Мышцы рук нестерпимо ныли, ладони обжигали свежие мозольные ожоги, оставленные веревкой. Звон в ушах напоминал гудение трансформатора. Кристина с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как холод каменных плит все еще остается в теле.

– Здесь есть второй путь, – произнесла девушка, все так же оставаясь в тени, – три мили в обход пропасти. Каких-нибудь полчаса, и Цепень снова тебя найдет. Он очень голоден. И разъярен.

– Цепень? – переспросила Кристина, хотя ее разум отлично понял, о ком говорила незнакомка, – Кто ты, и что я делаю в этом чертовом месте? Что вообще происходит?

Голос сорвался на крик, и она закашлялась, в горле першило от затхлого подземного воздуха. Вспышка гнева ее полностью опустошила. Коридор, где она оказалась, был более внушительных размеров, чем узкая шахта. Ровными прямыми линиями он уводил вглубь скалы, на стенах висели тлеющие факела, света которых едва хватало на освещение искусных каменных барельефов, покрывающих стены до самого потолка. Кристина взглянула на один из них и невольно отшатнулась. Неподвижные фигуры, высеченные на камне, изображали процесс казни. Человек в сутане занес длинный острый предмет над головой жертвы, лицо которой навеки застыло в гримасе страдания и страха. Была ли это игра света и тени, либо ее измученный рассудок спроецировал внутренние переживания на реальность, но в жертве она с ужасом узнала себя.

– Твои вопросы глупы, ответы на них ни в коей мере не помогут тебе остаться в живых, – хладнокровно ответила девушка. В ее манере держаться, в невозмутимом голосе Кристина уловила скрытое ощущение опасности. Нечто, говорящее с ней в облике молодой девушки, пугало ее до смерти. И она совсем не хотела увидеть истинную личину этого существа.

– Время бесполезных разговоров осталось в прошлом, Кристи. Долгое время ты подавляла в себе свою силу. Пришла пора воспользоваться ею.

Девушка подошла к ней почти вплотную, от нее исходил легкий, едва уловимый цветочный аромат, столь необычный в этом подземелье. Аромат маленьких белых цветков, названия которых Кристина не знала, они цвели возле особняка деда, открывая бутоны лишь на закате. Когда небо окрашивалось в кроваво-красный цвет, и вечерний ветер доносил их благоухание до нее, играющей с мамой возле старого вяза.

– Твой запах, – пораженно сказала Кристина, – он…

– Не важно, – резко оборвала девушка. Ее голос стал еще более жестким, – Отсюда есть только один выход. Та дверь, которую ты видела.

– Она закрыта, – ответила Кристина, нервно отводя взгляд от темного силуэта, – ты ведь сама знаешь это, не так ли?

– Третий час после полуночи, – произнесла девушка, – время, когда открывается путь дальше. Безумные фанатики разбили ночь осколками своих миров. И тебя ждут в мире третьего часа после полуночи.

– Кто ждет? – спросила Кристина. Внутри разгоралось ставшее уже привычным чувство страха. Слишком долго за все это время ее разум подвергался атаке неизвестного.

– Придет время, и ты сама все узнаешь, – сказала девушка. Сполох огня на мгновение осветил ее лицо, и Кристина увидела глаза незнакомки. Темно-зеленые, такие же, как и у нее самой. Только вот их сияние, вызванное отблесками огня факела, мало напоминало человеческое. – Если доживешь до него.

– Прекрати пугать меня, – просьба звучала скорее как мольба человека, впервые пережившего близость смерти. Привычная картина реальности рушилась на глазах. И на ее обломках возрождались древние демоны страха и безнадеги. Сейчас Кристина, как никогда почувствовала слабость и беззащитность. Она была самой обычной двадцатилетней девушкой.

– Страх – внутри тебя. Никто не в силах заставить тебя бояться, если ты сама этого не хочешь, – она замолчала, затем добавила, – Дождись третьего часа и пройди в дверь.

– Я не смогу, – покачала головой Кристина, – я не полезу обратно, просто не смогу.

– Тогда навсегда попрощайся с отцом, – сказала незнакомка, отворачиваясь, – представь его лицо, когда он узнает о твоей смерти. И забудь о Рони. Забудь о милом мальчике Рони, который так сильно тебя любит. Как думаешь, он долго будет тосковать по тебе, обнимая решетку на крошечных окошках камеры?

– Прекрати, – разрыдалась Кристина, – Пожалуйста, перестань.

– Сделай это, – повторила девушка, – и лучше не заставляй меня вмешиваться в твои дела. Последствия могут быть гораздо страшней, чем встреча с Цепнем. Поверь мне, Кристи.

