– ДЖАГ!

Двеллер, спавший в слегка покачивающемся гамаке, почувствовал, что кто-то трясет его за плечо. Он проснулся от горячечного сна, полного кошмарных картин и криков умирающих. Джаг не знал, что послужило прообразом этого кошмара – ночь, когда пало Хранилище Всех Известных Знаний, или же то, чего он страшился в будущем.

– Джаг, ну вставай же скорее. Тебя капитан Халекк хочет видеть. Что-то насчет Вика.

Услышав эти слова, двеллер заставил себя встать. Ухватившись за край гамака, он спрыгнул на пол и пару секунд постоял не двигаясь, ожидая, пока не перестанет кружиться голова. Похоже, его слишком вымотали последние дни, заполненные, даже если не вспоминать о схватке с бородатым хорвумом, тяжелой работой, сомнениями и тревогами.

Перед ним стоял озабоченный Делдар.

– С Великим магистром что-то случилось? – холодея, едва выговорил Джаг.

– Он жив, это точно. Но Альдхран Кемпус, судя по всему, не собирается все же останавливаться в Имарише. Капитан Халекк срочно хочет тебя видеть.

– А где Краф?

Рубашку в штаны двеллер заправлял уже на бегу.

– С капитаном.

Джаг пересек шкафут, взобрался по трапу на палубу и поспешил к каюте капитана под кормовой рубкой. Постучав в дверь, он услышал изнутри громовое «Войдите!» Халекка.

Попав внутрь, двеллер увидел, что Краф и капитан Халекк смотрят в стеклянный кувшин, в котором хранился глаз чудовища.

Темно-зеленый глаз, покрытый красными и пурпурными прожилками, с трудом умещался в кувшине. От этого зрелища трудно было оторвать взгляд – шар величиной с голову ребенка всегда окружала какая-то тревожная атмосфера. Джагу уже приходилось видеть глаз, но все равно он каждый раз взирал на него с трепетом. Что за чудовищу он принадлежал прежде? Из экипажа, ходившего с Пегги, первым капитаном корабля, уже никого в живых не осталось. Старый капитан Фарок был последним; с его кончиной ушло в небытие многое из первоначальной истории «Одноглазой Пегги». К счастью, Великий магистр плавал как-то с ним в один особенно бурный для пиратов сезон и записал многое из того, что рассказывал ему Фарок. Джаг, правда, не был уверен, уцелела ли эта книга при разрушении Хранилища Всех Известных Знаний.

Однако, невзирая на прошедшие годы, злобное чудовище, глаз которого вырвала Пегги, все еще жаждало мести.

– С Великим магистром что-то случилось?

Халекк покачал головой; видно было, что гном немало обеспокоен.

– Он жив, но дело приняло неожиданный оборот.

– Мы должны прийти к какому-то решению, подмастерье, – сказал Краф.

Сегодня утром он снова был холоден и сдержан и вид имел решительный и сосредоточенный. Джаг мог только гадать, не жалеет ли волшебник о том, что рассказал ему так много о своих свершениях и помыслах.

– Какое решение? – испытывая в глубине души подозрение, поинтересовался двеллер.

– Какой выбирать курс, – проворчал Халекк. – Полночи вы в беседах провели, а теперь от вас обоих толку чуть. Ни ты не слушаешь, что тебе говорят, ни Краф.

Волшебник, величественно скрестив на груди руки, не произнес ни слова.

Двеллер, чувствуя на себе тяжелый взгляд Халекка, сказал:

– Я только что проснулся.

– Это не оправдание. Вам обоим ни к чему было допоздна засиживаться. Я не собираюсь выведывать, о чем вы там разговаривали, если дело не дойдет до того, что мне придется самому решать, как поступить.

Гном ударил по столу кулаком. Кувшин с глазом чудовища подскочил, и огромный шар внутри его завертелся.

