– «БИБЛИОТЕКАРЬ Джаг, ты вернулся!

Двеллер с удивлением огляделся. На этот раз богомол встретил его не на горе. Вокруг него, насколько было доступно глазу, раскинулись прекрасные сады с бьющими фонтанами.

Богомол приближался к нему по выложенной кирпичом дорожке. Внешний вид этого создания ничуть не изменился, он по-прежнему шел на четырех задних конечностях, сложив две передние за спиной, словно находился в глубоком раздумье.

– Вижу, ты нашел вторую часть Книги Времени, – заметил богомол. – Прими мои поздравления.

– Мои друзья в беде, – с трудом проговорил Джаг, вспоминая, при каких обстоятельствах их оставил. – На них нападает существо по имени Скольз, и, похоже, убить его невозможно. И еще там, в пещере, призраки гномов…

– Призраки гномов? – Богомол встал перед двеллером, вытянувшись во весь рост. – Что ж, ничего удивительного в том нет. В Дымящихся болотах их всегда было полно. Кто скончался от старости или болезней, кто-то был убит в войнах, многих же погубило заклятие Харриона, разрушившее горы, в которых они жили, и заточившее их в глубины земли.

– Но я, – сказал Джаг, – никогда раньше не видел ни одного призрака.

– Я тоже, – сказал богомол с улыбкой, – но мне это было бы сложно.

– Почему же?

– Потому что призраки всегда просроченный товар. Двеллер едва не застонал – шутка была ужасающая, – но все же удержался от комментариев.

Сам богомол так, однако, явно не считал.

– Прости, – добавил он, отсмеявшись, – это было неуместно. – По его поведению, впрочем, не было заметно, чтобы он сожалел о своих словах. – Вообще-то я могу их видеть. Просто здесь я вижу их такими, какие они были до смерти и одновременно после. И во время смерти тоже. Ты тоже, если захочешь, можешь сейчас увидеть призрака.

– Нет, – с невольной дрожью ответил Джаг.

– В таком случае не составишь ли мне компанию? – спросил богомол. – Давай прогуляемся по саду.

– Мне нужно возвращаться. Мои друзья…

– Снова в беде. – Богомол кивнул. – Да, я знаю. Поверь, у тебя хватит времени к ним вернуться. А пока давай все же прогуляемся, мне страшно хочется размять ноги.

И, повернувшись, он прошел мимо двеллера.

У того не оставалось выбора, и он двинулся за богомолом, держась чуть позади. Шагая по дорожке, Джаг невольно разглядывал деревья по сторонам. Сгибая своей тяжестью ветки, на них зрели яблоки, груши, апельсины. В тени под деревьями раскинулся пышный цветочный ковер.

– К настоящему моменту ты уже обнаружил, что синие камни, найденные тобой, обладают немалой силой, – сказал богомол.

– К настоящему моменту? Ты говоришь так, будто здесь течет время.

Богомол посмотрел на двеллера.

– Ты же сам меня попросил строить свою речь таким образом, помнишь?

– Да, – вздохнул тот.

– А ведь мне куда сложнее держать все это в памяти. Тебе же всего лишь нужно помнить прошлое и не отставать от настоящего, тогда как я постоянно погружен во все то, что воспринимаешь ты, плюс то, что, с твоей точки зрения, еще только случится.

– Понятно, – сказал Джаг, хотя, разумеется, толком ничего не понял.

– Поэтому мы и не встретились на этот раз на горе. Двеллер удивленно посмотрел на собеседника.

– Я знал, что ты гадаешь о причине этого.

– И в чем же она заключается?

– Потому что мы и так уже там встречаемся.

– А-а…

– Ты сомневаешься в моих словах? – поинтересовался богомол. – Я выбрал это место потому, что оно красивое, ты со мной согласен?

– Да, – сказал Джаг, пытаясь осмыслить происходящее.

К сожалению, его сильно отвлекали мысли о том, что, пока он разговаривает с гигантским насекомым, его друзья, возможно, сейчас из последних сил отбиваются от Скольза или странных гномов-призраков.

– Ты и вправду в них сомневаешься?

Теперь вид у богомола был возмущенный.

Во всяком случае, двеллер был почти уверен, что возмущенный, поскольку он никогда еще не видел рассерженного богомола – а если и видел, то не обратил внимания, – но полностью быть в этом уверенным он не мог. Не успел он сказать богомолу, что сады в самом деле очень красивы, и перевести разговор на то, что ему как можно скорее надо вернуться к друзьям и неплохо бы при этом получить от него помощь, как тот схватил его за запястье.