Она издала тихий смешок и скрылась в темноте, оставив после себя теребящий душу запах вечерних цветов. Потом исчез и он, уступив место затхлой сырости подземелья. Кристина боялась лишний раз пошевелиться. Боялась оглядеться по сторонам, и увидеть что-то, не укладывающееся в представления здравого смысла.

Снова одна.

Чувствуя смертельную опасность, сочившуюся из каждой щели каменного тоннеля.

Звон в ушах, вызванный оглушением от удара цепи, постепенно затихал. До ее ушей донеслись другие звуки, странные, пугающие неизвестностью. Стены прохода едва слышно гудели, будто рой пчел скрывался за массивными плитами. Пару раз ей показалось, что изображения на барельефах двигаются, живут собственной жизнью. Пытаются дотянуться до нее маленькими каменными ручонками. В такие моменты она закрывала глаза и дрожащими губами считала до десяти. Иногда помогало. А иногда, открыв глаза, она видела на стене перед собой изображение рогатого демона с распростертыми крыльями, которого еще мгновение назад здесь не было.

Третий час полуночи. Все, что она сейчас может делать, это стоять здесь и ждать, пока стрелка ее серебряных часиков – последний подарок мамы, снимаемый с руки лишь в самых редких случаях – не доползет до третьего часа. Ждать оставалось сорок три минуты. В условиях постоянного ожидания нового кошмара – целая вечность. Кристине не хотелось думать о том, что сейчас с ней происходит. По той простой причине, что подобные мысли заставляли ее раз за разом погружаться в отвратительную реальность этого поганого места.

Она услышала протяжный крик гораздо раньше, чем поняла, что это было. Стены тоннеля гулким эхом принесли ей звуки отчаянного вопля. Он долго отдавался в каменных сводах, затем снова повторился – теперь он казался более осмысленным, будто человек из последних сил просил о помощи. Крик, от которого по спине бежали мурашки. Долетевшие обрывки слов превратили ее в комок нервов, готовый при любом появлении опасности сжаться и бежать в темноту. Не глядя назад. Не думая о выживании, не думая вообще ни о чем, только лишь бежать в сумасшедшем порыве нестерпимого страха. Но человек, хотевший, что бы его услышали, вне всяких сомнений был настоящим. Он не являлся порождением дьявольского подземелья, и, совсем как она, Кристина, пытался отсюда выбраться.

Она могла бы оставаться здесь, у самого каменного прохода до тех пор, пока стрелка часов не доползет до третьей цифры, потом забраться по канату наверх и пройти через дверь. Она понимала, что спускаться по веревке гораздо легче, чем подниматься, цепляясь ободранными ладонями об шершавую поверхность каната и стараясь не смотреть вниз, чтобы видение затягивающей взгляд бездны не поглотило ее разум. И не заставило ее разжать руки. Крошечный шанс, но, по крайней мере, она хотя бы имела надежду выкарабкаться из кошмара. Кристина могла бы все это сделать… Если бы человек перестал взывать о помощи.

Она сделала несколько неуверенных шагов туда, где истошно кричал несчастный. Точнее, несчастная, голос, скорее, принадлежал женщине. Потом быстро, не позволяя себе остановиться даже на одно мгновение, пошла по скудно освещенному коридору с плясавшими на каменных стенах тенями. Это было глупо, по настоящему глупо рисковать жизнью ради какого-то незнакомого человека. Но она бы себе никогда не простила малодушия в такой ситуации. Когда кто-то, также как и она, нуждался в помощи.

Коридор прямым бесконечным тоннелем тянулся вглубь. Кристина шла, не глядя по сторонам – иногда гораздо легче не знать, какие тайны скрывает темнота. Напряжение сковывало тело, выбрасывало в кровь новые порции адреналина, отчего все вокруг становилось неестественно четким, ярким. Тени прыгали по стенам, возникали там, где по законам физики им быть не положено. Когда она подошла к арке, соединяющей тоннель с каким-то обширным помещением, одна из них соскользнула с факела и вцепилась каменной рукой в ее локоть. Она попыталась отпрыгнуть в сторону, ее сдавленный крик и всхлипывание услышала женщина, завопившая еще громче. Толстое шершавое лицо в гранитных складках кожи и с маленькими глазками злобно смотрело на нее, сдавливая локоть и облизывая языком острые мелкие зубы. Кристина закричала, ее крик эхом пронесся по тоннелю, сливаясь с воплем женщины. Она выдернула руку из каменной клешни чудовища, ноги покосились, и девушка рухнула на холодный пол.

– Сдохни, сука, – прошипела зубастая тварь, – сдохни и накорми нас своей кровью.

