Фонтан был высотой в три этажа Он занимал всю середину открывшейся перед Виком огромной площади. Со всех сторон площадь окружали развалины зданий куда более высоких, чем фонтан.

На фонтане видны были высокие изящные горы, окруженные зелеными лесами. Эти леса были тщательно вырезаны из кварца с изумрудными прожилками, который превращал питавшую фонтан воду артезианского источника в тысячи крошечных радуг. С правой стороны среди кварцевых деревьев прятались маленькие домики эльфов. Когда-то, как Вик знал из книг, домики соединяли серебряные нити, создававшие лесные коридоры.

Деревья уводили взгляд от вершин гор к вырытым у их подножий шахтам. Там также стояли развалины гномьих домиков, сооруженных из крошечных отдельных кирпичиков. Там и сям виднелись опрокинутые наковальни. Может быть, подумал Вик, в обломках гномьей деревушки еще валяются крошечные железные молоты, изготовленные специально для фонтана.

На глаза Вика навернулись слезы, когда он увидел, во что превратились места, описанные в книгах Хранилища Всех Известных Знаний. Разрушенный Берег, понял он, простирался куда дальше на юг, чем это было известно библиотекарям или даже Великим магистрам.

От деревни гномов тропинки вели к морскому берегу, вырезанному из куска темно-серого гранита длиннее телеги с упряжкой. Скала нависала над морем, изображенным огромной круглой чашей, в которой теперь была только солоноватая вода да осколки камней. Раньше эта чаша символизировала собой Серебряное море, одно из самых маленьких морей в этой части мира. Тогда море окружали огромные рифы и полукольцо гор, рожденных подводными вулканами, и его легко было защищать. Эти горы называли Черными Щитами из-за твердой черной породы, которая вырастала из моря на месте взрывов подземных вулканов.

В глубокой древности берега Серебряного моря заселили люди-мореходы, и из этого безопасного места проложили водные пути по всему миру. Раньше говорили, что где есть вода, там побывал торговый корабль с Серебряного моря. Эта старая поговорка оставалась правдой до самого Переворота. Глядя на водицу в чаше, Вик увидел среди водорослей и камней несколько сломанных миниатюрных кораблей. В одном месте из воды торчал кусок мачты, на котором держались остатки разбитых алебастровых парусов.

Три расы в этих местах жили в мире, но они не объединились по-настоящему, пока оборотни, или как уж их тогда называли – Вик не знал этого, – не протянули им руку дружбы. Он мало что знал об истории оборотней, хотя многие часы искал в Библиотеке сведения о них. Он хотел узнать об этом народе все возможное ради Найгала – ведь уборщик был оборотнем. О них писали лишь немногие ученые, которые самонадеянно считали, что знают оборотней. Часто прочитанные Виком книги противоречили друг другу. Соглашались они в одном – в истории создания города. Того самого города, в центре которого Вик сейчас стоял в рабских оковах, ожидая, пока его продадут, – теперь это было дурное место, и называлось оно Мысом Повешенного Эльфа.

Вик поднял глаза, чтобы рассмотреть то, что находилось выше миниатюрного Серебряного моря и гавани, где от человеческого города оставались только разрушенные здания. На виденных им рисунках этот город был огромен. Доклады, сохранившиеся от времен до Переворота, называли его крупнейшим местом обитания людей. Несмотря на неуемную энергию и стремление к поиску новых и необычных вещей, тысячи людей все же оседали на берегах Серебряного моря.

В городе, изображенном на фонтане, было много высоких зданий, до боли знакомых Вику. Он прошел мимо их оригиналов, когда прибыл в Мыс Повешенного Эльфа. Оборотни так никому и не сказали, где их родина, и некоторые историки высказывали мнение, что оборотни пришли с другой стороны известного времени и пространства. Но все соглашались в том, что для оборотней это место на берегу Серебряного моря много значило. Возможно, здесь находился источник магии, с которой они так легко управлялись.

Вик смотрел на город на фонтане, на ведшие к нему девять уступов. Место для его строительства было выбрано не случайно. Уступы позволяли держать подальше любых незваных гостей. В городе собрались представители людей, эльфов, гномов и оборотней, чтобы объединиться в осуществлении желаний своих народов.

Они назвали город Мечтой, потому что он и был символом великой мечты. Мечта, вспоминал Вик, с особой тяжестью ощущая вес своих цепей, показывала миру, что, если осмелиться, можно достичь того, к чему стремишься.

Гоблины ненавидели этот город, потому что объединенные армии людей, эльфов и гномов изгнали их из всех его окрестностей. Маршруты торговых караванов, приходивших в Мечту через горы, стали куда опаснее для гоблинов, чем для торговцев.

