Обратно Руиз, подгоняемый императивом Лиги, добрался без приключений. Вынырнув в цивилизованных коридорах Дильвермуна, он взял такси до стартового комплекса, где его ждал корабль.

«Вигия» была небольшим судном межзвездного класса. Потрепанный снаружи кораблик изнутри поражал роскошью, а все механизмы были идеально отлажены. Руиз поднялся на борт с чувством человека, который вернулся домой. Люк закрылся, он впервые за много дней ощутил себя в безопасности.

Императив в его подсознании расценил возвращение на корабль как вполне допустимый ход, направленный на скорейшее выполнение миссии, и настойчивое давление на мозг прекратилось. Руиза охватила приятная истома, и он решил насладиться этим ощущением, пока позволяет время. Взяв бокал хорошего бренди, он удобно развалился в своем любимом кресле. Чтобы расслабиться, медленно втянул воздух и, так же не торопясь, выдохнул. Он пригубил согревающий напиток, отставил бокал и закрыл глаза. Руиз думал о том, что рассказал Накер. Лига Искусств готова пожертвовать им, лишь бы получить хоть каплю информации о промышляющих на Фараоне браконьерах. Почему? Фараон, конечно, планета весьма прибыльная, но ведь у Лиги тысячи подобных миров. Чем же этот так отличается от остальных? Или дело в другом?

Руиз снова припомнил свой визит к фактотору Лиги, чье задание ему предстояло выполнить на этот раз. Это оказалась пожилая дама по имени Альдиусен Миктиас. Длинное лицо и тонкие кости выдавали в ней циньянку.

— Входите, входите, — воскликнула она, кланяясь и на циньянский манер потирая запястья. — Всегда рада вас видеть, гражданин Ав. Я так счастлива, что вы нашли для нас время!

Руиз осторожно кивнул и уселся на стул подальше от письменного стола Миктиас.

— Сигарету? Порошок? Влагу? — Миктиас показала на бар, занимавший заднюю стену кабинета под большим голопейзажем Лугов Завтрашнего Дня.

Руиз покачал головой:

— Нет, спасибо. Вы предлагаете контракт? Миктиас широко улыбнулась, продемонстрировав мелкие голубоватые зубы:

— Именно. И приятно видеть, что вы не утратили своей неподражаемой прямоты. Значит, так. Нас беспокоят нелегальные сборщики урожая в примитивном мире с низким уровнем технологии. Это наши владения в Манихейском регионе на центральной границе.

Руиз задумчиво потер подбородок:

— Пустынный неприветливый мир? Какие-то артисты? Фокусники?

Миктиас хлопнула в ладоши, звук получился тихий и неприятный.

— Вы и вправду неплохо осведомлены. Да! Мы хотим, чтобы вы отправились туда, собрали сведения и, если удастся, покончили с нелегальным сбором урожая. Хотя условия контракта будут считаться выполненными, если вы назовете преступников и укажете их местопребывание, дабы их по закону покарала десница нашего возлюбленного работодателя. Но, как всегда, за пресечение преступных деяний полагается изрядная премия.

Агент подмигнула и рассмеялась, при этом ее лошадиная физиономия затряслась от неискреннего веселья.

Руизу сделалось не по себе, как бывало всегда, когда его нанимала Лига Искусств. Однако лицо его хранило выражение вежливого интереса.

— Какой информацией вы располагаете? Миктиас резко оборвала смех. Деланная веселость сменилась серьезной и сосредоточенной миной.

— Довольно скромной. По этой причине мы готовы повысить вашу обычную ставку.

Костлявые пальцы повернули к Руизу экран. Хлынул поток янтарных символов, отражающих тарифную сетку на различные виды работы. Руиз подался вперед, внимательно глядя на таблицы. Его несколько озадачил колоссальный размер вознаграждения, и где-то на краю сознания вспыхнул красный огонек опасности.

— Многие позиции касаются посмертной компенсации, — заметил он бесцветным голосом.

Фактотор тяжело вздохнула:

— Такова специфика вашей работы, гражданин Ав. Разве не так?

— Что да, то да, — согласился Руиз.

— Случись самое скверное, о ваших наследниках позаботятся должным образом.

Руиз предпочел не упоминать, что наследников у него нет.

— Кто-нибудь уже брался за эту проблему? Нет? Тогда какова оперативная информация?

— Как я уже говорила, весьма ограниченная. Браконьеры, похоже, располагают мощной контрразведкой. Наши люди исчезали бесследно. Нельзя, естественно, упускать из виду, что преступники могли просочиться на орбитальную станцию Фараона или в инфраструктуру Лиги на самой планете.

