Предисловие

Профессор, приглашенный прочесть курс лекций Фондом Терри, должен, согласно правилам, обобщить и прокомментировать состояние своей научной дисциплины в контексте общечеловеческого блага и широко понимаемой религии. В случае психологии это особенно трудно, потому что единой психологии не существует. В отличие от математики, физики или биологии, это не целостная наука, а скорее набор фактов и мнений, отношение которых к общечеловеческому благу и к религии зависит от того, какие именно факты и мнения мы выберем для рассмотрения. Все же, несмотря на всю свою размытость, психологический способ мышления все же обладает своей спецификой и в настоящее время на удивление популярен.

Каждое новое упрощение в психологии стремятся провозгласить очередным триумфом анализа. Последнее время всю нашу душевную жизнь, либо большие ее части «объясняют» действием рефлекторной дуги, обусловливания, подкрепления; или ассоциативным слиянием ощущений, образов и аффектов; или динамическим взаимодействием ид, эго и суперэго; или в терминах другой привлекательной, но схематичной формулы. Конечно, в задачи науки входит внесение порядка в накопленные факты без ненужного умножения понятий, однако сверхупрощение лишает науку доверия, а в психологии оно может породить только шарж на человеческую природу.

Личность слишком сложная штука, ее нельзя затянуть в жесткий корсет однозначной теории. Отталкиваясь от этого убеждения, данный очерк взывает к концептуальной незашоренности и к разумному эклектизму. Он также представляет собой попытку заложить некоторый фундамент, требующийся для того, чтобы адекватная психология личности могла начать развиваться.

Я признателен Лекционному фонду Терри за возможность выступить с этим материалом в Йельском университете в марте 1954 года. Я бы хотел поблагодарить за особую любезность, проявленную в связи с этим курсом, профессора Леонарда Дуба, декана Эдмунда Синнота, Юджина Дэвидсона и Ребена Холдена. Ценные замечания я получил от моей жены, Ады Олпорт, и от моего друга Питера Берточчи, профессора философии Бостонского университета. Эти лекции во многих местах затрагивают щекотливые философские вопросы. Хотя профессор Берточчи не мог с чистосердечным одобрением относиться к моему вторжению во все эти вопросы, он оказал мне чрезвычайно конструктивную помощь. За разнообразную помощь при подготовке этих лекций я весьма обязан миссис Элеоноре Спраг.

На протяжении многих лет мой друг и коллега Питирим Сорокин доблестно боролся за расширение перспективы современных социальных наук. Я посвящаю ему эти страницы в надежде выразить часть того преклонения, которое я испытываю перед его уроками и его моральной отвагой.