Маленький библиотекарь знал, что никто так и не выяснил, что случилось с городом во время Переворота. Говорили, что собранные здесь великие библиотеки отправили морем в Рассветные Пустоши, но эти корабли так и не доплыли до Хранилища Всех Известных Знаний. Некоторые библиотекари считали, что они погибли в сильный шторм. Другие вообще не верили, что Мечта существовала. От города ничего не осталось, кроме обрывков разрозненных сведений, которые невозможно было проверить, да историй, которые рассказывали люди, называвшие себя моряками Серебряного моря.

Город существовал, думал Вик со слезами на глазах. Он представил все то, что было здесь потеряно. Маленького библиотекаря мучила мысль о книгах, которые, должно быть, сожгли мстительные гоблины по приказу лорда Харриона. Но пропало не только это. Видя столько зданий, Вик понимал, что даже крепкие и многочисленные корабли моряков Серебряного моря не могли переправить в безопасные места все население. Он даже вообразить не мог, сколько семей погибло в домах или на улицах, сражаясь за свой город.

И именно здесь, как рассказывали, оборотни принесли последнюю жертву, отдав свою красоту, и разум, и свои крылья как плату за свое высокомерие и тщеславие, пытаясь остановить уничтожавшего мир повелителя гоблинов.

Неужели это правда? Вик еще раз внимательно осмотрел фонтан, стараясь все запомнить. Ему хотелось вытащить дневник и зарисовать его. Выглядел теперь фонтан ужасно, но он подтвердил бы легенды и стал бы еще одним вкладом в правдивую историческую картину, которую составляли библиотекари Рассветных Пустошей.

Но пока об этом знал только Вик.

Из ниоткуда примчался холодный ветер, учинив небольшой переполох среди ждавших аукциона рабов. Вик вздрогнул, слушая замирающие звуки ветра и глядя, как собравшиеся покупатели кутались в плащи, чтобы удержать тепло.

Грубый толчок в плечо оторвал Вика от меланхолических размышлений. Он с трудом перевел глаза с высокого фонтана на мрачную действительность в лице толкнувшего его гоблина.

– Шевелись, – гнусаво сказал гоблин. – Мы же не будем тут с тобой все утро возиться!

Вик шагнул вперед, внезапно ощутив расстояние, отделявшее его от других рабов. Они смотрели на него с любопытством и некоторым раздражением. Наверное, боялись, что из-за него у всех будут новые неприятности. Вик отвернулся, не глядя даже на Харрана. Если охранники узнают от рабов, что он способен на глупость, то с ним, пожалуй, обойдутся сурово. Тогда он уж точно окажется в шахтах. Именно так кончали рабы-бунтовщики – их приковывали за ногу в шахтенном стволе без каких-либо инструментов, чтобы они не перепилили цепи. Там двеллеры наполняли вагонетки рудой и отбросами, а если в шахте вдруг случался завал, то убежать они не могли.

Вик вздрогнул от этой мысли, и в животе у него снова заныло. «Ну пожалуйста, пожалуйста, пусть меня не пошлют в шахты», – думал он.

– А сколько предложите за эти отличные экземпляры?

Через несколько часов Вик, голодный и еще более напуганный, стоял в одной группе с молодыми рабами из своего загона. Он скоро понял, что группы отбирали сначала по метке в ухе, потом по здоровью и возрасту. Библиотекарь оказался вместе с Харраном и другими молодыми двеллерами, которые сохранили относительно здоровый вид, несмотря на заключение и работу на уборке в последние три дня.

– Для половинчиков они очень сильные, – с энтузиазмом объявил аукционер. Это был высокий человек с длинной каштановой бородой. Его громкий голос гулко Разносился по всему двору. На аукционере была бело-зеленая мантия и шляпа с загнутыми полями. – Гарантируется, что у них неплохое здоровье.

Толпа одобрительно рассмеялась. Фраза насчет гарантий здоровья вызывала смешки каждый раз.

Стоя на возвышении рядом с аукционером, Вик смотрел на рассевшихся на раскладных стульях покупателей. Самые богатые занимали отдельные кабины, располагавшиеся над рядами сидений, и там им даже подавали обед полуодетые человеческие девушки. С тележек продавались угощения, и от их запаха у Вика заурчало в животе.

– Эта группа отлично подойдет для шахт, – предложил аукционер, поглядывая на кабины, над которыми развевались знамена крупных шахт, которые Орфо Кадар запустил в действие вокруг города.

Теперь, когда Вик знал, где он находится, ему еще больше не хотелось в шахты. В былые времена ни в Мечте, ни вокруг нее шахтенные работы не разрешались. Даже у гномов имелись города, погибшие из-за того, что под ними слишком рьяно копали. Будхифер Тонгалас написал любопытную сатиру о гоблинском шахтерском городе, разрушенном пойманным для арены кабаном. Называлась книга «Кабан, кретины и копание».

