— Ты собираешься иметь ее и сегодня, при мне? — сухо спросила Сигюн.

— Ты можешь уйти в другую комнату, любимая или присоединиться к нам, — также сухо ответил Локи.

— Сигюн, ты меня ненавидишь? — тихо спросила Сванхвист?

— Тебя? — кто ты такая чтобы я думала о тебе. Я думаю только о своем муже, и чувствую, что ты мешаешь нам.

Сванхвит встала с постели и ушла из комнаты.

— Ну, наконец-то, — вздохнула с облегчением Сигюн.

— Жемчужинка вернется, — сказал Локки, — она пошла взять кое-что для тебя

Как ты ее назвал? — еще больше вспылила Сигюн

— Это ее рабское имя.

И Сванхвит вернулась, неся в руках плеть.

Потом она залезла на кровать со стороны Сигюн:

— Я только рабыня твоего мужа. Только рабыня, пусть и друг. Она раздвинула ноги и растянула половые губы, показав рабское клеймо. Я тебе не соперница. Рабыня может любить Хозяина. Рабыня должна любить Хозяина. Чтобы быть хорошей рабыней. Если ты — жена Хозяина, то я также принадлежу и тебе. И если тебе не нравится мое поведение, ты можешь меня высечь. И она подала плеть Сигюн.

— Хорошо, — угрожающе сказала Сигюн, — рабыня, упрись руками в стену, раздвинь ноги и выпяти попку и стой так. Сванхвист выполнила приказание. Сигюн, стоя на кровати на коленях начала хлестать ее плеткой по всему белому прекрасному телу, превращая ее в кровавое месиво. Она хлестала так сильно, никак не сдерживая своих божественных сил, что вскоре вся спина и попа Сванхвит были в крови и рубцах.

— Теперь повернись, рабыня — велела Сигюн, прислонись к стене, раздвинь ноги и выпяти грудь.

Сванхвит повернулась, все ее лицо было в слезах, но она молчала. Белоснежный мрамор за ее спиной окрасился в кровь.

И тут Локи схватил свою жену и начал иметь ее в попку, потом у него вырос другой член, которым он вторгся своей жене во влагалище. От наслаждения ее силы уменьшились и по груди, животу и промежности Сванхвит приходились уже в несколько раз слабые удары.

— Подойди ко мне, рабыня, — снова велела жена Локи, гладь и целуй мои груди, доведи меня до экстаза. Девушка начала исполнять приказание своей новой Госпожи.

— Увеличь свой клитор, любимая, ты ведь можешь поиметь жемчужинку вместо меня…

— Хорошо, — с вызовом сказала Сигюн, — рабыня, вылижи мое влагалище, а потом соси мой клитор, пока он не упрется тебе в горло. Заставь меня кончить тебе в рот. А потом соси опять, чтобы он встал, и я смогла отыметь тебя в твое лоно. Если у тебя не получится, я буду пороть тебя как сегодня порола твой зад каждый день. Ты все поняла?

— Да, госпожа, — кусая губы ответила Сванхвит, стараясь не думать о Локи.

Она раздвинула густую и мягкую как соболий мех черную поросль Сигюн и раздвинула ее половые губы. Она проникала языком в глубокие складки ее лона, везде, где могла. Потом нашла клитор. Она сосала его, периодически обхватывая губами, покусывала и при этом причмокивала. Когда вдруг почувствовала, что когда клитор Сигюн начал расти, ей самой в ее выпяченную попку вторгся огромный член Локи. Она сосала клитор его жены, гладила его языком и сосала, сосала, пока ее муж обладал ею самой в попку. Она начала дрожать от наслаждения и наслаждение начало передаваться Сигюн. Наконец Сигюн издала прерывистый протяжный вздох и кончила ей в рот. И только тогда увидела, что ее муж обладает рабыней в попу.

