И что делать, – однажды спросила меня подруга, – если один носок связала, а второй вязать не хочешь?

Она связала один бело-голубой носок из пары, и необходимость вязать второй носок выводила ее из себя. Она считала, что носок получился нелепым и уродливым, ей не нравилось, что цвета пряжи сливались друг с другом, а не получились полосками. Я предположила, что нужно пересилить себя и все же связать второй носок, потому что пара носков – это гораздо лучше, чем только один, а еще: почему бы и нет? Но мы обе понимали – тот носок на веки вечные останется единственным в своем роде.

Как и Проклятие Свитера Для Бойфренда, это достаточно распространенное состояние души, чтобы у него было свое собственное отдельное название (хоть и гораздо менее сексуальное): Синдром Второго Носка.

Он может поразить любую вязальщицу независимо от уровня мастерства и любую потенциальную пару носков, даже ту, которая оправдала все ожидания. Иногда этот синдром поражает рукавицы, гетры, пинетки и прочие парочки, но в подавляющем большинстве он проявляется именно в случае с носками.

Такая эпидемия отчасти объясняется тем, что связать даже один носок – это очень трудно. Носки – это моя любимая вещь в вязании спицами на все времена, его легко носить с собой, легко приспособить к своим желаниям, и в нем как раз столько четких этапов, чтобы не потерять интерес, но все равно мне удается связать только одну пару раз в полгода или около того, не подхватив «носочную болезнь». Не говоря уже о том, что за ними жутко трудно ухаживать, если только не использовать пряжу, которую можно просто закинуть в стиральную машину; вполне в порядке вещей изредка состирнуть на руках кардиган, но вонь от ног невероятно трудно отскрести.

И второе. Подозреваю, что носки обладают некоего рода мистическим свойством: в принципе трудно поверить, что их нужно делать. Это настолько повседневная вещь, было бы вполне естественно, если бы они росли где-нибудь гроздьями или их добывали бы в недрах шахты. Но в то же время – это квинтэссенция вязания, вещь, увековеченная руками мультяшных дев, и то, о чем чаще всего просят даже самые незнакомые незнакомцы. «О! А мне свяжешь носки?» – говорят они через мгновение после того, как выяснят, что вы на самом деле вязальщица. Знаю, что я была невыносима и ужасна в тот год, когда стала просить подарить мне дорогущие шерстяные носки на Рождество и Хануку (ну, невозможно связать их все самой!). Восьмилетняя Аланна была бы в ярости.

Вот как вяжут носки. Можно начать вязать в любом направлении, от мыска или от резинки. Я чаще склоняюсь к последнему варианту, потому что так я выучилась с самого начала, но обычно способ от мыска считается лучшим – если вдруг пряжа закончится, можно просто сделать манжету носка короче, а не начинать все сначала или не переходить на другую пряжу. Но я люблю жить на грани.

Так как нить пряжи и спицы такие крошечные (больше похожи на зубную нить и зубочистки), обычно для носка взрослого размера приходиться набирать невероятное количество петель.

«Семьдесят две?! – вспоминаю, как я размышляла в начале моей носочно-вязальной карьеры. – Но столько же нужно для шапки!» Все зависит от объемности пряжи. Для вязания носков можно использовать толстую пряжу, и это, несомненно, проще и выгодней, но, как я выяснила опытным путем, в результате получится нечто, более напоминающее протез.

И вот вы остаетесь наедине с десятками десятков крохотулечных петелек и, что еще усугубляет ситуацию, с гораздо большим количеством спиц, чем требуется для вязания, а ведь нигде в массовой культуре даже и намека не было, что всеми ими можно вязать сразу и одновременно. Потому что носки, как и большинство прочих трубчатых объектов с малым диаметром окружности, вяжутся смертоносно-боевыми чулочными спицами с двумя острыми концами, или ЧулСДОКами. Завораживающее зрелище, как кто-то вяжет сразу на четырех или пяти спицах, особенно привлекает публику в общественных местах, например, в метро; вас могут похлопать по плечу и даже попросить убрать наушники, чтобы спросить, чем это вы тут занимаетесь.

Такое вмешательство может в равной степени придать вам и чувство самодовольства, и привести в раздражение, а потом вы, скорее всего, пропустите петлю.