Покупатели с шахт вяло помахали флажками. Аукцион продвигался ни шатко ни валко. Садоводческие фермы вообще не заинтересовались их группой, и Вик начал унывать. Так он и погибнет в шахтах, а для библиотекаря третьего уровня хуже нет участи…

– Я возьму всех, – прозвучал вдруг хриплый голос. Вик повернулся в ту сторону, откуда донесся голос, и увидел в кабине справа свирепого вида гоблина с кожаной повязкой на глазу.

– Это Булиан Тоудас! – охнул двеллер, стоявший рядом с Виком.

Вик уже слышал это имя. Булиан Тоудас покупал рабов для арены. Он пользовался уважением как покупатель, потому что на арену постоянно требовались новые рабы.

Аукционер широко улыбнулся.

– Добро пожаловать, Булиан Тоудас. Сегодня утром вас что-то было не слышно. Но я всегда говорил, что лучше поздно, чем никогда.

– Эта партия хоть на ногах держится, – проворчал Булиан Тоудас. Он оторвал ножку жареного цыпленка и начал шумно ее жевать. – И вообще, последняя партия, что вы мне продали, разочаровала меня.

– Ну так что же, сэр, – немедленно отозвался аукционер, – могли бы вернуть их и получить обратно деньги – если, конечно, тех рабов на не слишком мелкие кусочки разорвали.

Толпа взревела, довольная мрачной шуткой.

Двоих рабов в группе Вика стошнило, что еще больше позабавило покупателей. Вик чувствовал, что с ним было бы то же самое, если бы его желудок не был абсолютно пуст. Рабы в загонах рассказывали друг другу, что на арене держат самых опасных людей и зверей. А самыми ценными и опасными были люди-гладиаторы, профессиональные бойцы.

– Да, – ответил Булиан Тоудас, – но они отлично сгодились на корм диким свиньям, которых мы привезли на прошлой неделе. Так оно и лучше, а то акулы в гавани слишком уж разжирели. Которые моряки сюда впервые приходят, всегда говорят, что толще наших акул не бывает.

Толпа снова засмеялась и зааплодировала.

– Ах, друг Булиан Тоудас, – сказал аукционер льстиво, – но эту партию сам капитан Аргант привез с Перекрестка Лоттара. Если бы пираты-гоблины в тех местах не были такими ловкими, то нам и продавать было бы нечего. Все знают, что на Перекрестке Лоттара самые быстроногие половинчики. Капитаны рабовладельческих кораблей преодолевают морские препятствия и сражаются с вражескими кораблями, потому что знают – в нашем городе такой товар ценят.

С Булианом Тоудасом никто в цене не состязался. Если ему приглянулась какая-то партия, то уж известно было, что его не обойти. Арена была слишком важна для цветущего гоблинского города. Когда-то несколько владельцев шахт со зла выступили на торгах против гоблина, чтобы поднять цену. Говорили, что Орфо Кадар послал к ним убийц и выставил их головы на кольях в качестве примера. Это было много лет назад, но с тех пор с Булианом Тоудасом никто не пытался соревноваться.

– Продано! – крикнул аукционер, когда больше никто не отозвался.

Охранники повели рабов прочь, а у Вика все замерло внутри от страха. Они остановились в одном из временных загонов внутри двора. Гоблины пинками заставили рабов опуститься на колени. Толстый гоблин с гнилыми зубами достал из потрепанного ящика плоскогубцы и принес коробку меток для ушей.

Кое-кто из двеллеров не выдержал и расплакался. Вик их не винил. Метки «Дурного ветра» до сих пор еще не зажили и, судя по тому, как тут с ними обращаются, еще не скоро заживут.

Гоблины неутомимо трудились, щелкая плоскогубцами. Вик пытался сдержать тошноту, ожидая своей очереди. Будь он сильнее и храбрее, подумал библиотекарь, он бы с ними сразился. Он и хотел это сделать, потому что знал, что на арене наверняка погибнет. Но вместо того опустил голову и пополз на коленях, как приказали гоблины. Потрескавшиеся камни, которыми была вымощена площадь, царапали ему колени.

Булиан Тоудас вышел из кабины и подошел к загонам, чтобы осмотреть свое новое приобретение. Двеллеры не осмеливались поднять на него глаза.

– Выглядите вы вертлявыми, – заметил он. – Опыт боев есть?

Никто не ответил.

Булиан Тоудас потер руки.

– Надеюсь, что кто-то из вас врет. Слыхал я, что кое-какие половинчики на Перекрестке Лоттара мучили гоблинов. А кто-то, говорят, даже похлебку из них варил.