Она снова сунула свой клитор, уже ставшей членом в залитый ее соками рот Сванхвит. Сванхвит быстро привела его в рабочее состояние и Сигюн, сев своей промежностью на избитый живот Сванхист напротив мужа вдавила в нее свой член. При этом щипая груди Сванхвит и выкручивая ей соски. Но потом она вдруг почувствовала сильно возбуждение, соединяясь своим членом со членом мужа внутри Сванхвит. Ее возбуждение было сильное, что она перестала терзать грудь Сванхвит, и начала ее гладить, и целовать, Потом она кончила в нее. Всю ночь они занимались сексом втроем. Локки по очереди кончал во все 6 дырочек своих женщин, Сванхвит они имели вдвоем с женой, и это было удивительно, восхитительно и все трое дрожали от глубокой эйфории. И Сигюн уже не хотела никуда прогонять рабыню. Но отныне спать в этой постели до приезда Ангеборды они будут втроем. Сванхвит была не против. Ей понравилось, как ею обладали муж и жена. Когда они лежали, разметавшись по всему полю любви, опустевшие и уставшие, Локи все думал, какая умная эта Сванхвит и как хорошо смотрелась бы в роли его жены. Похоже, что он и правда начал терять твое запертое сердце без ключа. Он посмотрел на девушек, которые засыпая, ласкали друг другу груди и так и уснули у него в ногах. Теперь он хотел Сванхвит не меньше, чем избежания предсказанной страшной смерти, ради которой он все и затеял.

— Скажи, — спросила на следующий день Сигюн, я могу быть твоей жертвой вместе со Сванхвит, ведь я тоже не хочу терять тебя…..

— Ты бы мне очень помогла, — сказал Локи, но я бы себе этого никогда не простил

— А я бы себе никогда не простила твоей смерти — ответила Сигюн

— Но дело в том, что человека, из-за его передачи чувств ходят все. А кто захочет Аса? Только тот, кто захочет отомстить, причинить тебе боль.

— Но ведь я — красавица. Разве красавицам кто-то захочет причинить боль?

— Есть всякие уроды…..

И тут они оба вспомнили, что Сигюн сделала вчера со Сванхвит.

— Не думай об этом — сказала Локки, — это была ревность, уродлива она, а не ты.

И тут отовсюду загремело:

— Один вызывает Локи на Великий Суд!

В Суде присутствовал Ньерд и другие ваны. Они требовали вернуть Ньерду Жрицу, иначе это похищение будет оскорблением всему Ванахейму.

— Это было не похищение! — заявил Локи, — а побег! Девушка сама попросила меня похитить ее, так как она не хочет быть больше Жрицей и готова для этого даже стать моей рабыней!

— Это неправда! — взревел Ньерд, — Девушка звала на помощь!

— так и было, Жрица не знала что я ас и умею летать и когда мы с ней поднялись в воздух она закричала от страха. Но как только мы ступили на Землю Асгарда. Она успокоилась и позволила поставить себе добровольное клеймо моей рабыни.

— Этого не может быть, — качал головой Ньерд.

Но когда вызвали Сванхвит и клеймо на внутренней части ее половой губы показали всем, сомнений, по крайней мере, у асов не осталось

— Похищения не было! — заявил Один — а я не должен возвращаться ваннам всех сбежавших Жриц.

Ньерд подошел к Сванхвит:

— Зачем тебе надо было бежать и становиться рабыней, если ты была свободной и могла уйти в любой момент.

— Ты не любил меня, — сказала ему Сванхвит, и я ушла искать любовь

— А твой новый Хозяин любит тебя?

— Я не буду отвечать на твой вопрос — сказала Сванхвит, при этом ее глаза сделались влажными.

Не любит. Понял Ньерд. У богов нет души.

Суд на этом закончился, но Локи уже успел всем разрекламировать невероятные сексуальные услуги своей жены своей и рабыни за определенные подарки.

Ньерд плюнул ему вслед и ушел в Мидгард, в Море. Ему было грустно и тоскливо. Лучше бы он отдал Локи эти золотые яблоки.

