Это был самый холодный декабрь за всю историю Бун-Риджа. Заголовок на первой полосе рождественского номера газеты «Бун-Геральд» гласил: «Небывалые холода – веселью не помеха!» Ли очень понравилась эта статья, потому что в конце автор пожелал всем читателям чудесно провести праздничное время в кругу родных и близких, а ведь Ли впервые в жизни встречал Рождество именно в таком кругу.

А вот Феликса заголовок насмешил – он назвал его чересчур сентиментальным. Только Ли на него нисколько не обиделся. Он был ужасно рад вновь услышать смех брата, но куда больше его радовало то, что теперь они с Феликсом могли в любой день, а не только в Хеллоуин вот так вдвоём посидеть в кафе «Ручеёк», попивая горячий шоколад и читая газету.

Семейство Викери переехало из Тополиного Дома. Они продали его богатому сенатору, который как раз подыскивал местечко для «отдыха на природе» в месяцы, когда Генеральная ассамблея штата временно прекращала свою работу. Сенатор щедро им заплатил, и на эти деньги Викери купили небольшой домик в городе. В их новом доме были широкие синие ставни, каменный дымоход, и, самое главное, он не был поделён на две части. В нём было просторно и привольно, потому что стен там было мало, а окон много.

Госпожа Память переселилась в новое жилище Викери, и Джудит продолжала делать своё дело. Однако теперь банки с воспоминаниями закручивали оба брата – вдвоём дело шло и быстрее, и веселее. Винс Викери оставил свою врачебную практику. Он занялся изготовлением поделок из дерева, а в летние месяцы ездил по местным ярмаркам и распродавал их. Вскоре среди горожан пошла молва, что Винс Викери вырезает из деревьев гикори лучшие шкатулки для драгоценностей во всем Теннесси.

В Бун-Ридж прибыл новый господин Смерть. Таков неизменный порядок вещей. Жизнь продолжалась своим чередом, и смерти тоже должны были продолжиться. Феликс не знал, где обитала новая Тень и кто стал её помощником. Он старался больше не думать обо всём этом.

Больше всего в этой новой, не омрачённой Договором жизни братья любили зимние вечера, когда всё семейство собиралось в гостиной, у горящего камина. Ли с Феликсом играли в шахматы – причём Феликс всегда выигрывал! Винс разгадывал кроссворды, Джудит читала сборник каких‐то эссе. В общем, они проводили время совсем как предельно нормальная, совершенно ничем не примечательная семья. Иногда Ли поднимал взгляд и смотрел на родителей, которые сидели бок о бок. И замечал, как папа склоняется к маме и что‐то шепчет ей на ухо, а потом украдкой целует в щёку.

Никого в Бун-Ридже не удивила новость о том, что Эйса Уиппл сбежал из дома незадолго до Рождества. Однако многие изумились, когда узнали, куда именно. Мать Эсси Хастинг приняла его в свой дом и, по рассказам горожан, видевших их вдвоём в бакалейной лавке и магазине для садоводов, обращалась с ним, как с родным сыном. Все сошлись во мнении, что его появление будет только на пользу несчастной, убитой горем женщине, хотя, конечно, удивительно, что Эйса, который запомнился горожанам как задиристый и неприятный мальчишка, вдруг так переменился.

Однако он вовсе не перестал быть «неприятным». Он по‐прежнему улыбался своей кривой, недоброй улыбкой и иногда ввязывался в драки в переулках неподалёку от Гикори-стрит. И всё же он и впрямь изменился. В нём вспыхнул огромный интерес к садоводству, а ещё он теперь всегда носил в верхнем кармане своей кожаной куртки фиолетовый цветок. Часто его можно было увидеть на крыльце дома Хастингов: они с сестрой подолгу там сидели и разговаривали так миролюбиво, что Эйсу вполне можно было принять за благонравного юношу.

