Сложно было сказать, какое именно чувство преобладало в ней в этот момент. То ли облегчение, что на какое-то время Лена избавлена от неловкости, после случившегося в спальне. То ли разочарование, что Леша ушел, не доведя до конца начатое. То ли неуверенность в правильности того, что ей так хочется этого. Да еще и этот звонок…

Прошел лишь час, как они приехали из больницы, а уже столько всего произошло.

Выдохнув, она оперлась на стену у входной двери и медленно обвела глазами коридор.

Он не обманывал, когда вчера рассказывал, что так и не удосужился разобрать вещи. Коробки в этом доме стояли повсюду. Причем, Лена была почти уверена, что Леша уже свыкся с их наличием и принимал за элемент обстановки. Иначе, почему на некоторых из коробок скопились горки всевозможных предметов: бумаги, мелочи, стопки CD-дисков?

Леша всегда был немного… небрежен и невнимателен к среде, в которой жил. Хотя, Лена не могла не признать, что пыли, как таковой не наблюдалось. Да и пауки не вили своих хрупких обиталищ на стенах. Он старался следить за порядком. В силу своего понимания и занятости, конечно.

Такая обстановка чем-то напомнила ей первое посещение этой квартиры около четырех лет назад. Картина была похожей. Только коробок не имелось.

"Надо будет прибраться", мелькнула мысль. Но едва осознав ее, она одернула себя. "Ее ли это дело?", спросила Лена саму себя, и не могла не признать, что готова ответить "да".

Еще раз вздохнув и осторожно переступив через ближайшую коробку, она пошла в зал и замерла на пороге.

Едва войдя сегодня днем в двери квартиры, Лене показалось, что она вернулась домой.

Да, глупо и странно, но факт оставался фактом. Отчего-то, эта квартира, где она прожила чуть меньше полугода, казалась ей роднее и дороже, чем квартира родителей, в которой Лена выросла. И уж тем более, гораздо милее той, в которой она с Лешкой жила сейчас, пусть и обустроила в той все, как сама хотела.

"Странное существо человек - впечатлительное и сентиментальное. И она - яркий тому пример". Покачав головой, удивляясь собственным мыслям и выводам, Лена медленно подошла к дивану и села на него, откинувшись на спинку. Подтянула ноги к груди. Непроизвольно, в памяти всплыли вечера, которые они с Лешей провели здесь - счастливые, тихие, радостные и задумчивые. Их было так много, и в то же время - так ничтожно мало, что закололо в груди.

Стоило идти купаться, но не было сил встать.

Лена еще раз осмотрела комнату. Все было по-прежнему: те же рельефные обои, оливкового оттенка. Тот же светло-зеленый диван, ручки которого были обтянуты бежевой кожей, несколько ассиметричных полок на стене, и телевизор по центру на невысокой тумбе.

И опять покачала головой, понимая, что на душе становится чересчур радостно и легко.

Нельзя сказать, что она не поверила Леше, когда вчера утром, на ее кухне, он рассказывал ей, что приехал за ней. Отбивать у мужа.

Лена хмыкнула, и этот звук громко прозвучал в тишине квартиры.

Нет, ну серьезно, разве в такое легко поверить после трех лет отчаяния, обиды и разбитых чувств? Но едва войдя в этот дом, Лена поняла, что он не обманывал.

Вся квартира была пропитана присутствием женщины.

Никто, заглянув в гости, не понял бы, что Леша живет сам. Да он и не жил, похоже.

На полочке в ванной она видела баночки своих кремов, забытых в тот злосчастный день. Лена сомневалась, что их содержимое можно еще использовать, но сам факт их наличия… обескураживал. Наверное, присутствие тех баночек лучше всяких слов показывало, что он не желал избавляться от напоминаний о ней, а наоборот, делал все, чтобы Лена была в его жизни. И не только в тех кремах дело…

На кухне висели чашки, купленные ею. На полке в прихожей, у зеркала, лежала ее расческа, и стоял ее лак для волос.

В первые мгновения Лене даже стало страшно - показалось, что она попала в прошлое. Настолько неожиданным оказалось это все.

Леша не выкинул ничего.

Не избавился ни от одного напоминания о ней, об их прошлом. И это было чем-то, что сбивало с толку, что окончательно разбивало всякие здравые доводы.

