Два моих порочных секрета

Осетина Эльвира

Два брата-близнеца на меня одну? А не слишком ли много? Или все же в самый раз… они же оба, как ожившая мечта! И красавцы и миллионеры…

Но! Я, пожалуй, пас. Мне такой двойной "любви" совсем не надо, поэтому буду сопротивляться до последнего!

 

ПРОЛОГ

— Попалась, — слышу я голос Льва, он крепко держит меня за плечи, прижимаясь своим голым торсом к моей спине.

Преграда между мной и мужчиной, только одна — это мое короткое полотенце, которым я успела обмотаться, выйдя из душевой, и увидев посторонних в ванной комнате.

— Я знал, что ты на самом деле довольно сексуальная штучка, и эти уродливые очки в толстой черной оправе, пучок на голове и строгая мешковатая одежда, только лишь маскарад, — фыркает Алекс, стоя напротив меня в одних спортивных штанах.

Он подносит руку к моему лицу и убирает мокрую прядь волос с глаз.

Внутри все сжимается от страха и в то же время от предвкушения… Нет, я точно сумасшедшая, да еще и, как оказалось, та еще развратная нимфоманка. Практически зажата между двумя полуголыми мужчинами, которые недвусмысленно показывают мне свою заинтересованность, нагло войдя в ванную, и сломав замок, точнее выломав его с корнем. Искоса бросаю взгляд на дверь. Мне бы бежать, драться, вопить, что-то делать, а я стою и рассматриваю этот мускулистый голый торс, стоящий напротив, и млею от второго, прижатого к спине.

Однозначно, пора расставаться с девственность, только конечно же не таким кардинальным способом.

Нервно хмыкаю, разглядывая наше трио, отражающееся в зеркале.

Оба мужчины выше меня на целую голову. Я для них, как дюймовочка. Всегда боялась крупных мужчин и никогда не понимала маленьких женщин, живущих с подобными особями. Черт, да они же в постели задавят и не заметят, а если вздумают руку поднять? А тут двое таких вот экземпляров. А я, вместо того, чтобы правильно отреагировать, продолжаю стоять и пялиться на коричневые соски, и мускулистые руки, перевитые венами, одного из близнецов.

Однозначно, надо искать себе мужчину.

— Да нет, я же чувствую, какая она горячая штучка, — шепчет над моей головой Лев, сильнее вдавливая в свое тело, и обхватывая рукой за шею. — Это она специально нас заманила. Мы знаем таких, как ты Светик — хитрых и расчетливых потаскушек.

Я в ужасе отпихиваю от себя мужчину. От его слов внутри меня все леденеет от мерзости и злости, такое ощущение, будто он на меня только что ведро с помоями вылил. Слава богу, Лев не ожидал, что я буду вырываться, и сразу отпустил.

— Какого черта, вы оба себе позволяете! — зло шиплю, медленно отступая к двери. — Я вас не приглашала! И оскорблять себя не позволю!

— Да ладно, чо ты ломаешься, — похабно ухмыляется Лев, и подмигнув своему брату, добавляет: — Мы сделаем все по высшему классу, не боись. Оттрахаем по полной программе. Еще просить добавки будешь. Опыт у нас большой.

Алекс же в этот момент делает шаг вперед, двигаясь плавно, словно большой кот, и резко хватает меня за руку, я шарахаюсь назад и больно ударяюсь об дверь, но мужчина все равно успевает поймать меня за предплечье.

— Эй, прекращай строить из себя недотрогу, — жестко сдавливает он мою руку. — Ленка все про тебя рассказала. Это ты образ такой себе придумала, на самом деле, мужиков у тебя всегда было много. И тройничок не будет сюрпризом.

— А еще, ты любишь, когда тебя принуждают, — с придыханием добавляет Лев, и я вижу его похотливый взгляд, гуляющий по моим голым ногам.

Вот сучка… Подставила-таки тварь. И за что она так со мной? Сама же сюда притащила гадина!

Внутри все клокочет от злости, негодования и обиды. А мне эти парни действительно понравились. Но как обычно, в который раз удостоверяюсь, что в мужиках я вообще ничего не смыслю.

— Отпусти! — рычу, пытаясь вырывать свою руку. — Я ухожу! Меня все это не интересует! Вы ошиблись!

— Нет, — второй близнец, подходит ближе, и подхватывает меня под локоть, — отпустим, когда закончим. А сейчас лучше прекращай выделываться, и давай, как хорошая девочка встань на коленки и открой свой милый похотливый ротик.

Внутри все обмирает от страха и осознания: боже… я в ловушке… Неужели именно так, я лишусь девственности?

 

1 глава

— Ох, ты представляешь, что я сегодня узнала? — с маниакальным блеском в глазах произносит Леночка, секретарша нашего шефа, а по совместительству еще и моя подруга. Это она сама себя ею провозгласила, лишь потому, что я, подхожу ей по возрасту. А так, я думаю, что эта гламурная красавица никогда и внимания на меня — серую мышку, помощницу юриста и вечную зануду-трудоголичку, не обратила бы. Но из-за того, что все, кто работает в нашей аграрной оптовой фирме — старше сорока, ей приходиться общаться, только лишь со мной.

— И что же? — спрашиваю, не отрывая взгляда от компьютера. Все равно ведь не отцепится пока все не расскажет. Поэтому лучше подыграть, чем потом ждать «мсти» от этой взбалмошной и вредной стервозины.

— К нам из столицы приехали сами братья Фрезы!

— И? — продолжаю перепроверять все пункты договора на поставку очередной партии картофеля, а также вносить необходимые правки, что оставил мне в отдельном файле Андрей Николаевич.

— Что и? Свет! Ты слышишь меня вообще! Оторви свой взгляд от этой глупой коробки, ну!

Не успеваю, я и слово сказать, как эта зараза ныряет под стол и выключает «Пилот».

У меня шок.

— Ты что творишь! — возмущенно шиплю на девушку, по-моему, она уже все границы перешла, что очень странно, вообще-то по работе она никогда мне еще не мешала. — Я договор не сохранила, весь день над ним работала!

- Ой, да ладно тебе, — беспечно фыркает эта редиска. — Там авто-сохранение есть.

— Нет у меня авто сохранения! Мишка отключил! — еле сдерживаясь, чтобы не закричать, я лезу под стол и включаю вновь пилот.

— Ну нет Васильева! — подскакивает со своего места наша гламурная киса, и подлетев ко мне, начинает щекотать и не дает добраться до включателя. — Ты от меня не отвертишься на этот раз! У меня к тебе очень важное дело, так что слушай давай! Потом своими бумажками займешься!

Выскользнув из рук психопатки, отхожу подальше от стола, и угрюмо складываю руки на груди.

Млин, ну не драться же мне с ней, в конце-то концов?

— Рассказывай, слушаю, — цежу сквозь зубы.

А эта нахалка тем временем нагло разваливается в моем кресле.

— Ты садись, в ногах правды нет, — ехидно улыбается она, указывая рукой на стул, на котором сама только что сидела.

Обреченно вздохнув, подхожу и сажусь.

— Короче, так Свет, — деловито стучит пальцами по столу блондинка. — Фрезы — это чтоб ты знала, братья-близнецы. Сыновья самого Дмитрия Фреза — владельца контрольного пакета акций Московского аграрного холдинга «Колос».

Я приподнимаю одну бровь.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Господи Васильева! Ты что совсем не интересуешься, кто наше начальство?

— А оно у нас есть?

Я действительно не понимаю, о чем вообще речь. Потому что понятия не имела, кто там у нас начальники. Да, слышала, что фирма является даже не филиалом, а дочерней компанией какой-то Новосибирской фирмы, а та в свою очередь чей-то там филиал, но там имен не было, только названия самой Новосибирской фирмы. Потому что одни сплошные ОАО. А кто там держатели пакетов акций…. Оно мне надо вообще? Мне бы с договорами своими разобраться, да все правильно оформить, а уж держатели пакетов акций — дело третье и меня мало интересует. У меня есть непосредственное начальство — ген директор наш, да Андрей Николаевич. И этого вполне достаточно. К тому же, в нашей стране, сегодня один держатель, завтра совсем другой. И что, за всеми следить? Работать надо, а не глупостями заниматься.

Все это я конечно же прокрутила в своей голове. Потому что делиться собственными мыслями с Леной нет никакого желания. Да и разные у нас с ней жизненные позиции. Она все равно меня не поймет, как и я ее.

— Есть! И это Фрез! Он самый главный! И его сыновья, к нам приехали на практику. И это мой шанс попасть в столицу. Я должна им понравиться! Они должны меня заметить и взять с собой! И я собираюсь за одного из них выйти замуж!

— Ого, планы Наполеоновские, — серьезно пожимаю плечами, и даже не пытаюсь иронизировать, потому что знаю, Лена у нас девочка амбициозная, и целеустремленная. К тому же выглядит не хуже любой столичной фифы. Такая как она, вполне может захомутать кого-то из столичных парней. Да и родители у нее по меркам нашего города — довольно богатые и уважаемые личности. Ее мать работает в городской администрации одной из помощниц мера города, подкидывает нашему шефу (Ленкиному отцу) информацию по тендерам, а он, в свою очередь, директор не только нашей фирмы, но еще и нескольких автозаправочных станций в городе, да и в этом году прикупил себе небольшую гостиницу. Короче, деньги у этой семейки водятся, и не маленькие. Поэтому я не удивлюсь, если Лена действительно сможет выйти замуж за одного из братьев. Вот только не пойму, я-то тут причем?

О чем и спрашиваю у «подруги», в огромных кавычках.

— А притом, — выставляет она свой ярко красный ноготь вверх, — я договорилась с ними на двойное свидание, а из моих подруг, я могу взять с собой, только лишь тебя.

— Это потому что, на меня они не станут обращать внимания? — с улыбкой смотрю на девушку.

Нет, я не в обиде на нее, знаю, как выгляжу, сама себе такой образ подобрала, на то были свои причины и отказываться от своего образа не хочу, у меня есть определенная жизненная цель, и я ее добьюсь.

А эта наглая зараза, хоть бы немного устыдилась за свои слова, но нет, смотрит мне в глаза, и вины явно не чувствует.

— Я за то время что с тобой знакома Васильева, поняла одну простую истину, — цинично прищуривается Лена. — Ты феминистка. И мужиков вообще на дух не переносишь. Иначе давно бы уже обратила на кого-то внимание. Нет, я не дура, я вижу, что, если ты сходишь сейчас в салон, сделаешь прическу, макияж, оденешься по последней моде, и сможешь составить мне нехилую конкуренцию. Но! Я знаю, что тебе просто все это не интересно. Я вообще подозревала изначально в тебе лесбиянку, но так как ты не проявляла никаких поползновений в мою сторону, то поняла, что ошибаюсь. И именно поэтому, на двойное свидание с Фрезами, я хочу, чтобы пошла именно ты. Ты им не понравишься. Я уверена на сто процентов. А мне они нужны оба. Ведь если не один, так второй точно клюнет.

Смотрю в глаза Ленке и нисколько не удивлена ее прозорливости. Она на самом деле далеко не глупая девочка и я сразу, когда с ней познакомилась это поняла. Хотя эта зараза и пытается строить из себя «розовую игривую пони», но на самом деле, эта та еще расчетливая циничная стерва, с которой лучше не сориться, а дружить.

Мне, когда я пришла устраиваться на работу, мой непосредственный начальник Андрей Николаевич — а заодно и хороший друг нашей семьи, дал ценный совет — не ссориться с начальством ни в коем разе, да и вообще желательно ни с кем не ссориться. А то, что сиятельная Елена обратила на меня свой взор, так я вообще, по словам моего шефа, должна от счастья прыгать.

Прыгать не прыгаю, все же настолько лицемерить я еще не научилась, видимо возраст и юношеский максимализм еще бьет ключом, (ага гаечным, прямо по голове), и потому стараюсь просто держать нейтралитет. И совсем на три советских буквы не отправляю местную «мажорку», и близко стараюсь не подпускать.

Мне в отличии от нее, нужно во что бы то ни стало задержаться на этой должности, и показать, что меня Андрей Николаевич привел сюда не просто, как дочь хорошей знакомой — по протекции, а именно, как хорошего специалиста.

Хотя и понимаю, что все всегда будут говорить, будто я блатная, и держусь благодаря связям, некоторые так вообще всерьез меня считают незаконнорожденной дочерью Андрея Николаевича, хоть и крупно в этом ошибаются, но я особо не парюсь, и мне кажется, что время все расставит по своим местам.

Да, вот такая я идеалистка.

К тому же работа мне моя нравится. Как это ни странно звучит, но я с детства любила копаться с бумажками. И составлять договора с друзьями начала еще в школьные годы. Кто-то скажет — странные игры, для маленьких девочек, но не я… Вот и Андрей Николаевич заметил мою «любовь» к порядку, старательности и бумагам. И посоветовал мне после школы пойти учиться на юриста, брал на практику к себе помощницей все годы учебы, помогал диплом писать, а теперь уже окончательно устроил на работу.

Андрея Николаевича я знаю с пяти лет. Он мне практически заменил отца, а его жена — Лилия Марковна (лучшая подруга моей мамы) стала для меня второй мамой. Дети у маминых друзей давно выросли и разъехались кто-куда, завели свои семьи, вот они решили меня заочно удочерить, а мою маму «усестрить», видимо. Мама познакомилась с Лилией Марковной на работе, и сдружилась с ней. Семья Вархеевых оказалась очень дружелюбной, и негласно взяли шефство над нашей мини-семьей. И всегда и во всем на помогали и до сих пор помогают.

Скрепя сердце, я соглашаюсь на это самое «двойное свидание», которое должно состояться уже сегодня вечером.

А что поделаешь… жить-то как-то надо.

 

2 глава

Кто бы знал, что зараза Ленка меня так подставит. Хотя, этого и следовало ожидать, поэтому приходиться сцепить зубы, сделать морду тяпкой и «наслаждаться» прекрасным вечером.

Ага, я в дискоклубе, на пенной вечеринке, с заезжим ди-джеем откуда-то, как всегда «аж из самой столицы», как пропела Ленка, а на мне — мой рабочий костюм, волосы в пучке, большие очки на пол лица в толстой оправе, и конечно же — ни грамма косметики.

Вообще, по жизни я не такая уж и ханжа, и в клубы хожу, и да(!), парочка подруг у меня имеется еще со школы. Правда из-за учебы в универе и новой работы ходить мне по дискотекам стало некогда. К тому же подруги уже обе замуж повыскакивали, да детишками обзавелись, одна даже близнецами, вторая чудесной лапочкой-дочкой, поэтому им вообще не до клубов. Но блин! У меня есть нормальная одежда. И джинсы узкие специально для клуба и кофточки милые, обтягивающие мою не такую уж и маленькую грудь. И уж в рабочем костюме я бы никогда в жизни не потащилась в клуб.

Но Ленка сказала, что мы пойдем в «Шоколадницу», а не потащимся в клуб. А для «Шоколадницы» моя одежда выглядела вполне себе нормально, консервативно конечно, но не слишком.

А вот для клуба… для клуба я выгляжу — через чур.

В зеркало на меня смотрит напуганная женщина средних лет (и это в мои-то двадцать три), явно попавшая сюда по ошибке, и скорее всего разыскивающая свое несносное чадо, которое вечно где-то разгуливает, а уж точно не девушка, пришедшая сюда на двойное свидание, чтобы повеселиться.

Правда, когда мы уселись в такси братья Фрезы, точнее — два шикарных брюнета, явно проводящих все свое свободное время в спортзале, вытаращились на меня, как на восьмое чудо света, однако, не стали задавать всяких глупых вопросов, и кривить свои губы в брезгливости, или отпускать какие-нибудь глупые шутки, от чего я сразу же успокоилась. Оба мужчины наоборот сразу же представились, и начали закидывать меня вопросами касающимися моей работы, и даже учебы. Как оказалось, они знают кем я работаю, и даже знают специфику моей работы, потому что неплохо поддерживали со мной диалог, и задавали уточняющие вопросы вплоть до пунктов договора над которым я сегодня весь день корпела. И это мне в них очень понравилось. Не зазнайки столичные, и действительно работой интересуются, а не простые прожигатели жизни, уже хорошо. Раньше я и не догадывалась насколько же приятно общаться с понимающими людьми.

Но вот когда мы подъехали к этому клубу, мое спокойствие быстро растворилось в чувстве неловкости и злости на козу Ленку и ее обман.

Моя заклятая (теперь уже) подруга с близнецами стоят рядом, и о чем-то мило переговариваются, не обращая на меня внимания. Мы ожидаем очереди, когда охрана нас пропустит, желающих посмотреть на очередную заезжу звезду очень много, поэтому и приходиться ждать, хоть места у нас и ВИП ложе уже давно куплены. Их заранее купили близнецы через интернет.

Слава Богу людям, стоящим вокруг, нет до меня дела. Наверное, думают, что я работница клуба, какой-нибудь местный бухгалтер, вот и не обращают внимания. Я же делаю вид, что так и надо. Устраивать скандал Ленке все равно нет желания, да и ссориться не имеет смысла, потом мне же хуже будет.

Поэтому бодро улыбнувшись своему отражению, иду на оклик одного из близнецов — Алекса. Удивительно, я-то уже подумала они про меня забудут, и я тихо-мирно свалю домой, но нет, видимо для приличия придется подождать, а затем под предлогом, что «привыкла рано ложиться спать» быстро убежать, оставив Ленку в обществе этих двух самцов.