— Разумеется, — сухо ответил Руиз.

Думал он долго. Миктиас нетерпеливо заерзала.

— Ну так как? — спросила она. — Ваше мнение? Руиз откинулся на спинку стула:

— Неужто совсем ничего? Хоть какую-то помощь вы можете оказать?

— У нас замечательная культурная подготовка, язык, картография — стандартный набор. Мы дадим вам досье на нелегально захваченные труппы, но браконьеры работают очень чисто. На Фараоне у нас имеется разветвленная сеть наблюдателей. Они будут вам во всем помогать. Расходы, по сути дела, неограниченны. Мы очень обеспокоены этой проблемой и требуем быстрых и решительных действий.

Руиз снова задумался.

— И чего же вы хотите от меня?

Миктиас потерла запястья, на сей раз звук напоминал шуршание сухой змеиной кожи.

— Императив — усиленная степень, разумеется. И сеть финальной необходимости — самой тонкой геншианской работы.

Руиз ожидал чего-то подобного, но у него все равно засосало под ложечкой. Никто не станет платить такие деньги без гарантии, что хотя бы часть вложений окупится.

— Это совершенно необходимо — смертная сеть? Фактотор неодобрительно поморщилась.

— Ну, зачем так говорить? Сеть финальной необходимости — это просто страховочный механизм. Мы, разумеется, надеемся, что вы вернетесь в добром здравии, но дело рискованное. Если с вами случится беда, хотелось бы знать причины. Лига с гораздо большей вероятностью сможет отомстить за вашу гибель, если сеть передаст нам обстоятельства вашей кончины. Разве вы этого не хотите?

Руиз вздохнул:

— Да, конечно. Конечно. Когда?

Миктиас наклонилась вперед, глаза требовательно сверкнули.

— Сегодня. Сейчас. Наш сотрудник-генш ждет вас в лаборатории. Он готов установить сеть. Что вы на это скажете?

Руиз долго сидел молча, взвешивая, прислушиваясь к своему сердцу. Наконец он поднялся:

— Почему бы и нет?

Миктиас провела Руиза двенадцатью уровнями ниже, в медицинские отсеки Лиги.

Из уважения к ночному образу жизни существа, которое здесь работало, лаборатория освещалась неяркими полосками красного люма. Генш не обратил внимания на посетителей. Он пребывал в неподвижности, если не считать трех крохотных глаз, бесцельно блуждавших по черепу хозяина. На самом деле на коже головы последовательно вспыхивали и гасли волоски сенсоров, что и создавало иллюзию движения.

Руиза замутило. Во влажном воздухе лаборатории запах генша, похожий на вонь от разложившегося дождевого червя, действовал одуряюще. Из мешковатого трехногого тела торчали пучки жестких желтоватых волокон. Когда фактотор приблизилась к чужаку, пучки сжались в маленькие плотные бутоны, а затем опять распустились.

— Ваш пациент, уважаемый генш, — произнесла Миктиас, похлопав Руиза по плечу. — У вас есть спецификации?

Генш задвигался на стуле, и его глазные пятна собрались в кучку на передней части черепа. Вертикальная щель на горле раскрылась, и оттуда донесся шепот:

— Разумеется.

— Прекрасно, прекрасно, — оживилась Миктиас, потирая запястья. — Тогда, может, начнем?

Генш пожал плечами — при этом по всему его телу слева направо прошла волна — и встал на ножные присоски.

— Как вам будет угодно.

Существо жестом указало на стул, приспособленный для человека, и Руиз уселся, откинувшись на спинку.

Генш не делал никаких приготовлений, не применял ничего похожего на сложную технологию, которой затем пользовался Накер, чтобы распутать его работу. Он просто встал перед Руизом и вытянул изо рта блестящую белую нить. Она растягивалась, пока не сделалась тоньше волоса, затем коснулась правого виска Руиза и пронзила кожу.

— Я вспомню вас, — сказало существо, и Руиз провалился в беспамятство.

Как всегда, он проснулся раньше, чем положено, но глаз не открывал и поэтому расслышал последние реплики фактотора и геншианского медика.

— Операция прошла успешно? — озабоченно спросила Миктиас.

Генш вздохнул:

— Вполне. Океан сознания — это всегда непросто. Там трудно плавать. Этот хорошо себя защищает — почти как Истинная Раса.

Миктиас хихикнула:

— Истинная Раса…

— Смейтесь, если можете. Мы, генши, становились богами, когда люди еще плавали вокеане комочками слизи. Думаете, они все, как я — дрессированные животные при вашей лавочке? В других местах генши все еще пребывают в Становлении.