Он любил ее. И действительно, все это время хотел вернуть Лену в свою жизнь.

Пальцы сжались в кулачок, сминая ткань футболки, которую Лена стащила через голову. На секунду замерла, рассматривая истертую, поношенную материю, а потом, тихо засмеялась. На поверку, они оба оказались какими-то помешанными… фетишистами.

Ну, может и не в полном смысле. Но каждый так отчаянно цеплялся за любое напоминание о другом, так отчаянно не хотел отпускать…

Покачав головой, она поднялась и пошла в спальню, испытывая странный душевный подъем, почти эйфорию. Хотя, возможно, это просто нервная реакция на все, пережитое за три последних дня.

Остановившись у встроенного в стену шкафа с раздвижными дверьми, Лена прикусила губу и опасливо положила пальцы на зеркало, имея предчувствие о том, что увидит, когда откроет секцию…

Ее одежда висела на том же месте, где она оставила ее. Леша не убрал ничего.

Ох! Кто-то мог сказать, что он ненормальный.

Но Лена так понимала его.

Взяв чистую кофту, она закрыла дверь. Да так и осталась стоять, рассматривая свое отражение в полный рост.

Беременность и роды изменили ее. Тогда такие изменения мало волновали Лену. Не до того было, как-то. Но сейчас, в свете всего, что происходило в этой комнате несколько минут назад, Лена по-новому взглянула на себя.

И расстроилась.

Нет, она не стала уродиной. И выглядела хорошо. В конце концов, Лена не принадлежала к женщинам, пускающим себя на самотек. Два раза в неделю, насколько это позволяло ее расписание, она ходила в спортзал. Девчонкам часто удавалось вытащить ее на массаж в салон. Но… но…

Что бы там не говорили, беременность не красит женщину, все это обман, чтобы сделать процесс адаптации менее тягостным для девушек. Или, может это только ей так не повезло? Она знала, что у многих не было такого…

Лена провела кончиками пальцев по розовато-белым следам растяжек на животе, которых осталось слишком много, по шраму после кесаревого. Посмотрела на свою грудь, которая стала совсем другой.

У нее поменялась фигура, и спорить тут не о чем. Помимо очевидных следов и рубцов, линия живота, когда-то бывшая совершенно плоской, стала обтекаемой, мягкой. И не спасал ни массаж, ни упражнения, которыми она относительно регулярно тренировала пресс. Ее бедра теперь были шире, потому что кости таза немного раздались.

Лена стала настоящей женщиной, матерью. Ее фигура стала округлой и мягкой, в то время как раньше, она была стройной и подтянутой.

Понравится ли это ему, ведь Леша помнил ее совершенно другой?

Наверное, глупо сомневаться в реакции Леши после того, что прервала звонком его мать. Но Лена сомневалась. А кто не сомневался бы? Да и потом, он ведь не успел ее рассмотреть,… а вдруг, приглядевшись, Леша решит, что ему не нравятся такие изменения…?

Тряхнув голов, она попыталась избавиться от дурных мыслей. В конце концов, себя ей не поменять. И раньше ее тело не было причиной комплексов. Вот и не стоит такую позицию менять. Жизнь покажет.

Отбросив все свои страхи, во всяком случае, на время, она пошла купаться.

Ее мужчины вернулись в начале седьмого.

Лена даже не заметила, что в уме называла их уже так. Но, откровенно говоря, она была чересчур сонная, чтобы беспокоиться о такой стремительной сдаче всех своих укреплений.

Ее разморило еще после ванной, вода в которой была немного горячей, чем следовало, но это тепло оказалось слишком искушающим. Да и усталость последних напряженных дней сказалась, разом навалившись на нее. Потому, Лена постоянно клевала носом, слушая восторженный рассказ сына, который сидел у нее на коленях, о дне в садике, и даже не задумалась о том, что ребенок так хорошо воспринял новость о том, что они пока поживут здесь.

В конце концов, Алексей, все это время наблюдающий за ней, отправил Лену спать, заявив, что той надо много отдыхать.

И она послушалась, решив, что мальчики справятся сами еще один вечер. Тем более, есть им было что. Леша купил кое-какие продукты в ближайшем магазине. Лена не особо присматривалась к пакетам, но колбасу и спагетти заметила. У него самого она в холодильнике обнаружила днем только яйца, кефир, да хлеб с сыром. Даже в этом он не поменялся. Заботился обо всех, только не о себе.