– Но жизнью Вика я рисковать не намерен, – продолжил капитан «Одноглазой Пегги». – Он меня никогда не подводил, и видят Древние, я тоже сделаю для его спасения все, что смогу. Дай сюда руку, – скомандовал Халекк.

Двеллер неохотно протянул ему руку. Он знал, что будет дальше, – эту процедуру он уже проходил, и она ему совершенно не нравилась.

Капитан Халекк взял Джага за руку и прижал его ладонь к кувшину. Двеллера немедленно окутал густой туман.

Знай, чудовище подводное,

Глубоководное…

Гном читал старый заговор, который капитан Пегги передала капитану Фароку, а тот Халекку, когда он занял пост капитана на корабле. Джаг до сих пор не мог понять, была ли в заговоре магия, как утверждал Краф, или же его слова просто злили чудовище, которому когда-то принадлежал глаз.

Будет месть твоя бесплодная

И неполная,

Коли ты не всех заметишь нас,

Не поймаешь нас.

Покажи моих товарищей,

Коли знаешь их.

Покажи, что всех нас видишь ты

Даже за морем.

Испугай своим всевиденьем

И всеведеньем.

Халекк глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух, вперившись взглядом в кувшин с глазом.

Никто толком не понимал магию, связывавшую капитана корабля с глазом, а через него – с кровожадной тварью. И никто не знал, откуда чудовищу известно о местонахождении каждого пирата, когда-либо принятого в экипаж «Одноглазой Пегги». Магия заговора, как объяснял Краф, была древней и примитивной.

Внутри кувшина вспыхнуло быстро распространившееся пурпурное свечение.

Какое-то время Джаг видел только глаз чудовища, плавающий в бесцветной жидкости внутри кувшина. Потом глаз словно исчез, растворившись в пурпуре. А еще через несколько мгновений взору двеллера предстала совершенно иная картина.

Слева – к востоку, напомнил себе Джаг, зная, что материк находился справа от них на расстоянии около полудня пути – на берегу раскинулся Город каналов Имариш. Между десятками островов тянулись кривыми когтями серо-зеленые воды Жадного моря – такое имя оно носило потому, что время от времени пожирало один из крошечных островков, на которых стоял Имариш.

Некоторые из островов побольше имели гавани на Жадном море, но большую часть сообщения между внутренними островами обеспечивали маломерные суда. На всех островах были построены небольшие лодочные пристани со сваями из камня, изображавшими обитателей моря, являвшихся символами различных политических течений среди правивших островами торговцев.

На некоторых, как правило, больших островах, но иногда и на крошечных, всего-то с парой зданий, высились великолепные дома из камня и раковин, добытых из моря. Часть камня была привезена с материка, с карьеров, вырубленных глубоко в Расколотых горах гномьими кланами.

Большую часть населения Имариша составляли люди, хотя встретить здесь можно было и эльфов и гномов – в основном это были ремесленники или проезжавшие мимо торговцы. Многие острова целиком сосредоточивались на том или ином ремесле, от выращивания сельскохозяйственных культур до работы с металлом в гномьих кузницах.

Магия, которая здесь практиковалась, была довольно сильной, однако не слишком надежной. Волшебников в Имарише почти не было, они задерживались здесь редко, считая город неблагоприятным для своего занятия местом.

Лорд Харрион задействовал здесь в давние времена заклятие, разрушившее кусок материка, на котором укрылись, пытаясь перезимовать, армии союза. Ужасные силы терзали землю, ломая ее и переворачивая так, что дно океана местами поднималось на поверхность. Имариш находился в самой северной точке Разрушенного берега, как со временем стали называть Сокровищницу Телдэйна.

– Ближе, чудовище, – напряженно пробормотал Халекк. – Пока я не слишком-то вижу, чего нам опасаться.