Вик представил себе похлебку с кусками мяса гоблинов, и его затошнило еще сильнее. Все это выдумки, решил он. Двеллеры не воины, да и не способны они есть такую гадость.

– Прошу прощения, – вмешался учтивый мелодичный голос.

Узнав голос, Вик посмотрел вверх, ушам своим не веря.

Человек в черном спокойно подошел к Булиану Тоудасу.

– Я бы хотел с вами перемолвиться словечком, уважаемый сэр.

Закупщик рабов для арены демонстративно посмотрел направо, налево, как бы пытаясь найти источник звука, и наконец уставился на человека в черном. Гоблин нарочито положил руку на висящий на боку меч.

– Это ты со мной, что ли, говорить хочешь?

Человек в черном улыбнулся и, подняв руку, свел большой и указательный пальцы.

– Совсем недолго, уверяю вас, сэр.

Булиан Тоудас еще больше рассвирепел.

– А с какой стати мне с тобой говорить?

Хотя человек по-прежнему был одет в черное, Вик заметил, что одежда на нем была не та, что в ночь их разговора. Маленький библиотекарь сложил руки на животе, прикрывая дневник. Холодное серое небо, казалось, опускалось над ним все ниже, придавливая к земле. От человека в черном было не скрыться.

– Я счел бы это большим одолжением, уважаемый СЭР, – бодро сказал человек в черном.

Вик гадал, почему этот человек его преследует. Он стал рассматривать одежду незнакомца, тщетно пытаясь понять его намерения. Кроме дневника, ничего в голову не приходило, но зачем бы ему понадобился дневник Вика?

– Я не делаю одолжений, – раздраженно ответил Булиан Тоудас. – От этого одна морока – люди начинают думать, что я им что-нибудь еще должен.

– Тогда, возможно, я сумею сделать одолжение вам, – вежливо ответил человек в черном.

– Не надо мне никаких одолжений.

– Правда? – Человек в черном вытянул вперед руки, держа одну над другой ладонями вверх. Потом он сжал кулаки, взмахнул ими, и из верхней руки в нижнюю посыпались серебряные монеты. Они звякнули друг об друга и так и остались лежать в раскрытой ладони. Человек в черном наклонился поближе и с заговорщицким видом сказал: – Наверняка Орфо Кадар не платит закупщику рабов для арены столько, сколько заслуживает человек на такой важной должности.

Булиан Тоудас шагнул вперед, скрывая серебряные монеты от глаз посторонних.

– Тут ты прав.

– Я подумал, что мы могли бы заключить сделку, – сказал человек в черном. Потом он повернулся и подмигнул Вику, пока Булиан Тоудас нервно оглядывался вокруг. Когда гоблин снова посмотрел на человека в черном, тот уже стоял спиной к рабам.

– Какую сделку? – спросил Булиан Тоудас.

– Выгодную, – ответил человек в черном. – Других и не стоит заключать.

– Выгодную для кого?

– Для нас обоих. Иначе о чем разговаривать?

– Чего ты хочешь? – резко спросил Булиан Тоудас.

– Раба.

Булиан Тоудас прищурил оставшийся у него глаз и поскреб заплатку на втором глазу.

– Сегодня на аукционе полно рабов.

– Я хочу одного из ваших.

– Каких это?

– Вон тех. – Человек в черном небрежно показал на группу рабов.

Вик попытался сосредоточиться на разговоре, но от этого щелчки плоскогубцев стали казаться только громче. Он поморщился и посмотрел вперед. Оставалось семь рабов до того, как у него появится еще одна метка в ухе.

– Вот этих рабов? – спросил Булиан Тоудас.

– Да.

Щелк! Еще один двеллер впереди Вика застонал от боли.

– Так тебе нужен быстроногий половинчик, а? – заинтересовался Булиан Тоудас.

– Если мы сможем договориться, то да, я хотел бы одного такого.

Булиан Тоудас наклонился поближе.

– Ты же понимаешь, такие половинчики дорого стоят.

– Я понимаю.

– Мне они достались по дешевке только потому, что я беру оптом.

– Конечно. И еще потому, что Орфо Кадар пошлет убийц к любому, кто выступит против вас на аукционе.

Булиан Тоудас слегка заколебался, будто решая, не обидеться ли на это, но потом расхохотался и хлопнул себя по колену.

– Верно, но и платит он хорошо.

– Тогда я возьму с него пример, – сказал человек в черном. Он приоткрыл ладонь так, что серебро заблестело.

– И какой тебе нужен раб?

– Не важно.

А вот это неправда, подумал Вик. Он все еще сжимал дневник, стараясь, чтобы он не попался никому на глаза. Щелк! Еще один двеллер вскрикнул от боли.

– Этого мало, – сказал Булиан Тоудас.

– А какова, по-вашему, справедливая цена?