Этот мерзкий шипящий голос, похожий на шуршание и скрежет насекомого обдал ее сердце ледяной отравой страха. Она поднялась на ноги и со всеми возможными силами побежала дальше, держась подальше от стен, невольно слушая, как за спиной продолжает визжать отродье этого подземелья. Снова полились слезы, превращающие коридор в расплывчатое пятно. Она никогда не думала, что чувство страха может быть таким ослепляющим и подавляющим любые мысли, любые попытки разума найти способ прекратить это безумие. Здесь нет выхода, пронеслось в ее голове, здесь не может быть пути спасения, это дьявольское место убьет меня вне зависимости от того, куда я пойду и что сделаю.

Вернись к нам, Кристи, говорил голос за ее спиной. Вернись и мы лишим тебя жизни быстро. Безболезненно. Ты ведь хотела умереть во сне, не правда ли?

Она взглянула на часы: стрелка едва добралась до тридцати минут. Время словно растянулось в пространстве бесконечной лентой. Коридор сворачивал налево, огибая два металлических столба, усеянных железными ржавыми иглами. Сразу же за поворотом Кристина увидела ту женщину, что издавала отчаянные крики. Она лежала на полу, растрепанные грязно-белые волосы разметались по красному, мокрому от слез лицу. Ее руки были скованы цепью, крепившейся к вбитому в стену костылю – эта цепь вызвала в памяти яркий образ чудовища, которого незнакомка в штольне назвала Цепнем. Каких-нибудь полчаса, и он тебя найдет, так, кажется, она сказала. Только вот вторую встречу с ним она уже не переживет.

– Господи, – прошептала женщина хриплым сорванным голосом, с изумлением и мольбой глядя на Кристину, – господи, здесь все-таки есть кто-то живой.

Кристина наклонилась к ней: запястья рук перехватывали массивные наручники, на правой руке у женщины был свежий глубокий порез от предплечья до самого локтя. От тяжелого запаха крови у девушки закружилась голова, к груди подступил комок тошноты.

– Помоги мне, – голосом, готовым сорваться в любое мгновение, прошептала женщина, – вытащи меня отсюда, я не могу больше…

Она заплакала, попыталась дотянуться руками до лица; наручники лишь тихонько звякнули, ограничивая любое ее движение.

– Здесь нужен ключ, – сказала Кристина, разглядывая железные оковы. Пытаясь игнорировать свой страх – он говорил, что нужно бежать, нужно быстрее выбираться из этого места, но внутренний голос – его можно было бы назвать голосом сердца – настойчиво умолял ее помочь несчастной, – где он может быть, вы не знаете?

– Мой муж там, за колоннами, – всхлипывая, произнесла женщина, – ради бога, найди моего мужа, Марк знает что делать. Он всегда знает, что делать…

Она снова разрыдалась – сейчас у нее начнется настоящая истерика, со страхом подумала Кристина. Если это случиться, у нее самой не выдержат нервы. И когда подземные твари доберутся до них, они найдут двух обезумевших от ужаса людей, потерявших человеческий облик.

– Мисс, успокойтесь, – тихо произнесла Кристина, стараясь, чтобы голос не выдавал звеневшее внутри напряжение, – вас как зовут?

– Джоан, – выдавила из себя женщина, – мой муж…

– Я постараюсь его найти, Джоан, – сказала Кристина, – посидите пока здесь и постарайтесь не шуметь.

– Ты хочешь бросить меня, – истерично проговорила женщина, – не оставляй меня здесь, пожалуйста, они снова вернуться. Они снова сделают что-то плохое, что-то ужасное.

– Я не брошу вас, Джоан, – терпеливо произнесла Кристина, боясь признаться самой себе, как сильно ее напугали последние слова Джоан, – я всего лишь попытаюсь найти вашего мужа, потом вернусь обратно. Вы мне верите?

Джоан перевела на нее взгляд покрасневших опухших глаз, помедлила некоторое время и судорожно кивнула головой.

– Отлично, – Кристина попробовала изобразить на лице улыбку, но перенапряженные мышцы выдали подобие испуганной гримасы, – ждите, я скоро вернусь.

Она подошла к каменным колоннам, которые завершали коридор, переходящий в обширный темный зал.

– Он там, – прошептала женщина, – я слышала его голос. Его крики… А потом он замолчал. С ним ведь все в порядке, правда?