Точка обзора сменилась, приблизившись к группке островов. Одно мгновение наблюдавшие за этой удивительной картиной словно зависли над берегом, над каменными зданиями и ажурными высокими башнями. Потом развернувшуюся перед ними картину накренило так, что Джага даже замутило; глаз сосредоточился на одном корабле.

Эджвик Фонарщик, Великий магистр Хранилища Всех Известных Знаний, стоял, закованный в цепи, на корме корабля. Выглядел он измученным и грязным, на нем была та же одежда, что и во время нападения на Рассветные Пустоши, лицо покрывали синяки и кровоподтеки.

– Нет, – прошептал двеллер, сам того не заметив.

Матросы-гоблины развернули громадные паруса, и они начали медленно наполняться ветром. Корабль взял курс к югу, направляясь в открытое море прочь от островов. По бокам от него шли два других судна, палубы которых кишели гоблинскими воинами.

Поднявшийся по трапу Альдхран Кемпус подошел к Великому магистру и заговорил с ним. Тот, ничего не ответив, отвернулся, и Альдхран внезапно ударил его по лицу. Великий магистр упал на палубу и поднял над головой скованные цепями руки, пытаясь защититься от удара.

Альдхран махнул рукой. Тут же подоспевшие к ним гоблины схватили Великого магистра и рывком подняли его на ноги. На мгновение Джаг испугался, что те бросят пленника за борт, но они потащили его к отверстию трюма и швырнули вниз.

– Довольно, – хрипло прошептал капитан гномов.

Видение исчезло.

– Вик не пожелал остаться в Имарише, – сказал Халекк. – И нам, стало быть, придется принять решение.

Он схватил кувшин с глазом чудовища и сунул его под койку.

Стены капитанской каюты оставались такими же голыми, как и при капитане Фароке. В тесном помещении с трудом можно было повернуться, хотя личных вещей Халекк здесь почти не держал – разве что несколько памятных предметов, оставшихся от самого Фарока, поскольку особой сентиментальностью не отличался.

Гном ногой задвинул кувшин поглубже и опустил до самого пола покрывало койки. Мало кому нравилось разговаривать, когда за тобой наблюдает глаз чудовища.

– Нам нужно идти за Великим магистром, – решительно заявил Джаг.

Хотя уже предвидел, судя по лицу волшебника, что тот задаст вопрос, как же быть с Книгой Времени.

Краф, однако, не произнес ни слова.

Халекк подергал себя за бороду; ему явно было не по себе.

– Мы непременно последуем за Виком, – сказал он. – Но тебе с нами делать будет нечего.

– Это он тебя подговорил, – сердито воскликнул двеллер, поворачиваясь к волшебнику.

– Нет, – ответил гном голосом, не допускавшим возражений. – Я капитан этого корабля, и никто не может указывать мне, о чем думать или что делать. Я сам за себя думаю, и за команду тоже, с тех самых пор, как капитан Фарок помер.

Он помедлил.

– Твое место тут, Джаг, тебе надо сделать то, что поручил тебе Вик. Что мне нужно знать…

– Нам даже не известно, действительно ли находится в Имарише то, что мы ищем, – возразил двеллер.

– Вик же объяснил тебе, что это там, – спокойно отозвался Халекк. – Он бы так не сказал, если б это была неправда. Книга Времени эта, которую Краф поминал, я слыхал, весьма опасная штука. Может весь мир уничтожить, если не в те руки попадет. Поэтому Вик и поручил тебе это дело.

– Но вы же можете послать на розыски книги кого-нибудь из команды! – в отчаянии запротестовал Джаг.

Гном покачал головой.

– Да они ж твоей выучки, Джаг, не имеют, могут и не узнать книгу, если она какого необычного вида. Вик про это подумал, потому и позволил тебе сбежать тогда с корабля гоблинов. Он рассчитывал, что ты продолжишь дело, которое он начал.

Двеллер собрался было возразить, но подходящих слов у него не нашлось.

– И потом, ты же не воин, – добавил Халекк, – для сражений не годишься.