Фрейр, Фрейя и Гульвейг согласились на оргию со Сванхвит и Сигюн. Разомлевшая от оргазмов Фрейя даже рассказала вездесущему Локи как сделать попку Сванхвит обратно маленькой. Раньше она была женой человека и каких только опытов они с ним не проделывали… Но за смертных лучше замуж не выходить, рыдая, сказала красавица, они… они слишком смертны. Раскрытием секрета она надеялась помочь и отцу, который потерял Сванхвит как свою лучшую Жрицу, которой мог услаждаться каждый день. Если Жрица потеряет возможности услаждения великанов, Ньерд перестанет по ней страдать. А всего-то надо засунуть ей в попку кусок молодильного яблока — чтобы оно омолодило попку до того нормально размера, как ее разработали под фаллосы великанов. Разошлись асы с ваннами весело и приятно. Все-таки это было неофициальное мероприятие.

Следующими были Инеистые и огненные великаны. Сигюн была не нужна в этой сделке, а Сванхвит плакала и кричала от любви их мужчин, что заставляло их возбуждаться и кончать еще больше. От их мужчин ее попу заливало то льдом, то лавой, а от их женщин еще и влагалище. Овладевали они ею по несколько дней подряд. Насиловать и рвать ее лоно великаны не пытались, но игрались то огнем, то льдом с ее телом и грудями. Великаны оказались очень охочими до любви с людьми. Видимо, раньше они с таким явлением не встречались. Людей убивали и все. Через несколько дней они уехали, и приехало нечто маленькое но не менее болезненное. Альвы, (гномы и карлики) просто лазали в огромном отверстии ее попы целиком. Чем-то стучали, за что-то дергали, чем-то кололи. Копались во влагалище. Потом переставили громадный фаллос на трон усадили на него Сванхвит и просто подходили и овладевали ею по очереди несколько дней подряд. Пока Сванхвит не упала в обморок от голода. Но когда она пришла в себя отсосала спермы у дюжины людей-контрактников, они уже разъехались.

Оставались еще етуны, похитившие Идунн. Локи боялся, что они могут похитить также его жену или рабыню. Но обмен все-таки состоялся. Етуны потребовали секс сразу со всеми тремя женщинами за возврат Идунн. Как ни странно, но Идунн согласилась, и даже объяснила свое согласие мужу. Локи больше не сможет обхитрить великанов и выкрасть ее вновь, а боги уже начали стареть… Замок заполонили чудовища, похожие на троллей. Локи также принял облик женщины, чтобы облегчить участь богинь и Сванхвит. Единственное неудобство заключалось в том, что печать Локи защищала лоно Сванхвит от нечеловеческой спермы. Локи забеременеть не мог из-за физиологии, а вот Сигюн и Идунн могли. Но поделать уже ничего было нельзя. Тролли-еттуны насиловали все, что двигалось на их пути. Братьев Сванхильд они приняли за своих и отцепили их цепи. Братья тут же бросились искать Сванхвит и найдя ее, закрыли ей рот и лоно своими членами. Но ее попкой уже обладал великан.

В замке стояли женские крики и плач. Тролли били женщин, если они что-то делали не так, как им хотелось, царапали и кусали. Убить или выгнать их было нельзя, нельзя было срывать сделки с еттунами. Иначе он никогда бы на них больше не пошли. А женщины уже начали терять сознания от непрекращающегося несколько дней насилия. За эти дни в замке перебывал практически весь Ётунхейм. Помощь пришла нежданная и на помощь непохожая. Приехала первая жена Локи злющая колдунья Ангрбода. В свое законное время встречи с мужем. Она разогнала оргию еттунов, обозвав их всех неприличными и нехорошими словами. Ее обозвали в ответ тоже неприлично. Еттуны позабавились над ситуацией, и даже ничуть не обидевшись, что оргии конец, отправились с пьяными вульгарными песнями домой.