Хозяин арены лишь на секунду заколебался.

– Еще пять серебряных.

– Годится. – Еще пять серебряных монет упали из верхней ладони человека в черном, звякнув о те, что уже лежали в нижней. – Если вы не против, – сказал он, – я бы взял вот этого.

Вик вздрогнул. Не пойду, сказал он себе. Скажу Булиану Тоудасу, что… что… Он вздохнул, смиряясь с поражением. Если он скажет гоблину, что человек в черном хочет его дневник, гоблин потребует тетрадь себе. Надо было закопать или сжечь записи… За последние три дня таких возможностей хватало, но он упорно цеплялся за дневник. А теперь его самодовольство лишит Хранилищ самой важной защиты – тайны местоположения. От паники сердце в груди Вика заколотилось быстрее.

– Этот половинчик какой-то особенный? – спросил Булиан Тоудас, одним глазом подозрительно уставившись на Вика.

Щелк.

– Ой, ухо!

Человек в черном тоже присмотрелся к Вику, потом повернулся к гоблину с недоумением на лице.

– Не знаю, сэр. А что, он выглядит как-то особенно по сравнению с остальными вашими рабами?

Булиан Тоудас молча уставился на человека в черном.

Щелк!

– Ой!

– Нет, – ответил хозяин арены. – В нем не видно ничего особенного.

– Отлично. – Человек в черном потрепал Вика по плечу. – Тогда мы оба останемся довольны.

– Щелк! – Еще один двеллер вскрикнул от боли. Вик нервно оглянулся на стоящих перед ним. Между ним и плоскогубцами оставалось всего два двеллера.

– Но ты, похоже, считаешь, что он особенный, – сказал Булиан Тоудас. – Иначе ты бы другого выбрал.

– Правда? – Человек в черном отпустил Вика.

Помня, как ловко он обходился с монетами, Вик проверил, на месте ли дневник, и вздохнул с облегчением, нащупав его.

– Думаете, стоит выбрать другого? – спросил человек в черном, оглядывая цепочку двеллеров. – Думаете, я нечаянно выбрал бракованного? – Он снова повернулся к Булиану Тоудасу. – Я ужасно разозлюсь, если вы мне продадите порченого половинчика.

– Нет, этот в порядке, – тут же заверил его хозяин арены.

– А вы откуда знаете? – раздраженно поинтересовался человек в черном. – Вы что, видели, как он бегает?

– Нет, но я вполне уверен, что с ним все в порядке.

– И тем не менее уже после того, как мы договорились, а не до оплаты, как поступают достойные люди, вы мне намекаете, что с этим половинчиком что-то не в порядке.

– Я не это сказал, – ответил Булиан Тоудас – Я просто хотел знать, почему ты выбрал именно этого.

Человек в черном покачал головой.

– У вас репутация порядочного человека, сэр. Жаль будет, если половинчик окажется порченый. – Он глянул на Вика. – Открой рот, половинчик. Дай мне посмотреть на твои зубы. Нет ли там какой болезни?

Вик упрямо сжал губы.

– Нет никакой болезни, – уверил его Булиан Тоудас. – Ты не мог не слышать, что Орфо Кадар не пускает в город больных половинчиков.

– Слышал, – кивнул человек в черном. – Поэтому я подумал, что если купить половинчика у одного из его собственных агентов, то я не зря потрачу деньги человека, которому нужен половинчик. А этого, похоже, даже еще не побили как следует. Вы видели, как он не дал мне посмотреть на его зубы?

– Я его только что купил. К его непослушанию я отношения не имею.

Человек в черном задумался, теребя бородку.

– Возможно. Ну так как тогда, договорились?

Булиан Тоудас молча разглядывал Вика с глубоким подозрением.

Щелк!

– Ой!

– Если вас так пугает продажа половинчика, – сказал человек в черном, – то, может, не надо? Вернете мне деньги, и все тут.

Булиан Тоудас сжал монеты в кулаке.

– Ну уж нет, договорились так договорились.

– И я так считал, пока не оказалось, что есть какие-то проблемы.

– Нет никаких проблем.

– Если бы не было, я бы давно ушел со своим половинчиком, – заметил человек в черном.

– Я просто хотел понять, зачем тебе именно этот половинчик, – сказал хозяин арены.

– Да не этот, – ответил человек в черном. – Я бы взял у тебя любого.

– Правда любого?

– Истинная правда, уважаемый сэр. Я с радостью возьму у вас любого рыжего половинчика.

Булиан Тоудас осмотрел цепочку двеллеров. Вик знал, что среди них только он один был рыжим.

– У меня только один такой. Человек в черном тоже осмотрел рабов.

