ФРЭНКИ, ЯВНО НЕ ОЖИДАВШАЯ услышать голос матери, врезается в меня, а я вскрикиваю – то ли из-за этого, то ли от шока, что тетя Джейн будто специально нас поджидала.

– Куда это вы собрались? – спрашивает она, оценивающе оглядывая наши наряды.

Конечно, я уже научилась убедительно врать, но так и не привыкла сочинять на ходу в стрессовых ситуациях. С этим всегда справлялась Фрэнки. К сожалению, сейчас наша королева невероятных историй стоит как каменное изваяние, не в силах не то что говорить, но даже сдвинуться с места.

– Мы просто… эм… Мы собирались… хотели…

Отчаянно надеюсь, что мое нелепое заикание вернет Фрэнки к жизни, ведь тетя Джейн уже готова хорошенько приложить нас обеих (и мы, если уж на то пошло, этого заслуживаем). Сработало! Подруга бросает покрывало и спускается по ступенькам навстречу матери.

– Мы с Анной хотели пойти к океану и немного поснимать, – говорит она. – Ну, для документального фильма о поездке.

Тетя Джейн оглядывает ее с ног до головы.

– А макияж зачем?

– Мам, мы просто хотим хорошо смотреться в кадре.

– Я думала, вы устали.

– Так и было, – продолжает Фрэнки, теребя браслет. – А теперь мы возобновились.

– Она имеет в виду «восстановились», – объясняю я тете Джейн.

– Ну да. А покрывала вам зачем?

– На звезды хотели посмотреть.

У Фрэнки, как всегда, заготовлены ответы на все случаи жизни. Тетя Джейн переводит взгляд на меня, потом на покрывала и снова на свою дочь, тяжело вздыхает и качает головой:

– Фрэнки, я…

– Мам, кстати, а чего ты тут делаешь одна?

Нет денег на адвоката? Фрэнки «Хитрюга» Перино выиграет любое дело!

Тетя Джейн открывает рот, но Фрэнки ее опережает:

– Хочешь, мы и тебя поснимаем?

Она бежит обратно к лестнице, достает из сумки камеру, и от этого наша дурацкая ложь становится чуть больше похожей на правду. Тетя Джейн смеется.

– Ладно, ладно. – Она вскидывает руки и выталкивает нас на лужайку. – Только давайте не будем уходить с веранды. Сегодня прохладно.

Сегодня? Интересно, а в другие разы, когда ее сумасшедшая доченька на пару со мной убегала из дома глубокой ночью, она тоже тут сидела? От ужаса мое сердце подпрыгивает и отчаянно грохочет где-то на уровне горла. Шумно сглотнув, я выразительно смотрю на Фрэнки, как бы намекая: «Твоя мама видела, как мы уходим из дома? Почему она нас не отругала?»

Фрэнки в ответ приподнимает рассеченную бровь: «Очень сомневаюсь».

Устроившись на веранде, мы берем у тети Джейн интервью, спрашиваем, что бы она изменила в интерьере дома, что бы сотворила с лужайкой и даже со всем пляжем, представься такая возможность. Заметно повеселев, она подыгрывает нам, отвечает на дурацкие вопросы, и я тут же успокаиваюсь и убеждаю себя, что ей ничего не известно о ночных рандеву и что она верит выдуманной истории про документальный фильм (приятное разнообразие, с учетом всех сегодняшних неудач).

– Снято! – сообщает Фрэнки. – Перед показом нам надо все смонтировать. Это будет сюрприз. Ты все увидишь, когда мы вернемся домой.

Под монтажом она, естественно, подразумевает строгую цензуру: придется вырезать все кадры с Сэмом и Джейком, а заодно и сцены из нашей тайной жизни. Это мы запишем на отдельный диск, а остальное (случайные кадры, на которых мы с Фрэнки веселимся, плаваем, читаем и просто отдыхаем на пляже) хитро объединим в целый фильм. Удачных дублей уже набралось минут на двадцать, но в том и прелесть купальников: никто не заподозрит, что это было снято еще в первый день отдыха.