Мы входим во внутрь, и музыка, а также яркие вспышки неоновых огней, мгновенно оглушают, заставляя влиться в водоворот веселья, алкоголя и ритмичной музыки.

Я с тоской смотрю на танцпол, там как раз зажигает веселящаяся молодежь. Я бы тоже не прочь немного подергаться под музыку, но в моей одежде только народ смешить.

Администратор быстро проводит нас до наших мест. Это второй этаж — ВИП места. Вид отсюда великолепный. Даже сидя на диване можно увидеть то, что твориться на танцполе и сцене.

Мы рассаживаемся на лиловый полукруглый кожаный диван. Ленка между двумя мужчинами, я — с краю, подальше от этого трио, и поближе к выходу.

— Девочки кушать хотите? — кричит Алекс, беря меню из рук официанта.

— Нет, — качает головой Лена, вечно сидящая на диете.

Я же голодная, как волк, спасибо Ленке, за то, что пришлось заново переделывать весь документ и отказываться от обеда, с вечерним перекусом, и потому решаю, что скромничать не буду.

— Да, — кричу в ответ, и искоса смотрю на реакцию «подруги».

Но та даже ухом не ведет.

— Хорошо, тогда выбирай, на свой вкус, — улыбается мне Лев, передавая папку с меню, и чуть наклонившись, громко добавляет: — люблю девушек со здоровым аппетитом.

Ах, какие у него милые ямочки на щеках, глаз не оторвать…

Смущенно потупив взгляд, быстро выхватываю меню из рук парня и с делано-серьезной миной начинаю его изучать, будто это инструкция по созданию самого адронного колайдера, а не простое меню в ресторане. Господи, надеюсь он не поняла, что я пялилась на него, будто малолетняя фанатка на своего кумира.

— Ой, а я не люблю обрастать целлюлитом, и за своей фигурой привыкла следить, — громко, и фыркает Лена. — В «Джим» почти каждый день хожу, сижу на протеиновой диете. Веду здоровый и подвижный образ жизни. Поражаюсь, как многие женщины, сначала доведут себя до кошмарного состояния, а потом ноют, из-за того, что на них мужики не смотрят.

— Ну не знаю, не знаю, — слышу голос Алекса. — Мне вот нравятся женщины с хорошими формами. Чтобы было за что подержаться. Попа нежная, грудь большая.

В этот момент, мне так и хочется сказать: «Упс!». Ленка-то у нас формами, как раз не блещет. Попка с кулачок, грудь маленькая.

— Да ладно, я слышала в Москве сейчас в тренде совсем другое, — беспечно отмахивается блондинка, а в ее взгляде коротко мелькает недовольство, уж я-то научилась определять, за эти годы, что знакома с ней — когда эта бестия не в духе. — Можно на манекенщиц посмотреть и сразу все ясно станет, — добавляет она с улыбкой всезнайки.

— Достаточно глянуть на самих кутюрье, и ты сразу поймешь, почему они таких моделей берут, — ухмыляется Лев, подмигивая своему брату.

Губы Алекса в ответ растягиваются в понимающей и немного снисходительной улыбке.

И не сдержавшись, я тоже начинаю хихикать, но нарвавшись на злобный Ленкин взгляд, тут же осекаюсь, и поперхнувшись воздухом начинаю кашлять.

Алекс в этот момент вскакивает со своего места, он сидел тоже с краю, как и я, и подбежав ко мне с другой стороны, наливает стакан воды, и пихает мне его в рот, а Лев придвинувшись непозволительно близко, начинает слегка похлопывать по спине.

Взяв стакан у мужчины, я делаю глоток воды, а затем увидев, как Алекс встает передо мной на колени, и с тревогой заглядывает в глаза, давлюсь теперь уже водой.

— Господи! Ты что же такая неуклюжая! — свозь слезы и кашель, а также нежные поглаживания моей спины, я слышу злобное шипение Ленки.

Вода пошла носом, Алекс тут же подает мне салфетки, продолжая стоять передо мной на коленях, а Лев так вообще уже практически обнял со спины, прижав к своей твердой, словно сталь, груди.

Я-то краснею, то бледнею. Эмоции зашкаливают.

Черт, кажется, нехотя, но я умудрилась привлечь внимание этой парочки, и «подруге» это явно не по нраву, того и гляди взглядом испепелит. Даже не видя ее лица, я чувствую, как подгорает на мне мой пиджак.

— Простите, — я вскакиваю с дивана, прикрываясь салфеткой, — мне надо в дамскую комнату.

— Давай я тебя провожу! — оба в голос говорят мужчины поднимаясь вместе со мной на ноги, и кидают друг на друга хмурые взгляды.

— Нет-нет, вы что, я сама доберусь, — качаю в ужасе головой, пытаясь проскользнуть мимо Алекса.

Надо скорее валить отсюда, пока я окончательно не разозлила нашу фурию, и желательно с концами, сейчас, мне кажется, настало самое подходящее время.

Но из-за Алекса, преградившего мне путь, я не успеваю так быстро сбежать.

— Я сама ей помогу, — объявляет Лена, вставая с дивана, да с таким видом, будто собралась помочь мне утопиться прямо в унитазе.

Представив эту картину, я начинаю нервно икать. И тут же краснею, как помидор. Боже, вот позорище, а…

Заклятая подруга, подхватив меня под локоток, с такой силой сдавливает его, что я чувствую, как ее когти прорывают ткань пиджака и впиваются в мою нежную кожу. Не успеваю я и глазом мигнуть, как эта бестия споро обходит преграду в виде брюнета, и тащит меня куда-то вниз.

— Я все равно провожу вас девочки, — в раз безапелляционным тоном заявляют близнецы, и почему-то бросают недовольный взгляд друг на друга.

Хотя мне не до их странных переглядываний сейчас, мне бы эту психованную успокоить, а то чувствую разотрет в порошок, и скажет, что так и было.

 

3 глава

Как только мы входим в туалет, Ленка хватает меня за руку и волоком затащив в кабинку, закрывает ее на замок.

— Ты что творишь! — шипит он, пытаясь испепелить меня на месте своим яростным взглядом.

— Да я не, — пытаюсь сказать я этой психованной, опешив от такого поведения, но она, сдавив мою руку до боли, приближается почти к моим губам, и очень тихим, но таким проникновенным голосом, начинает рычать, что у меня волоски на загривке встают дыбом:

— Ты какого хрена там устроила, мышь недобитая? Решила у меня близнецов увести? Да кому ты нужна? Максимум один раз трахнут и забудут. Кто ты такая вообще? Чмошница какая-то? Фигура и личико? Больше ничего у тебя нет! Да таких шалав вокруг них крутится не меряно! Уж я-то знаю! Отец информации по ним достаточно собрал. Что ты глазенки вылупила? Думаешь мои родители не одобрили мой выбор? Они прекрасно знают, куда я пошла и кого должна заполучить в свои сети! Я должна их заинтересовать! А уж точно не ты!

— Я же ничего не делала, я вообще уйти хотела, не нужны мне твои близнецы, сами прицепились, — огрызнувшись, провожу небольшой специальным прием, которым иногда обучал меня Федька — парень, работавший в маминой школе физруком: выворачиваю руку из захвата и отталкиваю от себя эту бешеную сучку, наконец-то показавшую свою истинную натуру.

Но Ленка заступает мне путь, сложив на этот раз руки на груди, и прищурившись, не скрывая презрения в голосе начинает мне теперь уже угрожать по-настоящему:

— Ты на кого руку подняла, тварь. Хочешь работы лишиться? Ты хоть понимаешь, на кого нарвалась, дура. Да отец тебя с волчьим билетом на улицу выкинет, а мама сделает так, что ты даже уборщицей в нашем городе устроиться не сможешь.

— Я не напрашивалась с тобой идти, — зло шиплю в ответ.

Терпеть не могу, когда мне угрожают, да еще и так несправедливо. Сразу же ощетиниваюсь вся. Внутри все клокочет от злости.

— И вообще, я ухожу! Не желаю больше в этом цирке участвовать, а угрозы вообще не потерплю! У нас страна большая, даже если в этом городе не смогу устроиться, в другой уеду. Я за место не держусь.

Ленка явно не ожидавшая от меня такого выпада, на пару мгновений застывает, но затем, с победной улыбкой и злорадством на лице выплевывает:

— И за мать не боишься, ее тоже с работы могут турнуть?

— Ха, — я наиграно усмехаюсь в ответ, а у самой в этот момент на спине испарина выступает. — Маму тут тоже ничего не держит, если надо вместе уедем. Можно подумать на этом городе свет клином сошелся. Уйди с дороги, я ухожу!

Поджимаю губы со злостью, а сама уже мысленно рассказываю обо всем Андрею Николаевичу и жду от него вердикта. Даже если он скажет, что я не права, то я уверена, мама меня должна поддержать. Да и не посмеют ее тронуть. Она заслуженный учитель. В школе уже больше двадцати лет отпахала. У нее куча грамот, наград. Вот только нервы конечно подпортить могут, а с ее сердцем… в общем, мне бы не хотелось, чтобы она переживала.

Я уже хочу сделать шаг, чтобы оттолкнуть эту стерву, как она тут же поднимает руки вверх выставляя ладони вперед, а на ее лице появляется улыбка.

— Ладно тебе Васильева, чо ты кипишуешь, ты же понимаешь, что если сейчас свалишь, то все свидание испортишь?

— Мне плевать! — набычившись смотрю на Ленку, а сама все же решаю не уходить. Последняя здравая мысль о здоровье мамы, меня останавливает.

— Я не хотела срываться, — опустив голову вниз говорит блондинка, уже более спокойным голосом. — Я просто взъелась на тебя из-за близнецов, вот и наговорила лишнего. Давай ты не будешь никуда уходить. А посидишь немного, я уведу их на танцпол, ты откажешься танцевать, а сама тихонечко уйдешь. Ну как тебе идея? И я попрошу отца, чтобы он премию тебе выписал, равную твоей зарплате за месяц. Ну, что думаешь?

Она поднимает голову и пристально смотрит на меня.

— Я и правда не хотела с тобой ругаться. Ты мне вообще понравилась. Правильная такая, не лебезишь, не лицемеришь, не ленишься, старательная. Я, как только познакомилась с тобой, сразу тебя зауважала. А сейчас так вообще на понт брала. Вижу, что далеко пойдешь. Поэтому давай, просто прямо здесь помиримся, выйдем к мальчикам, я буду говорить, а ты молчи.

— А если спросят что-нибудь, будет ведь странно, если я буду молчать?

— Отвечай как-нибудь односложно. А если про работу опять начнут спрашивать, скажи, что устала, и не хочешь сейчас об этом. Ну как?

— Согласна, — киваю, чувствуя, как меня постепенно попускает.

Не хило меня эта сучка разозлила, но здоровье мамы, все-таки важнее моей уязвленной гордости.

Мы выходим из туалета, и наблюдаем странную картину. Близнецы стоят, подальше от входа, и их позы и взгляд говорят о том, будто они собрались между собой подраться.

Ленка подскочив к обоим мужчинам, хватает их под руки.

— Ох, мальчики, вы из-за меня драку, что ли решили устроить? — наиграно возмущается она, и тянет обоих мужчин обратно к лестнице. — Так вы это прекращайте, я все равно выбирать буду сама.

— Нет, что ты, — хмыкает Лев, и я вижу, с какой брезгливостью он окидывает взглядом Лену, но та в этот момент смотрит на Алекса, и продолжает, что-то говорить, и поэтому ничего не замечает.

А я что, я — ничего, глазки — в пол, и молча следую за этой троицей. Мне вообще плевать что они там затеяли, и какие интриги плетут. Пусть сами разбираются, скорее бы уже сбежать из этого дурдома. И все же странно, какого черта они на свидание пошли, если так смотрят на Лену. Или это только Лев, может она Алексу понравилась, вот он брата и уговорил?

Следующие тридцать минут проходят по Ленкиному сценарию. Она болтает без умолку. Рассказывая парням о том, какие в городе есть развлечения, и о том, как ездила летом в Италию, а на Новый год собралась на Бали. Дальше близнецы втягиваются в разговоры о других странах, и обо мне забывают.

Да я бы, и сама не стала вклиниваться. Не бывала ни разу за пределами нашего города. Поэтому тут я себя сразу чувствую совершенно лишней. И даже вздыхаю с облегчением. Хорошо, хоть поесть принесли, и я с радостью нападаю на хорошо прожаренный бифштекс с картофельными чипсами, и салат из морепродуктов, иногда тоскливо бросая взгляд на весело зажигающую молодежь внизу на танцполе. Вот бы и мне сейчас туда к ним, но явно не сегодня…

Доедаю последнюю картофельную чипсину, и слышу, как громко словно, только меня и ждала, Лена объявляет, что хочет танцевать.

Близнецы с радостью поддерживают эту идею, а я, как и было задумано, сразу же отнекиваюсь, ссылаясь на усталость после работы.

Слава всевышнему, близнецы не тащат меня волоком на вниз, и я, дождавшись, когда вся троица окажется на танцполе, подскочив со своего места, как можно быстрее иду на выход, просачиваясь сквозь толпу.

Впереди уже виднеется заветный выход в фойе, и в этот момент происходит невероятное: на меня обрушивается целый водопад их теплой мыльной воды.

Все девушки начинают визжать, а парни материться.

Музыка резко стихает, а диджей кричит в микрофон со сцены, о том, как нам всем повезло, и теперь все те, кто оказался мокрым за счет заведения получат какой-то там алкогольный напиток.

Естественно все прожекторы направлены на нашу толпу, и к нам бегут с подносами официанты.

Девчонки, поняв, что на них смотрят тут же затихнув, начинают выгибать спины, чтобы показать свои мокрые просвечивающие блузки в выгодном свете, а парни, заметив халявную выпивку, прекращают материться.

А я в этот момент стою сейчас в этой толпе, и на меня уставилась в упор вся «моя» троица.

«Ну вот… теперь то мне точно надо домой», — мысленно выдыхаю я, разглядывая свой костюм, который придется теперь стирать.

Пока я пытаюсь вырваться из толпы, меня уже зажимают с двух сторон близнецы.

— Вот подстава, а, — качают оба мужчины головой. — Поехали, тебе надо привести себя в порядок.

— Ага, я домой, — бодро киваю и мы выходим уже в фойе.

— Какой домой? Вечер только начался, — улыбается Лев. — У нас гостиница через один квартал, поехали к нам.

— Чего? Зачем? — у меня дергается глаз.

— Здорово! Конечно, поехали к вам! — вскрикивает Ленка, идущая позади, и при этом больно тыкает меня пальцем со спины куда-то между ребер. — Я знаю, Свет, там тебе быстро костюм почистят, а ты пока в душе быстро ополоснешься.

— Да ладно, я и дома могу, — повернув голову смотрю на Ленку расширенными глазами.

— Какой дома? Ты что! Так не честно. Мы же толком не познакомились даже! — обиженным голосом говорит Лев, и смотрит на меня глазами котика из мультика про Шрека.

— И правда Света, пойдем к нам, просто посидим поболтаем, пока тебе костюм в порядок приведут, — серьезным тоном говорит мне Алекс, поддерживая с другой стороны за руку. — Чистка в гостинице и правда отличная, работают очень быстро и качественно. А мы пока какой-нибудь фильм посмотрим.

— Я за! — чувствую еще один болезненный тычок от Ленки. — Успеешь еще домой уехать. Такси потом тебе вызовем, если надоест с нами тусить.

Мысленно застонав, понимаю, что придется согласиться, особенно, когда эта сучка сзади пытается мне в очередной раз вставить палец между ребер.

 

4 глава

Мда уж. Не думала, что умею так сильно краснеть. В такси в темноте, я еще нормально себя чувствовала. Там темно, меня никто не видит. А вот в отеле на ресепшене, на нас с такими пошлыми усмешками одаривают не только весь персонал, но и даже посетители, что мне захотелось сквозь землю провалиться.

Особенно все взгляды благодаря некоторым, скрещиваются на мне. Ну, впрочем, и не мудрено. Потому что близнецы оба, как с цепи сорвались. Такое ощущение, будто они оба сговорились и решили полностью игнорировать Ленку. А все свое внимание обратить на меня. Встав с обоих сторон, Алекс и Лев, берут меня за руки, именно за руки! А не под руки, как пыталась сделать это Лена на входе, и ведут к лифту.

Я сжимаюсь от жгучих взглядов постояльцев, и при этом еще и пытаюсь сфокусироваться на вопросах, которыми забрасывают меня по очереди мужчины. Толи раскусив мою игру, толи специально задумав меня убить руками Ленки, эти засранцы, не успокаиваются, и бесконечно меня допрашивают, не желая довольствоваться короткими — «да» или «нет». Причем вопросы они задают совершенно разные. Они касаются, как моей личной жизнью и прошлого, так и работы.

По работе я еще пытаюсь отбрехаться, что только лишь помощник и мне мало, что доверяют. Так, только под редактировать договора, чтобы ошибок не было орфографических. А вот в личной жизни… там я откровенно плаваю.

И что самое отвратительное Ленку, пытавшуюся хоть как-то вклиниться в разговор, эти двое вообще в упор не замечают, от чего злобная фурия мрачнеет все сильнее и сильнее.

В лифте, с зеркальными стенами, сложно не заметить ее темнеющий взгляд.

Кажется, я не удержалась и выдохнула слишком громко с облегчением, когда мы все же добрались до номера близнецов. И даже то, что он находился на самом высоком этаже, и был, мягко говоря, очень большим, меня нисколько не задело. Хотя, в другой раз, я думаю, что уже охала и ахала, рассматривая эти шикарные хоромы.