Мысленно пообещав, что исправит это упущение, как только немного отдохнет, Лена позволила Леше увести себя в спальню и уложить в кровать, будто она дитя малое. Даже поцелуй, которым он коснулся ее губ, ощущала уже через полудрему.

Она моментально уснула, и ей совершенно не мешала их возня и включенный в зале телевизор.

Лена проснулась ночью от беззвучного крика. Все внутри сжималось от боли, а по щекам текли слезы.

Вокруг стояла тишина.

Но Лена знала, что она кричала. Там, во сне. Или, скорее, шептала, не имея сил позвать его так громко, чтобы Леша не уходил…

Подтянув колени к груди, она свернулась в комочек, не желая открывать глаза и смотреть сколько времени. Было темно. И в этой темноте ей хотелось спрятаться от кошмара, который стал таким привычным за последние годы.

Что толку плакать? Он уехал. И никакие слезы ничего не изменят.

Но все равно, несмотря на все убеждения, она не смогла удержать тихого всхлипа.

Пожурив себя в уме и прикусив губу, чтобы не разбудить Лешку, спящего в соседней комнате, она перевернулась на бок и открыла веки, ища глазами будильник, стоящий на тумбочке.

Привычных светящихся цифр электронных часов не было.

Зато, в слабом отсвете уличных фонарей, Лена ошарашенно увидела спящего на соседней подушке Лешу.

Ох!

События последних трех дней медленно проступили в памяти, пробиваясь сквозь остатки кошмара и действие успокаивающего, которое Игорь выписал ей на первые три-четыре дня, чтобы Лена выспалась.

Леша вернулся. И он был рядом…

Прерывистый вздох сорвался с ее губ, когда Лена несмело потянула пальцы, накрыв его щеку ладонью. Кожу легонько заколола щетина на его подбородке. Но ей это было настолько приятно, что захотелось смеяться от счастья.

Он спал. Лежал рядом с ней, почему-то, поверх одеяла. Одна рука Леши была подогнута под голову, а вторая находилась совсем рядом от ее щеки, и в пальцах была зажата прядка волос Лены. Словно бы, перед тем как заснуть, он лежал, глядя на нее.

- Леша…, - она не могла удержаться хоть шепота. Казалось, что все будет не по-настоящему, если Лена не произнесет его имя. И он исчезнет, растворится еще одним сном.

То ли от этого, то ли от ее движений, Леша нахмурился во сне, а потом открыл глаза, встречаясь с ней взглядом. Секунду Алексей сонно смотрел на Лену в упор, а потом, вдруг приподнялся, и на его лице появилось обеспокоенное выражение.

- Лена, что такое? Тебе плохо? Что, котенок? - Леша обхватил ее лицо руками, вытирая слезы. - Почему ты плачешь? Что болит?

Она замотала головой, пытаясь протолкнуть комок в горле.

- Нет, Леш, ничего. Все хорошо, ничего не болит, - она так и не смогла заставить себя отпустить его лицо. Даже когда Леша приподнялся и навис над ней, заставив Лену откинуться на спину.

- Не надо обманывать, котенок, скажи, что не так, и я постараюсь помочь, пожалуйста. Разреши мне помочь тебе, - Алексей, в свою очередь, держал ее голову в своих ладонях. Они почти соприкасались губами. Выражение его глаз было напряженным. Он действительно переживал, что ей плохо или больно.

- Да нет же, все хорошо, - Лена попыталась улыбнуться, чтобы его успокоить, но никак не в силах была остановить бегущие по щекам слезы. Но они не были от боли или горя. Впервые за последние три года она плакала от счастья. - Просто…, - она прерывисто вздохнула, набирая воздух в спазмированные легкие. Казалось, Леша все еще не верит ей. - Это все сон, понимаешь? Мне столько лет снилось, что я зову тебя, прошу остаться, а потом просыпаюсь… и рядом никого нет. И я знала, что уже не будет тебя рядом никогда, - Лена закрыла глаза, путаясь в словах.

Она почувствовала, как напрягся Алексей. Его тело стало таким натянутым, словно пружина, которую слишком туго закрутили. Лена решила, что стоит скорее объяснить, пока он окончательно не посчитал себя виноватым в каждом их ошибочном поступке.