Как только тетя Джейн уходит спать (во всяком случае, так она нам говорит), я поворачиваюсь к Фрэнки.

– Я, конечно, в тебе не сомневалась, мне уже приходилось видеть, как ты дуришь учителей, охранников и даже моих родителей, изображая из себя всю такую взрослую и ответственную, но ведь твоя мама не настолько слепая. Она просто не могла нам поверить.

Фрэнки пожимает плечами:

– Ну и что.

– Прости меня, о великая, не стоило сомневаться в твоей мудрости. – Я издевательски кланяюсь.

Впрочем, на подругу это не производит никакого впечатления. Ее взгляд становится рассеянным, остекленевшим.

– Фрэнк, ты чего? – спрашиваю я. – Думаешь, мы попались и она теперь обо всем расскажет твоему папе?

Молчание.

– Фрэнки? – Я начинаю волноваться. Меньше всего мне хочется, чтобы поездка оборвалась на самом интересном месте из-за нашей же глупости.

– Анна, все это не важно, – наконец произносит подруга. – Она всегда видит только то, что хочет видеть.

– Ты о чем?

– Тебе кажется, что моя мама такая классная, но иногда я хочу, чтобы она просто… не знаю, разозлилась, что ли. Накричала на меня. Обвинила во вранье. Или разочаровалась. Но ей на все наплевать.

Я вспоминаю тетю Джейн в самый первый вечер, на веранде, с красными от слез глазами, так настойчиво расспрашивавшую меня о своей дочери. Своем теперь единственном ребенке.

– Ей не наплевать, Фрэнк. Не говори так.

– Да ладно. Я же не ее драгоценный мертвый сыночек. Я всегда была вторым сортом.

– Фрэнк, мне так не кажется.

– Ты ведь даже не знаешь, что происходит на самом деле.

Я опускаю глаза и долгое время не могу выдавить из себя ни слова. Наконец Фрэнки вздыхает, прерывая тишину:

– Извини. Ты тут ни при чем. Не понимаю, что на меня вообще сегодня нашло. Мы не попались, это главное. А теперь пошли.

Невидимая сила (про себя я называю ее «Сэмопритяжение») гонит меня в Smoothie Shack, но я ей не поддаюсь. Мы не можем так рисковать, к тому же уже поздно.

– Нет, Фрэнк. Мы опоздали на два часа, они наверняка ушли.

– Ладно. Тогда пойдем к ним завтра.

– Да, завтра.

Я слежу за выражением лица Фрэнки, жду, что она снова откроется мне, и тогда я смогу ее убедить, что тете Джейн не все равно. Но глаза подруги становятся такими же холодными, как ветер, дующий с океана. И я понимаю: разговор окончен.

Следующий день наступает быстро. Лучи солнца светят в окно, обдают жаром ноги. Фрэнки уже проснулась и теперь улыбается мне со своей кровати. С приходом нового дня ее грусть как будто испарилась. Мы принимаем душ и собираемся настолько быстро, насколько вообще возможно с привычкой подруги прихорашиваться по любому поводу. Проглатываем хлопья с соком на завтрак и почти выбегаем из дома, не дав дяде Реду с тетей Джейн в очередной раз затащить нас на семейную экскурсию. Заскочив в раздевалку бассейна за вещами, в которых якобы катались на лодке, мы отправляемся к океану.

На этот раз идти до Smoothie Shack не приходится: Сэм и Джейк уже на диком пляже, смеются и болтают с какой-то пугающе милой девочкой. Мое сердце от ужаса стучит где-то в животе, и, кляня себя (хорошие подруги так не поступают), я искренне надеюсь, что эта красивая незнакомка пришла сюда с Джейком. Самое лучшее сейчас – уйти, пока они нас не увидели.