– Но мне приходилось сражаться, – отозвался Джаг скорее умоляющим, чем убедительным тоном.

– Да знаю я это, – сказал капитан «Одноглазой Пегги», – сам свидетелем тому был. Но не твое это дело. И ты это знаешь не хуже меня, – завершил он свою речь после небольшой паузы.

Двеллеру хотелось продолжить спор, но для того, чтобы опровергнуть последние слова Халекка, пришлось бы обвинить гнома во лжи – и самому при этом погрешить против истины.

– Я о чем спросить собирался-то: тебе нужно, чтоб «Одноглазая Пегги» здесь осталась? – снова заговорил Халекк.

Джаг не сразу понял, что гном имеет в виду.

– Вы готовы остаться здесь? И позволить Альдхрану Кемпусу и его гоблинам увезти неизвестно куда Великого магистра?

– Если так нужно, чтобы ты цел остался, то само собой, – отозвался капитан «Одноглазой Пегги». – Вик же мне голову оторвет, если я тебя тут брошу и с тобой что-нибудь случится.

Задумавшись на мгновение, двеллер понял, что больше всего его пугает то, что Великий магистр остается среди врагов без всякой помощи.

– Нам нужно спасать Великого магистра, – упрямо произнес он.

Гном покачал головой.

– Нет, сперва нам нужно закончить его дело. Так бы и Вик тебе сказал, если бы был сейчас здесь. Я с ним во всяких переделках побывал и знаю, о чем он бы подумал в первую очередь. Если эта книга и вправду так опасна, как говорят, то глупо будет рвануть в погоню за Виком и бросить на произвол судьбы такую важную штуку.

– Так что, если я решу отправиться за Великим магистром…

– Мы останемся здесь и займемся делом, что он тебе доверил, – отрезал Халекк. – Хотя вряд ли от нас, конечно, какой толк выйдет.

– Чтобы отправиться за Великим магистром, нужен корабль.

– А то как же, – согласно кивнул гном. – Но у меня, как на грех, лишнего за пазухой не завалялось. Если мы останемся здесь, нам, как ты понимаешь, «Пегги» понадобится, на случай, если ноги уносить придется.

– Но если я решу остаться в Имарише, а вас отпустить…

Капитан Халекк улыбнулся.

– Ну, тогда нам ничего не останется, кроме как отплыть за Виком как можно быстрее. С глазом чудовища найти его нетрудно, но я бы все же предпочел поближе к нему держаться.

Джаг резко выдохнул.

– Это просто шантаж!

Гном задумался на мгновение.

– Понимаю, почему ты так говоришь. Но так уж ветер дует – можешь плыть по нему, а можешь против, тут уж румпель ставь по собственному разумению.

– У всех свои обязанности, подмастерье, – впервые вступил в разговор старый волшебник. – И принять окончательное решение можешь только ты сам.

От безвыходности ситуации, в которой оказался Джаг, его переполнил такой же безысходный гнев: руки двеллера судорожно сжимались, но горло у него сдавило, и произнести хоть слово он не мог. Наконец, взяв себя огромным усилием воли в руки, он спросил:

– Когда отплываем?

По пути к капитанской каюте Джаг успел заметить, что большая часть оснастки была уже на месте.

– До полудня еще, – отозвался Халекк. – Слово даю.

– Тогда высадите меня в Имарише, – коротко сказал двеллер, – и идите за Великим магистром.

Гном ухмыльнулся и хлопнул Джага по плечу.

– Ну вот, давно бы так. Завтракай давай, Джаг, да иди собираться; до Имариша уже недалеко.

Несколько часов спустя двеллер стоял у правого борта «Одноглазой Пегги», наблюдая за тем, как она четко разворачивается у пристани Одежного района Имариша. Над головой у него слышался треск натянутых парусов; чиненая оснастка все-таки справилась с нагрузкой. Как всегда, можно было залюбоваться быстрой и слаженной работой гномов под командой Криттера. Корабль у пиратов был славный, а команда на нем – и того лучше.