Ничто в этом шепчущем голосе не выдавало гнева или иных эмоций, но Руизу показалось, будто его коснулись чьи-то ледяные пальцы.

— Ладно, не сердитесь. Сеть закреплена надежно, императив внедрен?

— Да. Ваша крыса пробежит свой лабиринт, а когда она умрет, вы узнаете то, что стало известно ей. Этот, по крайней мере, даст мощный сигнал, — ответил генш.

Руиз позволил векам затрепетать. Фактотор бросилась к нему, чтобы помочь подняться:

— Гражданин Ав! Как вы себя чувствуете?

Руиз провел непослушной рукой по лицу и взглянул на генша. Тот снова угнездился на стуле, и глазные пятна уже мелькали на обратной стороне головы, лишь изредка появляясь на виду.

— Вполне, — ответил Руиз.

Руиз оставил бренди и поднялся на ноги. Прохладный пастельный тон стен соответствовал оттенкам мебели. Единственное цветовое пятно сияло из ниши в дальней стене. Руиз подошел ближе. Каждый день «Вигия» помещала сюда очередной шедевр из коллекции хозяина. На сей раз это была маска духа с Линии. Ее гуманоидные черты, вырезанные из цельного лунного камня редкой синевы, поблескивали вкраплениями красного желеобразного опала.

Корабль выбирал наугад, но порой Руиз придавал почти суеверное значение тому, какое украшение появится в нише. Он взглянул на маску, и его передернуло: свидетельство его же собственной глупости и неуместной доверчивости. Своеобразный сувенир предательства. Руиз сохранил ее не только ради красоты, но и в качестве напоминания о том, как опасно доверять кому бы то ни было.

Руиз тогда влюбился, а его возлюбленная доставила его прямо в руки врагов. В результате он научился цинизму, который теперь заменял совесть.

Он понял, что сейчас ему очень хочется разорвать контракт на Фараон, но при мысли об этом в его сознании, оттесняя желание, зашевелился императив. Руиз почти физически ощущал смертную сеть в глубинах мозга, словно глубоко укоренившуюся раковую опухоль, которая только и ждет сигнала, чтобы убить.

— Слишком поздно, — сказал он маске из лунного камня.

Она, казалось, смеялась в ответ, в ее пустых глазницах застыла обреченность.

Он отвернулся, уже не в силах расслабиться.

— Поехали, — сказал он «Вигии».

Часом позже сияние Дильвермуна на экранах заднего обзора потускнело, и Руиз приступил к обучению. За время трехнедельного перелета он погружался в информационный поток каждые восемь часов, заполняя память Фараоном — язык, обычаи, религия — миллионы деталей, которые понадобятся, чтобы проскользнуть незамеченным сквозь чужой мир. В промежутках он как можно больше спал, а просыпаясь, изучал карты единственного обитаемого плато. Плоскогорье высоко вздымалось над кипящей пустыней, каковую представляла собой остальная поверхность планеты. Много лет назад в центре плато приземлился корабль-матка с грузом эмбрионов. Вероятно, произошла ошибка, поскольку кругом имелась масса куда более пригодных для жизни миров. Но колония укоренилась и теперь, пусть и на ограниченном пространстве, процветала.

Погруженная в голорезервуар карта мерцала разноцветными яркими линиями, и перед глазами Руиза вставали образы, полученные в результате информационного погружения. Пронизанная миллионами мертвых оттенков бесплодная глина сухого плато. Кружевное переплетение водных резервуаров и каналов, словно гигантская паутина с вкраплениями зелено-лиловых оазисов.

В мутном тумане у подножия плато обитали чудовища. Время от времени они забирались на плато и разоряли страну до тех пор, пока не погибали от недостатка воздуха и относительно низких температур. В результате чудища сделались частью религии фараонцев, превратившись в демонов, и жители плато выстроили вокруг своего мира стену, чтобы отражать нападения монстров.

Недостаток дождей явился почти непреодолимой проблемой, и люди Фараона посредством священного отбора жестко ограничили рождаемость. Постепенно жизнь сделалась стабильной, прочной и достаточно безопасной, что вызвало расцвет искусства.

Фараонцы стали непревзойденными камнерезами, изготавливали бесподобное стекло и фарфор, которому не было равных по качеству и красоте линий. Некоторые изделия оказались достаточно ценными, что позволило вывозить их на экспорт. Из яда местных рептилий получали мощные галлюциногены, которые пользовались спросом (правда, ограниченным) на пангалактическом рынке. Эти наркотики покупали богатые клиенты, которым нравилось испытывать взрыв примитивных эмоций.