А в доме Локи назревала не просто буря. Там начиналась война. Были призваны чудовищные дети Локи от первой жены, Змей Йормунганд уже кружился возле моря Замка, Хелл, богиня смерти приехала на брате Фенрире. Но строптивая девушка, получившая недавно от отца ценный подарок тут же сменила сторону, вместе со злобным и яростным братом (на котором сидела) и который в ней души не чаял. Мать осталась в одиночестве, если не считать морского змея способного разрушить замок Локи против асини Сигюн, асини Идунн, единственной владелицы молодильных яблок, какой-то белобрысой девченки и ее двух маленьких троллей. И против самого Локки, которого она никак не могла разлюбить. Она подняла руки, чтобы произнести страшное проклятие. Но ее руки тут же были обвиты его руками. Он прижал ее к себе и велел не делать глупостей. Сигюн задержалась не в свое время, чтобы помочь Локи спасти его от страшной смерти. Идунн владеет молодильными яблоками, и ее просто-таки необходимо было выручать от великанов. К тому же у нее есть любимый красавец-муж, который уже идет ее забирать. К тому же, она поделится со всеми молодильными яблоками. А беловолосая девушка это Жрица Ньерда со своими охранниками, тоже похищенная еттунами и ее надо вернуть на место, в Храм. Иначе между ваннам и асами опять начнется война. Слава богам колдунья не умела читать мысли. И успокоилась. Змей отправился опять плавать вокруг Мидгард, Хелл с Фенриром исчезли сами. Идунн, оставив обещанный сундучок исчезда вместе с Сигюн. Все подозрительные вещи из замка исчезли. Ангрбода. Расставляла все вещи по тем местам, к которым привыкла.

Локи прощался со Сванхвит на восходе, на скале Трир, где спали в бессознании абсолютно нормальные и живые братья. Он дал ей яблоко и сказал, как избавиться от Ньерда. И предупредил, что его нельзя есть все, иначе можно помолодеть на сто лет.

— Прости, вдруг сказал Локки, — что я так использовал твою человеческую душу. Но мне предрекли страшную смерть за то, что начну Рагнарек. Меня заживо замуруют в пещере, оставив наружу только голову, а сверху Скади повесит мне змею, из пасти которой на меня будет капать ядовитая кислота. И Каждый день со мной будет стоять Сигюн с чащей чтобы яд не попадал на меня, но каждый раз когда она будет выходить выливать чащу, яд будет попадать на меня и я буду корчится от боли, вызывая землетрясения и цунами. Благодаря тебе, сейчас я собрал все ингредиенты противоядия. И еще, тролли подарили Сигюн специально откованный волшебный меч, способный убить змея. А еще я получил противоядие, чтобы вернуть человеческий облик моему с Сигюн сыну, которого боги накажут за меня и велят ему убить младшего брата, связав меня его кишками. Боги не могут изменять свои судьбы. Но человек может изменить судьбу бога. Потому что это не отражено ни в каких Небесных законах. Поэтому боги и получают особое наслаждение от душ людей. Это как наркотик.

Сванхвит попросила Локи перенести братьев в лачугу Трир и овладеть ею в последний раз. Они так и сделали. Они занимались всякой разной любовью до первого света Луны. Тогда их и увидел Ньерд. Он часто приплывал к этому Храму. Локки и Сванхвит слились в долгом поцелуе. Но потом оба решили, что они не смогли полюбить друг друга. Они просто очень желали друг друга, но это совсем не то. Не то, что у Локи и Сигюн. А она хочет также. И Локки исчез, пожелав Сванхвит на прощание счастья и любви.

Девушка отправилась в Храм. И увидела там Ньерда. Она спросила его, хочет ли он заняться с ней любовью в последний раз, потому что она уходит из храма навсегда. Искать свои любовь и счастье. И естественно Ньерд не отказался. Но сейчас он был в форме бородатого толстенького старичка, однако, Сванхвит сказала ему не превращаться, не тратить на это свою жизнь. Он и так дорог ее сердцу, таким как есть. Потому что он первый, кто проявил заботу о ней, когда она оказалась совсем одна в этом большом и страшном мире. А как он выглядит молодым и кракеном она прекрасно помнит. И они занимались любовью до восхода. Уплывая, Ньерд думал о своей жене Скади. Как она там одна на своих скалах. Он помнил как долго она переживала смерть отца, которого убил Один, и решил проведать ее.