– Пошли, – скомандовал богомол повелительным тоном, напомнившим Джагу высокомерие Крафа, когда кто-то или что-то вызывало недовольство старого волшебника.

Богомол настолько решительно потянул его за собой, что двеллер даже споткнулся; они сделали несколько шагов, три раза свернули направо, один раз налево и очутились рядом с тем самым местом, где встретились впервые.

Что странно, выглядела передняя нога богомола так, как будто была покрыта хитином, но на ощупь напоминала… щупальце?

Богомол протянул конечность, указывая на серпантин горной тропы.

– Видишь?

В указанном направлении вели беседу с богомолом несколько Джагов. Один из его двойников поднял голову и посмотрел прямо на него.

– Довольно, – произнес богомол. – Долго твой разум такого не выдержит. А мне надо, чтоб ты соображал как можно лучше.

Он снова взял его за руку и повел за собой.

Два поворота направо, три налево и каким-то образом, хоть двеллер и не видел ступеней, два шага вверх – и они оказались вместо горной тропы у реки, где большие бурые медведи ловили идущих на нерест лососей. Сверкая когтями, медведи раздирали зубами розовую рыбью плоть.

– Но… но… – Джаг попытался собраться с мыслями. – Этого не было!

Богомол посмотрел на него.

– В самом деле? Вспомни, библиотекарь Джаг. Напряги свою память!

Двеллер так и поступил, даже закрыл глаза, чтобы как следует сосредоточиться. К собственному удивлению, он действительно вспомнил этот случай. Он и правда посмотрел вверх после того, как увидел своих двойников, и действительно увидел себя.

Он даже вспомнил, как богомол сказал ему, что это его будущее «я» и что он позже поймет, что тут произошло.

– Я помню, – хрипло сказал Джаг.

– Конечно помнишь.

Богомол сложил конечности на груди; вид у него был весьма довольный.

– Но это же парадокс. Я знаю, что не помнил, как был там, пока не попал туда. И если я не видел себя там до сих пор, как я могу помнить свое будущее «я» в том же месте и в то же время?

Богомол сделал шаг назад и резко вскинул конечности.

– Хватит! Теперь ты меня сбиваешь с толку.

– Такого быть не может, – настойчиво повторил двеллер.

– Хорошо, – сказал богомол, – этого не было.

И он замер со скрещенными на груди конечностями, словно выжидая.

Джаг покачал головой.

– Но так было.

– Сам решай.

– Как такое может случиться?

– Ты же, если мне не изменяет память, сказал, что никак не может.

– Не может, но случилось.

Богомол вздохнул, качая сверкающей головой.

– Вот поэтому я так редко общался, общаюсь, буду общаться с существами, подобными тебе. Странная неспособность осознать столь простые вещи.

– Это совсем не просто!

– Только потому, что тебе мешают годы прожитые вне Междумирья.

– Но если я могу видеть прошлое, то способен заглянуть и в будущее?

– Этого тебе делать не следует, библиотекарь Джаг.

– Но это так. Разве что я сейчас последний раз с тобой разговариваю.

Такая возможность двеллера встревожила. Если он больше не встретит богомола, хотя до сих нор видел его после нахождения каждой части Книги Времени, то что это могло значить?

– Я что, уже погиб в будущем? Не выбрался из пещеры в горах Расплавленной Наковальни?

– Разумеется, выбрался. Мы побеседовали, ты туда вернулся и спас своих друзей.

– Но я этого еще не сделал.

– Сделаешь.

– Откуда мне знать?

Богомол снова вздохнул, взял его за руку и повел мимо медведей, не обративших на них ни малейшего внимания. Через несколько поворотов – сколько их было, Джаг сообразить не мог, потому что едва держался на ногах, – они оказались посреди унылой пустыни, покрытой песчаными дюнами.

Его спутник указал туда, где еще один богомол разговаривал с еще одним Джагом. Этот был одет не в мантию библиотекаря первого уровня, как в прошлый и в этот раз, а в драные штаны и рубашку. Длинный порез на щеке предвещал, что после заживления раны на лице останется заметный шрам.

– А вот и будущее, библиотекарь Джаг, – сказал богомол холодно. – Как видишь, тебе ждут захватывающие приключения.