– И правда один. Жаль. Может, мне стоит попробовать где-нибудь еще? Не люблю иметь дело с торговцами, которые не предоставляют широкого выбора.

– Нет, – быстро ответил хозяин арены.

Вик огляделся и заметил, что на рынке вообще было очень мало рыжих двеллеров.

Щелк!

– Ой! – взвизгнул двеллер перед Виком.

– Мы договорились, – напомнил Булиан Тоудас.

– Возможно, вы на меня не обидитесь, – предположил человек в черном, – если я предложу вам вернуть часть моих серебряных монет.

– Ну уж нет, – сказал рослый гоблин резко. Гоблин с плоскогубцами схватил Вика и потащил его вперед. Булиан Тоудас с молниеносной быстротой оттащил Вика от плоскогубцев и поставил его перед человеком в черном. Тот даже не взглянул на двеллера.

– Возьмешь этого половинчика. Иначе получается, что ты сомневаешься в моем умении выбирать половинчиков А этим ты оспариваешь и способности Орфо Кадара.

Человек в черном поправил плащ и стряхнул невидимую пылинку с рукава.

– Я ни в коем случае не желаю, чтобы какое-то мое заявление, способное оскорбить Орфо Кадара, донеслось бы до его нежного слуха.

– Это точно, – ухмыльнулся Булиан Тоудас. – Он бы тогда твою голову на копье выставил всем на обозрение.

– Крайне огорчительная перспектива, – поморщился человек в черном и кивнул. – Ну что ж, уважаемый сэр, я возьму этого половинчика и поблагодарю вас за то, что вы так любезно продали его мне.

– Хочешь, чтобы мы его пометили? – спросил хозяин арены. – Если у тебя нет своей метки, можем сделать ему зарубку на носу или на ухе.

– Если вы будете так любезны, – человек в черном протянул ему метку.

Булиан Тоудас глянул на метку и потеребил повязку на глазу.

– У тебя на метке жаба?

– Это не жаба, – сказал человек в черном, – хотя ошибиться немудрено. Это каллаварианская лягушка-бык, символ, избранный Чолотом Вердимом.

– И кто он такой?

– Могущественный хозяин караванов, – ответил человек в черном – Чолот Вердим считает, что рыжие половинчики лучше всего годятся в конюхи для его отборных коней.

Конюх в караване? Пока Вик раздумывал над ответом, пытаясь понять, есть ли в нем хоть капля правды, гоблин с плоскогубцами схватил его, подтащил поближе и быстро пометил второе ухо. Маленький библиотекарь вскрикнул от боли, чувствуя, как по лицу и шее потекла горячая кровь. Человек в черном наклонился, схватил Вика за цепь ручных кандалов и рывком поставил его на ноги.

– Пошли, половинчик. Не так уж это и больно. – Он оглянулся на Булиана Тоудаса. – Желаю вам удачи, уважаемый сэр.

Полуослепший от боли, Вик поплелся за ним, чувствуя, как с одной стороны всю его голову дергает от боли. Кандалы царапали ему запястья. Он шел за человеком в черном через толпу, потом они свернули на улицу, ведущую прочь от двора. Улица была полна людей и телег, направлявшихся на рынки возле гавани.

– Зачем ты это сделал? – спросил наконец Вик, идя за своим новым хозяином по извилистым улочкам Мыса Повешенного Эльфа.

Человек в черном посмотрел на него.

– Что – это?

– Купил меня.

– Чтобы спасти тебе жизнь, разумеется. – Человек в черном решительно двинулся вперед. – Но ты, похоже, абсолютно этого не ценишь.

– А что тут ценить? – ответил Вик. Он потянул руки к себе, но человек в черном крепко держал цепь. Вик оглянулся, пытаясь найти место, где можно было бы избавиться от дневника. От этой мысли ему стало больно, потому что он так много работал над записями, и столько всего надо было запомнить… Библиотекарь не был уверен, что во второй раз найдет нужные слова.

– Ну конечно. Находчивый тип вроде тебя наверняка легко справится со всякими там дикими кабанами на арене. Пожалуй, ты бы стал чемпионом, может, даже завоевал бы собственную свободу.

Ирония Вику не понравилась.

– Чего ты от меня хочешь?

– Ты художник. Мне может пригодиться художник.

– Для чего?

– Для особого дела. Самому мне с ним не справиться.

– Для какого особого дела?

– Ну-ну, – сказал человек в черном, – поумерь свое любопытство. Придет время – скажу.

Вик старался держаться вровень со своим длинноногим спутником. Но даже несмотря на беспокойство, он не мог по пути не рассматривать город. В историях о Мечте и живших там народах не хватало деталей, и вдруг он оказался тут, на улицах, едва упоминавшихся в легендах. Если он сможет узнать хоть что-то о Мечте, то его записи поместят в Хранилище Всех Известных Знаний и такую книгу будут ценить куда больше обычного Библиотекари в нынешние времена обычно писали лишь компиляции других сочинений или рассуждения на основе источников, чтобы заполнить пробелы в историях или биографиях.