Сразу после наборного ряда идет манжета. Манжеты – это невоспетые герои мира пряжи. Они эластичные и неприхотливые, они способны растянуться, чтобы вместить ласты вашего соседа по комнате (кто бы мог подумать, что такие ноги умудряются скрываться в его кроссовках Converses!), и способны уменьшаться, чтобы согреть кукольную ножку новорожденного малыша. Вязать манжеты – сплошное удовольствие, монотонно и быстро, и каждый раз, когда я их вяжу, мне так и хочется пуститься во все тяжкие и превратить проект в нечто совсем отличное от того, что планировала. «Думал, ты будешь носком? Ха, теперь ты – рукав свитера, а я – повелитель Вселенной!»

На самом деле я никогда так не поступала.

После манжеты идет паголенок, простой и незамысловатый. Похоже на поездку на машине по ровному шоссе на закате. И, как и шоссе, он может убаюкать и придать вам ложное чувство безопасности: «Смотри, а я вяжу носок!» – потому что сразу после этого идет пятка. Пятка – вот что пугает, и не без веских оснований. Если достаточно долго размышлять про свои ноги, что, собственно, и приходится делать при вязании носков, то можно осознать, насколько это странная часть и без того странного человеческого тела, одни кости и скосы, и прямые углы. А вязаная вещь, по сути, – это крошечное достижение конструкторской мысли, специально придуманное, чтобы объединить все эти странности. Это целый ряд проблем, которые решаются последовательно. Многие из этих проблем просты: как мне присоединить эту петельку к предыдущей, к следующей, к верхней, к нижней?

Проблемы могут быть комплексными: как мне покрыть эту часть тела или предмет домашнего обихода, или собаку куском полотна, где это представляется наиболее разумным, где это не создаст слишком много дополнительного объема, где это все еще позволит выполнять необходимые задачи, например, наливать чай или дышать? Вязание было бы гораздо проще, если бы все решили запихивать свои конечности в отдельные трубки – и никаких плечевых швов! Никаких грудных вытачек! Но такое дополнительное соглашение к общественному договору еще не приписано, и потому иногда у проблемы возникает еще один уровень или даже необходимость (о, ужас-ужас!) в математике. Это пятка носка.

Пятка становится своего рода переломным моментом, местом, где нужно перейти от вертикального вязания (паголенка) к горизонтальному (ступне). Обычно ее выполняют с помощью замороченной техники под названием «укороченные ряды», она требует поворачивать вязание до окончания ряда и вязать в обратном направлении, снова и снова, следуя некой простой, но не всегда интуитивно понятной арифметике. Это полная противоположность или, по крайней мере, перпендикулярность, тому, как вяжут обычным способом – всегда двигаясь вперед, независимо от возникающих непредвиденных трудностей, и это обескураживает даже самых матерых рукодельниц.

Ох, но стоит только приступить к вязанию пятки, тут-то и начинается настоящая повелительно-вселенская хренотень. Это даже не столько вязание пятки, сколько борьба с ней до победного конца, и, когда вы переберетесь, наконец, по ту сторону пятки, вязание остального носка уже кажется вам таким простым и легким: всего-то постепенные убавления петель на мыске. Остается только сшить шов и спрятать торчащие нити. Выдыхайте. Может, даже вы его примерите. А потом вспомните: нужно сделать еще один. И вы в отчаянии.

Когда вы свяжете последний ряд любой вещи, хочется, чтобы эта вещь сразу была просто готова, и все. Это тот же инстинкт, который мешает мне подшить кромки ткани или подравнять края вышивки, который мешает мне спрятать концы нитей, и они болтаются месяцами, и связанная вещь подвисает в неопределенном, негодном для носки состоянии. У моей кровати стоит целая корзина таких почти-но-не-совсем-готовых вещей, и чтобы закончить их все, в общей сложности мне бы потребовался не больше чем час свободного времени. Но, с другой стороны, я не хочу доделывать эти недоделки, я так нетерпелива, так мне хочется скорей дойти до конца… И я сразу же берусь за следующую вещь, так и не выкроив время, чтобы подтолкнуть первую к финишной черте.