Двеллер в ужасе уставился на вторую пару собеседников, гадая, во что он впутался на этот раз. Выглядел он, во всяком случае, ужасно. Кроме крови, текущей по щеке, его будущее «я» было перемазано сажей и золой.

– Это ты, – сказал богомол. – После того как добыл в Сухих Землях третью часть Книги Времени. Должен сказать, пришлось вам нелегко.

Это будет в оазисе Выбеленных Костей, вспомнил Джаг. Его охватил ужас, но все равно хотелось поговорить со своим будущим двойником и узнать все, что тому известно. Больше всего его интересовало, что произойдет с ним самим.

Тут двойник посмотрел на него. В глазах его будущего «я» вспыхнуло узнавание. Он оттолкнул другого богомола и побежал к нему по сухому желтому песку.

– Нет! – крикнул другой Джаг. – Не допусти этого! Не позволяй Крафу остаться в туннеле! Ты не знаешь, что произойдет! Не давай ему…

Стоящий рядом с Джагом богомол схватил его за руку и потащил прочь. Первый же шаг их поднял слепящую песчаную бурю, которая скрыла другого двеллера и заглушила его слова. Последние слова своего будущего двойника он так и не услышал.

– Подождите! – воскликнул Джаг. – Я… он… кажется, я что-то должен был сказать себе самому!

– Ты уже увидел более чем достаточно, библиотекарь Джаг, – покачал головой богомол. – Большинству людей вообще не удается заглянуть в собственное будущее. Я обнаружил, что в вашем мире это может иметь опасные последствия. Понимаешь, ты все равно ничего не сможешь изменить, так что предвидение просто принесет тебе перед концом лишнее расстройство.

Концом? Ему скоро придет конец? Это двеллера нисколько не утешило.

– Я пытался сам себя предупредить, – сказал он. – Думаю, я должен что-то предотвратить. Что-то связанное с Крафом и туннелем.

В это легко поверить; ему и без того сложно было доверять волшебнику.

Когда они снова оказались в саду, богомол выпустил руку Джага и бросил на него строгий взгляд.

– Что бы ты себе ни сказал, это не будет иметь значения, библиотекарь Джаг. Все равно ты сделаешь то, что сделаешь.

– Но я могу изменить то, что собираюсь сделать, – возразил двеллер. – Мне просто надо было услышать, что я хотел сказать.

Он огляделся, надеясь увидеть, как из пустыни выбегает его двойник, но вокруг никого не было. В саду он находился в единственном экземпляре.

Богомол покачал головой.

– Будущее поддается изменению ничуть не больше прошлого. И то и другое в твоем мире неизменно. Именно поэтому я никогда не смог бы там жить.

– Но если б я знал, чего я не должен делать, то я мог бы этого не делать, – воскликнул Джаг.

– Время действует не так, – покачал головой богомол. – Оно просто существует.

– Но ведь еще считается, что у Книги Времени есть способность оказывать влияние на время, вернуться в прошлое и изменить момент, год или целую жизнь.

Двеллер помнил, как Краф рассказал ему об этом на борту «Одноглазой Пегги» и он записал слова волшебника в свой дневник, а также в тот, что отдал Джессалин.

Богомол ненадолго умолк, словно Джаг напомнил ему о чем-то, что он упустил.

– Да, Книга Времени имеет такую силу в вашем мире, вне Междумирья, – произнес он наконец. – Это одна из причин, почему эта книга так там опасна и почему ее необходимо вернуть сюда.

– И я принесу ее сюда? – спросил двеллер.

– Ты еще не готов услышать ответ на этот вопрос.

Но Джаг боролся с гневом и страхом, чувствуя лежавшую на его плечах ответственность, и не мог и не желал отказаться его услышать.

– Так я принесу сюда Книгу Времени?

– Ты уже заметил, что части Книги Времени обладают определенными возможностями, – сказал богомол, не обращая внимания на его слова. – Синие камни из человеческого города Насест Морского Дьявола можно использовать, чтобы заглядывать в разные места по всему свету и видеть события, которые происходят в эту минуту.

– Это я уже делал.

Двеллер с болью вспомнил, как нашел Великого магистра в пыточном подземелье.

– Так принесу я тебе книгу? – еще раз повторил он.

– А коричневые камни позволят тебе увидеть прошлое, – продолжил богомол. – Ты можешь использовать это обстоятельство, если захочешь разобраться в истории людей или событий.

– А что будет, если я не принесу сюда Книгу Времени? – внезапно спросил Джаг.