В ванную меня провожали всей делегацией. И только лишь Лена про скалывает во внутрь, закрывая дверь перед любопытным носом обоих мужчин, желающих показать мне — «как тут все устроено».

— Значит так, — рычаще-свистящим шепотом, начинает эта стервозина. — Быстрее снимай свои шмотки, я унесу их в чистку.

И я действительно начинаю очень быстро раздеваться, и не потому, что хочу порадовать Леночку, а потом что знаю о любимой поговорке нашего соседа с третьего этажа — «Раньше сядешь, раньше выйдешь»,

Ленка, не забывая брезгливо скривить свои губы, забирает мой костюм (рубашку я решаю оставить), и окидывает меня оценивающим взглядом.

— Сидишь в душе, до моего прихода. Поняла? — она указывает мне пальцем на душевую кабинку. — Не вздумай выйти, пока я не появлюсь! И не забудь замкнуться!

В ответ, я лишь криво усмехаюсь, и иду закрывать дверь.

Кто бы мог подумать, что все будет немного иначе.

В душ, я действительно успеваю войти, и даже помыться полностью. А услышав грохот, я, накинув полотенце, которое, Слава Всевышнему, решила закинуть на дверь в душевой кабинке, выхожу наружу, и мои глаза увеличиваются вдвое. Потому что на меня, потемневшими и оценивающими взглядами смотрят оба близнецы, сломавшие мой замок.

— Что происходит? — спрашиваю помертвевшими губами, чувствуя, нарастающую вселенскую «жопу», но пока еще до конца не веря, или не понимая, в чем именно состоит эта самая «жопа».

Оба мужчины, как-то очень резко, чуть ли не бегом приближаются ко мне, обходя с двух сторон. И я не понимая еще, до конца, что им нужно, вместо того, чтобы хоть в кабинку спрятаться, так и продолжаю стоять и с изумлением смотреть на их действия, а еще на то, как они оба выглядят.

— Попалась, — слышу я голос Льва, он крепко держит меня за плечи, прижимаясь своим голым торсом к моей спине.

Дальнейший диалог заставляет встать все волоски дыбом на моем теле. (прим. от автора — диалог я не стала повторять, его можно почитать в эпилоге)

Ленка подставила меня зараза…

Внутри все обмирает от страха и осознания: боже… я в ловушке… Неужели именно так, я лишусь девственности?

С двумя мужчинами?

Но на раздумья, эти двое не дают мне много времени. Я вижу ответы в их предвкушающих «веселье» лицах.

И тут же заставляю себя успокоиться и превратиться из жертвы — в хищницу.

Когда надо, когда от этого зависит мое душевное равновесие и здоровье, я умею превращаться в другого человека. Такое происходит со мной очень редко, и только лишь когда того требует ситуация. И сейчас собрав все возможные ресурсы, я растягиваю губы в ленивой усмешке.

— Мальчики, ая-я-яй, — я качаю пальцем перед носом у Алекса, и вновь чувствуя тело Льва, выгибаюсь как кошечка, и трусь об него попкой. — А вы хоть о расценках-то моих знаете?

Взгляд Алекса тут же становится брезгливым, а Лев замирает.

Я же мысленно ликую. Эти двое не любят продажных девок, значит я иду в правильном направлении. Но тут главное еще и не промахнуться. А то могу распалить близнецов не в ту сторону, и они со злости что-нибудь нехорошее сделают.

Поэтому медленно забрав руку у Алекса, я отхожу в сторону, и повиливая бедрами направляюсь в спальню, поближе к выходу, не забыв подцепить халат с вешалки. Главное сейчас для меня, выбраться в коридор, и плевать, что в халате на голое тело, с этим я потом разберусь.

Но парни тут же идут следом.

— И какая же у тебя цена? — голос Алекса становится еще более холодным.

— Сколько? — деловито спрашивает Лев.

Быстро осматриваюсь по сторонам в поисках Ленки или хотя бы моей одежды. К сожалению, ни моей «подруженьки», ни одежды я не нахожу. Поэтому нарочито медленно поворачиваюсь к мужчинам, и оценивающе рассматриваю Алекса, потому что Лев убежал в другую комнату, что очень хорошо. Их тут к слову — очень много, комнат я имею ввиду, я даже не успела пересчитать, да мне как-то и не до того было.

К сожалению, близнец встал очень неудачно — прямо на пути к выходу, сунул руки в карманы своих низко посаженных серых штанов, расставил ноги по ширине плеч и словно надсмотрщик какой-то, обжигает меня холодным взглядом. А глаза-то у него светло-синие. А с этим освещением, так вообще больше кажутся водянистыми, и с учетом того, что сам он брюнет, с коротким ежиком на голове… я кое-как удерживаюсь от того, чтобы не передернуться от таково взгляда.

— Ну так, что, говори поскорее цену, и приступим, — кривя губы в презрительной усмешке говорит мне он.

Оценив расстояние до двери, я очень медленно иду к мужчине, и в этот момент слышу сзади тихие шаги.

Оглянувшись с сожалением вижу Льва, он уже вернулся и в его руках кошелек. Близнец вытаскивает оттуда купюры, но стоит на довольно приличном расстоянии от нас с Алексом. Это мне на руку, может не успеет с ориентироваться.

Хмыкнув я поворачиваюсь обратно и подхожу очень близко к Алексу, и приподнявшись на носочках, приближаюсь к его уху.

— Мы ждем, — цедит он, и чуть отклоняется назад.

— Хочу сказать тебе это на ухо, ты бы мог немного наклониться, — выдыхаю я тихим голосом, немного с хрипотцой, и в этот момент вижу, как дергается кадык ледяного принца.

«Ага, не такой уж он и непробиваемый», — мелькает странная мысль в моей голове, но я тут же отмахиваюсь от нее.

— Я стесняюсь, — еще теше добавляю, опустив взгляд в пол.

Это странно, но я чувствую, как моя собственная игра на гране фола начинает меня заводить. Никогда не думала, что могу ощутить нечто подобное. Вообще-то я не любительница адреналиновых приключений. Но да ладно, потом подумаю о своих ощущениях, сейчас бы выйти сухой из воды, и по возможности — целой.

Надменно усмехнувшись, мужчина все же наклоняет свою голову, подставляя мне свою ухо.

А я, чуть приобняв его за шею, благо мой рост слишком мал, и у меня есть причина — это сделать. Нащупываю сонную артерию пальцами, которую мне однажды показал Федька, увлекающийся единоборствами и знающий, как вырубить человека, особенно если тот не ожидает от хрупкой девушки подобных приемчиков, выдыхаю в ухо Алексу:

— Моя цена очень высока, никогда не сможете расплатиться — это ваша любовь.

И пока мужчина пытается осознать, что это я ему плету, со всей возможной силой передавливаю артерию пальцем, и отодвигаясь от мужчины, ловлю его ошарашенный взгляд.

Он начинает заваливаться на пол. А я в этот момент на всей скорости несусь на выход.

— Какого хрена! — слышу я разъяренный рык Льва, но уже успеваю справиться с замком и быстро выбежав в коридор несусь к лестнице, не забывая, как можно громче вопить:

— Помогите! Пожар!

На лифт я не надеюсь, как и на постояльцев ВИП-номеров, боясь, что Лев может успеть меня поймать.

Не оглядываясь продолжаю нестись вниз, уже по лестнице. Благо бегать я умею очень быстро. Вообще-то в школе была спринтером на коротких дистанциях, и выигрывала не одно соревнование даже по городу. И сейчас продолжаю держать себя в форме, не забывая каждое утро выходить на пробежку, а в холодное время ходить к Федьке и пока у того нет уроков заниматься бегом.

— Стой! Полоумная! — кричит мне Лев вдогонку.

Угу, пусть попробует догнать ветер.

— Пожар! Горим! — воплю на всю гостиницу.

И слава Богу, народ слышит мои вопли и начинает потихоньку подтягиваться к лестнице. И на следующем этаже я вижу немного испуганные лица какой-то женщины, и мужчины в одежде, с чемоданами в руках, смотрящих на бегущую и растрепанную меня. Видимо мой вид и дикий взгляд, заставляет этих людей поверить, и они оба срываются и бегут за мной.

Голоса Льва я уже не слышу, неужели отстал?

Мужчина с женщиной пытаются по дороге выяснить где же пожар. Но я молча продолжаю бежать к выходу. Мне нужно собрать как можно больше народу вокруг себя, и плевать на последствия. Скажу, что ошиблась, напугалась. Да и вообще «лучше перебдеть, чем недобдеть».

В фойе меня встречают удивленные взгляды администратора, пары охранников и нескольких постояльцев.

— Что случилось? — на перебой спрашивают они.

— Пожар, там пожар! — с шумом выдыхаю, тыча пальцем вверх. Действие адреналина закончилось, накатила такая усталость и страх, что меня уже трясет, и ноги подкашиваются.

— Прекратите истерику! Где именно, какой этаж девушка? — раздраженно спрашивает меня какой-то седовласый мужчина в строгом костюме, больше похожий на начальника охраны.

— Последний, — жалко блею я, чувствуя, как по щекам бегут слезы, и я не в силах сдержать их.

— Да чего вы кричите на нее? — тут же взвивается та самая женщина, которая бежала вслед за мной вместе с мужчиной. Она единственная, видя мое состояние, подхватывает меня под руку, и тянет к одному из диванов, стоящих в холе. А сама, при этом возмущенно повернув голову выговаривает седовласому: — У вас что дымовых датчиков нет? Или пожарной сигнализации? Проверьте по ним!

— В том-то и дело, что пожарная сигнализация не сработала, а по камерам задымленности нет. Потому я и спрашиваю, — ворчит мужчина, а сам уже развернувшись к охранникам, приказывает: — Миша иди по лестнице на последний этаж и проверь, что там, Паша, ты езжай на лифте для персонала. Настя, у нас же Фрезы в пент-хаос заселились, да?

— Да, Василий Дмитриевич, — кивает головой администратор.

— Набери их, проверь, все ли нормально? И на нижнем этаже поспрашивай.

— Да-да, сейчас.

Я уже хочу дернуться, и выбежать на улицу, но женщина, сидящая рядом, перехватывает меня, и внимательно вглядывается в глаза, а затем наклонившись, шепчет на ухо:

— Вас там кто-то обидел? Хотите вызывать полицию?

Я закусываю губу, растирая дурацкие слезы, которые все никак не хотят останавливаться. Все же не каждый день, я попадаю в подобные ситуации, а потом еще и строю из себя великую актрису.

Но в полицию я не хочу… Не надо мне никаких скандалов. Не факт, что после этого инцидента меня оставят на работе, да и вообще, вся ситуация выглядит очень скверно. Сама сначала в клубе с ними была, потом пошла в номер, а потом еще и обвинила их в приставаниях? Представляю, что скажет общественность. Тут и к бабке не надо ходить, чтобы предсказать, как все встанут на строну близнецов, а меня заклеймят лгуньей и шлюхой. С них станется раздуть слона из этой истории, особенно учитывая то, кем являются Фрезы…

Все эти размышления, помогают мне немного успокоиться. А самое главное останавливают слезы.

— Нет, — качаю головой, и прокашлявшись, начинаю самозабвенно врать: — я просто испугалась, панически боюсь огня, мне показалось, что я почувствовала дым. Вот и убежала.

— Постояльцы говорят, что все нормально, один из них уже спускается, чтобы забрать девушку, она же босиком выбежала, и в одном халате, — слышу тихий голос администратора.

— О нет! — вскакиваю с дивана, и на весь холл кричу: — Я туда не вернусь! Т-там пахло дымом! И мой костюм сдавали в чистку. Проверьте, может он уже готов, и я поеду домой.

Нахмурившись седовласый прожигает меня недовольным взглядом. Администратор, кивнув, звонит в чистку.

— Ваш костюм будет готов, только утром, — говорит она, спустя пару минут.

— Что? Но мне же сказали, что пару часов!

— Что вы, у нас такой быстрой услуги нет, — с удивлением качает головой Настя, — минимум восемь часов.

Офигеть, так меня сразу обманули что ли, и сами Фрезы рассчитывали изначально, что уйду я от них утром? Так это… когда Ленка им, и самое главное зачем про меня наплела?

— Милая, может пойдем уже? Пожара же вроде нет? — слышу недовольное бурчание мужчины. Он бежал вместе с женщиной, которая сейчас пыталась меня успокоить.

Обернувшись смотрю на нее с испугом и немой мольбой во взгляде. Она единственная тут пожалела меня, и боюсь, что если она уйдет, то некому меня будет защитить. А сама я сейчас уже не боец. По идее на улицу бы, но в таком виде? Разве что еще больше неприятностей на одно место себе найти? А если такси? Точно!

Я хлопаю себя по лбу, вот ведь, от паники совсем растерялась. На такси, и домой!

— Вызовите мне такси, пожалуйста, — говорю администратору.

— Никакого такси, пока не вернете имущество отеля на свое место! — жестко чеканит седовласый. И видя мой недоуменный взгляд, тыкает в меня пальцем: — Я говорю о халате, девушка. Этот халат принадлежит отелю!

Я с удивлением осматриваю себя.

— Но… я туда не вернусь… и у меня костюм в чистке… — севшим голосом пытаюсь донести до него, а сама уже понимаю, что этот надменный индюк меня выпустит из отеля только голой.

— Меня не интересуют ваши проблемы девушка, — как и ожидала говорит он мне. — Вы входили сюда в своей одежде, потрудитесь найти ее и вернуть наше имущество на место!

— Милая, идем уже в номер, а? Пусть они дальше сами разбираются, кто знает, может она вообще мошенница какая-нибудь, еще нас в чем-нибудь обвинят, — продолжает бурчать по всей видимости муж, моей недавней заступницы, которая и сама, судя по ее взгляду тоже уже колеблется. И тут мужик все-таки приводит очень весомый, аргумент: — Помнишь ты пожалела ту девушку в Чебоксарах, а она украла у тебя кошелек?

— Да-да, ты прав, — тут же опускает плечи женщина, и тихо извинившись передо мной, встает с дивана и идет за мужем. Он тащит два чемодана, и что-то продолжает ей говорить, вспоминая о том, что случилось пару лет назад в каком-то еще одном городе, где она тоже кого-то пожалела.

Я уже не вслушиваюсь в их беседу, потому что понятия не имею, что делать дальше…

— Может вам кому-то из знакомых позвонить? — вдруг встревает администратор. — Вам бы привезли одежду? Или все-таки поднимитесь наверх?

Эх… подругам бы сейчас позвонить, но знаю, что они обе не смогут приехать. У них дома дети, да и сомневаюсь, что их мужья поддержат идею мне помогать. Что Петя, что Олег относятся ко мне очень отрицательно. Уж не знаю от чего, но мужчины почему-то видят во мне какую-то угрозу, и постоянно пытаются всячески задеть.

Остается только мама, у которой слабое сердце. Блин… ненавижу Ленку. Чтобы ей пусто было! Чтоб у нее вся задница целлюлитом покрылась! Чтоб прыщи на лице повылазили! Рррр….

Пока я мысленно костерю мою подруженцию, и уже иду к администратору, чтобы набрать маме, появляется еще одно действующее лицо, которое я совершенно не хотела тут видеть.

Из дверей лифта выходит Лев. Он одел на тело мастерку от спортивного костюма, и уже не сверкает голым торсом.

Я мысленно тут же подбираюсь для нового боевого раунда, уже ожидая какой-нибудь подлянки от близнеца.

А еще не увидев Алекса, тут же начинаю переживать. Что если я нанесла ему более серьезный вред? Что если он до сих пор не пришел в себя? Господи, чем мне теперь все это грозит? Меня обвинят в нанесении тяжких телесных повреждений?

Чувствую, как по позвоночнику прямо в желудок ползет мерзкое чувство страха.

В моей голове уже появляются строки из знакомой статьи. Она мне как раз попалась на гос. экзамене по уголовному праву. Поэтому знания так и не выветрились.

Мужчина подходит ко мне, и резко обняв за плечи, притягивает к своему горячему телу, окутывая приятным запахом дорого парфюма, и своей собственной энергетикой, от чего я цепенею, и совершенно не понимаю реакцию своего организма.

— Светочка, солнышко, что случилось? Ты испугалась? Все хорошо, нет никакого пожара, — гладит он меня по спине, а сам тянет обратно к лестнице, подальше от стойки администратора и седовласого мужика.

Я пытаюсь вырваться, но мужчина сдавливает меня чуть сильнее, и начинает шептать на ухо:

— Ну все-все, мы поняли, что ты не такая. Мы же просто пошутили, зачем разводить тут скандал? Давай по-тихому вернемся, клянусь, что и пальцем тебя больше не тронем с братом, если сама не захочешь. И я не буду подавать на тебя жалобу за нападение на меня.

Я с удивлением поднимаю голову и вглядываюсь в лицо мужчины.

— Я думала ты Лев? — шепотом переспрашиваю, и понимаю, что меня тут же попускает. Я ведь так испугалась, и даже представила, как окажусь на скамье подсудимых.

— Нет, я Алекс, — усмехается он, — и к твоему сведенью, я просто тебе подыграл, ты бы не смогла меня вырубить. Для этого надо как минимум десять секунд держать пережатой артерию. И это минимум. Ну что, хватит устраивать шоу, идем в номер? Ты там вещи свои оставила, и вообще…

— Ага, знаю, — хмуро смотрю на мужчину. — Мой костюм будет готов только завтра утром.