- Он мне и сейчас приснился, и я во сне плакала, а потом проснулась, повернулась посмотреть на часы…, а ты рядом. Понимаешь?

Она сильнее сжала свои ладони на его щеках и легонько встряхнула голову Леши, настолько, конечно, насколько это было возможно. Попыталась в темноте комнаты понять, что светится в его глазах.

- Мне не больно, не плохо. Мне хорошо… так, как ни разу за эти три года не было, Леша. Ты рядом со мной… Если не это счастье, то что тогда?

- Лена…, - голос Алексея был хриплым и низким, наполненный таким количеством эмоций, что казалось, человек не может выдержать столько.

- Я люблю тебя, Леша, - в темноте, после всего, что только что испытала и поняла, оказалось так легко произнести это признание, которое еще днем Лена боялась сказать. - Всегда любила и, так и не смогла разлюбить, как ни пыталась…

Он прервал ее. С жадностью накрыл шепчущие губы поцелуем, от которого Лена моментально забыла все, что еще хотела добавить. И она, притянув его голову еще крепче, ответила на эту ласку, которая больше походила на жизненную потребность друг в друге.

Их губы были требовательными и ненасытными, настолько, что стало немного больно. Но и эта боль казалась желанной. Она была тем, что доказывало - все происходящее реально. Они здесь. Оба. Вместе. Несмотря на все, что натворили из-за недопонимания, обид и гордости.

За какие-то пару секунд атмосфера в спальне изменилась. Из нежности перетекая в нечто более горячее, откровенное. Их охватила страсть.

Руки Леши отпустили ее щеки и, откинув одеяло, которое мешало, раздражало, сковывало обоих, на миг сжали ее плечи, и тут же двинулись дальше, расстегнув три пуговицы, которые держали рубашку на груди. Пальцы Алексея скользнули в вырез и накрыли ее грудь, бережно, но так по собственнически сжав потяжелевшие полушария.

С ее губ сорвался вздох облегчения от этого жаркого ощущения его кожи на ее.

Наконец-то.

Словно без этого касания она не жила, а просто существовала в этом мире.

Соски тут же напряглись. Лена почувствовала покалывание в них, потому что хотела большего. Нуждалась в другой ласке. Влажной, горячей ласке его губ, языка на своей груди.

- Лена, - он выпил ее вздох, и легко отстранился, целуя веки. Потерся лицом о шею, там, где все быстрее стучал пульс.- Боже, как же сильно я люблю тебя! - сипло прошептав это, Леша все теми же легкими поцелуями проложил дорожку по ее ключице и уткнулся лицом в ложбинку между грудей, вдыхая запах кожи, разогретой их желанием.

Ей трудно было говорить. Лена настолько сильно хотела его, что могла только тяжело дышать, хватая воздух губами, влажными от поцелуя. Она вцепилась пальцами в его волосы, и понимала, что просто не в силах отпустить. Будто боялась, что он, как каждый ее сон, исчезнет.

Леша улыбнулся, словно понял этот страх, и эта улыбка защекотала ее грудь, заставив выгнуть спину. Так чтобы еще сильнее приблизиться к его рту свое тело. Одна его ладонь отпустила плоть Лены, скользнув вверх, и перехватив ее кисти пальцами правой руки, Леша завел их ей за голову, нежно придавив к подушке. Еще удобней открывая ее грудь для ласк своего рта и языка, который уже дразнил, ласкал, обводил напряженные вершины.

- Леша, Лешенька… - Лена сама удивилась своей молящей интонации, но ей не было стыдно или неловко. Никогда с этим мужчиной, который знал все о ней и ее теле, знал, как доставить ей самое большое удовольствие.

- Все, что захочешь, котенок, только скажи, что мне сделать, - не прекращая поочередно посасывать ее соски, втягивая их себе в рот, Леша потерся чуть колючей щекой о ее кожу. Вторая его рука, левая, уже гладила кожу ее живота, спускаясь все ниже - Что угодно, - длинные пальцы на мгновение замерли на резинке ее трусиков, но тут же отодвинули мягкое кружево и большая ладонь накрыла ее плоть, уже влажную от возбуждения.

Она услышала, как резко он втянул воздух в себя и пробормотал ругательство сквозь зубы, стоило Леше понять, что Лена настолько сильно хочет его. Так же сильно, как и сам Алексей хотел ее, у Лены не было в этом сомнений.