Богомол холодно посмотрел на него, и двеллер впервые ощутил исходящую от собеседника угрозу.

– Этого, – сказал он раздельно, – я тебе выяснять не рекомендую.

– Ты показал мне эпизод моего будущего.

– И уже о том сожалею, – отрезал богомол.

Сожалеет? Как мог богомол о чем-то сожалеть? Особенно если он действительно знал все, что случилось, случается и когда-либо случится?

– Тебе пора возвращаться, – произнесло между тем это странное существо.

– Но мне, – не унимался Джаг, – хотелось бы все же получить ответ на свои вопросы.

Богомол показал на ближайший бассейн.

– Твои друзья в опасности. Ты и вправду хочешь впустую потратить время?

Слова богомола словно приоткрыли завесу, отделявшую сейчас двеллера от его спутников. Будто бы со стороны он увидел себя, тянущегося рукой за коричневыми камнями. «Призраки» тем временем атаковали его спутников. Скольз, так и не пришедший окончательно в себя после заклятий Крафа, сцепился в яростной схватке с Кобнером.

– Без тебя они погибнут, – уронил богомол. – Им не одержать верх над хранителем и памятью гномов.

– Но я ведь не знаю, как их одолеть, – прошептал Джаг.

Он чувствовал, как его контакт с Междумирьем ослабевает и его уносит прочь.

– Ответ, – сказал богомол, – лежит в прошлом.

Глаза двеллера заволокло тьмой.

Он услышал звон стали, эхом отдающийся от сводов пещеры. Усилием воли Джаг постарался не обращать внимания на эти звуки и сосредоточил его на коричневых камнях, ощущая, как они ложатся ему в ладонь. Он сжал пальцы и вытащил руку из тайника.

После чего повернулся, чувствуя, что весь взмок от напряжения, и посмотрел на своих спутников. Обнаженные клинки Рейшо, Кобнера и Джессалин не причиняли какого-либо вреда странным гномьим призракам.

Кобнер взмахнул топором, отбрасывая пару подвернувшихся ему под руку призраков, и снова бросился на Скольза.

Двеллер лихорадочно обдумывал слова богомола: ответы в прошлом. Он посмотрел на камни, чувствуя скрытую в них силу. Камни даны были гномам потому, что те с таким упорством держались за прошлое. Как сам Кобнер, пожелавший вынести из подземелья краеугольный камень.

«Если мы, разумеется, унесем отсюда ноги», – подумал Джаг.

Но камни также давали возможность заглянуть в прошлое. Так сказал богомол. Какой в том сейчас прок? Как это поможет ему сейчас, когда его друзья сражаются с противником, которому не могут нанести никакого урона?

Тут двеллер увидел, как Скольз, улучив момент, поднырнул под замах боевого топора своего противника и оттолкнул его в сторону. Три призрака тут же налетели на Кобнера и повалили гнома на землю.

Теперь ничто не преграждало Скользу путь к Джагу.

– Отдай камни! – крикнул хранитель. – Они принадлежат лорду Харриону!

Джаг попытался было дать деру, но противник был не менее быстр: он налетел на двеллера и с силой толкнул его на каменный пол. Оглушенный падением, Джаг едва не выронил камни, однако ему все же удалось удержать их в кулаке; слишком сильно пугало его то, что будет, если он их выпустит.

– Отдай их мне!

Выкрикнув эти слова, Скольз попытался вырвать камни из рук двеллера.

Почему его не было в канале Черепов? Этот вопрос стучал в голове Джага, заглушая ужас и стремление выжить. Если лорд Харрион сделал Скольза хранителем Книги Времени, почему его там не было?

Скольз продолжал бороться с Джагом. Тело его непрестанно меняло форму и, словно колышущийся бурдюк с вином, навалилось на двеллера.

Неужели дело в расстоянии? Тогда зачем было создавать хранителя, который не может быть везде одновременно? А может, хранителей несколько?

Скольз просунул руку Джагу под подбородок и попытался сломать ему шею.

Несмотря на боль и ощущение полной беспомощности, двеллер не сдавался. Великий магистр упоминал только одного хранителя Книги Времени, но не говорил, каким образом он перемещается с места на место. Богомол тоже упоминал только одного хранителя. Так почему он здесь?

Ответ лежит в прошлом, сказал богомол.

– Прошлое, – произнес Джаг вслух.

Голос у него звучал сдавленно, поскольку все усилия двеллера были направлены на то, чтобы не дать Скользу сломать ему шею.