Голова Вика была переполнена картинами того, как, должно быть, выглядел город, когда все тут было новым. Но продолжал он искать и место, где можно было бы выбросить дневник. Он не мог допустить, чтобы его записи кто-то нашел.

Вик так сосредоточился на своем занятии, что не заметил, как человек в черном свернул в переулок. Внезапно цепь натянулась и потащила его за угол с такой силой, что Вик споткнулся и упал. Когда он встал и отряхнулся, то заметил, что пара гоблинов скрылась за углом позади. Они весьма смахивали на охранников Булиана Тоудаса. Вик сделал вид, что ничего не заметил.

– Ну же, пошли, – сказал человек в черном, осторожно, но настойчиво дергая за цепь. – Для художника ты не особо внимателен.

Вик пошел за ним по переулку, гадая, сказать ли ему про гоблинов. Человек в черном уверенно шел вперед, обходя разбросанные между зданиями обломки. За пустыми окнами домов виднелись такие же пустые комнаты.

– Можешь звать меня Брант, – объявил человек в черном.

– Брант? – Вик удивленно моргнул, гадая, к чему это он.

– Брант, – повторил человек в черном. – Ты наверняка называешь меня в уме «человек в черном», потому что не знаешь, как еще меня обозначить. Меня это огорчает, потому что так ты описываешь мою одежду, а не меня самого. Если ты станешь кому-нибудь потом рассказывать эту историю, то твои слушатели узнают меня как Бранта – это звучит дружелюбно, тогда как «человек в черном» отталкивает.

– Отталкивает?

Человек в черном – Брант – недовольно взглянул на Вика.

– Если бы мне был нужен попугай, то я и купил бы попугая. Пожалуйста, не повторяй каждое мое последнее слово. Меня это раздражает. Если надо подумать, думай молча.

Вик посмотрел назад. Гоблинов не было видно. Неужели ему показалось? Ухо так болело, что это было вполне возможно.

– Если ты будешь упоминать меня как человека в черном, – сказал Брант, – то это будет звучать угрожающе или, хуже того, как карикатура.

– Тебя зовут Брантом? – спросил Вик.

– Тебе не нравится?

– Имя прекрасное, – сказал Вик. – Я просто не думаю, что оно твое.

Брант улыбнулся.

– А как тебя зовут, маленький художник?

Вик немножко подумал и сказал:

– Фразз.

– Это неправда, – немедленно сказал Брант. – Назови мне свое настоящее имя. Говорю же, я сразу вижу, когда ты мне лжешь.

– Вик.

– А вот это правда. Вик, а дальше как?

– Вика хватит, – ответил маленький библиотекарь. – Тебе же хватает Бранта.

Брант кивнул.

– Ну что ж, Вик – прекрасное имя. Тебе оно подходит.

Вик снова оглянулся через плечо. Из-за угла вышли два гоблина, изо всех сил стараясь вести себя как ни в чем не бывало.

– Вик, – прошептал Брант.

Вик повернулся к своему спутнику, гадая, не пора сказать ли ему, что за ними следят.

– Что?

– Не надо пялиться на гоблинов, – прошептал Брант. – Лучше пусть они не догадываются, что мы заметили их присутствие.

Вик сглотнул.

– Это испортит весь сюрприз, – продолжил Брант.

– Какой сюрприз?

Внезапно глухо зазвенел металл и послышались удивленные вскрики. Вик посмотрел назад. Два гнома и два человека с молочными бидонами незаметно появились из пустых зданий по обе стороны переулка. Люди перевернули бидоны и накрыли ими головы гоблинов. Пока гоблины, спотыкаясь, пытались сорвать бидоны, гномы ударили их молотами. По переулку разнесся звон, гоблины упали. Люди и гномы исчезли в пустых зданиях.

– Мои помощники, – спокойно сказал Брант и потянул за цепь, чтобы заставить Вика двигаться. – Я не люблю, когда за мной следят.

– Что ты натворил? – воскликнул Вик. – Если Булиан Тоудас узнает, что на его охранников напали, он нас убьет.

– А откуда ему знать, что я с этим связан?

– Это вычислить нетрудно.

– А с чего бы Булиан Тоудас стал так хлопотать? Ты для него просто очередной раб.

– Но он же послал их за нами.

– Из любопытства. Хотя если я еще раз встречу этого гоблина, он меня узнает. – Брант поморщился. – А я не люблю, когда меня помнят. В моем деле это ни к чему.

– Что ты задумал? – спросил Вик.

