– Кабраксис – это демон, создавший Черную Дорогу, – сказал Лекс.

– А что такое Черная Дорога? – осведомился Райтен.

Мальчик, купающийся в золотистом свете фонаря, который держал капитан, пожал плечами:

– Это всего лишь легенда. Одна из старых сказок про демонов. Все говорят, что Кабраксис – всего лишь красивая выдумка.

– Но ты сказал, что если во что-то замешан демон, то это некогда было правдой.

– Я сказал, что истории основываются на чем-то, что предположительно могло быть правдой, – поправил Лекс. – Но с тех пор, как Вижири, опять же предположительно, начали призывать из других миров демонов, родилось слишком много сказок. Некоторые основываются на событиях, в которых могли участвовать демоны – а могли и не участвовать, но в большинстве своем эти рассказы – всего лишь выдумка. Бабушкины сказки. Харсус, жаболикий демон Кураста, – если он когда-либо существовал – в истории разных местностей обернулся четырьмя демонами. Мой учитель истории говорил, что мудрецы сейчас пытаются соединить разрозненные куски, изучая то, что их связывает, чтобы там, где прежде стояли два демона, оказался только один.

– А зачем им морочить себе голову такой ерундой?

– Потому что они думают, что демоны из этих глупых сказок бродят по миру, – ответил Лекс. – Мой учитель полагал, что люди тратят столько времени, подыскивая имена мифологическим тварям, чтобы сподручнее было выследить и изловить их, не дожидаясь, когда они начнут действовать. Преследуя добычу, охотники за демонами должны знать, сколько нечисти в нашем мире и где ее нужно искать. Вот мудрецы и ведут исследования. – Мальчик фыркнул. – Лично я считаю, что всем демонам дают имена, чтобы старый мудрец мог порекомендовать их охотникам, которые у него на службе. Конечно, этот мудрец получит свою долю за избавление города или королевства от демона. Такая уж работа. Специально рассказывать продуманные до мелочей страшные истории суеверным людишкам и избавлять их от золота – оно ведь такое тяжелое.

– Кабраксис, – с растущим нетерпением напомнил Райтен.

– В самом начале, – продолжил Лекс, – когда Вижири только-только приступили к экспериментам, по вызову демонов, Кабраксиса призывали чаще всего.

– Почему?

– Потому что Кабраксис управлялся с мистическими мостами, тянущимися из миров демонов в наш, куда легче, чем все прочие.

– Черная Дорога – мост к Огненной Преисподней?

– Возможно. Я же говорил, все это лишь сказки. Не больше. – Лекс ткнул в овалы, окаймленные одинокой линией. – Этот рисунок представляет собой энергию Кабраксиса, которой приходится гулять между Огненной Преисподней и нашим миром.

– А если Черная Дорога не мост между мирами, – спросил Райтен, – чем еще она может быть?

– Некоторые говорили, что это путь к просветлению. – Лекс изобразил на лице скуку и еле сдержал зевок.

– К какому просветлению?

– Я имею в виду силу, – объяснил Лекс. – Разве легенды обещают что-либо иное?

– Какого рода силу?

Лекс нахмурился, зевнул еще раз, на этот раз явно притворившись, и поудобнее примостился у стенки:

– Я устал, а рассказывание тебе сказок на ночь меня утомляет еще больше.

– Если хочешь, – предложил Райтен, – я позову Быка, чтобы он вернулся и подоткнул тебе одеяльце.

– Что ж, может, мне достанется и второе его ухо, – протянул Лекс.

– Ты злое дитя, – сказал Райтен. – Могу себе представить, отчего твой отец отослал тебя в школу.

– Я поехал добровольно, – поправил мальчик. – Это большая разница.

– Не такая уж и большая. Знаешь, малыш, у меня достаточно золота и без выкупа за тебя. Заставляя короля платить, я лишь желаю получить возмещение за прошлые оскорбления, которые я претерпел от него.

– Ты знал короля? – Брови мальчишки взлетели на лоб.

– Какой силой может наделить Кабраксис? – потребовал ответа капитан пиратов.

Речное течение снова качнуло «Барракуду». Корабль приподнялся на волне, слегка наклонился и снова плавно нырнул вниз. В вышине на ветру гудели снасти.