– Что ты сказал? – прошипел хранитель, обращая на Джага злобный взгляд желтых глаз.

В этот момент двеллер ощутил нарастающую силу, идущую от камней, и потянулся к ней всем своим существом. Внезапно он ощутил, что смертельная хватка ослабла, и, открыв глаза, уперся взглядом в искаженное ужасом лицо противника. Оба они очутились на покрытом снегом уступе горы.

– Что ты сделал?! – вскричал Скольз.

Джаг и сам не знал. Он просто радовался тому, что жив и шею ему больше пока никто не ломает. Однако холод, шедший из глубины снежного покрова, быстро пробрал двеллера до костей так, что у него застучали зубы. Он отполз от Скольза и с трудом поднялся на ноги; колени его дрожали.

– Ты знаешь это место? – спросил Джаг.

Хранитель не обратил на его слова внимания, изумленно уставившись на открывающийся с уступа вид. Далеко внизу, где уже не было льда и снега, пересекая цветущую долину, змеилась водная гладь реки. Прозрачный, словно звенящий, воздух без труда позволял разглядеть то, что происходило у подножия горного хребта. Ведомые быками повозки, груженные каменными блоками, спешили к пристани, где их поджидали портовые грузчики, переносившие обтесанные глыбы на баржи. В разбитых вдоль русла реки садах и на пашнях трудилось множество гномов, спустившихся сюда из своих каменных домов, что были устроены в недрах гор. Наконец Скольз подал голос.

– Это, – негромко сказал он, – мой дом.

– Ты здесь жил? – удивился двеллер.

– Да. У меня были и жена, и дети, но все они погибли во время войн, которые мы вели с другими гномьими кланами. Выжил только я. – По щекам Скольза текли черные слезы. – Я хотел отомстить врагам. Я хотел сломить их, увидеть, как они корчатся передо мной, визжа от страха. Лорд Харрион дал мне шанс сделать это.

– Каким образом?

Скольз указал на камни в руке Джага.

– Если я стану хранителем Книги Времени. Он превратил меня в такое вот существо, сделал могучим и сильным.

– Так в прошлом ты был гномом?

– Да, – кивнул Скольз. – Когда я бился с теми, кто пытался забрать Книгу Времени, то убил многих врагов моего клана. Я был рад возможности им отомстить.

– Но Книга Времени была разделена, – напомнил двеллер. – Ее части находились в четырех разных местах.

– Естественно. Я присутствовал при том, когда лорд Харрион разделил ее на части. Это было непросто. Он много месяцев трудился в мастерских Наковальни Расплавленных Скал и выполнил дело с умением, хитростью и терпением гнома.

– А для остальных частей книги лорд Харрион тоже создал хранителей?

– Нет, – покачал головой Скольз. – Я был один. Он дал мне силу течь сквозь Книгу Времени. Я знал, когда его – и мои – враги подходили к ней слишком близко. Мне стоило только пожелать, и я попадал в нужное место.

– В любое из четырех?

– Да.

– А если это происходило в двух местах одновременно?

– Он дал мне способность раздваиваться, – сказал Скольз. – Или расчетверяться – моей силы хватало и на это.

– А сейчас ты можешь попасть к другим частям книги?

На мгновение Джаг испугался, что слишком далеко зашел, с такой злобой взглянул на него Скольз.

– Нет. Пока я не почувствовал твоего присутствия, я не знал, что другие части все еще существуют.

– Они существуют, – сказал двеллер.

– Но я их не ощущаю. Только те две, что сейчас у тебя.

Растекающееся бесформенное лицо внезапно показалось Джагу вырубленным из камня.

– И я собираюсь забрать их у тебя, потому что они принадлежат лорду Харриону.

В голове Джага метались лихорадочные мысли. Почему Скольз не чувствовал остальных частей Книги Времени? Это должно быть важно.

– Подожди, – сказал он, пятясь.

– Нет. Скажи мне, как мы здесь очутились. Я долго… очень долго не мог отыскать это место.

– Не мог отыскать? – Двеллер вздохнул. – Потому что этого места больше нет.

– Ты лжешь! – Хранитель прыгнул вперед и схватил Джага за горло, оторвав от земли. – Я вижу его перед собой!

– Мы не здесь, – прохрипел двеллер. – Это иллюзия.

Во всяком случае, он так думал – разве что они отправились назад в прошлое, но богомол сказал ему, что это невозможно, пока Книгу Времени не соберут заново воедино. И со слов Крафа он понял то же самое.

