страшных мыслей о последствиях за допущенный разгром штаба полка. Того самого полка, которому было приказано ликвидировать советских диверсантов. «Это немыслимо, этого не может быть», — бились мысли. Лишь одна надежда на то, что начальник штаба полка майор Шульц не растерялся, дал достойный отпор русским и, возможно, вывел управление в Новопетровское, удерживала Рэмера от искушения пустить себе пулю в лоб. О, только бы настичь этих лесных бандитов, а там он с ними расквитается. Что у них? Одни лишь автоматы да гранаты. А здесь броня, тяжелые пулеметы, артиллерия и наверняка значительное численное превосходство в живой силе…

Колонна неслась на предельной скорости, но Рэмеру казалось, что машины движутся слишком медленно, и он поминутно поторапливал по радио командира батальона, находившегося в головном бронетранспортере:

— Вперед! Быстрее! Как можно быстрее! Да не тащитесь вы, как гуси, набившие зобы!!!

Подполковник Рэмер не знал, что ему предстоят новые потрясения.

Взвод Брандукова, находившийся в засаде на высотке у дороги из Новинок в Надеждино, не дремал. И для него не явилось неожиданностью, когда спустя примерно полчаса после завязавшейся в деревне стрельбы наблюдатель сержант Ломов доложил:

— Вижу огни фар. Идет около десяти автомобилей.

— Взвод, к бою! — прозвучала команда Брандукова.

С близкого расстояния по автомобилям, скатившимся в лощину у подножья высотки, ударили три пулемета и пятнадцать автоматов. Один грузовик в середине колонны загорелся. Фашисты посыпались из машин, открыли огонь из карабинов и автоматов, начали пускать в разные стороны осветительные ракеты. Но поскольку немцы находились в лощине, а разведчики на высотке, то ракеты освещали в основном их самих, что позволяло брандуковцам вести прицельную стрельбу.

На дороге началась паника, раздавались крики, вопли и почти прекратился ответный огонь. Не очень-то бравыми вояками оказались солдаты обслуживающих подразделений. Они искали спасения от пуль и вовсе не пытались атаковать напавших, хотя колонна остановилась.

Но вот показались огни новой колонны. Это приближался пехотный батальон во главе с подполковником Рэмером. Впереди мчались две огромные машины, откуда хлестнули необычно гулкие пулеметные очереди. Разведчики в темноте вначале не разобрались, что это за машины и весь огонь сосредоточили на них, но безрезультатно. Бронетранспортеры без ущерба проскочили сквозь огонь разведчиков, обдав их свинцовым дождем из крупнокалиберных пулеметов, и помчались дальше, к Надеждино. Брандуков приказал сосредоточить огонь на головной машине колонны, начавшей движение вслед за бронетранспортерами. Пройдя всего несколько метров, этот автомобиль круто завилял из стороны в сторону, развернулся поперек дороги и вспыхнул. Движение застопорилось. Разведчики стали поливать длинными очередями прыгающих в кюветы солдат.

Но вот в порозовевшее от горящей машины небо взлетело несколько красных ракет — сигнал бедствия. И тут же вернулись бронетранспортеры и открыли губительный огонь по позиции взвода, сами оставаясь неуязвимыми. Сразу же был убит сержант Ломов и ранено несколько бойцов. Брандуков дал команду на выход из боя. Отход в район сбора прошел удачно. Взвод больше не потерял ни одного человека.

А подполковник Рэмер со своим батальоном ринулся в Надеждино. Он надеялся, что основные силы русских все еще там. На окраине деревни фашисты попрыгали из автомобилей и, развернувшись в цепь, при поддержке огня бронетранспортеров, потянулись по огородам, стремясь окружить ее и зажать в ней русский отряд. Пехоты у командира полка было вполне достаточно и офицер он был опытный, и раскинутые им клещи стали медленно, слишком медленно, как казалось Рэмеру, но неуклонно смыкаться.