— Да, — кивает Алекс продолжая подталкивать меня к лифту. — Мы тоже об этом узнали, когда отдавали его в чистку.

— Зачем обманули?

— Ну…, давай в другом месте об этом поговорим? Не здесь же? Ты и так пол отеля своими воплями взбудоражила.

Я пытаюсь остановиться, и Алекс перестает меня толкать, но руку с плеча не убирает.

Вместо этого он смотрит мне в глаза так проникновенно, что я начинаю даже немного нервничать и вообще чувствовать то, чего по сути не должна ощущать. Вместо страха… это зарождающееся чувство симпатии. То есть возвращающееся обратно. На самом деле, он мне сразу понравился. Я просто не желала себе в этом признаваться, потому что понимала, мы из разных миров, и я для него пустое место. Да и сейчас это прекрасно понимаю.

— Я же уже поклялся, что мы тебя и пальцем не тронем? Ну извини нас пожалуйста, — тихо шепчет он, наклонившись и обдавая мое ухо своим горячим дыханием.

Пытаюсь оттолкнуть наглеца, но он не сдается, продолжая нависать надо мной нерушимой скалой.

— Нам еще работать вместе не один месяц, — терпеливо увещевает он, голосом психиатра, пытающегося уговорить психа, чтобы тот не прыгал с десятого этажа: — не хотелось бы, чтоб ты шарахалась от меня и Льва. Давай начнем наше знакомство с начала? Давай просто дружить Свет? Мы уже поняли, что ты девушка серьезная. Ну же, идем в номер. Посмотрим киношку какую-нибудь, ты уснешь в другой комнате, если не захочешь никто из нас тебя и пальцем не тронет? К чему нам эти ссоры? А завтра утром, все вместе отправимся на работу.

Отвернувшись с тоскую поглядываю на выход, и перевожу взгляд на седовласого, стоящего у стойки администратора, продолжающего недовольно сверлить меня злобным взглядом цербера, ревностно охраняющего хозяйское имущество.

— Мне надо маме позвонить, — тихо говорю я, — она будет переживать.

— Конечно, — кивает мужчина, — из номера и позвонишь.

И он опять подталкивает меня к лифту.

Пока медленно переставляю ноги, понимаю, что придется сдаться. Да и ссориться так откровенно с этими Фрезами тоже не хочется, если они сами вроде бы идут на мировую…

Можно конечно встать в позу. Но… черт, мне ли не знать, как потом все это вывернут. Кто я, и кто они?

Беспокоить маму совершенно не хочется, не дай бог еще опять в больницу сляжет. Андрею Николаевичу позвонить? Нет, я же потом ему в глаза не смогу смотреть. Стыдно, что попала в такую дурацкую ситуацию. И знаю я его мысли на этот счет. Скажет, что сама виновата. А больше мне и позвонить-то не кому…

Ладно, может и правда больше не будут вести себя, как похотливые ублюдки…

Двери лифта разъезжаются в стороны, и мрачно кивнув Алексу, я вхожу. Мы молча едим вверх, а мужчина продолжает меня обнимать за плечи.

— Слушай, мне жарко, — пытаюсь вырваться я из его рук.

— А мне наоборот нравится тебя обнимать, — подмигивает он мне в отражение в зеркале. Куда спрашивается делся ледяной принц?

— Ты обещал, что если я не захочу, то вы и пальцем меня не тронете! — недовольно выговариваю мужчине, и он, не хотя, но отпускает свою руку. И что самое странное, мне действительно становится холодно.

— Ладно-ладно, — Алекс приподнимает обе руки вверх, словно капитулирует, — но ты же вся продрогла, да и босиком еще.

— Ничего страшного, — бурчу в ответ. — И вообще я устала и хочу спать. Ты обещал, что вы выделите мне комнату. И кино никакое не хочу смотреть.

— Раз обещал, значит все будет, — кивает близнец, продолжая как-то странно разглядывать меня через отражение, словно я не человек вовсе, а какой-то непонятный зверек.

Из лифта мы идем по коридору молча, и на пороге в номер нас уже встречает Лев.

— Вернул нашу беглянку? — хмыкает мужчина своему брату, а Алекс в этот момент подталкивает меня вовнутрь.

— Конечно, как и просил, ее задержали на выходе, — усмехается мужчина, захлопывая дверь за моей спиной.

 

5 глава

Смотрю на мужчин из-под насупленных бровей. А Алекс тем временем не стесняясь, взяв меня за плечи, подталкивает дальше в номер, точнее почти в руки к своему брату.

— Я так рад, что ты вернулась, — не теряется Лев, и тут же кладет руку мне на плечо. Тяжелую между прочим!

Тут же выворачиваюсь, присев вниз и сделав шаг назад.

— Вы обещали дать мне комнату, где я могу спокойно уснуть, мне завтра на работу, между прочим! — подняв подбородок припечатываю я строгим тоном, стараясь не показать виду, что мне страшно. — И где моя сумочка? Мне маме нужно позвонить и предупредить, что я не приду ночевать.

Горестно вздохнув, и со словами: «Вот упрямая какая, сейчас будет тебе сумочка», — Лев идет в ванную.

А Алекс тем временем, закрывает входную дверь на защелку, я бы не заметила даже, не услышав характерный звук.

— Проходи, не стой у порога, — улыбается этот змей. — Может выпьешь что-нибудь? Мартини? Мохито? Маргариту?

Близнец идет к шкафчику с напитками. Ага, слона то я и не приметила. Шкафчик похож на барную полку, и стоит в углу гостиной, только поменьше конечно, раза в три, даже стойка барная имеется, и высокие стулья. Достав с полки один из напитков, а также три бокала он начинает его разливать.

— Спасибо, мне воды, — говорю я, прищурившись, и делаю пару шагов к стойке, с тоской поглядывая на дверь.

— Да ладно тебе, — мягко улыбается Алекс, демонстрируя мне безумно сексуальные ямочки на своем лице, от которых у любой двадцати трех летней девственницы, руки могут вспотеть. Но я-то же не такая ведь да? А этот развратитель девственниц тем временем продолжает: — это же просто коктейль, ничего страшного не произойдет, если ты сделаешь пару глотков и составишь нам с братом компанию. К тому же мы хотели перед тобой извиниться, загладить так сказать вину, чтобы ты на нас больше не обижалась и не боялась, мы надолго сюда приехали, нам вместе еще работать и работать. И не хотелось бы, чтобы ты на нас постоянно дулась.

— Какая вам вообще разница, что я о вас думаю? Я никто, всего лишь помощница юриста, — прищурившись смотрю на мужчину.

— На самом деле, перед тем, как приехать на новое место работы, мы тщательно изучили весь персонал, — серьезно смотрит на меня Алекс, — и знаем, что ты не просто помощница юриста, а его протеже, и более того, ходят слухи, что даже его родственница. — Кое-как удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза в потолок. Надо же, впервые в жизни пустые сплетни сыграли в моей судьбе неплохую роль. — И нам бы не хотелось приобретать врага в лице твоего знакомого. — Продолжает Алекса. — Ты пожалуешься ему на то, что мы тебя напугали, он начнет ставить нам палки в колеса, а нам бы этого совершенно не хотелось. Мы с братом приехали сюда спокойно поработать, попрактиковаться, перенять, так сказать, опыт более старшего поколения, а не ругаться с ним.

В принципе этот идеальный альфа-самец говорит верные и даже мудрые вещи. Мне бы на самом деле, тоже не хотелось бы ругаться детьми высшего руководства.

Сделаю пару глотков, приму извинения, и потребую комнату для сна.

Уже смелее иду к барной стойке.

Место выбираю стратегически удобное — с самого краю, подальше от углов, в которых меня могут зажать, даже стул ради этого переставляю.

Алекс с усмешкой на лице наблюдает за моими передвижениями, и достает бутылку водки из холодильника.

Не успеваю я и рот раскрыть, как этот поганец добавляет в мартини с ананасовым соком немного и этого жгучего напитка.

— Ты с ума сошел? Я не буду это пить! — с возмущением смотрю на мужчину.

— Пару капель водки еще никому не повредило, тебе надо успокоиться, а то ты слишком напряжена, — говорит Лев, подходя ко мне со спины, и.… целует прямо в шею, посылая миллион мурашек от места поцелуя к позвоночнику, и дальше к копчику. Приятно черт возьми… Вот только совершенно не уместно в нашей ситуации.

— Эй! — я автоматически хватаюсь за место поцелуя, и смотрю на мужчину со злостью.

Хотя эту самую злость совсем не испытываю. Мелкие паразиты уже сделали свое черное дело, и заставили меня испытать неописуемое блаженство.

— Твоя сумочка, — плутовато улыбается второй обольститель, и кладет мою сумочку на стойку, перед моим носом. — Это твое?

— Мое, — рычу я, и взяв сумочку, проверяю все ли там на месте.

— Все в порядке? — веселиться Алекс. — Ничего не пропало?

— Не знаю, я еще деньги сейчас пересчитаю, — чисто назло достаю кошелек и проверяю, на месте ли моя карта, добрых пару десятков скидочных карт, двести пятьдесят рублей, и даже мелочь.

Проверять реакцию мужчин не решаюсь, понимаю, что выгляжу для них, скорее всего, как сирота казанская, у них то небось в кошельках по прессу денег у каждого.

Убрав кошелек, достаю телефон.

— Все нормально, — бухчу я, делая вызов маме.

— Але? — сонным голосом отвечает она, заставляя меня пожалеть о звонке, я и забыла, что в это время она десятый сон видит.

— Мам привет, я хочу сказать тебе, что дома ночевать не буду извини, что разбудила…

— Ох, ты ж! — вдруг в трубку вскрикивает мать, и не давая мне вставить и слова, в своей манере начинает быстро и очень громко тараторить. — Неужели нашла себе мужчину! Доча, как же я рада за тебя! Наконец-то моя девочка станет взрослой и потеряет свою невинность. Я уже и не надеялась! Ты главное презервативы не забудь сама ему надеть. Это очень важно, помнишь, как я учила тебя на бананах это делать? Не дай бог зараза какая, или детки… хотя знаешь, если детки будут, то воспитаем, я вон тебя одна поднимала и ничего, а нас теперь двое будет. Поднимем, за деток не переживай, а вот со здоровьем аккуратнее.

— Мама! — кричу я с возмущением, пытаясь прервать поток из ее слов, а сама в ужасе наблюдаю за реакцией мужчин, которые явно слышат мамин голос. — Я просто ночую у знакомых!

— А ну не кричи на мать! — строгим голосом выговаривает она, заставляя меня притихнуть. Мама у меня учительница со стажем, успокоить враз разбушевавшуюся толпу малолетних зверят может, не то что меня.

— Ты дайка мне с ними поговорить с этими «знакомыми», — слово «знакомые» она выделяет едким тоном, — я им объясню, как с моей деточкой надо обращаться, — ворчливым голосом продолжает она. — А то они же, твои «эти знакомые» небось не знают, что ты у меня еще девочка совсем, еще поранят, напугают.

— Маааа-ма, — ною я в трубку, и тут же чувствую, как кто-то выхватывает у меня телефон из рук, так как в этот момент стыдливо опустила взгляд на свои руки, стараясь избегать близнецов.

— Эй! — возмущенно пыхчу, наблюдая за тем, как Алекс прикладывает мой телефон к уху, а Лев тем временем, не дает мне кинуться на брата, обнимая за плечи.

Пока я посыпаю голову пеплом, Алекс, подмигнув оторопевшей мне отвечает бодрым голосом маме:

— Здравствуйте, мое имя Алекс Фрез, с кем имею честь разговаривать?

— Здравствуйте молодой человек, мое имя Наталья Вячеславовна, я мама Светы, — слышу приглушенный голос мамы.

— Добрый вечер Наталья Вячеславовна, приятно познакомиться.

К сожалению, дальнейший разговор я слышу плохо, так как Алекс отходит от меня подальше, а Лев, так и не дав мне встать со стула, придержав рукой за плечо, в ладони сует бокал с коктейлем. Я по запаре, наблюдая за Алексом и заодно стараясь прислушаться, о чем говорит мама, беру бокал, и делаю пару глотков. Напиток пьется приятно, почти, как сок, и водка совсем не ощущается, и я, не глядя, в несколько глотков выпиваю все содержимое бокала.

— Девственница, говорите? — слышу голос Алекса, и тут же поперхнувшись воздухом, начинаю кашлять, до этого у меня еще была надежда на то, что близнецы ничего не узнают, но теперь-то мама уже полностью раскрыла мой секрет. Вот же засада… ыыы….

Лев с усердием стучит мне по спине, и его выражение лица я не вижу, и слава богу, а то, не представляю, чтобы сейчас чувствовала.

— Да-да, конечно, само собой, — как болванчик кивает головой близнец, разглядывая меня словно неведому зверюшку. — А почему она так долго тянула?… Сама расскажет, если захочет?… Долгая история? Вы не вправе говорить, это личное? — Алекс выразительно хмыкает. Ну да, я тоже заметила иронию всей ситуации. Сказать о том, что я еще девственница незнакомому мужчине, это не личное, а то почему до сих пор я не женщина, уже личное. Мамина логика во всей красе рулит!

— Хорошо, ладно. До встречи. Завтра обязательно придем в гости, да, конечно. Клянусь, со мной ваша дочь будет в полной безопасности.

О боже! Мне так и хочется сползти под стойку, чтобы спрятаться от взгляда обоих мужчин. Мама еще и в гости его позвала, какой позор!

Выключив телефон, Алекс кладет его на стол.

Лев так и продолжает стоять за моей спиной, и зачем-то поглаживает мои плечи, мягко разминая их руками.

В голове начинает приятно шуметь, и все мое стеснение постепенно сходит на нет. Видимо мартини с водкой уже начали коварно захватывать мой мозг, потому что, вместо того, чтобы превратиться в красную помидорку я тихо млею от того, что творит Лев с моими плечами.

— Как так получилось, что ты до сих пор девственница? — почему-то с обвиняющими нотками в тоне спрашивает меня Алекс и еще и недовольно хмурится при этом, будто это откровение ему пришлось совсем не по вкусу.

— Это долгая история, — пытаюсь добавить ледяных ноток я в свой голос, но руки Льва не дают мне этого сделать, заставляя растекаться влажной лужицей по стулу, и разве что не мурлыкать от удовольствия.

— У нас много времени, — тихо говорит Лев, чуть сильнее надавливая в особо чувствительных местах, и залезая горячими руками под халат, полагаю, исключительно в массажных целях.

Алекс садиться на табуретку, и взяв мой стакан доливает туда алкоголя.

— И мы никуда не торопимся, — усмехается мужчина, пододвигая мне бокал.

— Вы обещали, что дадите мне комнату, где я спокойно усну, — продолжаю сопротивляться я, но бокал уже почему-то оказывается в моей руке.

Понимая это, и тут же отставляю его в сторону. Алкоголичка чертов, ни черта уже не соображаю.

— Светик, ну не будь такой букой, — наклонившись шепчет мне Лев, обдавая ухо теплым дыханием, и посылая очередную порцию паразитов, расшатывающих мою нежную психику вместе с либидо. — Расскажи, как ты умудрилась к двадцати трем годам, имея такую роскошную фигуру, и миловидное личико, остаться девственницей?

От близости мужчины, мое девичье сердечко делает кульбит, рассыпаясь искрами где-то в низу живота. Одновременно хочется сбросить руки соблазнителя, и в тоже время, потребовать, чтобы он продолжал меня ласкать. Господи, вот искуситель на мою голову… ыыыы….

— Я не буду ничего рассказывать, это личное, — тихим и совершенно неуверенным голосом блею я, пытаясь отстраниться от наглых рук близнеца.

— Давай так, — начинает Алекс, обдавая меня своим прохладным тоном, словно бодрящим ледяным ветерком, что я тут же прихожу в себя, — ты расскажешь нам, как умудрилась остаться девственницей, и мы отпустим тебя спать, безо всяких оговорок.

Ну нет! Это уже ни в какие ворота!

Сбросив руки Льва со своих плеч, я соскальзываю со стула, и оглядевшись направляюсь к одной из дверей.

Слышу, как после некоторой заминки мужчины молча следуют за мной.

Открыв дверь вхожу в темную спальню, и не обращая внимания на близнецов, забираюсь на огромную кровать, и укрываюсь с головой одеялом, завернувшись в него словно в кокон.

— Ну и что это значит? — спрашивает один из близнецов, стоя рядом с кроватью.

— Это значит, что я хочу спать! — отрезаю я, и делаю вид, что действительно сплю.

— Ладно, спи, — подозрительно быстро соглашаются оба мужчины, и я чувствую, как под их весом с обеих сторон начинает продавливаться матрас.

Выглянув из своего уютного кокона с ужасом наблюдаю, как близнецы забрались ко мне с разных сторон, на кровать, и уже пытаются отобрать мое одеяло.

— Какого черта! — гневно вскрикнув, вскакиваю с кровати, и пытаюсь перелезть через одного из близнецов, но он меня хватает за талию.

— Ты куда собралась? — насмешливо спрашивает… не могу разобрать в темноте, кто это Алекс или Лев?

— Я с вами спать не буду! Вы мне комнату обещали! — пыхчу, пытаясь вывернуться из рук мужчины, и опять вскрикиваю, потому что чувствую, что второй меня схватил за ногу, и тащит назад.

— А эта комната чем тебе не нравится, хорошая же, и места много, — спокойным голосом говорит один из близнецов, с легкостью подтягивая меня к себе, укладывая обратно на постель, и обнимая с боку, закинув одну руку и ногу, словно любимую плюшевую игрушку.