Внезапно они снова очутились в пещере.

– Что ты сделал? – изумленно взревел Скольз.

– Ничего, – с трудом выговорил Джаг.

Его товарищи, израненные, истекающие кровью, продолжали отчаянную борьбу за свою жизнь.

Внезапно двеллер понял, почему Скольз до сих пор верил, что лорд Харрион жив, и почему гномьи призраки принадлежали ко многим разным поколениям.

– Ты мертв, – сказал он хранителю Книги Времени.

– Как это может быть? – поинтересовался тот. – Я держу тебя за горло. Стоит мне нажать, половинчик, и это ты окажешься мертв.

– Ты воспоминание, – выдохнул Джаг. – Просто память, которую невольно сохранила эта часть Книги Времени.

Наверняка ответ был именно в этом. Больше ничего ему в голову не приходило, а эта версия объясняла все известные ему обстоятельства.

Камни в руке Джага запульсировали.

Внезапно пещера исчезла, и они со Скользом снова очутились на горном уступе. Двеллер повернул голову, пытаясь найти взглядом своих спутников; их поблизости не было. Земля внезапно начала уходить у него из-под ног, и в следующие несколько минут ужасный грохот извержения заглушил все другие звуки. Скольз что-то орал и, кажется, пытался покрепче схватить его за горло. Но Джаг уже чувствовал, что силы хранителя слабеют.

На поверхности горы появились трещины. Работавшие внизу гномы лихорадочно искали убежища, но в землях, где они жили много поколений, укрыться было негде. Из разломов вулкана в долину начали стремительно спускаться языки раскаленной лавы. Дым и пепел отравляли воздух и наполняли легкие, так что те, кому удалось избежать встречи с огненными потоками, вскоре погибли от удушья. Река в считанные мгновения превратилась в кипящую смерть. Во многих местах долины разверзлась земля, обнажив огненное нутро, в которое мигом проваливалось все, что было создано многими поколениями местных жителей.

– Я… я помню, – выговорил Скольз; из-за грохота двеллер скорее прочитал это по его губам, чем услышал. – Храни меня Древние!

В этот момент почва окончательно ушла из-под ног противников; уступ, на котором они стояли, рухнул, и сначала Скольз, а за ним и Джаг полетели в кратер вулкана.

В этом непродолжительном полете хранитель, видоизменяясь, вновь превратился в гнома. За мгновение до того, как упасть в кипящую массу лавы, лицо Скольза стало… Двеллер не мог в это поверить, но выглядел хранитель почти умиротворенным.

Джаг закрыл глаза, не желая видеть свой конец. Каким-то образом богомол ошибся или обманул его… Ему никогда больше не попасть в Междумирье.

Двеллер почувствовал руку у себя на плече.

– Книгочей, – негромко позвал Рейшо. – Джаг, очнись! Ты жив?

Он открыл глаза, тяжело дыша и все еще чувствуя вокруг жар вулкана – однако он лежал на каменном полу пещеры, а не падал в его пылающее жерло. В кулаке Джаг сжимал коричневые камни.

Двеллер медленно огляделся. В пещере не было никого, кроме его спутников.

– Призраки исчезли, – сказала Джессалин. Вид у эльфийки был измученный, лицо заливала кровь. – Ты не знаешь, что стало тому причиной?

Чтобы подняться на ноги, Джагу потребовалась помощь Рейшо. Коленки у него до сих пор подгибались, и он с трудом верил, что остался в живых.

– Это были воспоминания, – просипел двеллер. Горло у него болело и саднило от жесткой хватки Скольза. – Просто воспоминания.

– Почему ты так в этом уверен? – спросил Краф.

Джаг поднял руку, в которой сжимал коричневые камни.

– Это были воспоминания, оставшиеся в этом месте из-за силы, заключенной в камнях. Вторая часть Книги Времени дает возможность заглядывать в прошлое. Именно здесь лорд Харрион разделил книгу на части. Когда Скольз на меня напал, я увидел его воспоминания о том месте, где он жил.

– Это существо жило здесь? – удивился Кобнер.

– Когда-то оно было гномом. Лорд Харрион изменил его тело и дал силу, сделав хранителем Книги Времени. А еще он дал ему способность в мгновение ока передвигаться от одной части книги к другой, не пересекая пространство между ними.

– А что стало со Скользом? – спросила Джессалин. Она подняла руку, и драконетка приземлилась на нее, хлопая крыльями. – И с призраками? Ты ведь сказал, что это были не призраки, а воспоминания?