Сильнее всего горожан изумил немыслимый поступок мэра Уиппла, который изъявил желание покинуть свой пост. В день, когда он объявил жителям Бун-Риджа о своём решении, по толпе горожан побежал шепоток – люди с удивлением отмечали, как он постарел, но сошлись во мнении, что это и не удивительно, ведь он уже столько лет у власти и ему и впрямь пора бы на покой, и ничего, что нет наследника, который заменит его на посту. Так что отставку мэра в конечном счёте приняли легко.

* * *

На смену декабрю пришёл январь, и в восьмом классе Средней Школы Бун-Риджа появился новенький. Темноволосый, тихий, с повязкой на правом глазу, он вскоре показал себя как самый прилежный и внимательный ученик во всей школе. Он приходился Ли Викери двоюродным братом и раньше жил где‐то на севере, а теперь вот перебрался в Бун-Ридж, к семейству Викери. Звали его Феликс.

Первым домашним заданием, которое дали Феликсу на уроке английского языка, было написать сочинение о том, кем он хочет стать, когда вырастет. Он написал, что в детстве думал, что ему придётся продолжить семейное дело. А потом многое изменилось, и перед ним открылся новый мир. И теперь он мечтает стать журналистом, работать в крупной газете и сочинять важные и совершенно несентиментальные заголовки.

У новенького было не так много друзей – всего двое, но с ними он был просто не разлей вода. В школе их называли «трио Викери», и хотя Гретхен носила фамилию Уиппл, она вовсе не возражала. Ей даже нравилось пользоваться вниманием вовсе не из‐за своего происхождения.

В столовой трио Викери сидело не за оранжевым столиком, а за самым обычным, зелёным. Они вечно шутили, смеялись, их часто видели в кафе «Ручеёк», а временами и в Тополином Лесу. А если бы вы понаблюдали за ними не неделю, а больше, то наверняка стали бы свидетелями того, как они посещают кладбище Бун-Риджа, чтобы положить на могилу Эсси Хастинг свежий букетик цветов.

* * *

Как‐то в самый разгар лета субботним вечером двое представителей трио Викери сидели на крыше спортивного стадиона Старшей Школы Бун-Риджа, свесив с неё ноги, и негромко переговаривались.

– Вот что нас ждёт, – сказала Гретхен, вытянув руку и указав на здание Старшей Школы, темневшее перед ними. – Четыре года жестоких и изощрённейших пыток, если верить Эйсе.

– Да ладно, мы справимся, – с улыбкой сказал Ли.

– Само собой. Ведь у меня есть ты, да и Феликс – парень не промах, – заметила девочка, а потом добавила чуть тише: – Уиппл в компании двух Викери. Кто бы мог подумать!

– Тебя это смущает?

– Времена меняются, – пожав плечами, ответила Гретхен. – И многое уже изменилось. Я теперь единственная из Уипплов, кто может проводить Ритуалы.

– И ты продолжишь это дело?

Гретхен задумчиво сцепила руки на коленях, а потом снова их разжала.

– Теперь я точно знаю, что могу их проводить. Кто‐то же должен в случае чего заступиться за город, следить за тем, чтобы здесь сохранялся мир. Вот только не знаю, моя ли это задача. Если так, то я буду действовать по‐другому. Не так, как папа. Проводить Ритуалы только на пользу городу, а вовсе не ради безграничной власти и богатства. Не ради настоящей любви или ещё чего‐нибудь.

Ли кивнул:

– И правильно.

– Да?

Гретхен повернулась к Ли. Лунный свет падал на её чёрные волосы и ярко-алые губы. Ли сглотнул:

– Да.

Гретхен медленно улыбнулась. Ли улыбнулся ответ.

– Гретхен, – сказал он. – Хочешь, я тебя поцелую?

Она засмеялась и ответила:

– Какой дурацкий вопрос!

И он её поцеловал.

Ласковый ветерок всколыхнул волосы Гретхен. Луна залила своим светом весь Тополиный Лес. Даже теперь, глубокой ночью, в городе кипела жизнь.

КОНЕЦ