Лига Алого Первоцвета

Приезжие ужинали, а два незнакомца все продолжали играть в домино; когда они наконец кончили партию, старший из них встал с места и, повернувшись спиной к сидящим за столом, принялся расправлять свой длинный плащ, украшенный двумя пелеринами. Бросив украдкой взгляд на вновь прибывших гостей и убедившись, что никто не обращает на него внимания, он многозначительно посмотрел на своего товарища.

— Все благополучно, — беззвучно прошептал он, и в то же мгновение его спутник с необыкновенным проворством опустился на колени и бесшумно скользнул под дубовую скамейку.

— Спокойной ночи, джентльмены! — громко сказал человек в плаще и вышел из зала.

Никто не заметил странного маневра, и, когда дверь за незнакомцем закрылась, у всех вырвался вздох облегчения.

— Наконец-то мы одни! — воскликнул лорд Энтони.

Молодой де Турнэ встал, поднял стакан с вином и с жеманной грацией своего времени произнес на ломаном английском языке:

— За его величество Георга Третьего, короля Англии! Господь да благословит его за гостеприимство ко всем нам, несчастным французским изгнанникам!

— За его величество короля! — в один голос отозвались сэр Эндрю и сэр Энтони, добросовестно осушая свои стаканы.

— И за его величество короля Людовика! — торжественно добавил сэр Эндрю. — Да сохранит его Господь и да пошлет ему победу над врагами!

Все осушили свои стаканы стоя и в глубоком молчании. Мысль о судьбе несчастного короля Франции Людовика XVI, томившегося в плену у своего собственного народа, вызвала тень грусти даже на веселом лице Джеллибэнда.

— За здоровье графа де Турнэ де Бассерив! — весело проговорил сэр Энтони. — И дай нам Бог в скором времени лично приветствовать его в Англии!

— Ах, месье, я почти уже не смею надеяться, — сказала графиня, дрожащей рукой поднося стакан к губам.

— Надо надеяться, графиня! — твердо сказал лорд Энтони. — Пример у вас на глазах: вы и ваши дети в безопасности.

— Я могу только молиться и уповать на милость Божию.

— Графиня, — вмешался Эндрю Фоулкс, — я не отрицаю, что прежде всего надо надеяться на Бога, но имейте же немного веры и в своих английских друзей, поклявшихся спасти вашего супруга, как спасли вас и ваших детей.

— О, я вполне верю им! Во Франции всем известны ваши подвиги. Ведь некоторые из моих друзей спаслись от смерти просто чудом, только благодаря вам и вашим друзьям.

— Мы лишь орудие, графиня.

— Только подумайте, какая страшная опасность грозит моему мужу! — со слезами продолжила графиня. — Я никогда не решилась бы покинуть его, если бы не страх за Детей. Мое сердце разрывалось между ними и мужем, но они наотрез отказались ехать без меня, а ваши друзья клялись, что с моим мужем в эти дни ничего дурного не случится. Теперь, когда я здесь, с вами, в вашей чудной свободной стране, а моего мужа травят, как дикого зверя, я особенно ясно чувствую весь ужас его положения. Нет, я не должна была покидать его!

Несмотря на свою аристократическую сдержанность, графиня не могла больше владеть собой и тихо заплакала. Молоденькая Сюзанна порывисто бросилась на шею матери, поцелуями осушая ее слезы. При всем своем сочувствии к горю несчастной эмигрантки Фоулкс и Дьюхерст ничем не выразили его. Англичане вообще стыдятся выражений чувств, и оба молодых лорда старались скрыть то, что было у них на сердце, и только нерешительно переглядывались.

— А я верю вам безусловно, — неожиданно сказала Сюзанна, бросив на сэра Эндрю выразительный взгляд. — И я знаю наверное, — с ударением прибавила она, — что вы спасете моего дорогого отца.

Ее слова, звучавшие с твердой уверенностью, ободрили графиню, а лица остальных собеседников осветились невольной улыбкой.

— Вы совсем пристыдили меня, мадемуазель! — пылко воскликнул сэр Эндрю. — Моя жизнь к вашим услугам, но, должен напомнить, я лишь орудие в руках нашего славного предводителя, который сам придумал и сам же осуществил план вашего спасения.

Сюзанна с нескрываемым восторгом взглянула на молодого человека.

— Ваш предводитель! — с живостью сказала графиня. — Я и не подозревала, что у вас есть предводитель. Да, конечно, в таком деле должен быть предводитель! Но кто он? Скажите мне, чтобы я и мои дети могли броситься к его ногам и поблагодарить за все!

— Это невозможно, графиня, — быстро возразил лорд Энтони. — Лига Алого Первоцвета работает тайно, и ее лидера знают лишь ближайшие сотрудники, связанные страшной клятвой.

— Что за странное название! — сказала Сюзанна с веселым смехом. — Что значит это название? — И ее хорошенькие глазки с любопытством устремились на сэра Эндрю.

Молодой человек вспыхнул.

— Алый Первоцвет — это скромный цветок, очень часто встречающийся в Англии и имеющий свойство останавливать кровь. Этим именем назвался лучший и благороднейший из людей; это облегчает ему его высокую задачу.

— Я уже слышал об этом цветке, — вмешался молодой виконт. — Маленький красный цветок, не правда ли? Говорят каждый раз, как кому-нибудь из роялистов удается бежать, этот дьявол Фукье-Тенвиль получает бумагу с изображением этого цветка… Правда?

— Правда, — подтвердил лорд Энтони.