– Я действительно в этом уверен, – сказал Джаг. – Память о гномах, которые жили здесь и оставили следы своих жизней на камнях этого подземелья. – Он глубоко вздохнул. – Когда я был в воспоминании Скольза – вряд ли мы на самом деле находились в прошлом…

– Из пещеры ты не исчезал, подмастерье, – заметил Краф. – Ты был на полу, сопротивлялся Скользу, пока вы не пропали, а вместе с ним и все остальные.

– Я помог ему вспомнить. Думаю, это и послужило причиной его конца, – сказал Джаг. – Я был вместе с ним, когда горы Расплавленной Наковальни разверзлись и все, кто здесь жил и работал, погибли.

Ощутив внезапную боль, он вспомнил гномов, взрослых и детей, убитых при извержении вулкана.

– И да простят меня Древние, этого мне уже никогда не забыть.

– Тебе удалось заснуть?

Выползая утром из палатки, двеллер увидел сидящую у костра Джессалин. Непроглядный туман, висевший над Дымящимися болотами, этим утром разошелся совсем немного, но все равно это было самое ясное утро, которое Джаг помнил с момента их прибытия сюда.

– Удалось, в общем-то, – ответил двеллер.

Он попробовал размять ноющие мышцы, но это оказалось слишком сложной задачей, так что вскоре он оставил эти попытки.

– Что-то по тебе не видно, чтобы ты хоть немного отдохнул.

– Ну, в себя я тем не менее слегка пришел.

Джаг оглядел лагерь и увидел, что Кобнер и Рейшо готовят к походу лошадей.

– Кобнер считает, что нужно торопиться, – сказала эльфийка.

– Мне тоже задерживаться особо не хочется…

Хотя отдохнуть еще немного двеллер, конечно, не отказался бы.

Прошлой ночью, выбравшись из пещер, – гном вытащил-таки оттуда краеугольный камень, который спрятал в безопасное место, – они вернулись в лагерь. Волшебник и Джаг осматривали камни, пока у них не начали слипаться глаза. Как и с синими камнями, к коричневым никто, кроме двеллера, даже притронуться не смог. Краф попробовал было, но, когда увидел бьющие из них искры, сдался и ограничился поверхностным осмотром.

Дальнейшие эксперименты с коричневыми камнями показали, что Джаг в самом деле мог заглянуть в прошлое. Он увидел, как они с Великим магистром пробирались через эти самые болота много лет назад, и прошлое друзей тоже видел, но ему почему-то показалось, что делать этого не стоит, и он оставил свои попытки.

Вот в прошлое Крафа он бы заглянул, но до него было не добраться. Каждый раз, когда он это пробовал – а последний раз это происходило несколько минут назад, – двеллера настигал приступ нестерпимой головной боли. А поскольку у него и так все болело, Джаг счел за лучшее от этого отказаться.

Прошлое богомола интересовало двеллера не меньше, однако попытка увидеть его закончилась тем же результатом, что и в случае со старым волшебником. Этому Джаг даже нашел объяснение. Он решил, что не в силах увидеть прошлое богомола, поскольку Междумирье невероятным образом совмещало в себе прошлое, настоящее и будущее, и такового у странного существа, представавшего перед ним в образе богомола, попросту не было.

Джессалин протянула двеллеру миску с похлебкой из пойманных в болоте раков, заправленную зеленью и травами, которые она нашла в лесу. Еще она успела собрать полную корзинку свежей черники, спелой и удивительно сладкой.

Вскоре небольшой отряд уже возвращался назад по той же тропе, что привела Джага и его спутников к Дымящимся болотам.

Закрепив поводья за переднюю луку седла в расчете на то, что лошадь будет следовать за идущим впереди конем Крафа, двеллер делал записи в своем дневнике. За годы путешествий с Великим магистром он научился работать почти где угодно, а ритмичное покачивание в седле мешало работе ненамного больше корабельной качки.

Шли часы, но он совершенно не замечал бега времени, полностью погрузившись в работу и зная, что сделать оставалось еще очень много. А когда он ее наконец завершил, оставалось лишь ожидать, пока Краф не смилостивится и не объявит привал.

Когда этот долгожданный момент наступил, Рейшо занялся лошадьми; подобрав поводья, он повел их на водопой. Они теперь находились у края болот, и солнце кое-где пробивалось сквозь туман.