На самом деле существует даже отдельная сфера услуг по доделыванию всех этих мелких отделочных работ за вас, но все же лучший из легкодоступных вариантов – это сделать все самой, предварительно напившись. Тогда это будет выглядеть так, будто ночью добрый эльф любезно сделал все за вас. Работает это только на определенном уровне опьянения – те же два пива, которые вдохновляют меня перемыть всю посуду и отдраить ванную, – или же вы рискуете случайно разрезать важную петельку и наблюдать, как вся работа распускается прямо на ваших пьяненьких, замутненных алкоголем глазках.

Так вот, связать второй носок – это словно зашить все оставшиеся швы в мире, только хуже.

«Ну, разве уже не хватит? – хочется кричать, когда держишь в руках законченную вещь. – И кто придумал сделать людей такими симметричными?»

В то время как Проклятие Свитера Для Бойфренда – это про ваши отношения с кем-то другим, ваши ожидания, разочарования, надежды, все, сплетенное в один клубок, то Синдром Второго Носка – это целиком и полностью только про вас и внутри вас. Не так уж и сложно сделать два чего-то. Помните, как приходилось подписывать валентинки для каждого ребенка в детском саду? А помните, как в прошлые выходные вы сделали два с половиной бутерброда и слопали их целиком, прямо над кухонной раковиной? Вы делаете одно и то же практически каждый день – просыпаетесь, идете на работу, приходите домой, выпиваете, смотрите телевизор, ложитесь спать, – ну, а теперь-то откуда такое отвращение к повторению?

Две теории, обе имеющие равный вес.

1. Вот в чем частенько ошибаются по поводу рукоделия – это то, что оно вовсе не про умиротворение и тишину. Да, оно замедляет и успокаивает, но больше всего я люблю в рукоделии его крошечную побуждающую энергию, приводящую все в движение. Я так много времени трачу, с головой погружаясь в воображаемые, неопределенные грядущие месяцы своей жизни или же размышляя о днях прошедших, по поводу того, что я сказала или сделала (или что должна была сказать или сделать). В рукоделии вы тоже смотрите вперед, но только не дальше своих рук; вы тоже смотрите назад, но только, чтобы увидеть, насколько вы уже продвинулись.

Необходимость делать два чего-то нарушает это чувство настоящего момента. Сделать больше? Не проблема, например, сорок квадратиков, которые нужно сшить в одно одеяло, потому что это только меняет мельчайшую единицу измерения проекта.

Вместо подсчета рядов можно отслеживать прогресс по законченным квадратикам. Но два – это слишком мало единиц. И неважно, насколько твердо вы убеждаете разум не торжествовать, что один носок – это только половина конечного целого, он не хочет этого слышать. А потом еще и разочарование от необходимости вытаскивать эти крошечные спицы снова и снова становится все более острым. Больше похоже на déjà vu, чем на прогресс: разве вы не должны были уже связать паголенок, манжет и уж точно – пятку? Чему новому можно научиться, выполняя одни и те же действия снова и снова? Как вообще можно продвинуться вперед?

2. Это и впрямь чертовски скучно.

Но есть несколько решений. Первое – всегда вязать несколько вещей в одно и то же время, из разных видов пряжи: одну – из очень объемной пряжи, и это приносит незамедлительное удовлетворение, например, вы вяжете пышный снуд; второй – средне- и долгосрочный, например, свитер или афганский плед; ну, и носки, о которых, собственно, идет речь. Когда одно вязание наскучит, всегда можно на какое-то время переключиться на другое. Это немного похоже на регулировку резкости в бинокле.

На руку может сыграть и то, что эти вещи предназначаются не для вас; как я обнаружила, корпеть над носками в подарок гораздо легче, потому что есть четкая цель, некое количество благодарности, ожидающее вас в конце. Неважно, насколько прекрасны могут быть носки, связанные для себя, они куда лучше, если связаны кем-то, кого вы любите. Очевидно, что у подарков есть своего рода срок выполнения, праздник или день рождения, или благодарность, и это не позволит второму носку вечно прозябать в забвении.

И лучший совет, который я могу дать как вязальщицам, так и не вязальщицам: носки не обязательно должны быть одинаковыми. Это общество просто диктует нам, что должно быть именно так.