Его бедра дернулись, сильнее вжимаясь между ее ногами, и она ощутила, насколько напряжен и возбужден ее любимый. Казалось, почувствовала мощные толчки пульса его плоти через тонкую преграду его и ее белья, оставшуюся между ними.

- Я хочу всего, Леша, - низко, тихо засмеявшись, она подалась вверх, вжимаясь в него, в его грудь своим животом, обхватывая своими бедрами его талию, окончательно отбросив в сторону уже лишнее одеяло. - Всего, и как можно больше, - было невероятным ощущением чувствовать себя настолько свободной и раскрепощенной. Настолько любимой, что это почти равнялось с поклонением.

- Котенок, - одно это слово, произнесенное протяжным, едва ли не грубоватым стоном, говорило о большем, чем тысячи фраз и предложений. - Не уверен, что сейчас смогу долго сдерживаться для этого. Я так соскучился по тебе, Лена, - он оторвался от ее груди и опять впился в губы, но его пальцы, уже стянувшие трусики с бедер Лены, продолжали новое познание любимого тела, заставляя ее всхлипывать и стонать от нежного, но такого напористого поглаживания.

- Я тоже, не готова сдерживаться, - честно призналась она, и прижалась к его плечу, не заметив, что кусает Лешу, когда он осторожно погрузил свои пальцы в нее. Сначала один, и тут же, второй, растягивая влажный жар ее тела.- Ах, аах, Леша! - теперь, к ее зубам, прибавились ногти, которые Лена, мимовольно так сильно сжала на коже его правой руки, что наверняка останутся следы.

Но, казалось, что Леша совсем не против подобного рвения. Тяжело дыша, напряженный всем телом настолько, что на лбу у него выступила испарина, несмотря на то, что в комнате было достаточно свежо, он усмехнулся и еще жадней поцеловал Лену.

- Тише, котенок, тише, - своими губами, он старался заглушить ее вскрики, вырывающиеся на каждое погружение его пальцев в нее. - Тише, Лешку разбудишь.

Она не могла уловить смысла. Хотела, старалась понять, о чем он говорит, но разум не работал совершенно. Лена превратилось в сгусток желания. В такую же напряженную пружину, с которой не так давно сравнивала Лешу. И каждое его движение, каждая интонация низкого, с хрипотцой, голоса, закручивала ее все туже. Лена не могла не кричать. Не имела сил сдерживаться. Не после того, как столько ночей мечтала о нем.

Ночь вокруг нее взорвалась.

Не было фейерверка. Просто темнота под плотно сжатыми веками стала цветной, живой, бархатной, наполненной ярким светом. И Лена низко, протяжно застонала, выгибаясь всем телом в его руках, ощущая, как все внутри конвульсивно сжимается от удовольствия. Она чувствовала, как ее плоть обхватывает его пальцы, доставившие ей это удовольствие.

Очевидно, осознав, что она не сумеет внять его шепоту, за секунду до этого Леша отпустил ее руки и крепко прижал к себе голову Лену. Он зажал ее между своим плечом и шей, чтобы хоть немного заглушить стон, который она была не в силах удержать губами.

Но даже на пике оргазма, Лена знала, что хочет больше. Хочет быть по-настоящему с ним. Потому, едва почувствовав, что он освободил ее руки, все еще дрожа, она потянулась пальцами вниз, лаская каждую его напряженную, будто сведенную судорогой мышцу, пока не добралась до резинки его плавок.

- Стой, котенок, подожди, - Леша тяжело дышал, наверное, стараясь сдержаться, и попытался перехватить ее руку, но безуспешно.

Лена уже сдвинула ткань в сторону, извиваясь под ним, чтобы получить больший контакт. Не обратив ни малейшего внимания на его просьбу, она добралась до своей цели, обхватив пальцами тяжелый, напряженный, возбужденный ствол его члена, который толкнулся ей в ладонь при первом же прикосновении.

- О, черт! - теперь застонал он.

И от этого низкого, жадного, сиплого звука его в ней потребности, Лену затрясло едва ли не сильнее, чем от только что пережитого удовольствия.

- Не хочу ждать, - так же тяжело прошептала она, целуя, облизывая его шею. - Ты сказал, что дашь мне все.