Капитан Шевченко разгадал замысел противника и своевременно принял решение на отход, приказав старшему лейтенанту Васильеву с пятью бойцами прикрыть уходящий отряд огнем. Командир указал на двухэтажное здание сельсовета. Верхний этаж его горел. Нижний каменный с толстыми старинной кладки стенами и узенькими, как бойницы, окнами был цел.

— Займите его. Будете там, как в доте. На пожар не обращай внимания. Продержитесь немного, и в лес. Отойдете по сигналу: две красные ракеты. Если вас будут преследовать, прикроем пулеметами с опушки леса.

— Все ясно, товарищ командир. Разрешите выполнять.

— Давай! Ни пуха тебе…

Васильев с отделением старшего сержанта Петрова побежал к горящему дому. Шевченко вскинул над головой ракетницу и нажал на спуск. Над деревней взмыла зеленая звездочка — сигнал отхода отряда. Бойцы устремились к спасительному лесу. Санитары и выделенные им в помощь разведчики на волокушах везли раненых и погибших.

Васильев со своими бойцами, не теряя времени, приспосабливал нижний этаж дома для ведения огня. Ногами и прикладами были выбиты стекла окон, подоконники завалены поленьями дров, заложены кирпичами… Старший сержант Петров заделал свое окно двумя железными ящиками, валявшимися в разгромленном штабе, на шапку-ушанку надвинул немецкую каску, кратко доложил:

— Отделение к бою готово!

— Хорошо! Не дрейфь, ребята! Потолок бетонный, не обвалится.

Бой по прикрытию отхода всегда тяжелый и чрезвычайно опасный. Это хорошо понимал старший лейтенант Васильев, но надеялся, верил, что на этот раз долго биться не доведется. Много ли надо времени отряду, чтобы перемахнуть через неширокие огороды в лес?

Так же думал и Шевченко и сразу же, как отряд достиг опушки, выпустил красную ракету. Но он понял, что сигнал запоздал, услышав, как усилилась в Надеждино пулеметная и автоматная стрельба, перекрываемая пушечными выстрелами, взрывами гранат.

Шевченко и Огнивцев стояли у кромки леса и, сняв шапки, вслушивались в эхо то затихающего, то вновь вспыхивающего боя.

— Эх, не успели ребята! — с горечью воскликнул Шевченко. — По всему видать, дом окружен и нашим не вырваться из него…

Комиссар молчал. Чем мог помочь отряд группе прикрытия? Пойти ей на выручку и ввязаться в бой с фашистами? Но силы слишком неравны. Наверняка погибнет весь отряд. А ему еще предстоит сделать многое. Поэтому поддаваться эмоциям было нельзя.

Все же послали несколько бойцов на разведку в Надеждино, но те почти сразу же вернулись назад, едва не столкнувшись с густыми цепями гитлеровцев, двигающихся к лесу.

Только через два дня стало известно, что произошло с разведчиками Васильева. Как рассказали колхозники-очевидцы, гитлеровцы окружили здание, где находилась группа прикрытия, плотным кольцом и буквально залили его пулеметным и автоматным огнем. В окна полетели десятки гранат.

Из-за начавшегося сильного ветра пожар в здании все больше расширялся. Пламя захлестывало и нижний этаж. Дым плотной пеленой закрыл окна-амбразуры. Немцы надеялись, что русские вот-вот выйдут из пылающего здания и сдадутся в плен, но этого не случилось. Тогда к дому подошли бронетранспортеры и почти в упор стали обстреливать здание. Но только гитлеровцы поднимались для броска к нему, как из огня и дыма раздавались жалящие очереди. Тогда обозленный до бешенства Рэмер отдал приказ разрушить здание дотла вместе с его защитниками. Тут же подошли три танка. Место наводчика орудия в одном из них занял сам командир полка.

В окно-амбразуру здания, откуда яростно бил пулемет, он целился тщательно и с лютой ненавистью. И уже после того, как дом был разрушен до основания, он посылал в развалины снаряд за снарядом, стремясь заглушить бесцельной стрельбой охватившее его отчаяние.

Так погибли, стяжав себе военную славу, коммунисты Васильев и Петров, комсомольцы Нигматуллин, Матвеев, Максимов и Петренко.