– Не сомневаюсь, – сказала Кристина, оглянувшись, хотя в глубине души очень даже сильно сомневалась. Она обогнула колонны, сделала пару шагов дальше – сердце билось так быстро, что ей пришлось остановиться, вздохнуть глубоко пару раз и маленькими осторожными шажками продолжить движение вперед. Открывшийся ей вид поражал своими масштабами и растущим ощущением ирреальности пространства. Словно мир вывернули наизнанку. Все невероятно большое помещение, открывающееся за колоннами, было обшито железными листами, подернутыми кроваво-красной ржавчиной. Своды потолка поддерживали металлические столбы, поднимавшиеся так высоко, что не было никакой возможности увидеть, где они заканчиваются. И между этими столбами, на бесчисленном количестве цепей, сведенных в одну сложную систему, висел огромный, не менее двадцати футов в высоту муляж человеческой головы. Стеклянные глаза смотрели прямо на нее, коричневая кожа обтягивала железный каркас так искусно, что казалось, будто это настоящая голова неведомого великана. Она не просто почувствовала себя песчинкой в сравнении с масштабами этого места, она действительно ею была. Кристина стояла под тяжелым взглядом раскачивающегося на цепях исполинского тотема и почувствовала то, что хотел показать своим жутким творением его создатель. Ты никто в этом мире хаоса и боли. Ты играешь по моим правилам. И все, что тебе остается – бежать, пытаясь спрятаться от неминуемой смерти. Ей иногда снились кошмары: она стоит посреди огромного поля, которому не видно ни конца, ни края, холодное небо роняет на нее тяжелые капли дождя, и куда бы она не пошла, повсюду ее окружает бесконечное пространство, где есть только отчаяние и обреченность. Это место словно воскресило ее страшные сны. Прежде чем Кристина успела как можно быстрее покинуть древний храм, она увидела нечто, лежащее на высоком каменном постаменте недалеко от входа, накрытое серой, бесформенной мешковиной. На ней темнели свежие пятна крови. И силуэты, накрытые тканью, до дрожи в коленках походили на тела людей. Кристина зажала рот руками, стараясь подавить рвотный спазм, скрутивший живот. Скорее всего, среди этих тел и находился муж Джоан. Бывший муж. Ее снова посетила мысль: а не является ли все то, что сейчас с ней происходит, плодом фантазии ее спятившего мозга? И как долго ее разум сможет выдерживать подобные удары, прежде чем она сойдет с ума?

– Поверь, очень долго, – раздался вкрадчивый голос у нее над ухом, – разум не настолько хрупок, как нам зачастую кажется.

Кристина вздрогнула, инстинктивно поворачиваясь назад. Она уже знала, кого увидит за своей спиной. Покрытую тенью, словно призрачной вуалью, девушку, что следует за ней с прошлой ночи.

– Одних людей неприятности делают сильнее, – задумчиво произнесла незнакомка, стоявшая у каменной колонны, – точнее сказать, эти люди сами делают себя сильнее, чтобы преодолеть препятствия, вставшие у них на пути. Другие убивают себя бесполезной тревогой и сомнениями. Чего хочешь ты, Кристина?

Она подошла ближе к девушке, поднимая правую руку, в которой поблескивала связка из огромного количества ключей.

– Глупышка хочет спасти несчастную женщину, – произнесла незнакомка, рассматривая дрожащую девушку. От этого взгляда у Кристины по спине забегали мурашки. – Один из этих ключей откроет наручники Джоан. Только хорошо подумай, успеешь ли ты подобрать тот самый нужный ключ, прежде чем здесь появится Цепень со своим хозяином? Готова ли на смертельный риск ради испуганной до полусмерти истерички?

– Хозяином? – переспросила Кристина, чувствуя, как сердце сжимается еще сильнее.

– Ты думала, что успела увидеть все самое страшное? – рассмеялась девушка. Раздавшийся звон цепей заставил Кристину вскрикнуть – какая-то тварь спрыгнула с потолка на гигантскую голову, задев железные путы. Она словно огромная муха проползла по коричневому лбу и спрыгнула в темноту, издав пронзительный вопль.

– Это всего лишь наблюдатель, – произнесла незнакомка, кидая ключи на пол, – его не стоит опасаться. Думай лучше о тех, кто идет следом за ним.

– Помоги мне, – прошептала Кристина, с тоской вглядываясь в лицо девушки, скрытое тенью подземелья, – тебе ведь ничего не стоит помочь мне выбраться отсюда. Так ради Бога, сделай же это!

– Я подарила тебе самое ценное, что только есть в нашем безумном мире, – ответила девушка, подталкивая ногой связку ключей, – Я подарила тебе свободу выбора.

И едва слышными шагами она скрылась в темноте.

– Да, кстати, ты спрашивала, кто я такая, – донеслось напоследок из мрака, – Можешь называть меня Сатори. Надеюсь, увидимся.

Она обронила легкий смешок, и Кристина вновь осталась одна.