Технология на Фараоне представляла собой причудливую смесь, типичную для миров, на которых колонизация протекает долго и трудно. Существование человечества на подобных планетах весьма хрупко. Здесь неплохо была развита металлургия, и фараонцы строили довольно сложные паровые машины. Но все попытки провести железную дорогу подавлялись агентами Лиги, которые стремились предотвратить формирование базы для широкомасштабного развития промышленности.

Как и везде, самым выгодным бизнесом на Фараоне оставалась работорговля. Фокусники приносили неслыханные доходы в пангалактических мирах. Эти артисты создали действительно великое искусство.

Их представления являли собой потрясающую по силе драму, усиленную шедеврами иллюзии. Ловкость рук связывала воедино все аспекты жизни на Фараоне.

Ремесло фокусника представляло собой единственное средство преодоления кастовых барьеров. Талантливый фокусник, по каким-то причинам не замеченный Лигой, получал возможность сделаться дворянином. Но если артиста забирали, то соотечественники расценивали его исчезновение как вознесение на небо. Они завидовали новой жизни полубога в Земле Воздаяния. В награду за особо удачные представления боги — скрытая от непосвященных техническая служба Лиги — посылали дожди и грозы. Таким образом, номархии, где было много фокусников, процветали во всех отношениях.

Руиз как-то видел рекламный ролик, снятый Лигой для потенциальных покупателей фараонского товара.

Сначала в кадре появилась эмблема Лиги — стилизованная человеческая фигура, красная на черном фоне, закованная в серебряные цепи из пятиконечных звезд, — и зазвучал гимн — мощная оркестровая аранжировка с великолепным хором.

— Добро пожаловать, граждане, — произнес уверенный голос. — Вас приветствует Лига Искусств, зарегистрированная на Дильвермуне автономная корпорация, имеющая представительства во всех пангалактических мирах. Более чем три тысячи стандартных лет мы являемся основными поставщиками разумного товара в пангалактике. Лига Искусств — ведущий специалист в величайшем искусстве, а именно: в искусстве формирования человеческого интеллекта.

Гимн перешел в крещендо и замер на драматически звенящей ноте.

Рекламный текст поблек, и его сменило изображение висящего в темном космическом пространстве Фараона. Камера дала крупный план и словно понеслась вниз к поверхности планеты.

— Это Фараон, — продолжал диктор, — интересный и необычный мир. Сегодня мы приглашаем вас посмотреть одно из великих религиозных представлений, называемых Искуплениями.

Руиз перемотал пленку, чтобы пропустить болтовню о местных достопримечательностях, пока не дошел до начала спектакля. Голос рассказывал о том, что Искупления выполняют как религиозную, так и юридическую функцию. Во время представления фараонцы развлекают богов и казнят преступников. В некоторых постановках осужденного называют Фениксом и призывают добровольно участвовать в спектакле в надежде, что удачное представление позволит ему воскреснуть. Эти упования подпитывались специалистами Лиги, которые порой реанимировали жертву.

Руиз снова нажал перемотку. Искупление было в разгаре. Игра фокусников отличалась гротескными, стилизованными жестами, характерными для докинематографического театра. Они играли с таким напряжением, их глаза так горели, что Руизу сделалось не по себе, и он снова перемотал пленку. Камера придвинулась к сцене, показывая крупным планом работу тех, кто в полной темноте обслуживал аппарат, формирующий иллюзии. Тут царило напряжение иного типа, но Руизу все равно было больно смотреть на это. Никто из этих людей не понимал, что подобным образом превращает себя и своих соплеменников в привлекательный для покупателей товар. Жители Фараона забыли свои пангалактические истоки — сведения о людях со звезд сохранились только в отдельных смутных преданиях. Они точно знали, что вселенная кончается на краю плато, что внизу — демоны, а вверху — боги. И те и другие внушали страх.

Руиз выключил экран.

Самым ответственным и все же самым приятным моментом подготовки к командировке на Фараон был для Руиза процесс шлифовки маленьких шедевров престидижитации. Эти навыки окажутся необходимыми, когда он отправится в путь по дорогам Фараона в образе продавца змеиного масла, местной разновидности наркотика. Люди этой профессии пользовались несложными фокусами для рекламы своего товара. Пангалактическая технология в большинстве случаев могла заменить сноровку, но все же требовалось уяснить основные принципы обмана зрения и ловкости рук.

Руиз обнаружил, что испытывает странное удовлетворение от того, что освоил несколько простых трюков, и отдавал шлифовке нового навыка все время между сном и информационными погружениями, пока не стал выполнять весь репертуар без сучка без задоринки.