Пытаюсь скинуть с себя руки и ноги мужчины, но даже на сантиметр сдвинуться не получается.

— Да что вы себе позволяете! — рычу я, пугаясь уже в серьез, и всхлипнув жалобно добавляю: — вы же обещали, что не тронете меня…

— Ой, только не надо сырость разводить, я тебя прошу, — недовольно бурчит второй близнец, обнимая меня с другого боку, и закидывая свою ногу и руку. — Обещали, значит не тронем, давай спать, мы тоже устали, день был длинным.

Лежу какое-то время и давлюсь собственными слезами, но ни один из этих паразитов даже не шевелиться. Несколько раз пытаюсь вырваться из их объятий, но руки и ноги мужчин словно каменные глыбы тут же начинают давить на меня.

Окончательно выбившись из сил, начинаю тихонько плакать, но засранцы даже не реагируют.

В итоге решаюсь поторговаться.

— Если я расскажу вам, почему до сих пор девственница, то вы отпустите меня? — и быстро добавляю: — я видела, у вас еще одна комната есть!

— Не знаю, не знаю, — фыркает один из мужчин в мое левое ухо. — Мне уже не интересны твои тайны, я устал, хочу спать, завтра расскажешь, если захочешь.

— Мне тоже не интересно, — сонно вторит ему второй близнец, и сильнее прижимается ко мне с правой стороны. — Слушай, а тебе халат не мешает, жарко же? Может снимем его?

— Нет! — с ужасом сжимаю руками полы халата возле шеи, и замираю как мышка, и делаю еще одну попытку надавить на жалость: — Ну отпустите меня, я не хочу с вами спать.

Но в ответ слышу лишь дыхание с обеих сторон.

Какое-то время еще пытаюсь несколько раз вырываться из кровати, но эти двое вцепились в меня словно в игрушку и не отпускают.

Ужас, кому расскажи не поверят… Хотя, скорее всего, будут завидовать, знаю я своих подруг. А мне вот совсем не завидно. Ну, возможно в другой жизни, я бы согласилась поспать с одним из близнецов, с Алексом к примеру, но только поспать, не больше! Он такой весь серьезный, и ответственный, а Лев больше игривый и веселый, ведет себя, как клоун. Мне такие парни никогда не внушали доверия. Но это было бы в другой жизни, в которой я была би из их высшей лиги, а не из своей — низшей. Хотя бы такой, как Ленка. У нее и то больше шансов, на какие-то более длительные отношения с одним из близнецов. И я прекрасно это понимаю.

Но сейчас, с двумя мужчинами сразу, это же трэш какой-то! Даже просто спать!

К тому же, я не дура, и прекрасно понимаю, что для них это все забава.

Эх ладно, вроде не пристают, а просто спят.

Какое-то время еще пытаюсь пошевелиться и осторожно вылезти из крепких объятий, но эти двое, по-моему, только притворяются, что спят.

Горестно вздохнув, закрываю глаза и полностью расслабляюсь.

Не всю же ночь, они меня пасти собираются? Когда-нибудь они точно уснут, и я смогу уйти в другую комнату.

Не знаю, сколько проходит времени, но, наверное, все же выпитый алкоголь, и усталость после рабочего дня, дают о себе знать, и я незаметно для себя засыпаю.

 

6 глава

Просыпаюсь, словно от толчка, и открыв глаза осознаю, что уже утро.

Черт! Вот это я спать!

Повернув голову налево, вижу Льва, он лежит на животе, подтолкнув руки под подушку. Его голова повернута в мою сторону, губы чуть приоткрыты, лицо расслаблено, а уголки губ слегка подрагивают, словно и во сне он чему-то радуется или над чем-то смеется. Глаза закрыты. Точно Лев. Я сразу заметила, что он постоянно улыбается. Боже, ничего милее в жизни не видела.

Он лежит без одеяла, в черных боксерах. Мой взгляд автоматически ползет по его мускулистым плечам, спине, и падает на подтянутую задницу. Ух… вот это да, никогда раньше не понимала, почему женщины обращают внимания на мужские задницы, но тут… даже в боксерах четко видны жесткие, словно сталь мышцы. Этот парень явно уделяет очень много свободного времени своему телу. Хотя мышцы, и не прорисованы, как у фанатиков боди-билдиров. Скорее просто как у мужчины, который занимается спортом. Возможно даже какими-то единоборствами или, как Федька, спортивными играми, типа баскетбола или волейбола.

Низ живота, начинает подозрительно ныть. Черт… похоже близнецы основательно пошатнули мою девственную психику. Хотя у Федьки фигура не хуже, чем у Льва, однако, когда я смотрела на него, то никогда в жизни не испытывала такого сильного возбуждения, как сейчас. Или может это из-за того, что Федька мной воспринимался всегда, как старший брат, а Фрезы, совершенно посторонние мужчины?

Да, наверное, именно в этом все дело.

Кое-как оторвав взгляд от одного близнеца, поворачиваю голову направо и вижу второго. Он лежит на спине, подложив руки под голову, почему-то без подушки. Даже во сне он немного хмурится, так и хочется провести пальцем по складочке между его бровей, чтобы ее расправить, но само собой, ничего не делаю, и просто любуюсь его идеальным лицом. Какой же он все-таки красивый. Не приторной и слащавой красотой, а именно такой — мужской и суровой.

И как я могла их перепутать, они же со Львом совершенно разные! На всякий случай рассматриваю лицо Алекса поподробнее, вдруг есть где-то родинка, по которой я смогу в следующий раз его определить?

Ага, родинка есть — на левом виске, это хорошо, поворачиваю голову на лево, проверяю — есть ли родинка у Льва?

Ура! Нету!

Значит попались голубчики, теперь-то я вас не только по эмоциям буду различать, но и по родинкам!

Возвращаю свой взгляд к Алексу, и какое-то время еще продолжаю смотреть на мужчину, а затем ловлю себя на мысли, что чувствую необъяснимое желание — увидеть то, что у него ниже головы — широкие плечи, мускулистую грудь, посчитать кубики на прессе….

Ой-ой! Нет-нет-нет! И еще раз нет!!!

Какого черта вообще со мной происходит? У меня явно, что-то не так с гормонами. Так и хочется зарычать от злости на свою реакцию. Будто мужиков красивых никогда не видела?

Ррр….

Еще раз тоскливым взглядом окидываю Алекса, и в голове возникает неуместный вопрос: интересно, а почему он без подушки? И тут я понимаю, что как раз на подушке спала сама, а вторую забрал себе Лев. На душе становится чуточку стыдно, совсем-совсем чуточку. Но затем, вспомнив, как именно меня уложили в постель, тут же вспыхиваю от злости на себя и на близнецов, и осторожно начинаю слезать с постели.

На этот раз через Алекса ползти не решаюсь, а то мало ли, вдруг разбужу, а у него хватательный рефлекс, да еще и утренний стояк… Ой мама! У него и правда утренний стояк, да еще какой!

Мой взгляд все же цепляется за мужские боксеры, точнее за то, что в них находится. Ну такое, как бы очень сложно не заметить, даже если сильно-сильно стараться и отводить взгляд.

Господи, у него там кто, анаконда?

Ыыы… Нееее, мне такого добра и даром не надо.

Осторожно перелезаю, через спинку кровати, и запахнув полы халата, как следует затягиваю пояс. На всякий пожарный, беру свои тапочки, в руки.

Как же хорошо, что близнецы не стали закрывать дверь, и я выскальзываю из комнаты, почти беззвучно.

Мой телефон и сумочка, так и продолжают сиротливо лежать на барной стойке.

Время на телефон — восемь утра.

— Черт! — ругаюсь шепотом, чтобы ненароком никого не разбудить.

Вот это я спать! Мне же на работу к десяти, а я еще до дома хотела доехать, чтобы обед с собой захватить, мама наверняка что-нибудь вчера готовила. А на маршрутке — это целый крюк, на который у меня уйдет не меньше часа, потому что с утра как всегда будут пробки.

Эх, надо торопиться…

Взяв телефон, стоящий на столике в углу, набираю администратора.

— Здравствуйте, вчера мои друзья сдавали в прачечную одежду, — тихим голосом спрашиваю девушку, — она готова?

— Минутку… да-да, все готово, вам принести?

— Да, как можно быстрее, а то я опаздываю.

— Не переживайте, через десять минут все будет на месте.

— Спасибо, — выдыхаю с облегчением.

— Ты чего завтрак не заказала? — недовольно бурчит за моей спиной один из близнецов, а я от неожиданности подпрыгиваю на месте, и тут же раздражаюсь на себя за такую реакцию.

Повернувшись, вижу Льва.

Он почти впритык стоит за моей спиной, и когда подкрасться успел, спрашивается?

— Обязательно так подкрадываться? Я чуть от страха не описалась! — грозно насупившись, смотрю на мужчину, стараясь не обращать внимание на яркий цветок умиление расцветающий в моей душе.

Господи… ну как можно быть настолько милым, и одновременно сексуальным? На него даже сердиться больше трех минут невозможно. Он хотя бы представляет, как действует на мои гормоны?

— Извини, — плутовато улыбается совратитель двадцати трех летних девственниц. — Я не специально.

— Угу, как же, не специально ты, — за бухтением пытаюсь скрыть свою нервозность и смущение, и сую ему под нос телефонную трубку. — Сам и заказывай себе завтрак. А я умываться пошла.

Как только Лев забирает у меня телефон, тут же несусь сломя голову в ванную комнату, вспомнив, что мое нижнее белье, и блузка, так и весят там на полотенцесушителе.

Войдя в ванную и скрипнув зубами глядя на выломанный замок, просто закрываю за собой дверь, и иду чистить зубы.

Быстро умывшись и распечатав гостиничную щетку, выдавливаю на нее пасту и начинаю чистить зубы. Этому процессу я люблю уделять довольно много времени, но сегодня придется потерпеть, и вместо положенных трех минут, уделяю своим зубам всего — одну. Расчесав волосы, забираю их в привычный пучок. Не забываю и о своих маскировочных очках в уродливой черной оправе.

Моя блузка действительно высохла, вот только выглядит так, будто побывала в одном очень узком и не самом чистом месте. Слишком мятая, да еще и вся в разводах. Видимо та мыльная вода, которой меня вчера окотили, была не очень чистой.

С тоской понимаю, что придется надевать пиджак на голое тело. Потому что носить грязную блузку, даже всего один час, пока добираюсь до дома, совершенно не хочется.

Постоянно косясь на дверь, быстро надеваю нижнее белье с колготками, вновь укутываюсь в халат. Блузку утрамбовываю в сумочку и выхожу из ванной.

О боги… еще один соблазнитель на мою несчастную голову! Да сколько же можно!

Алекс стоит в одних спортивных серых шортах посреди гостиной, и увлеченно разговаривает с кем-то по телефону на немецком языке, судя по «лающему» акценту. Лев сидит за барной стойкой и лениво потягивая сок из стакана, роется в своем телефоне. Немецкий я не знаю, поэтому в разговор даже не вслушиваюсь. Зато мой мозг тут же виснет, на голом торсе близнеца, и я, застыв в дверях ванной, жадно рассматриваю каждый сантиметр тела мужчины. Как же хорошо, что он занят разговором и не видит мою реакцию. Потому что подозреваю, зрелище я представляю не самое приятное. Фанатичный взгляд, «облизывающий» голое тело своего кумира.

Досадливо прикусываю нижнюю губу. Чувство неловкости и стыда начинает постепенно заливать краской мое лицо. Осознавать то, что тащишься от мужика настолько сильно, оказывается не очень приятно. Но в голову тут же приходит оправдание собственному поведению — наверное, Алекс уже привык к взглядам восторженных дурочек, потому стесняться не буду. Могу, и смотрю! Вот! И вообще имею право! В конце концов, хоть какая-то компенсация за потраченные нервы. А может это и есть тот самый Стокгольмский синдром? Вот вырвусь из номера этих сексуальных альфа-самцов, и все пройдет?

От созерцания прекрасного, и собственных метаний, меня отвлекает громкий стук во входную дверь.

Так как Лев ближе всех к выходу, то он и встречает гостей.

— Обслуживание номера, — улыбаются две девушки, заезжая с тележкой, заставленной едой, в номер.

— О завтрак прибыл, нам туда пожалуйста, — обворожительно улыбается Лев, направляя рукой официанток к барной стойке.

Обе девушки тут же вспыхивают от смущения, глядя на голый торс второго близнеца, и потупившись везут тележку к стойке.

— А, одежду мою вам не передали? — нахмурившись, и почему-то (понятия не имею — почему!?) грозным голосом спрашиваю у девчонок.

Официантки как-то глупо между собой переглядываются, а затем одна из них смешно ударив себя ладонью по лбу, рассыпаясь извинениями, чуть ли не ныряет под столик, на котором они привезли еду, и вытаскивает оттуда мою одежду.

Подойдя к девушкам, со злостью, (откуда что берется, сама не понимаю!?), выхватываю из рук одежду, и направляюсь к другой двери. В ванной мне все равно делать нечего, там замок сломан, а в ту комнату, где мы ночевали с близнецами я и под страхом смерти не вернусь. Поэтому выбираю третью. Надеюсь я не ошиблась, и это никакой не чулан.

Влетаю в комнату, и быстро закрываю дверь на хлипкую защелку. Хмуро смотрю на дверь. Препятствие так себе, но все же, хоть что-то.

И тут подпрыгиваю от неожиданности, потому что за спиной слышу глубокий вздох.

Осторожно оборачиваюсь и моя челюсть отвисает.

Ленка…

Сказать, что мое сердце ушло в пятки, это значит ничего не сказать.

Она лежит на неразобранной постели, в одежде, подложив под голову руку. Ее туфли стоят рядом с кроватью. На лице немного размазалась косметика, и такое ощущение, что девушка находится в глубоком обмороке или сне.

Первое мое желание — это бежать подальше от этой злобной кобры, а то вдруг сейчас очнется, и начнет брызгать своим ядом, особенно если поймет, что я провела эту ночь в постели с обоими мужчинами.

Второе — это заорать, потому что в голову приходит мысль, что Ленка мертва. И это совсем не хорошо. Близнецов по любому отмажет их папаша, а вот меня, отмазывать не кому. И сидеть за смерть этой дуры, в первую очередь буду я.

А если близнецы этого и добивались? Если они решили меня подставить, потому и оставили ночевать?

По спине течет холодная струйка пота.

Детективов и всяких триллеров в свое время я на смотрелась очень много, и сейчас в голове роится тысяча и одна причина убить эту засранку, и подставить лохушку меня.

Переборов собственное малодушие, я решаюсь, пойти и проверить Лену.

Медленно подхожу ближе к «заклятой» подружке, и осторожно нащупываю пульс на ее шее.

Пульс в порядке. Вполне себе размеренное сердцебиение. Сама Ленка выглядит так, словно просто спит.

Но выдыхать от облегчения не тороплюсь. Вдруг она в коме? Вдруг кто-то из близнецов дал ей по голове, и она теперь никогда не придет в себя? Ну мало ли? Вдруг они поссорились, а и ее нечаянно толкнули? Да таких ситуаций сколько угодно бывает!

Черт!

Нагнувшись, прислушиваюсь к ее глубокому дыханию.

Неужели и правда спит?

На всякий случай, дотрагиваюсь до плеча девушки, и слегка тормошу.

— Лен, — наклонившись осторожно шепчу ей на ухо, — Лен, ты на работу пойдешь? Время уже восемь утра.

— Уйди, я спать хочу, — сонно бормочет стервозина, отодвигаясь от меня, и шаря перед собой рукой, видимо в поисках одеяла. — Черт, как же холодно, — недовольно кривится она, не открывая глаз, а затем глубоко вздохнув, продолжает спать.

Выдыхаю от облегчения. Ведь если она говорит, значит не в коме и по голове ее никто не бил. И эта новость меня несказанно радует.

— Лен, — пытаюсь опять растрясти я ее. Но на этот раз Ленка вообще никак на меня не реагирует.

Странно, но на нее это не похоже. Чтобы Ленка, да на работу опаздывала? Нет, это точно не про нее. Всегда раньше всех на месте появляется, а судя по ее помятому виду, ей еще себя в порядок надо приводить.

— Лен! — повышаю голос, — да проснись же ты! На работу пора!

Но кобра продолжает самозабвенно сопеть.

Откровенно говоря, не понимаю, чего я до нее докопалась, но почему-то оставлять ее в номере близнецов не хочется.

И это не потому что я ревную. В смысле… не ревную я совсем! Просто я за нее переживаю! Она слишком глубоко спит, вот!

Поджав губы, выпрямляюсь, и смотрю на заклятую подружку с досадой, и почему-то в голове появляется картина на которой близнецы охмуряют эту гламурную кису, как только я уезжаю. И почему-то эта фантазия вызывает у меня очень сильное недовольство.

Гррр…

Ну вот, дожилась, мало того, что облизывалась, глядя на мужчин, так теперь еще и ревную.

Гормоны и нервы решили сыграть со мной злую шутку? Мечусь от страха и ненависти до ревности и злости. Видимо именно так и проявляется Стокгольмский синдром. А может я просто себя накручиваю?

Ладно! Черт с ним! Ленку забираю! Нечего ей тут оставаться! А то мало ли, вдруг я уйду, а ее потом мертвой найдут? А так, хоть буду уверена, что дотащила ее до дома в целости и сохранности. Надо будет ее отцу позвонить, чтобы приехал и проконтролировал, что дочь в норме.