– Эй! Сюда! – машет из воды заметивший нас Джейк.

Наверное, она все-таки с Сэмом. На мгновение кажется, что ноги перестали слушаться, но Фрэнки тащит меня вперед, заставляя бросить сумку и снять пляжную накидку. Я неохотно плетусь за ней. Злюсь, что он уже успел найти другую, и ненавижу себя за то, что мне не все равно.

Мы заходим в воду, и Сэм тут же бросается ко мне с объятиями. Тело предает меня прежде, чем я успеваю среагировать как положено (выразить все свое негодование). Под водой я прижимаюсь к его теплым ногам и груди и точно знаю: не важно, есть ли у Сэма другие и сколько их, я бы обнимала его вечно.

Мы отстраняемся ровно в тот момент, когда Джейк знакомит нас с девочкой. Теперь, разглядев ее получше и заметив почти полное отсутствие «форм», я понимаю, что гожусь ей в старшие сестры.

– Это Кэти, – говорит Джейк. – Моя маленькая сестренка, я про нее рассказывал.

– Да ладно, – возмущается девочка, – я уже не ребенок.

Кэти. Я и забыла, что у Джейка есть сестра. От смущения пополам с облегчением мне хочется громко рассмеяться. Кэти всего на три года младше, но, кажется, что мы из разных миров. Глядя на ее искреннюю улыбку и счастливый взгляд, я пытаюсь вспомнить, когда последний раз чувствовала себя так же. Во всяком случае, в те времена Фрэнки еще не обзавелась рассеченной бровью.

Все утро до самого обеда мы проводим в компании этих троих, плавая на досках. Потом к нам подходят девочки в розовых купальниках и зовут Кэти есть мороженое. Она обнимает нас с Фрэнки на прощание совсем по-детски, так, словно мы уже успели стать лучшими подругами. Кэти очень милая, и мне становится стыдно за то, что я подумала о ней в самом начале.

Больше не могу себя обманывать: Сэм мне и правда очень нравится. Теперь остается только смириться с судьбой и перестать думать о том, что до отъезда осталось всего ничего, а потом мы больше никогда не встретимся. Впрочем, размышлять на подобные темы мне сейчас хочется меньше всего.

Как только Кэти уходит, Фрэнки и Джейк набрасываются друг на друга с поцелуями и словно превращаются в единый организм. Если так пойдет и дальше, то придется повысить рейтинг нашего шоу до 18+.

Как хорошо, что Сэм ни капли не похож на Джейка. Наши ноги под водой соприкасаются, и этого достаточно, чтобы свести меня с ума. Сегодня ночью я с ним обязательно встречусь, даже если придется инсценировать собственное похищение с требованием выкупа.

Ближе к назначенному времени мы с Фрэнки придумываем новый план побега, отбросив глупую затею с фальшивым похищением. На этот раз мы дожидаемся, пока тетя Джейн поднимется наверх и приготовится ко сну. Потом разбираемся с кроватями, на цыпочках спускаемся вниз и выходим на пляж через соседний дом. Этот путь на целых пять минут длиннее, но лучше уж потратить больше времени, чем опять наткнуться на неугомонную тетю Джейн, которой внезапно захотелось подышать свежим воздухом.

Неделя пролетает очень быстро. Мы целыми днями плаваем, загораем и отсыпаемся на пляже, а по ночам пробираемся окольными путями к Smoothie Shack. Каждая ночь, проведенная с Сэмом, приближает меня к неотвратимой развязке, и сдерживаться становится все труднее.

Но кое-какие незначительные мелочи по-прежнему напоминают мне о Мэтте. Падающая звезда, запах чьего-то шампуня, смех или обрывки фраз, разносящиеся по пляжу. В такие моменты я закрываю глаза, считаю до десяти и пытаюсь прогнать терзающих меня призраков. Прошу их уйти. Умоляю оставить только воспоминания и не мучить меня из-за каждой песни у костра.

Но все это не помогает.