– Потом, – сказал Брант. – Сначала нам надо завершить побег.

– Побег?

– Ей-богу, я надеялся, что с художником можно будет нормально поговорить. – Брант вышел из переулка и свернул направо.

На обочине дороги рядом с тремя оседланными лошадьми маленький библиотекарь увидел стройную человеческую фигуру. По отсутствию волос на лице Вик догадался, что это женщина. На ней была свободная одежда грязно-коричневого цвета, плащ с натянутым на голову капюшоном и потрепанные ботинки до колен. Светлые волосы были острижены на уровне подбородка. Вик не думал, что ей было больше двадцати. Для человека это был почти взрослый возраст, но она все равно выглядела молодо.

– Все прошло по плану? – спросила девушка, копаясь в седельной сумке.

– В основном, – ответил Брант. – Хотя теперь мне, наверное, придется остерегаться Булиана Тоудаса до конца жизни.

– Ну, ты и так всех остерегаешься, – возразила девушка.

Вик недоуменно уставился на девушку. Очевидно, все случившееся свершилось по плану Брандта, но он не понимал, зачем идти на такие сложности ради незнакомого двеллера.

Девушка подошла к Вику, держа в руках темно-зеленый плащ и шапочку.

– Привет, – сказала она. В зеленых глазах плясали веселые искорки, а на носу была россыпь веснушек. – Я Сонне.

– Привет, Сонне, – сказал Вик растерянно. Рядом с высокомерным Брантом она казалась особенно открытой и дружелюбной. – Я Эджвик Фонарщик, тре… – Он остановился как раз вовремя, чтобы не выдать свое положение в библиотеке.

Брант, уже сидевший верхом, самодовольно улыбнулся, глядя на Вика сверху вниз. Вик сердито отвернулся от него и снова посмотрел на Сонне. Девушка протянула ему плащ и шапочку.

– Подержи.

Вик поколебался, но взял вещи, не зная, что с ними делать. Сонне достала из другой седельной сумки молоток и шило. Она жестом велела Вику подойти к разбитому окну соседнего здания.

– Дай-ка я сниму с тебя кандалы. С ними сложно ехать верхом.

Вик растерянно подчинился. Двумя быстрыми ударами девушка выбила стержни, удерживавшие ручные кандалы, потом так же поступила с ножными оковами. Закончив, она убрала инструменты в сумку, а цепи оставила у ног Вика.

– Одевайся, – сказала она. – В горах холодно.

– В горах? – повторил Вик Сонне посмотрела на Бранта.

– Возможно, он менее сообразителен, чем я рассчитывал, – сказал Брант девушке.

– Ты обычно не тратишь деньги зря, – ответила Сонне и повернулась к Вику – Одевайся, а то мы оставим тебя здесь с рабскими метками в ушах, так что первый же жадный гоблин заберет тебя себе.

Вик быстро надел плащ. Шапочку он натянул осторожнее, потому что она была глубокой, а уши у него болели. Сонне взялась за стремя.

– Садись на лошадь.

Вспомнив свою последнюю поездку верхом в Рассветных Пустошах, Вик сказал:

– Лучше не надо. Мы с лошадьми плохо понимаем друг друга.

– Если бы можно было дойти пешком, – сказала Сонне, – я бы не привела лошадей. Залезай!

Вик оглядел улицу, гадая, нельзя ли как-нибудь убежать.

В руке Сонне мгновенно появился тонкий нож.

– И не думай, – холодно произнесла девушка – Ничего не выйдет. Мне напевать, останешься ты жив или нет. Будешь фокусничать – я лично снесу тебя в гавань и брошу акулам.

Несмотря на ее молодость и легкую улыбку на губах, лед, сверкнувший в зеленых глазах, заставит Вика поверить словам Сонне. Он со вздохом подтянулся в седло, понимая теперь, что даже без цепей он все равно пленник. Он был еще слишком слаб от недоедания, чтобы справиться самому. Сонне подтолкнула его, чуть не перебросив через лошадь Вик потянулся к поводьям, но девушка схватила их.

– Я сама, – сказала она и легко взлетела в седло. Сжимая поводья Вика в одной руке, в другую она взяла свои и молча хлопнута пятками по бокам лошади.

– Подожди! – воскликнул Вик и ухватился за седло. Стремена были почти у его ног, но все же длинноваты. Подскакивая в седле, скользил из стороны в сторону, касаясь стремян то одной, то другой ногой и так и не находя равновесия.

Сонне повернула на восток.

– Куда мы едем? – спросил Вик, но с таким же успехом он мог допрашивать каменную стену. Его спутники не ответили. Он уставился на покрытые деревьями горы, к которым вела их дорога. Где-то впереди лежал Лес Клыков и Теней, и Вик не мог себе представить, что ждало его там.