Кивнув собственным мыслям, быстро стягиваю с себя халат, надеваю юбку, и пиджак — на голое тело. И с грохотом открываю дверь.

Честно, я не хотела, чтобы она с грохотом раскрылась. Так получилось, но зато вышло достаточно эпичненько. Потому что оба близнеца сразу обращают на меня внимания, и лица у них очень удивленные, а взгляды невинные, аки у младенцев. Типа они вообще не знают, что Ленка там спит.

Угу, верю, как же.

— Ну вот, — недовольно тянет Лев, — опять она превратилась в «синий чулок».

Прищурившись и поджав губы, приподнимаю подбородок.

— Какого черта, Ленка не просыпается? И что она вообще там делает еще и в одежде?

Алекс кривится, и вздохнув отвечает:

— Болтает много, вот мы и решили ее спать уложить.

— Вы ей что-то дали, что ли? — стараюсь сделать свой голос грозным.

— Она между прочим, сказала нам, что ты шлюха, еще и любительница насилия, и мы чуть тебя не изнасиловали, — приподняв бровь, с недоумением в голосе напоминает мне Лев. — Какое тебе дело до нее?

— Может и так, — с досадой выдыхаю я, — но это не значит, что я ее тут брошу. И так, что вы ей дали?

— Феник, — коротко отвечает Алекс, тяжко выдохнув.

— Что? — с удивлением переспрашиваю.

— Фенозепам, с алкоголем. Так быстрее засыпает, — поясняет мне Лев, как-то странно переглядываясь с братом, словно говоря ему: «я же тебе говорил, что она ее не оставит, а ты не слушал».

Хотя, может это у меня фантазия разыгралась на нервной почве?

Алекс в ответ на пантомиму брата лишь хмыкает, а вслух говорит мне:

— Иди позавтракай, время уже много, а у нас куча дел.

— Фенозепам? Это наркотик что ли? — пытаюсь вспомнить, но в лекарствах тем более во всяких психотропных или в наркотиках вообще ничего не понимаю.

— Обыкновенное снотворное, — качает головой Алекс, и спрыгнув со стула идет ко мне. — Иди завтракать, потому будешь со своей подругой, в больших кавычках, разбираться.

Смотрю на мужчину, и автоматически начинаю пятиться от него назад.

— Что? Вы почему такие спокойные? А если у нее аллергия? Если она вообще не проснется? Может ей врач нужен? — начинаю паниковать, так как Алекс уже подойдя ко мне впритык берет за предплечье и тянет к барной стойке.

— Нет у нее аллергии, — опять коротко отвечает мужчина, таща меня, как на буксире за собой.

Хотя я особо и не сопротивляюсь, потому что позавтракать действительно не помешает, да и ругаться с парнями сильно не хочется. А то мало ли, что у них на уме?

— Ничего с ней не будет, — пожимает плечами Лев, наливая в третий бокал сока, и пододвигая тарелку с блинчиками, политыми сгущенкой на то место, где я вчера сидела. — Одна наша знакомая пачками это снотворное пьет, запивая алкоголем, и ничего, жива до сих пор.

— И что дальше с ней будет?

Сажусь на табуретку, которую галантно отодвигает мне Алекс, и подхватив под руку помогает еще и усесться на нее.

Мда, вот, что значит «голубая кровь». Даже с голым торсом, и в обычных спортивных шортах, ведет себя так, будто мы не завтракать собрались, а пришли на званный ужин.

— Отправим на такси домой, как проспится, что еще с ней делать, не оставлять же тут, — отвечает близнец, и сам садится завтракать.

— Отлично, — улыбаюсь, мысленно выдыхая.

И даже сама не пойму, от чего на душе стало так спокойно, толи от того, что Ленку отправят домой целой и невредимой, толи от того, что она близнецам настолько надоела, что они даже решили ее усыпить, а спать со мной.

Завтракаем мы все молча. Я молчу, потому что, планирую, как и в какой последовательности буду делать, чтобы ничего не забыть, и не опоздать на работу, а близнецы — оба залипли в свои гаджеты, и им не до меня. Но оно и к лучшему. Я тоже не люблю постоянно болтать, устаю от разговоров очень сильно, особенно, если они бессмысленные, и мне эта тишина даже кажется немного уютной, а блины со сгущенкой — так вообще на высоте.

— Ну что, все поели? — вырывает меня Лев из блаженной задумчивости.

Не часто я с утра себя балую подобными сладостями, мама постоянно на овсянке держит, чтобы не дай боже лишних килограммов не набрала. Хотя, к полноте я никогда не была склонна, но мама у меня сама не дюймовочка, вечно на диетах сидит, вот и меня заодно в «черном теле» держит. С утра. В обед-то я отрываюсь, как раз.

— Ага, надо Ленку поднимать, — мысленно встряхнувшись, быстро встаю со стула.

Оба близнеца тут же недовольно морщатся, будто Ленка — это не человек, а больной зуб, с которым надо что-то решать.

— Иди тогда поднимай, а мы одеваться, — хмыкает Алекс, и кивает брату: — Лев такси вызывай.

— Чего раскомандовался? Тебе надо, ты и вызывай, — смешно скривив нос, бурчит близнец, кидая в брата салфетку.

Алекс ловит салфетку, комкает ее в руках, и кидает обратно в Льва. Тот уклоняется, хватает меня за плечи, поставив перед собой, и взяв со стола еще одну салфетку, тоже комкает ее, и вновь кидает в Алекса, а сам пригибается, прячась за меня.

— И не стыдно, за девушку прятаться? — недовольным голосом говорит Алекс, стоя за моей спиной, пока я растеряно смотрю на Льва.

Насупившись, он поднимает голову, а Алекс прямо в нос отправляет ему еще одну скомканную салфетку.

— Одни — ноль! — подмигивает ему брат, и бегом, перескакивая через диван несется к комнате, в которой мы ночевали.

— Эй, так не честно! — обижено и немного по-детски трет кончик носа Лев, недовольно смотря вслед брату, который уже захлопнул за собой дверь. А затем прищурившись, добавляет: — Ну ничего, день длинный, я еще отыграюсь.

А сам вытаскивает из кармана телефон, и набирает номер такси.

Эта игривая перепалка между мужчинами, заставляет меня непроизвольно улыбнуться, пока я, пряча взгляд иду к Ленке в комнату.

— А ты куда? — спрашиваю с удивлением Льва, когда понимаю, что он идет вместо со мной.

— В свою комнату, — смешно шевеля бровями, подталкивает он меня вперед, и видя недоумение на моем лице, закатив глаза в потолок, выдыхает: — Я там вещи свои распаковал.

— А, — кивнув, что поняла, успокаиваюсь, и иду вперед.

Заходим в комнату, и я безо всякой задней мысли уже направляюсь к Ленке, чтобы ее тормошить, и тут вижу, как мимо меня, в кресло, что стоит рядом с кроватью летят спортивные штаны.

На автомате оборачиваюсь, и тут же пораженно замираю.

Этот обормот, стоит возле шкафа с голой задницей и неспешно выбирает там себе одежду.

— Черт, возьми Лев! Не мог это сделать в ванной? — выдыхаю со стоном, и тут же отворачиваюсь обратно к своей заклятой подружке, а перед глазами так и стоит эта самая подтянутая голая задница.

— Я в своем номере, между прочим, — ехидничает мужчина, шурша одеждой.

— Угу, в своем номере он, — бурчу, а сама не тороплюсь будить Ленку. Еще увидит этого красавчика, а мне потом что делать? Душить ее от ревности, или глаза выколупывать ложкой, чтоб неповадно было смотреть на чужое?

Тут же мысленно отвешиваю себе подзатыльник. Какое еще чужое? Уж не твое ли это Светочка?

Ох-хо-хо-нюшки…. Скорей бы уже выбраться из этого номера, чтобы глаза мои больше не видели этих двух альфа-самцов, и я, успокоившись, прекратила сходить с ума.

Не про меня они, совсем не про меня.

— Ну все, я готов! — спустя пару минут, заявляет Лев у меня за спиной, и не успеваю я опомниться, как этот хитрый котяра, нежно целует меня прямо в шею, пуская табун изголодавшихся мурашей прямо мне под кожу, вдоль позвоночника и дальше, дальше, дальше….

Черт! Кое-как устояв на ногах, я смущенно опускаю голову и иду будить Ленку, но близнец меня опережает, и подходя к кровати, начинает бесцеремонно толкать ее. Не кровать, а Ленку, конечно же, да с такой силой, что ее голова мотается из стороны в сторону.

— Эй, вставай! — громко кричит он ей прямо в ухо, пока я пораженно наблюдаю за мотающейся из стороны в сторону головой моей заклятой подружки, и даже шикарный светло-серый костюм, идеально сидящий на спортивной фигуре Льва, не позволяет мне отвлечься о того, что он творит.

— Ну что проснулась? — в комнату входит Алекс, а в этот момент Лена начинает подавать признаки жизни.

— Какого черта! Я спать хочу! — недовольно огрызается она, пытаясь оттолкнуть от себя Льва.

— Свет, — трогает меня Алекс за талию, заставляя оторваться от странного зрелища, — иди к выходу, мы сейчас.

Обернувшись, вижу в руке мужчины стакан с водой, а в ней растворяется какая-то таблетка.

— Это приведет ее в норму, — подмигивает он, подталкивая меня к выходу.

Краем сознания отмечаю, что Алекс одет в такой же костюм, как и Лев. Одни в один… Точная копия. Странно.

— Ладно, — нахмурившись я иду куда меня направили, а сама все же обернувшись, и затормозив перед дверью, вижу, как Лев, бесцеремонно, прямо за волосы поднимает Ленку, заставляя ее голову держаться прямо, она же в этот момент хватается руками за его руку, и ее лицо искажается от боли, а Алекс, надавив на челюсть вливает ей в горло воду.

— Она же захлебнется, — тихо говорю я, — неужели нельзя поосторожнее?

— Света, я же попросил идти к выходу, — в голосе Алекса я четко слышу холодные командные нотки, и чуть ли, не подпрыгнув на месте, иду дальше.

А сама тем временем, злюсь на себя, за то, что опять смалодушничала.

Какой бы Ленка не была заразой, а вся эта ситуация мне совсем не нравится. Обращаются с ней, как… как… Ну я не знаю, будто она не девушка, а черт знает кто…

Хотя, с другой стороны, то, что она сделала вчера…. И если бы я не смогла остановить близнецов, то сейчас, я, наверное, о том, что сделала эта гадина, думала иначе.

Нет, все же я не всепрощающая мать Тереза.

Вздохнув, наблюдаю за тем, как небрежно мужчины подталкивают хмурую и какую-то непривычно тихую девушку к выходу, а сама мысленно выдыхаю. Если идет своими ногами, значит уже хорошо.

— Мне бы помыться, — бурчит она.

— Дома помоешься, — от вымораживающих ноток в голосе Льва у меня на загривке все волоски встают дыбом.

Но поймав мой взгляд, мужчина словно преображается, в его взгляде появляется тепло, и он весело подмигивает мне.

От чего я окончательно понимаю, что эти близнецы точно не про меня. Это не мужчины, а самые настоящие аллигаторы.

«Как хорошо, что это «двойное свидание» наконец-то закончено», — мысленно выдыхаю я, когда мы оказываемся на улице, и подходим к такси.

 

7 глава

Меня прочему-то близнецы решили посадить на первое сиденье, рядом с водителем. И я даже отказаться не смогла, так как Лев открыл дверь, а Алекс подвел меня за руку, помог сесть и даже пристигнуть не забыл, само собой, заставив смутиться. А вот Ленку сразу же определили на заднее сиденье, и зажали с двух сторон.

Я дала себе зарок не думать о том, что эти трое там на заднем сидении делают, и почему шушукаются. И старательно всю дорого до Ленкиного дома упорно смотрела в окно.

И только лишь, когда она выпорхнула из такси, одарив меня взглядом победительницы, (правда слегка помятой победительницы), я почувствовала очень сильную боль в челюсти, так как всю дорогу оказывается сжимала ее с такой силой, что только лишь благодаря музыке, играющей в салоне, скрежет моих зубов никто не услышал. Хотя кто его знает, может и услышал, но виду точно не подал.

Эта новость сразу же отрезвила меня, и я, мысленно надавав себе оплеух, уже хотела открыть рот, чтобы назвать таксисту свой адрес, но Алекс меня опередил.

— Нам пожалуйста в торговый центр «Мираж».

— Эм, может меня сначала завезем, потом вы по своим делам поедите? Я уже на работу опаздываю, между прочим, — ворчу я, а сама уже представляю, на каких скоростях мне придется летать, чтобы все успеть.

— Светочка, солнышко ты наше, — Лев пододвинулся ко мне так близко, что я даже почувствовала его дыхание на своих волосах, — не переживай, нам туда по работе надо, и так как нас должна была сопровождать твоя подружка Леночка, а ты сама видела, в каком она состоянии, то пойдешь с нами ты, и да, твоего непосредственного начальника мы уже предупредили. Он не против, смотри сама.

И под нос Лев сует мне свой телефон с СМС-сообщением, где я вижу переписку близнецов с Вархеевым, нашим директором. И в этой переписке, рассыпаясь извинениями, Анатолий Степанович действительно разрешил меня весь день до самого вечера поэксплуатировать сегодня близнецам.

— Подождите, — пораженно выдыхаю, глядя перед собой стеклянным взглядом, — но я ничего в этом не смыслю. Я же даже не знала, что в торговом центре есть наша фирма, или какой-то ее филиал.

— Ну вот и хорошо, заодно и сама просветишься, — весело констатирует Лев.

Обернувшись смотрю на близнецов с ужасом.

— Так чем я там вам буду помогать, если сама ничего не знаю?

— Не переживай, — Алекс внезапно подается чуть вперед, и дотрагивается пальцем до моего носа, от чего я автоматически подаюсь назад, и прикрываю «поврежденную» часть лица ладонью. — Задача Ленки была ходить за нами следом, и записывать что-нибудь важное. То, что мы сами попросим ее записать. Писать-то ты надеюсь умеешь?

— Конечно умею… Но у меня даже ручки с собой нет, — лепечу я, пытаясь понять, плакать мне или радоваться, я-то уже посчитала, что близнецов больше не увижу.

— Купим, — веселится Лев, глядя на мой растерянный вид.

Устало вздохнув, киваю, а сама уже набираю номер Андрея Николаевича, чтобы сообщить ему о том, где меня весь день будет носить, но в этот момент мне приходит СМС от Вархеева, правда прочитать я ее не успеваю, потому что телефон у меня из рук выхватывает Лев.

— Эй! — пытаюсь возмутиться, и обернувшись вижу, как оба близнеца уже залипли в моем телефоне.

— Может быть вернете мне мой телефон? — еле сдерживая злость, чеканю я.

— На месте вернем, — отрывисто говорит Лев, не глядя на меня, и они оба с Алексом продолжают читать мои СМС-ки.

Какое-то время пытаюсь продырявить дырки своим злющим взглядом в близнецах, но им похоже на мое пыхтение плевать. Они даже ухом не ведут.

В итоге, из-за неудобной позы меня укачивает, и я, откинувшись на сиденье и приоткрыв окно закрываю глаза, чтобы голова прекратила кружиться.

Плевать! У меня в телефоне все равно ничего интересного нет. Редкая переписка с подругами, где они хвастаются, что у их детей первые зубы появились, или как кто-то из ребятишек срыгнул на папу, а тот скривился? Сомневаюсь, что эта информация интересная.

Мысленно успокоившись, дожидаюсь конца нашей поездки, и как только машина останавливается, сразу же выхожу.

«Мираж» — самый дорогой центр в нашем маленьком Сибирском городке. Его построили лет пять назад, мы с мамой конечно же побывали на открытии вместе с Андреем Николаевичем и Еленой Анатольевной, посмотрели на астрономические цены, и больше никогда сюда не приходили. Это место явно не для среднестатистических Россиян. Так разве что, как в музее побывать да по облизываться на то, что никогда не сможешь купить, а если и купишь, то потом месяц придется лапу до следующей зарплаты сосать.

В «Мираже» в нашем городе очень модно устраивать свадьбы, дабы удивить родственников, и залезть по самое не хочу в долги.

Никогда не понимала наших, с их желанием накормить и развлечь пол города. Моя подруга Танька, как раз устраивала свадьбу в одном из местных ресторанов. Если не ошибаюсь их тут шесть на весь торговый центр. Правда за свадьбу платили их родители, но я все равно была в шоке, когда узнала. Уж лучше бы съездили куда-нибудь отдохнуть, чем поить и кормить такую прорву народу. Танька кстати, тоже была со мной солидарна, как и ее муж, но тут решали родители, и им естественно пришлось смириться.

— Ну и, куда идем? — спрашиваю близнецов, стоящих рядом со мной и внимательно рассматривающих парковку и само огромное трехэтажное здание со стеклянными стенами.

— А что, тебе не интересно узнать, что тебе начальник написал, — смотрит на меня Лев. И взгляд его какой-то странный. На этот раз он не улыбается, и вообще, кажется хочет забраться мне под кожу. Даже поежиться захотелось.

— А чего он там мог мне интересного написать, — пожимаю плечами. — Наверное объяснил, что я сегодня с вами, — и с подозрением добавляю, — или вы меня обманули?