– Говорят, Кабраксис дает бессмертие и влияние, – сообщил Лекс. – И вдобавок, особенно храбрым – а таких, полагаю, немало, – доступ к Огненной Преисподней.

– Влияние?

– Власть над людьми. Когда Кабраксис в последний раз входил в этот мир, – если верить мифам, которые я читал, изучая философию, – он выбрал пророка, чтобы тот представлял его. Человека по имени Крэн, знатока философии, создавшего труд об учении Кабраксиса. Очень увесистый том, скажу я тебе. Наскучил мне до чертиков, всю задницу с ним отсидел.

– Учение демона? И книгу не запретили?

– Конечно, запретили, – ответил Лекс. – Но зато когда после этого Кабраксис вошел в наш мир, никто не догадался, что он демон. Конечно, это опять просто рассказы. Без всякого доказательства. Но о Кабраксисе я лучшего мнения, чем о многих прочих демонах из легенд.

– Почему?

– Он не так кровожаден, как остальные. Он ждал своего времени, собирая все больше и больше последователей своих доктрин, проповедуемых Крэном. Он учил людей Троичному Я. Ты слышал об этом понятии?

Райтен покачал головой. Мысли вертелись в голове жужжащим пчелиным роем, набирая скорость, – пират пытался вычислить, какую выгоду ищет для себя Баярд Чолик, раскапывая останки подобного создания.

– Троичное Я, - принялся объяснять Лекс, – состоит из Внешнего Я, каковым – или каковой – личность рисует себя другим; Внутреннего Я, каковым – или каковой – личность предстает перед собой, и Теневого Я. Теневое Я – вот истинная сущность любого мужчины или женщины, та часть, которой он или она должны бояться в себе, – темная половина каждой личности, стремящаяся спрятаться поглубже. Кукулач учит нас, что большинство людей слишком боятся себя, чтобы признать, что это правда.

– И люди верят в это?

– То, что Троичное Я существует, неоспоримо, – ответил Лекс. – Даже после того, как Кабраксиса предположительно изгнали из нашего мира, другие мудрецы и ученые продолжили работу, начатую Крэйном.

– Какую работу?

– Изучение Троичного Я. – Лекс скорчил рожу, словно недовольный способностью Райтена слушать. – Легенда о Кабраксисе развилась в теорию, но ученые, такие, как Кукулач, сделали ее понятной каждому. Конечно, звучит она куда лучше, будучи изложена в терминах, заставляющих суеверных осознать, что учение это является частью мудрости, необходимой для: спасения от демонов. А на самом деле это сказки и способ поддерживать порядок в обществе.

– Даже если и так, – заметил Райтен, – силы я тут не вижу.

– Последователи Кабраксиса получают удовольствие от обнажения Теневого Я, – пояснил мальчик. – Четыре раза в год, в дни солнцестояния и равноденствия, поклонники Кабраксиса собираются вместе и развлекаются, выпуская обитающую внутри их тьму. Три дня длится празднество, и в это время именем Кабраксиса им позволителен любой грех.

– А потом?

– Грехи им прощаются, смытые символической кровью Кабраксиса.

– Какая глупая вера.

– Я тебя предупреждал. Вот почему она – миф.

– А как Кабраксис приходил сюда? – спросил Райтен.

– Это случилось во время войн Магических Кланов. Ходили слухи, что одному из последователей Крэйна удалось снова открыть портал, но они так и не подтвердились.

А что, если Чолик добился успеха? - подумал Райтен. – И след ведет сюда, к массивной двери, укрытой под развалинами порта Таурук?

– Как Кабраксису закрыли доступ в наш мир?

– В соответствии с легендой, это сделали Вижири, воины и колдуны Клана Духа, и те, кто к ним близок. Они разрушили храмы Кабраксиса в Виж-жуне и других местах, остались лишь обломки и сломанные алтари.

Райтен поразмыслил над сказанным:

– А если человек сможет связаться с Кабраксисом…

– И предложит демону путь обратно в наш мир? – подхватил на лету вопрос Лекс.

– Да. Что может получить этот человек?

– Разве обещания бессмертия недостаточно? То есть я имею в виду, если верить во всю эту чушь.

Райтен подумал о сгорбленном годами дряхлом теле Баярда Чолика.