— Значит, он и сегодня получил такую бумагу?

— Разумеется!

— Воображаю его гнев! — весело воскликнула Сюзанна. — Говорят, изображение этого маленького цветка — единственная вещь, которая может испугать его.

— Ах, — сказала графиня с глубоким вздохом. — Это напоминает роман, но роман непонятный. Объясните мне, по крайней мере, зачем ваш предводитель… зачем вы все… тратите свои деньги, рискуете своей жизнью? Вы ведь рискуете жизнью, появляясь во Франции? И все это для нас, французов, которые, в сущности, для вас ничего не значат!

— Спорт, графиня, спорт! — шутливо сказал лорд Энтони. — Мы, англичане, страстные спортсмены, а тут дело как раз в том, чтобы отнять зайца у загрызающей его собаки.

— О нет, нет! Это не только спорт. У вас, наверное, более высокие побуждения.

— Мне было бы очень приятно, если бы вы нашли их. Клянусь вам, я страшно люблю рискованную игру, а это разве не игра?

Графиня недоверчиво покачала головой, но больше не настаивала. Она знала, что кучка англичан, презирая кровожадный и неумолимый революционный трибунал и бравируя собственной безопасностью, похищала намеченные им жертвы чуть ли не из-под ножа гильотины. Она с содроганием вспомнила свое бегство из Парижа и дикий рев черни у Западной заставы, когда эту роковую границу проезжала крытая повозка, в которой она и ее дети — все трое, не смея дохнуть, лежали между грудами капусты и репы. Как все это было необыкновенно! Графиня и ее муж узнали, что имена их стояли в списке подозреваемых; это значило, что их смерть — вопрос нескольких дней, может быть, даже часов…

И вдруг явилась надежда на спасение в виде таинственного письма с загадочной эмблемой и ясными, вполне определенными указаниями пути… Затем последовали разлука с мужем, заставившая графиню жестоко страдать, путешествие в повозке с кровожадной ведьмой на козлах. Графиня окинула взглядом уютную старомодную комнату и закрыла глаза, почти не веря, что она в Англии, стране гражданской и религиозной свободы. Нет, их спасение не спорт; это невозможно: в действиях Лиги кроется глубокий, сокровенный смысл.

А взгляд Сюзанны, встречаясь со взглядом Эндрю Фоулкса, красноречиво говорил: «Я верю, я знаю, вы спасаете людей из самых благородных, самых высоких побуждений».

— Сколько членов в вашей Лиге, месье? — застенчиво спросила она.

— Двадцать: один — чтобы приказывать, девятнадцать — чтобы исполнять приказания. Все англичане, и все одушевлены одной целью: помогать своему предводителю в освобождении невиновных.

— Пусть же Господь хранит вас всех невредимыми! — с жаром сказала графиня.

— До сих пор он хранил нас.

— Это изумительно! Вы так смелы… чересчур смелы, да еще притом англичане, а во Франции теперь так много предателей… И все это во имя свободы и братства! — с горечью сказала графиня.

— Женщины во Франции относятся теперь к аристократам с большей жестокостью, чем мужчины, — со вздохом сказал виконт.

— Да, это правда, — подтвердила графиня, и в ее глазах сверкнуло высокомерное презрение. — Например, Маргарита Сен-Жюст выдала трибуналу маркиза де Сен-Сира со всей семьей.

— Маргарита Сен-Жюст? — повторил лорд Энтони, обменявшись многозначительным взглядом с другом.

— Вы, конечно, знаете ее. Она была первой актрисой в «Комеди Франсез», а недавно вышла замуж за англичанина; вы должны ее знать.

— Как нам не знать леди Блейкни, самую интересную женщину в Лондоне и жену самого богатого человека в Англии? Все мы хорошо ее знаем.

— Мы воспитывались с ней вместе в монастыре, — вставила Сюзанна. — Я ее очень любила и не могу поверить, чтобы она была способна на дурной поступок.

— Здесь какое-то недоразумение, — сказал сэр Эндрю.

— Никаких недоразумений невозможно, — холодно ответила графиня. — Брат Маргариты — ярый республиканец. Существовала семейная вражда между ним и моим кузеном, маркизом де Сен-Сиром. Сен-Жюсты — истые плебеи, а у республиканского правительства много шпионов. Уверяю вас, здесь нет места недоразумению.

— Да, я слышал что-то в этом роде, но в Англии этому никто не поверит. Сэр Перси Блейкни очень богат, занимает высокое положение в обществе и дружен с принцем Уэльским, а леди Блейкни — самая интересная женщина Лондона и законодательница мод.

— Все это может быть, но я молю Бога, чтобы во время моего пребывания в вашей прекрасной стране мне не довелось встретить Маргариту Сен-Жюст.

Всем стало неловко. Сюзанна грустно молчала, сэр Эндрю беспокойно вертел в руках вилку, а графиня, закованная в броню аристократических предрассудков, застыла на своем стуле. Лорд Энтони казался крайне встревоженным и многозначительно поглядывал на Джеллибэнда, волновавшегося не меньше его.

— Когда ожидаете вы сэра Перси и леди Блейкни? — незаметно для прочих шепнул молодой человек хозяину.

— Каждую минуту, милорд!

Как бы в ответ на вопрос Дьюхерста послышались стук колес и топот копыт, и в широко распахнувшуюся дверь вбежал конюх.

— Сэр Перси Блейкни и миледи! — крикнул он во весь голос. — Вот они, приехали!

Красивый экипаж, запряженный четверкой гнедых, остановился у дверей гостиницы.