— Тебе твой шеф инструкции прислал, — хмыкает Алекс, глядя на меня с интересом, словно на подопытную мышь, вовремя эксперимента. — Говорит уволит и тебя и твоего покровителя — Варко, и маму твою с работы, еще и опозорив, так что она больше никогда не сможет себе ни только в этом городе работу найти, но и во всей стране, как и твой покровитель, если вздумаешь языком мелить. Просит, чтобы ты притворилась тупой курицей, и на все вопросы отвечала, что ничего не знаешь, сама еще стажером работаешь, тебя устроил мамин друг, ты там только пасьянс раскладываешь, да кофе своему непосредственному шефу носишь. И если будешь паинькой, то еще и премию получишь. Завтра Ленка тебя сменит, а ты скажешься больной, и получишь выходной за его счет.

Моя челюсть лежит где-то на асфальте…

— Врешь, — выпаливаю с негодованием.

И забрав телефон из рук Льва, прикрываю рот ладонью от удивления, чтобы подавить собственный рев возмущения, потому что Алекс мне сказал правду.

Подняв голову, перевожу взгляд то на Льва, то на Алекса, пытаясь найти ответ в их лицах. Однако мужчины, не спешат мне что-либо объяснять. Но задавать вслух глупых вопросов не решаюсь. Потому что спустя несколько мгновений, после шока мой мозг запускает мыслительный процесс. И первое, что приходит в мою несчастную головушку, так это то, что отец Ленки, это совсем не Ленка. И если я вчера отнеслась со скептицизмом к ее угрозам, решив, что она просто берет меня на понт, то вот эта угроза от ее отца, уже совсем не понт, а именно предупреждение. Потому что я прекрасно знаю кто он такой, и то, что вполне в его силах все угрозы притворить в жизнь.

Андрей Николаевич не раз вскользь упоминал на каких-нибудь семейных праздниках, когда позволял себе расслабиться и выпить, о том, какой хитрый и подлый жук наш начальник. И становиться его врагом, он бы ни за что на свете не хотел. И еще то, что он умудрился вместе со своей женой заиметь в нашем городе очень влиятельные знакомства.

Почувствовав неприятную горечь на языке, пытаюсь сглотнуть. Но у меня что-то совсем ничего не получается.

— Думаю нам надо обсудить наши дальнейшие планы, — хмыкнув, Алекс берет меня за руку и куда-то тащит, отвлекая от безрадостных мыслей.

Рядом с торговым центром, создали небольшой уютный парк, с фонтаном посредине и скамейками. Вот в этот парк меня и заводят мужчины.

И пользуясь тем, что сейчас раннее утро, усаживают на пустую скамеечку, а сами садятся по разные стороны, да еще и так близко, что у меня такое ощущение, будто я в капкан попала, видимо, чтобы я не вздумала бежать.

— И так, Светик, рассказывай, — с улыбкой голодного аллигатора, начинает свой допрос Лев.

— О чем? — поворачиваюсь к мужчине и смотрю на него с неподдельным удивлением.

Я и правда не знаю, чего ему рассказывать.

— Обо всем, — ухмыляется он.

— С чего это? — приподнимаю свою бровь.

Ну а что, я тоже так умею в университете научилась, у нас там все девочки бровку одну всегда приподнимали, как истинные леди.

— А с того Светик ты наш, семицветик, — слышу вкрадчивый голос Алекса, и тут же поворачиваю к нему голову, — что если не расскажешь по-хорошему, то мы можем и по-плохому спросить.

— Пытать будете? — нервно хмыкаю я.

— Нет, что ж мы звери какие? — без какого-либо намека на улыбку говорит он совершенно безэмоциональным голосом. — Но поверь, те угрозы, что написал твой начальник тебе, мы вполне способны осуществить, — он делает эффектную паузу, видимо, чтобы я прониклась моментом, и добавляет, понизив голос: — и даже больше.

Верю. От чего же не поверить, особенно когда на тебя смотрят, как на червячка, который так некстати оказался в яблоке.

Мда, от таких вымораживающих душу взглядов и разговоров быстро с облачков ванильных слетаешь на грешную землю. И это чудовище мне понравилось? Да боже упаси! Мысленно крещусь несколько раз, что он мне вовремя показал свое лицо. Одно радует, завтра я их не увижу, и буду отдыхать, а заодно лечить свои нервы. Напьюсь для храбрости, и в клуб пойду, искать себе партнера на ночь, чтобы срочно лишал девственности. Хоть перед смертью узнаю, что такое секс с мужчиной.

А затем состряпав испуганную мордашку, часто-часто киваю. Но мне, в принципе, особо и притворяться не пришлось, я и так напугалась, до такой степени, что даже в туалет захотелось. Сильно.

Знаю, врагам нельзя показывать свой страх, мне Федька много раз об этом говорил, но сейчас похоже не тот случай, чтобы строить из себя боевого хомячка. Моя интуиция редко меня подводила, вот и сейчас она включила красную сирену на полную мощность.

— И, мы ждем твой рассказ, — чуть качнувшись в мою сторону, говорит Алекс.

— Ааа, — немного теряюсь я, шарахнувшись от мужчины назад, и совсем забыв о том, что с другой стороны сидит еще один… аллигатор, который тут же, дает о себе знать, положив свою наглую лапу мне на талию. И чуть придвинув к себе, так, что я чувствую спиной его тело, шепчет на ухо:

— Светик, можешь так на мне и лежать, я не против.

— Зато я против! — вспыхнув, возмущенно шиплю сквозь зубы и пытаюсь вырваться из загребущих рук мужчины.

— Да ладно, цветочек, — продолжает нашептывать этот изверг, не давая мне вырваться из своих объятий, — мы же вместе ночь провели, в одной постели. Считай уже свои, чего ты стесняешься?

— Вы же обещали, что не сделаете ничего против моей воли! — выпаливаю я, стараясь вырываться из рук Льва, но только еще сильнее раззадориваю мужчину. В итоге, он затаскивает меня к себе на колени, и полностью обнимает уже за талию и плечо, так, что я даже вырываться не могу, и беспомощно барахтаюсь в его стальных объятиях.

— Лев, не пугай девушку, — скучающим тоном говорит Алекс, и уже более жестко добавляет: — отпусти ее.

Недовольно скривившись, этот гад, все же умудряется напоследок меня чмокнуть в кончик носа, и отпускает.

Я отпрыгиваю от мужчины в сторону, как от чумного и уже поворачиваюсь, чтобы трусливо бросится в бегство, но безэмоциональный голос второго близнеца, меня останавливает:

— Ты же не думаешь, что сможешь от нас убежать?

Поджимаю губы, и смотрю на струи воды, разбрызгивающиеся из странной фигурной композиции внутри фонтана.

— Не думаю, — бурчу, понимая, всю абсурдность такого поступка. Сбежать от этих двоих мне точно не получится, сомневаюсь, что они не знают, моего домашнего адреса. — Задавайте свои вопросы, и закончим уже с этим фарсом.

— Хорошо, — удовлетворенно вздохнув, Алекс откидывается на лавочку, и закинув ногу на ногу, начинает свой допрос: — начни с того момента, когда Ленка тебе о нас рассказала.

— Ладно, — глубоко вздыхаю, и начинаю свой рассказ: — Вчера утром Лена позвала меня на двойное свидание, коротко рассказав о том, что вы сыновья главного акционера нашей компании. До этого я не особо интересовалась Московским начальством, поэтому о вашей фамилии и о вашем существовании узнала впервые. Я согласилась. Все.

Скромненько опускаю глазки в пол, точнее в асфальт.

— И это все? — с удивлением переспрашивает Лев.

— Все, а что еще? — пожимаю плечами, стараясь смотреть на мужчину самым честным взглядом.

Андрей Николаевич всегда меня учил говорить правду. Но только такую, которая выгодна только лишь мне. Поэтому о своих эмоциях, эмоциях Ленки, оценки ситуации в целом, а также о собственных догадках, я распространяться не собираюсь. Не на ту напали!

— А какие инструкции тебе дала твоя подруга? — этот вопрос задал Алекс.

— Никаких, — опять пожимаю плечами. — Свидание двойное, да и все. Какие могут быть инструкции?

И мысленно добавляю — может она и давала мне какие-то инструкции, но это же Ленка? У нее постоянно рот не закрывается, мелет всякую чушь, я ее и не слушаю толком никогда, блондинка, что с нее взять?

Оба близнеца практически одновременно хмыкают. Я же так и продолжаю буравить взглядом асфальт, переминаясь с ноги на ногу, и чувствуя своим пучком на голове, как начинает припекать утреннее солнышко.

— Ладно, — коротко выдыхает Лев. — А что за тайны? О чем переживал твой начальник?

— Да, я вообще понятия не имею, о чем он говорил, — вскидываю раздраженный взгляд на мужчин, чтобы во-первых — показать, свои эмоции по этому поводу, ну, а во-вторых — оценить эмоции мужчин, но тут же понимаю всю тщетность моих попыток, потому что про таких обычно говорят «покерфэйс», то есть фиг его знает, о чем они думают. — Я в фирме всего год проработала, сразу после университета устроилась. Вы что думаете мне доверяют какие-то тайны, что ли? Максимум чем я занимаюсь, так это помогаю моему непосредственному начальнику — главному юристу Варко Андрею Николаевичу, с оформлением уже готовых документов. Моя задача вносить какие-то правки, по его рекомендациям, и стандартные договора распечатывать, внеся туда нужные реквизиты, если потребуется. И да, я действительно иногда делаю ему кофе. Мне это совершенно не сложно, особенно учитывая то, что он помог мне с трудоустройством.

— Ну надо же, как все гладко у тебя выходит, — тянет Алекс и недобро прищуривается.

Сложив руки на груди приподнимаю подбородок.

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите? — чеканю с раздражением. — Я никто! Я мелкая сошка! Протеже! Только-только пришла работать в фирму! И вы думаете, что кто-то мне будет что-то серьезное рассказывать? Зачем им это нужно вообще?

— Может потому что ты родная дочь Андрея Николаевича? — ухмыляется Лев.

У меня рот раскрывается от удивления, а левый глаз непроизвольно дергается.

— Господи! — я всплескиваю руками, неужели и от близнецов я должна выслушивать этот бред? — И до вас эти глупые сплетни дошли? Вы хоть знаете, что мы с мамой приехали в этот город, когда мне исполнилось три месяца, а до этого моя мама жила несколько лет в Москве? Да Андрей Николаевич, даже если бы очень сильно захотел, ну никак не смог бы стать моим отцом! И это не учитывая того, что он обожает свою жену, и я никогда в жизни не видела и не замечала, что он ей изменяет! Моя мама дружит с его женой — Лилией Марковной много лет! Это она за меня попросила своего мужа. Ему как раз нужна была помощница. Прошлая уволилась и переехала жить в другой город. Вот он меня и взял по знакомству.

Какое-то время оба близнеца буравят меня своими странными взглядами и молча переваривают информацию, что я им выдала.

Первым отмирает Алекс.

— Хорошо, допустим, — он подается чуть вперед. — А как насчет твоих дальнейших действий? Что ты собираешься делать дальше?

— В каком смысле? — хмуро смотрю на мужчину. — Работать, жить, как жила раньше. Что я могу еще делать?

Если честно эти вопросы меня уже начинают смешить. Какая-то бредовая ситуация. Один отправляет мне какую-то глупую СМС-ку, эти двое меня допрашивают, словно я преступление совершила.

— То есть, если ты что-то узнаешь, то нам не расскажешь, так? — по-своему понимает мой ответ Лев.

Нет, ну это уже слишком.

— Так, — вздыхаю я, чтобы не расхохотаться уже в голос, потому что близнецы одаривают меня такими серьезными взглядами, что хихикать как-то в данный момент будет неуместно. — Вы что каких-то шпионских фильмов или боевиков обсмотрелись? Какие тайны, а самое главное зачем кому-то со мной ими делиться? Что это вообще за разговор такой? Если это какие-то ваши личные мужские разборки, то меня точно не стоит в них вмешивать. На этом все! Больше мне добавить нечего!

Мужчины отводят свои глаза в сторону явно смутившись от моих слов.

А затем близнецы, не сговариваясь, слажено поднимаются с лавки, и подойдя ко мне, берут под руки, и куда-то начинает тянуть.

— Куда? — ошалев от такой наглости спрашиваю не сразу, а уже, когда мы выходим из мини-парка.

— Куда-куда, — как-то зловеще улыбается Лев, продолжая уверено шагать ко входу в торговый центр. — Работать.

Эээ… Ну ладно…

Мысленно выдохнув, пытаюсь осторожно освободиться от захвата, и мужчины меня отпускают.

Что-то подозрительно.

Слишком быстро они от меня отстали… Но с другой стороны, может это я себя накручиваю, и они меня просто на «понт» брали? Проверка какая-нибудь? Интересно я ее прошла или нет?

Ох… скорее бы этот день закончился.

 

8 глава

Молча следую за близнецами, отставая от них на шаг. Специально так сделала, чтобы показать всем, что я не с ними, а как бы позади. То есть, я их подчиненная, а уж точно не равная. Немного неуютно чувствую себя в этом пафосном и дорогом месте, с этими шикарными альфа-самцами, в моем не слишком презентабельном пиджаке, да еще и без блузки. Но виду стараюсь не показывать.

Мысленно благодарю небеса, за то, что ранее утро, и посетителей почти нет. Даже не знаю почему, но мне очень не хотелось бы здесь встретить кого-то из знакомых, пока я вместе с близнецами. Город у нас маленький — всего четыреста тысяч человек проживает, поэтому шансы на встречу очень велики. Представляю, какие слухи поползут, если уже не поползли, все же меня видели с ними в гостинице. Хотя, там я вроде никого знакомых не встречала. Но могла и просто не обратить внимания. Я же говорю, город у нас слишком маленький, и как это и водится в провинциальных городках на одном углу пернул, на другом скажут, что обосрался. А с моей репутацией, так вообще, даже страшно подумать, что там народ нафантазирует.

По сторонам в витрины бутиков с известными брендами стараюсь не смотреть. Все равно мне все тут не по карману. Как говорится, не хочу травить себе душу.

И тут близнецы одновременно настолько резко останавливаются, что я еле удерживаюсь от того, чтобы не врезаться им обоим в спины.

С недоумением смотрю на мужчин. Становится немного обидно. Ладно я держусь от них подальше, но они-то тоже похоже обо мне позабыли, раз стоят рядом, а я как преданная служанка позади.

Так и хочется сделать какую-нибудь гадкую вещь, типа наклеить глупую записку на спину с надписью: «Пни меня». Мысленно представила этот момент, и кое-как сдерживаю смешок. На душе сразу становится чуточку легче.

— Идем сюда, — Алекс вдруг подхватывает меня под руку, а Лев почему-то отстает на шаг, и идет за нами следом, будто боится, что я могу дернуться и сбежать.

С недоумением оглядываюсь на близнеца, а он мне хитро подмигивает.

Мысленно пожимаю плечами и вхожу в бутик женской одежды вместе с Алексом.

К нам с улыбками до ушей тут же побегают целых две девушки.

— Доброе утро!

— Чем мы можем вам помочь?

Почти одновременно говорят они, предано заглядывая Алексу в глаза.

— У вас на том манекене есть костюм.

Автоматически поворачиваю голову туда, куда пальцем указывает близнец. Манекен стоит к нам спиной, поэтому оценить я могу только юбку-карандаш ниже колена, и приталенный пиджак.

— Мы хотели бы его посмотреть.

— А размер? — продолжают улыбаться девушки.

И тут Алекс поворачивается и смотрит почему-то на меня, а затем улыбнувшись произносит:

— Сами определите.

Обе девушки сразу же скрещивают на мне свои профессиональные взгляды, и кивнув одна из них говорит:

— Попробуем сорок второй, но у вас грудь великовата, возможно пиджак лучше сорок четвертого брать. Можем еще к костюму легкую летнюю маечку подобрать, или не стоит, сейчас очень модно, если кружево от бюстгальтера немного видно?

Алекс хмуро поворачивается и смотрит в область моей груди, от чего я автоматически прикрываюсь своей сумочкой.

— Нет, — качает он головой, и недовольно хмурится, — пусть будет майка.

Девушки тут же расходятся по разным сторонам. Одна раздевает манекен, вторая идет к вешалкам с майками-блузами. Я же растеряно перевожу взгляд с одного близнеца на другого.

Лев, тут же находит удобный диванчик и вальяжно на него садится.

А Алекс почему-то стоит рядом со мной и крепко держит под руку.

— Вы чего это задумали? — насторожено спрашиваю у мужчин, пока еще до конца не осознавая, что происходит.

— Хотим купить тебе нормальную одежду, а не этот мешок.

Алекс кривится, разглядывая мой пиджак, однако, когда взгляд его останавливается на ложбинке между грудей, перестает гримасничать и смотрит уже заинтересовано.

Нервничаю, и опять прикрываюсь собственной сумочкой.

— А если я скажу, что не собираюсь принимать от вас никаких подарков? — воинственно поднимаю подбородок.

Алекс в ответ одаривает меня снисходительным взглядом.

— Это не подарок, цветочек, — отвечает он, немного смущая этим ласковым прозвищем, — это твоя униформа.

— Да, — вторит ему Лев с дивана, — пока ты работаешь на нас, то обязана соблюдать «дресс-код». Сейчас еще быстренько к визажисту заглянем, и сделаем из тебя конфетку.

Смотрю на мужчин ошарашено.

— Но, я не хочу быть конфеткой. И вообще, я работаю на вас всего один день, неужели нельзя потерпеть до завтра?

— С чего ты взяла, что один день? — улыбается Лев.