– Да, возможно. Возможно…

– Где ты нашел это? – спросил мальчик.

Но прежде, чем Райтен ответил, отворилась дверь и в карцер шагнул Бык.

– Капитан Райтен! – Высокий пират поднял фонарь, разоблачая тревогу, сковавшую его лицо. – На нас напали.

Дэррик был всего в нескольких шагах от готового закричать пирата и прыгнул не раздумывая. Двое других игроков еще только потянулись к оружию, а нога Дэррика уже врезалась в голову бедолаги.

Пойманный врасплох, не выдержав веса Дэррика, к тому же слишком пьяный, чтобы твердо держаться на ногах, пират полетел вниз с крутого берега, даже не пикнув. Глухой стук сказал Дэррику, что разбойник шлепнулся не в воду, а на палубу стоящего на якоре корабля.

– Какого черта? – гаркнул кто-то снизу.

Дэррик приземлился на голый камень, ударившись бедром. Взмахнув саблей, он полоснул по ногам ближайшего пирата – и попал по обеим. Кровь мгновенно залила светлые штаны раненого.

– На помощь! – взвыл разбойник. – Эй, на палубе! Проклятие, какой глубокий порез!

Он пошатнулся, пытаясь выхватить из-за пояса меч, да только вот забыл отпустить горлышко винной бутылки, которое крепко сжимал в кулаке.

Вскочив с уже занесенной вновь саблей, Дэррик вынудил пирата отступить на самый край утеса. Взмах – и сабля засела в шее пирата; фонтан кровавых брызг обдал противников. Острое лезвие добралось до самого позвоночника. Подняв ногу, Дэррик спихнул умирающего в реку, освободив заодно клинок. Через секунду послышался всплеск, он повернулся и увидел, что Мэт рядом с ящиками сражается с последним неприятелем.

Сабля Мэта высекала искры из меча врага. Он явно побеждал, но медлил пускать кровь.

Чертыхаясь вполголоса, понимая, что у них жутко мало времени на спасение мальчишки, – и это при том, что они не знают наверняка, держат ли его на борту ожидающего внизу корабля, – Дэррик шагнул вперед и с полуоборота нанес удар, расколовший череп пирата. Абордажная сабля – неприхотливое оружие: ею можно рубить и резать, колоть и кромсать, потому что в сутолоке битв на кораблях, когда суда качаются на диких волнах, тебя делают победителем отчаяние, сила и удача.

Кровь убитого плеснула на Мэта и Дэррика.

Мэта падение пирата, кажется, привело в смятение. Дэррик знал, что его друг не одобряет удары в спину, тем более, когда противник занят схваткой с другим неприятелем. Мэт верил в честный, насколько это только возможно, бой.

– Давай к бочкам, – велел Дэррик, выдергивая свое оружие из головы мертвеца.

– Он даже не видел, как ты подошел. – Мэт не отрывал взгляда от лежащего.

– Бочки, – повторил Дэррик.

– Он был слишком пьян, чтобы драться, – почти прошептал Мэт. – Он не мог защищаться.

– Мы здесь не для драк. – Дэррик схватил Мэта за грудки, скомкав окровавленную рубаху. – Мы здесь – чтобы спасти двенадцатилетнего ребенка. А теперь пошевеливайся! – Он пихнул товарища к бочонкам с жиром. – Тебя ждет еще куча честных поединков, к которым ты так стремишься.

Мэт, пошатываясь, побрел к штабелю бочек.

Убирая саблю в ножны, Дэррик прислушивался к гаму и крикам, поднявшимся на кораблях, а заодно следил за верхними ступенями высеченной в скале лестницы.

Там занял позицию Малдрин. Первый помощник сжимал обеими руками боевой молот с окованной железом рукоятью. Да, молот требовал обеих рук, но его квадратная головка без промаха крушила черепа, ломала кости и разбивала вдребезги любое оружие, будто оно было стеклянным.

– Берегись стрел, Малдрин! – окликнул товарища Дэррик.

Кислая улыбка искривила губы моряка.

– Береги лучше свою задницу, шкипер. Я же не собираюсь отправляться за мальчишкой.