Молодой матрос повернулся к солнцу, наслаждаясь теплом его лучей. Джаг подошел к нему, но не произносил ни слова, опасаясь помешать другу.

– Слишком уж ты стеснительный, книгочей, – сказал Рейшо. – Будешь вот так стоять, будто и не хочешь вовсе, чтобы тебя заметили, так еще долго ждать придется.

– Можно с тобой поговорить?

Двеллер в немалом смущении не знал толком, с чего лучше начать.

Молодой матрос удивленно уставился на него.

– Конечно можно.

Джаг все еще колебался.

– Ну же. Будешь слишком тянуть, так сейчас заявится Краф и скажет, что пора седлать коней и ехать дальше.

– Я вчера вечером в твое прошлое заглянул, – признался двеллер.

Рейшо рассмеялся и покачал головой.

– Небось пожалел об этом, когда нагляделся на всякое-разное. Приходилось мне делать вещи, которые я и сам вспоминать не слишком-то люблю.

– Я про твоих родителей, Рейшо, – сказал Джаг. Молодой матрос посмотрел на него с явным непониманием.

– Я нашел их, – сказал двеллер. – Я заглянул в твое прошлое как раз в тот момент, когда тебя отняли от материнской груди.

Это воспоминание он тоже вряд ли когда-нибудь забудет. Видеть, как у несчастной матери отнимают младенца, было нестерпимо больно. Даже сейчас он почувствовал, как к глазам подступают слезы.

– Так ты в самом деле моих родителей видел? – хрипло прошептал Рейшо.

– Видел.

Джаг открыл дневник и показал двоих людей, изображение которых набросал этим утром.

Его друг дрожащими руками взял дневник. Он долго смотрел на портреты, потом осторожно коснулся нарисованных лиц.

Двеллер уже хотел было остановить его, объяснив, что рисунки сделаны углем и их легко смазать, но прикусил язык. Да лучше он десять раз восстановит потом свою работу.

– Отца твоего Трантом зовут, а маму – Мачией.

По щекам молодого матроса потекли слезы.

– Зовут?! Ты сказал, зовут?

– Да, они живы, – сказал Джаг, кивая. – У тебя еще два брата и сестра. Они родились после того, как твои родители сбежали из рабства. Отец твой рыбак…

– Вот почему у меня море в крови, – взволнованно воскликнул Рейшо. – Значит, не просто так мне это досталось. А мама?

– Она целительница.

– Они живы… – еле слышно прошептал молодой матрос.

– Больше того, – сказал двеллер. – Я знаю, где они. И могу тебе объяснить, как до них добраться. Я и место то знаю, и деревню, и дом. Я их видел.

Рейшо уставился на рисунки.

– Больше всего на свете мне хотелось бы их увидеть.

– Знаю. Поэтому и хотел тебе сказать. – Джаг помедлил, зная, что то, что он собирается сейчас сказать, вряд ли приведет в восторг Крафа. – Никто не станет тебя винить, если ты решишь сейчас покинуть нас.

Рейшо долго смотрел на рисунки.

– Сейчас для этого не время, книгочей. Сперва надо разобраться с делом, за которое мы взялись. Я его с тобой начал, с тобой и закончу. И когда к ним отправлюсь, тебя с собой возьму. – Он усмехнулся сквозь слезы. – Иначе они мне ни в жизнь не поверят.

Двеллер улыбнулся другу, а про себя понадеялся, что они оба до тех пор доживут.

– А твоя собственная родня, родители да братья-сестры? – спросил молодой матрос. – Их ты тоже разыскал?

– Да, – ответил Джаг, чувствуя в глубине души неизмеримую боль.

Воспоминания терзали его всю бессонную ночь, а потом, когда он все же задремал, последовали за ним в ночном кошмаре.

– И где же они?

– Их нет, – с трудом выдавил двеллер. – Они все умерли в шахтах еще до того, как Великий магистр меня спас. Нет у меня никого, – добавил он после долгой паузы.

Выпустив поводья, Рейшо упал на колени и крепко обнял Джага.

– Есть, Джаг. У тебя я есть. Клянусь, что, пока я жив, у тебя всегда будет семья. Ты мне брат. Наши сердца бьются вместе.

Двеллер обнял друга – брата – и в очередной раз понадеялся, что они доживут до тех пор, когда Рейшо сможет увидеть своих близких. Потому что они направлялись в Сухие Земли, а это было одно из самых опасных мест, какие только были известны Джагу.