- Черт! Да, котенок, все, но мне нужна всего минутка, чтобы…

Она не хотела слушать никаких причин для отсрочки. Вскинув свои бедра, Лена потерлась влажной плотью о горячую головку его твердого ствола.

Против такого он не смог устоять.

Громко выдохнув, он так сильно поцеловал ее, что едва не укусил за губу. Одновременно с этим, Леша обхватил пальцами ее руку, держащую его и, отведя, сильно, резко, глубоко вошел в нее.

Лена задрожала опять, крепче прижимая любимого к себе, заново привыкая к этому ощущению их единения.

Это было… настолько правильно. Идеально.

Ей хотелось заплакать от понимания того, сколького они лишили себя. И она знала, что Леша тоже ощущает это.

Он на миг застыл в ней, погрузившись до самого упора, почти вдавливая себя в нее, а ее в себя, крепко обнимая Лену руками, так, что не получалось сделать вдох. Но, не имея сил удержаться, и он, и она, дернулись одновременно, с неистовым желанием получить, отдать еще больше, подались навстречу друг другу.

Алексей двигался стремительно, напористо, и правда, не имея никаких резервов для промедления и неторопливости.

Он просил ее тише кричать, и сам же заставлял стонать все громче. С каждым его толчком, с каждым погружением твердой плоти, растягивающей ее, он шептал нежные, бессвязные слова, прерывающиеся тяжелыми, напряженными звуками. Но чаще всего, просто повторял, как молитву, имя Лены.

Они слишком сильно соскучились, чтобы это длилось долго.

Жаркая, влажная волна наслаждения, одномоментно накатила на обоих, заставив Лену затрястись и снова сорваться в крик, который Леша запечатал своим ртом, вдохнув его в себя, с низким звуком собственного удовольствия. И конвульсивно толкнулся в нее, наполнив Лену горячим семенем, отчего она задрожала всем телом.

Казалось, прошло как минимум несколько часов, прежде чем они нашли в себе силы отстраниться друг от друга. Протяжно вздохнув, со все еще колотящимся сердцем, Леша оперся на локти, приподнимаясь над ней. Перекатившись на бок, он крепко обхватил ее талию обоими руками и крепко-крепко прижал Лену к себе спиной. Уткнулся носом в затылок, наслаждаясь ароматом влажных от испарины волос. И только про себя, тихо прошептал "спасибо", вспомнив, как стоял несколько ночей назад в церкви.

Наверное, кто-то, все же услышал его.

Лена все еще дышала тяжело, но больше не отворачивалась и не пряталась от него. Наоборот, прижималась так же крепко, как и он к ней.

- Люблю тебя, - тихо прошептал Леша ей прямо в ухо, и улыбнулся, когда почувствовал, как ее кожа покрылась пупырышками от этих простых слов.

Он был счастлив.

Настолько полно, что казалось - сердце не выдержит, выплеснет это счастье через край, разорвется.

Права была Лена, если не это счастье, то что?

- И я тебя, - с довольным вздохом она потерлась всем телом об него.

- Ты такая непослушная, - несерьезно пожурил Леша ее, зарываясь лицом в волосы. - Мне была нужна пара секунд, чтобы презерватив достать. Не хочу, чтобы ты опять могла заболеть из-за нашей поспешности и несдержанности.

Она хихикнула. Раз. Второй, а потом засмеялась, безуспешно пытаясь закрыть рот ладонями.

Леша нахмурился, не совсем поняв, чем именно так рассмешил ее. Перевернул Лену на спину и вопросительно поднял бровь, глядя в смеющееся лицо. - Какую шутку я пропустил? - с мягкой усмешкой поинтересовался он у все еще хихикающей любимой.

- Игорь, - едва переводя дыхание, Лена подняла руку и погладила его по щеке. - Он мне таблетки выписал. Помнишь, я испугалась, когда ты днем зашел? - Леша кивнул. - Вот тогда я это поняла, инструкцию прочитала, и даже опешила немного, что он такое предусмотрел.

Улыбка Алексея стала шире. Успокоившись, он откинулся на подушку и устроил ее голову на своем плече.

- Тогда, я благодарен ему, но ты могла бы и предупредить, котенок, - упрек был мягким. И не особо задел Лену, которая, зевая, уже проваливалась в сладкую дрему.