Джаг чувствовал резкий запах щелока, золы и краски. От некоторых зданий в ясное голубое небо поднимались ядовито-черные или разноцветные клубы дыма. Между зданиями, раскачиваясь взад-вперед от легкого ветерка, сохли на веревках окрашенные ткани.

У большой пристани стояло несколько кораблей. Грузчики таскали сырье с судов на склады, а со складов – готовый товар, чаще всего на те же самые корабли.

По мощенным булыжником улицам под ногами у матросов и торговцев носились дети, выпрашивая у них монетки. Разносчики стояли у тележек, расхваливая свой товар, а перед тавернами и постоялыми дворам зазывалы выкрикивали названия блюд тамошнего меню и подававшейся в заведении выпивки.

– Ты тут раньше-то бывал?

Джаг вздрогнул, услышав прямо у себя над ухом грохочущий голос капитана «Одноглазой Пегги». Обернувшись, он через плечо посмотрел на Халекка. Двеллер так и не решил, сердиться ему на капитана или нет. Рассуждал гном убедительно, но Джагу не нравилось, что в итоге ответственность, какое решение ни было бы принято, ложилась на него одного.

– Два раза, – ответил он. – С Великим магистром.

Халекк прикрыл глаза рукой.

– Тут, я погляжу, живет немало половинчиков. Им здесь хорошо: работорговцы-то сюда обычно носа не суют.

– Я знаю, – ответил двеллер с нарастающим раздражением.

С какой стати Халекк изображал тревогу о нем, когда сам, ну или еще и Краф тому поспособствовал, повернул дело так, что Джаг остается, а не плывет вслед за Великим магистром?

– Мы тут задержимся на несколько часов, обеспечим себе прикрытие, – сказал гном. – Золота у нас пока хватает, чтоб закупить кое-что для продажи на материке.

«Одноглазая Пегги», как и почти все остальные корабли из Рассветных Пустошей, дабы скрыть свою истинную сущность, маскировалась под торговое судно.

Джаг вспомнил последнее плавание на «Ветрогоне». Тогда он изучил в Библиотеке сведения, собранные в прошлые путешествия на материк, и составил для своего приятеля Рейшо список возможных инвестиций. Дела у них шли совсем неплохо, и если бы не объявившийся в гавани Келлох корабль гоблинов и слухи о якобы находившейся на его борту книге…

– Долго здесь задерживаться не стоит, – продолжал Халекк. – Ни к чему позволять Альдхрану Кемпусу слишком от нас отрываться.

Двеллер наклонился и поднял свой заплечный мешок. Он захватил с собой смену одежды, письменные принадлежности, очередную тетрадь для записей и на всякий случай еще одну запасную, компас и несколько сухих хлебцев. Деньги и парочка-другая мелких драгоценных камней для оплаты расходов были спрятаны в мешочке у него на груди.

Он повернулся к Халекку и протянул ему руку.

– Удачных ветров, капитан.

Ладонь Джага исчезла в ручище гнома.

– И тебе, дружище. Не посрами своего учителя, нас и старушку «Пегги». Уж раз мы тебя сюда с таким трудом доставили, хорошо б, если бы мы не зря старались.

– А вы уж позаботьтесь о вызволении Великого магистра, когда его найдете.

– Всенепременно. И за тобой вернемся, как только сможем. – Халекк подмигнул. – Не забывай, теперь мы не спустим с тебя глаз… ну, глаза то есть.

Этим утром двеллер принес, как это было принято на «Одноглазой Пегги», клятву в качестве члена пиратского экипажа. Теперь заклятие, связывавшее глаз чудовища с командой, распространялось и на него.

Джаг попрощался с командой. Криттер даже слетел на мгновение к нему на плечо, но быстро опомнился и, отпустив пару крепких словечек насчет двеллеров вообще и Джага в частности, полетел тиранить команду.