Дэррик опрокинул бочонок набок. Густая жидкость внутри глухо булькнула. Моряк быстро встал за бочкой и покатил ее к обрыву – делать это было одно удовольствие, так как по уклону бочонок бежал сам собой.

После того как импровизированный снаряд набрал скорость, остановить его было не так-то просто. Толкнув бочку в последний раз, Дэррик наблюдал, как она перевалилась за край и исчезла из виду. Сам он едва успел остановиться, балансируя на кромке обрыва, и, взглянув вниз, застал тот момент, когда упавший бочонок врезался в палубу корабля внизу. Лохматый туман окутывал судно, но сквозь белую пелену поблескивали, отражая фонари вахтенных, маслянистые пятна разлившегося китового жира.

Новый треск переключил внимание Дэррика. Бочка Мэта тоже успешно приземлилась на другой парусник. Пираты выбегали на палубу, тут же поскальзывались на слое жира и валились, как кегли.

– Масло! – догадался один. – Они скинули на нас бочку с маслом!

Поспешив обратно к штабелю бочонков, Дэррик пинками повалил еще два и направил их вниз по склону. Громовое эхо стукающегося о камень дерева прокатилось над головой. Моряк подхватил один из фонарей часовых.

Мэт присоединился к другу, подобрав другой фонарь.

– У этих людей внизу не так уж много путей для бегства, Дэррик.

– Да, – согласился тот, глядя прямо в озабоченное лицо товарища, – и у нас тоже будет мало дорожек, когда мы вытащим мальчика. Я не хочу постоянно оглядываться через плечо на эти корабли, Мэт.

Мрачно кивнув, Мэт повернулся и кинулся к обрыву.

Дэррик задержался ровно настолько, чтобы увидеть, как из-за горы выбегают матросы с «Одинокой звезды».

– Подмога идет, Малдрин! – крикнул он и сам побежал к реке.

– Что есть, то есть! – рявкнул тот.

У края берега Дэррик наметил себе точку, сделал поправку на качку корабля и метнул фонарь. Защищенное стеклом пламя не должно было погаснуть в полете. Фонарь падал, кувыркаясь и наконец, разбился о палубу в самом центре лужи китового жира.

На миг фитиль зашипел и чуть не утонул в масле. Но затем огонь поднялся, как поднимается хромой старый пес на свою последнюю охоту. Сердитые голубые и желтые язычки сплетались и расплетались, неуклонно множась, подпитываемые ветром не меньше, чем маслом.

– Пожар! – завопил кто-то из пиратов.

И судно охватила паника – пираты с нижних палуб бежали наверх. Мечущуюся толпу уже никак нельзя было назвать экипажем.

– Спасайте корабли! – проревел другой пират. – Капитан Райтен со всех шкуры поснимает, если суда пойдут ко дну!

Дэррик надеялся, что все эти чертовы скорлупки выгорят дотла. Если так, то капитан Толлифер получит шанс отвести «Одинокую звезду» к Западным Пределам и вернуться с подмогой вовремя, чтобы успеть перехватить Райтена и его команду, перебирающихся по суше туда, где капитан пиратов оставил свою основную флотилию.

Взглянув на корабль, на который Мэт сбросил свою бочку, Дэррик увидел, что пожар начался и там. Очевидно, бочонок Мэта угодил в рулевую рубку и дал возможность жадному пламени добраться до парусов. Огонь уже лизал главную мачту, угрожая поглотить весь такелаж.

– Мэт! – позвал Дэррик.

Друг обернулся.

– Ты готов?

Мэт, выглядевший лишь слегка неуверенным в себе, кивнул:

– Я всегда готов.

– Мы с тобой спустимся, – сказал Дэррик. – Мне нужно, чтобы ты был рядом.

И он направился к краю выступа, шагая так решительно, словно на центральный корабль можно было попасть, просто переставив ногу.

– Я буду, – ответил Мэт, обращаясь к спине друга.

Не останавливаясь и не мешкая, Дэррик сделал последний шаг и метнул свое тело в воздух. Он знал, что если упадет на палубу, то наверняка сломает себе что-нибудь. И тогда о бегстве можно будет забыть.

Но когда растопыренные пальцы Дэррика уже потянулись к корабельным снастям, готовясь поймать спасительный канат, часть нависающего над водой берега откололась, и тяжелый кусок скалы полетел вниз, к двум горящим и одному целому кораблям.

– Кто напал? – обернулся к двери Райтен, инстинктивно шагнув вперед.

Его голова была так занята мыслями об абсолютной невозможности нападения, что он не придал никакого значения шороху, пока не стало уже слишком поздно. Лекс выбрал подходящий момент.

– Не знаю, – пожал между тем плечищами Бык. – Но на шхунах по обеим сторонам от нас начался пожар.

Пожар? Это самое страшное сообщение, которое только можно услышать на борту корабля. Даже если тебе продырявят днище, команда способна заткнуть дыру и удержать судно на плаву до ближайшего порта, но неконтролируемый огонь быстро поглотит крошечный островок дерева и холстины, от которого полностью зависят жизни моряков.

Так что в такой ситуации внимание Быка и Райтена было обращено друг на друга, а не на мальчишку. А Лекс уже в мгновение ока встал за спиной Райтена. И когда капитан пиратов все же развернулся, чтобы схватить паршивца, юный пленник низко нагнулся, метнулся к Райтену и, толкнув его на Быка, выскользнул в раскрытую дверь, прежде чем мужчины успели его остановить.

– Проклятие, – выругался Райтен, глядя вслед улепетывающему во тьму трюма мальчишке, направившемуся, конечно же, к лестнице на палубу. – Поймай его. Бык. Но я хочу, чтобы ты его доставил обратно живым, слышишь?

– Есть, капитан.

И Бык кинулся в погоню, быстро, сокращая расстояние своими гигантскими шагами.

Райтен последовал за ним, сжимая левой рукой рукоять меча. Он уже видел через грузовой люк яркое зарево пожара. Серые клубы дыма, смешавшись с туманом, ползли над рекой.

Он был прав. Кто-то следил за ними от самого Западного Залива. Но кто – другие пираты или Королевский Флот? Сколько их, несколько человек или небольшая армада, перекрывшая реку?

Лесенка, ведущая наверх, мелко подрагивала под руками Райтена – впереди взбирался тяжелый Бык. Капитан не отставал и достиг верха как раз в тот момент, когда скалистый выступ над их головами треснул и обрушился с тридцатифутовой высоты. Райтен, не веря своим глазам, смотрел, как на него летит, словно ею выстрелили из катапульты, часть горы.

Огромная глыба гранита протаранила нос «Барракуды», разбросав по сторонам щепки и клочки оснастки. «Барракуда» качнулась, словно пойманная врасплох жестоким штормом.

Сбитый с ног пират уронил фонарь. Прокатившись по деревянной палубе, светильник несколько раз перевернулся, прежде чем исчезнуть за бортом корабля.

Поднявшись, согнув колени, чтобы сохранить равновесие, Райтен взглянул на два других судна. Обе шхуны уже практически превратились в погребальные костры. Пламя уже пожирало паруса левого корабля, да и на правом отставало не намного.

Кто, черт побери, это сделал?!

А мальчишке впереди бежать больше было некуда. Он стоял на краю качающейся палубы. Взгляд, которым он обводил черную воду вокруг судна, показывал, что Лекс не торопится попытать счастья, пустившись вплавь.

Бык шагал к щенку, грязно понося его и приказывая не двигаться с места.

Райтен рявкнул на свою команду, велев хватать ведра и пытаться спасти обе горящие шхуны. Если их тайное укрытие обнаружено, потребуются все корабли, чтобы уволочь отсюда как можно больше добычи.

На волнах вокруг «Барракуды» плясали бочонки и ящики и не спешили утонуть. Чувствуя, что дела плохи, Райтен думал, что корабль погружается. Удар, разворотивший нос, мог бы разбить корабль в щепки. По крайней мере, часть повреждений пришлась на участок ниже ватерлинии.

Озирая остатки рухнувшего берега, Райтен догадывался, что катастрофа вызвана не естественными причинами. Что-то произошло, спровоцировав обвал. И мысли его мгновенно обратились к Баярду Чолику. Жрец проводил подземные раскопки под руинами. В голове капитана пиратов мельком пронеслось: а интересно, пережил ли старикашка собственную жадность?

Потом глаза Райтена поймали какое-то движение в снастях, и он понял, что там кто-то есть. Капитан повернулся, поднимая меч.