Спускаясь по мосткам, которые команда перекинула на берег, и разглядывая незнакомые лица перед собой, двеллер вдруг почувствовал, что за ним кто-то идет, и, обернувшись, увидел старого волшебника.

Джага охватили одновременно ужас и страшная злость.

– Хотелось бы узнать, куда это вы направляетесь? – осведомился он.

Краф скрестил руки на груди. За плечами у него тоже висел мешок, а в правой руке волшебник держал посох.

– А как ты сам считаешь, подмастерье?

– Нет, – сказал двеллер, – со мной вы не пойдете.

– Это почему же?

Джаг не мог не ощущать, что его спор со стариком начинает привлекать внимание прохожих.

– Вам надо остаться на корабле.

– По какой причине?

– Чтобы спасти Великого магистра.

Краф нахмурился.

– А тебя кто спасать будет?

– Сам уж как-нибудь о себе позабочусь.

Волшебник покачал головой.

– Я иду с тобой, подмастерье. Вик пока в безопасности. Альдхран Кемпус не посмеет причинить ему серьезного вреда, пока не заполучит Книгу Времени. А мы с тобой знаем, что его корабль удаляется прочь отсюда и, следовательно, от книги тоже. – Он помедлил. – Ты можешь на меня рассчитывать в…

– Нет, – оборвал его двеллер, – не могу. Почем я знаю, может, вы и ныне рветесь к власти ничуть не менее страстно, чем в прошлом. Слишком уж большое искушение представляет собой Книга Времени.

Краф наклонился к Джагу – так близко, что широкие поля его шляпы отбросили тень на лицо не только ему самому, но и двеллеру.

– Подмастерье, – негромко и холодно произнес он.

Джаг не отступил, но почувствовал тем не менее, что у него подгибаются коленки.

– Ты можешь на меня рассчитывать по своему усмотрению: либо как двеллер, либо… как жаба.

Джаг судорожно сглотнул.

– Если вы превратите меня в жабу…

– То прослежу, чтобы сознание у тебя при этом осталось, – пообещал старый волшебник. – Мне это, знаешь ли, совсем не трудно.

Вообще-то двеллер этого не знал. Он никогда не встречал никого из тех, кого Краф успел за свою долгую жизнь превратить в земноводных. Может, они вообще песни после этого хором пели, расхваливая разливное пиво…

– Так что, – подытожил волшебник, поправляя Джагу, как ребенку, куртку, – выбор у тебя один: чем ты предпочтешь питаться в дороге, обычной едой или мухами?

– Я вам не верю, – хрипло выдавил двеллер, – и вы мне совершенно не нравитесь.

Левое веко у Крафа дернулось. Джаг уже почти свыкся с мыслью, что в любой момент, опустив взгляд, увидит вместо своих собственных ног бородавчатые зеленые лапы.

– А нам и не обязательно друг другу нравиться, – серьезно сказал Краф и выпрямился. – Главное – мир спасти.

Он поправил шляпу и опустил посох на мостки.

– Вперед, подмастерье!

Недовольно бормоча себе под нос, двеллер поправил заплечный мешок и зашагал вниз по мосткам, радуясь уже хотя бы тому, что идет, а не скачет. В крыле Хральбомма Хранилища Всех Известных Знаний, среди приключенческих романов, которые так любил Великий магистр Фонарщик, Джагу попадались истории о героях: превращенные злыми силами в змей, рыб или птиц, или даже в насекомых, они все равно спасали тех, кого собирались спасти, и находили разыскиваемые ими магические предметы. Судя по этим романам, такое было возможно, но он не хотел в отчете о своих приключениях, если они когда-нибудь заслужат статус книги, упоминать о том, что прыгал как жаба.

И потом, жабам даже с котами и собаками справиться сложновато, что уж говорить о гоблинах.