Мое сердце замирает на пару мгновений, чтобы в следующую секунду понестись как бешенное вскачь. А мне можно также, куда-нибудь рвануть подальше от этого разговора и близнецов заодно?

— Эээ, — осторожно начинаю, еще не в силах осознать масштаба будущих неприятностей, — но в «смс-ке» было написано, что завтра будет Лена и…

— Нет, — Алекс качает головой. — Лена, как личная помощница нам не подходит. Вот ты, да, ты подходишь.

— Я не согласна, у меня другая должность, — мой голос неожиданно становится хриплым, и очень неуверенным. Смотрю на Алекса из-под насупленных бровей, и чувствую, как начинает крутить желудок от страха.

— Считай, что с этого дня, ты наша личная помощница. Мы тебя временно повысили, — отвечает мужчина.

Открываю и закрываю свой рот, так как цензурных выражений подобать пока не в силах.

— Но, вы же читали «смс-ку», у меня будут крупные неприятности, — пытаюсь достучаться до мужчин, однако взгляд Алекса опять становится ледяным и нетерпящим возражений.

— Неприятности у тебя будут, если ты не захочешь нам помогать, — тихо, но достаточно твердо отвечает он.

В растерянности перевожу взгляд на Льва, пытаясь хотя бы у него найти поддержку, но в ответ получаю лишь веселую усмешку.

— Пройдемте в примерочную? — слышу голос одной из продавщиц.

Опять смотрю взгляд на Алекса состроив скорбную мину, на этот раз пытаюсь давить на жалость, но он в ответ недобро прищуривается, и я понимаю, что лучше с ним не спорить, по крайней мере, сейчас.

— Ладно, — сжимаю свою сумочку в руках до боли, — но этот разговор еще не закончен.

— Закончен, — усмехается он. — Иди переодевайся.

Мы входим в примерочную, девушки передают мне одежду, и я остаюсь одна.

Смотрю на себя в зеркало, и думаю о том, что делать дальше. Руки трясутся, по спине ползет холодная струйка пота.

Если близнецы не пошутили, то я в «опе». Большой такой и очень жирной «опе». И как выкручиваться ума не приложу.

А затем понимаю, что единственный вариант — это Андрей Николаевич. Он мой наставник, он должен дать мне хоть какой-то совет. Потому что у меня сейчас голова взорвется.

Достаю телефон из сумочки, и набираю номер непосредственного начальника.

Идут длинные гудки, но как назло, мужчина не берет трубку. Я звоню еще и еще, но к телефону он не подходит.

С удивлением смотрю на экран телефона. Это на Андрея Николаевича совершенно не похоже. Он всегда берет трубку, исключения — это когда он находится на аукционе или в суде. Но на сегодня ничего такого в его делах нет. Как, впрочем, и на весь будущий месяц. Торги обычно идут осенью, в течении октября-ноября. Договора заключаются на год вперед. А суды на нашем предприятии так вообще — нонсенс.

Ничего не понимаю? Что происходит вообще?

— Тебе уже идти на помощь или сама справишься? — слышу ехидный голос Льва за ширмой.

— Сама! — выкрикиваю в ответ, чтобы не дай бог, он не зашел вовнутрь, и начинаю лихорадочно расстегивать пуговицы на пиджаке.

— У тебя две минуты, — добавляет близнец веселым голосом. — Если не поторопишься, то мы оба придем тебе на помощь.

Фразу «придем тебе на помощь» он тянет таким провокационным тоном, что я тут же понимаю — надо поторопиться, от греха…

А еще перестать паниковать, и дожить до вечера. Мало ли что говорят сейчас близнецы? Завтра наверняка все будет иначе.

Быстро переодевшись, поправляю новый костюм и бегло осматриваю себя в зеркало. Хороша… Если бы не очки и пучок на голове, то можно смело ставить мою фотографию на стенд с рекламой одежды для деловых стильных бизнес-леди. И это совсем не хорошо. Настроение стремится к минусовой отметке.

Сгорбившись выхожу к близнецам.

Оказывается, они уже оба устроились на диванчике. Алекс разговаривает по телефону, а Лев отдает какие-то распоряжения двум продавщицам, пока те летают по бутику.

— О, наконец-то! — улыбается Лев, и взгляды обоих мужчин скрещиваются на мне, от чего я еле сдерживаюсь, чтобы не юркнуть обратно в примерочную.

— Я жду вас с отчетом, — рассеяно говорит Алекс невидимому собеседнику, и выключив телефон, убирает его в пиджак.

— Ну-ка покрутись, — командует мне Лев, и увидев мой взгляд, в который я постаралась вложить все нецензурные слова, что крутятся у меня в голове в данный момент, с иронией в голосе добавляет: — Давай-давай, не пытайся испепелить меня своим очками, я должен быть уверен, что со спины ты выглядишь также сексуально.

Сцепив зубы, поворачиваюсь к мужчинам спиной, замираю на пару мгновений, а затем поворачиваюсь вновь передом.

— Все? Можем идти дальше? — спрашиваю с усталостью в голосе.

Млин, еще даже одиннадцати нет, а у меня такое ощущение, будто я весь день отпахала.

Мужчины какое-то время сидят и скользят по моей фигуре настолько проникновенными взглядами, что еще немного и я все же попытаюсь бежать куда глаза, глядят. Как-то для меня это уже слишком…

А затем со своего места встает Алекс и начинает подходить ко мне. Кое-как удерживаюсь от того, чтобы не шарахнуться в сторону, когда мужчина снимает с меня очки, а затем и вытаскивает из волос шпильки.

— Вот так будет гораздо лучше, — неожиданно тепло улыбается он, осторожно расправляя руками мои волосы.

Замираю, и чувствую, как миллион смертельно напуганных мурашей несутся от тех мест, где трогает мои волосы мужчина, к коже на голове, затем к позвоночнику, а оттуда распространяясь по всему моему переполненному гормонами организму.

Целый миг я смотрю в глаза Алексу, и внутри меня что-то екает. Толи сердце, толи желудок, и совсем не от страха.

Вот как так можно, а? Несколько минут назад, я его почти ненавидела и боялась, а сейчас… сейчас что со мной творится?

«Гормоны», — обреченно выдает мой разум страшный диагноз.

— Вот, это то, что вы просили, — разбивает хрупкую тишину, возникшую между мной и Алексом продавщица.

— Отлично, — со странной улыбкой на лице и не менее странным блеском в глазах, говорит близнец, не отводя от меня своего взгляда, и бросив: — Это тоже померь. — Возвращается обратно на диван.

Моргнув, смотрю на двух девушек, стоящих рядом и обнаруживаю в их руках ворох одежды.

— Что все мерить? — ошарашено перевожу взгляд на близнецов.

— Конечно, все, — пожимает плечами Лев, почему-то бросая хмурый взгляд на своего брата.

— Я думала вам этот костюм понравился?

— Света, — взгляд Алекса опять холодеет. — Ты наша помощница, и должна выглядеть на все сто, причем каждый день. Поэтому не спорь и иди мерь — все. Мы уже сказали тебе, что это твоя униформа на каждый рабочий день.

Черт, ну и тиран…

Поджав губы, иду в примерочную, и когда остаюсь одна осознаю, что меня только что поставили перед фактом — моя должность помощницы утверждена окончательно, раз они решили «одеть» меня не на один день, а на несколько.

Обреченно застонав сажусь на пуфик и смотрю на себя несчастную в зеркало. А затем вспомнив о шефе, опять ныряю в сумочку за телефоном. Но как назло Андрей Николаевич не желает отвечать на мои звонки.

Да что же это за гадство-то такое! Ыыыыы….

Ладно, чем дольше буду тут рассусоливать, тем дольше буду растягивать этот день.

Мысленно махнув рукой, быстро надеваю первый попавшийся под руку костюм светло-серого цвета — обтягивающую мою попу юбку по колено, с небольшим разрезом сзади, белую маечку и короткий пиджак, с рукавом три четверти. И вновь показываюсь на глаза близнецам.

Ого, а обстановка в бутике немного изменилась. Дверь закрыта. Перед диванчиком, на котором вальяжно расположились близнецы, теперь стоит небольшой столик. На столике стоят пара чашечек с кофе и корзинка с печеньем.

Продавщицы куда-то пропали.

— Такс, что тут у нас? — на этот раз с дивана поднимается Лев и идет ко мне.

Стою скрестив руки на груди, в защитном жесте, и хмуро смотрю на медленно приближающегося, словно хищник к жертве, мужчину.

Лев обходит меня со спины, и явно что-то показывает своему брату, потому что тот чему-то кивает, смотря на него, и возвращает взгляд в свой гаджет, позабыв обо мне. Резко оборачиваюсь, и натыкаюсь на шаловливую улыбку Льва.

Подозрительно прищуриваюсь, и вижу, как мужчина демонстративно переводит взгляд на мою пятую точку, и одаривает ее таким горячим взглядом, что я инстинктивно прикрываю ее ладонями и начинаю краснеть.

Блин! Сговорились они оба что ли? То один с ума сводит своими прикосновениями, то второй одними взглядами заставляет пылать от стыда.

В жизни еще столько не смущалась, чем за эти несколько часов проведенных с близнецами.

Тяжело выдохнув, Лев переводит обратно на меня свой взгляд, так и продолжая стоять у меня за спиной, а затем резко дернувшись вперед, обхватывает руками за плечи, вдавливая пискнувшую меня в свое тело с силой, и обдавая горячим дыханием мое ухо, шепчет:

— Черт, цветочек, какая же у тебя сексуальная попка в этой юбке.

И не успеваю я возмутиться, как он резко отстраняется от меня, отпуская, и уже совершенно спокойным деловым тоном, будто только что не шептал мне никаких пошлостей, говорит:

— Иди мерь следующий костюм.

Скрипнув зубами от злости, забегаю в примерочную, и чувствую, как меня всю трясет. Такое ощущение, что близнецы просто развлекаются за мой счет. Кое-как уняв грохочущее сердце, и усмирив расшалившиеся гормоны, одеваю молочно-белого цвета деловое платье, без рукавов, с воротничком стоечкой и широким поясом.

Бегло осматриваю себя в зеркало.

Черт… красотка, да еще и знойная.

Злость неожиданно придает мне сил и расправив плечи, я выгибаюсь как кошечка и дерзко улыбаюсь своему отражению.

Что же, хотят развлечений, будут им развлечения!

Грудь вперед, попу назад, плечи расправила, улыбка — «а-ля секс акула», и походкой от бедра выхожу из примерочной.

Быстро окидываю взглядом бутик. Мужчины так и продолжают сидеть на диване, а девушек-продавцов по-прежнему нет. Интересно, куда подевались? Ладно, черт с ними. Моя задача возбудить и покорить, а заодно и мелко отомстить близнецам. Хотя бы так, а то совсем меня уже за смущали…

Услышав мои уверенные шаги, близнецы отрывают взгляды от своих гаджетов. Подмигиваю Алексу, подхожу к нему впритык, и повернувшись попой к мужчине, иду обратно к примерочной, оборачиваюсь, кидаю взгляд из-под ресниц на мужчину, и вижу удивление на его лице.

Возвращаюсь обратно, на этот раз иду к Льву.

Близнец, как обычно смотрит заинтересовано и немного игриво. Подхожу вплотную к нему, почти касаясь своей ногой его колена, и резко развернувшись попой, иду обратно. Поворачиваю голову, чтобы понять реакцию обоих мужчин, и победно улыбаюсь.

Лица у близнецов уже серьезные, никакого веселья. А в глазах жадный блеск.

То, что нужно!

Вхожу обратно в примерочную, быстро скидываю с себя платье, и надеваю еще один костюм. Полупрозрачная светло-серая блузка, и белая короткая юбка. Пиджак, перекидываю через предплечье. Смотрю на себя в зеркало и вновь делаю улыбку «секс-акулы», а взгляд алчной стервы. Может испугаются?

Выхожу из примерочной, и на этот раз вижу, что к близнецам добавился еще один мужчина средних лет, с лысиной, пивным животиком и с папочкой, которую он положил на столик, перед близнецами, а Фрезы нахмурившись смотрят туда, куда указывает им мужчина пальцем, и что-то рассказывает при этом.

Услышав цокот маленьких каблучков, все трое поднимают свои взгляды на меня. Уверено улыбаюсь, и иду на этот раз к дядечке с животиком. Он как раз стоит рядом со Львом в полусогнутом состоянии.

Не дохожу до незнакомца буквально один шаг, и кидаю заинтересованный взгляд в документы. Мужчины при этом молчат. На автомате, подхожу ближе к столику и беру один из листиков, отложенных в сторону.

Вверху листа читаю надпись:

«Сверка по расчетам с контрагентами за квартал»

Чуть ниже в столбце с наименованием контрагентов, сразу же вижу название бутика, в котором мы сейчас находимся. Затем читаю реквизиты и наименование главного агента и перевожу недоуменный взгляд на Фрезов.

Так это что, торговый центр им принадлежит что ли?

Мужчины же при этом смотрят куда-то в район моей груди.

И тут я вспоминаю, что блузка у меня полупрозрачная, да и бюстгальтер кружевной, и громко кашлянув, с улыбкой на лице спрашиваю:

— Моя помощь нужна?

— Что?

Одновременно отвечают мне все трое мужчин, так и продолжая пялиться в район моей груди.

Мда… вот что грудь делает с мужиками. И я ведь даже не голая.

Усмехнувшись, еще раз переспрашиваю близнецов уже чуть громче:

— Моя помощь с документами нужна? Может цифры какие-нибудь перепроверить? Я иногда нашему главбуху помогаю сверки делать.

На самом деле, последнее время, я их делаю не иногда, а все чаще и чаще. А то мне же все равно по словам нашего главбуха — «заняться нечем». Но я обычно не отлыниваю. В жизни всякое может пригодиться.

Первым, как это ни странно реагирует Лев:

— Нет, — недовольно нахмурившись он переводит взгляд сначала на незнакомца, а затем на своего брата, — мы сами разберемся, — он одаривает теперь и меня не самым приятным взглядом, — и в этом ты ходить не будешь. Мерь следующий костюм.

Чуть подавшись вперед, он выхватывает у меня из пальцев документ.

Алекс тоже наконец-то приходит в себя, и недобро сверкнув своим холодным взглядом на дядечку, который даже не думает отрывать свой масляный взгляд от моей груди, добавляет:

— Никаких прозрачных блузок больше.

Улыбнувшись, демонстративно разворачиваюсь к мужчинам попкой, и походкой от бедра иду обратно в примерочную.

— А это кто? — слышу тихий вопрос незнакомца.

— Помощница наша, униформу мерит. Давайте не будем от работы отвлекаться, — отвечает кто-то из близнецов таким замораживающим тоном голоса, что я неосознанно втягиваю голову в плечи и быстро скрываюсь в примерочной.

Пока снимаю одежду, мозг анализирует полученную информацию.

Это что же получается, Фрезам не только наша фирма принадлежит, но еще и этот крутой торговый центр?

И еще — чего это они от моей помощи отказываются? Не доверяют? И вообще, нафиг я им тогда сдалась, если им моя помощь не нужна?

И это… по поводу прозрачных блузок. Что это было вообще такое?

Два тирана на мою голову?

Вздохнув одеваю следующий костюм и вновь выхожу к близнецам, вот только у входа в примерочную меня ждет сюрприз. На этот раз, уже три продавщицы — две знакомые, и одна незнакомая, с еще одним ворохом одежды.

Новенькая улыбаясь во все свои тридцать два, пихает мне в руки стопку юбок, блузок и платьев со словами:

— Это новая коллекция, примерьте и ее, сейчас мы подберем вам к ней аксессуары и обувь, у вас какой размер ноги?

В ответ мне хочется застонать.

Им помощница что, на год нужна? Куда мне столько вещей?

До часу дня, я дефилировала перед близнецами, меря бесконечное количество разной одежды, и не только деловой, но и повседневной летней, пока они допрашивали обливающегося потом и уже совершенно не желающего на меня смотреть дедечку с пивным животиком.

А в обед, мне наконец-то позволили отдохнуть и повели в местный ресторан, где я впервые в жизни попробовала настоящих омаров. А после обеда, меня буквально всунули в руки к местному визажисту, приказав привести мое лицо, волосы и ногти в порядок.

Ох и.… тяжела жизнь помощницы Фрезов.

Как бы не привыкнуть…

До Андрея Николаевича я так и не дозвонилась.

 

9 глава

Вхожу в собственную квартиру, груженая как лошадь целой кучей брендовых пакетов, и не верю, что этот день наконец-то закончился.

Боже, как же я счастлива, что близнецы не потащились ко мне в гости, а то, если честно, когда мы втроем на такси подъезжали к моему дому, я вспомнила, что мама приглашала Алекса. Но, похоже мне сказочно повезло, и близнецы или просто забыли об этом, или решили не пользоваться приглашением.

Кинув косой взгляд на себя в зеркало, я хмыкаю. В очередной раз дивясь тому, как же сильно изменилась. А затем, пока мамы нет дома, (она обычно в семь вечера домой приходит), я решаю быстро спрятать улики, и смыть все следы преступления с лица. Увидит мою мордочку, проходу же потом не даст.

Мама у меня допросы вести умеет. И сама не замечу, как все расскажу. А у меня пока что нет желания ее беспокоить. Все же надежда на то, что вопрос с близнецами поможет решить Андрей Николаевич все еще теплится.

Быстро скинув новые босоножки, подхватываю пакеты, и бегом несусь в комнату — прятать их под кроватью. Снимаю с себя новый костюм, и вешаю его в шкаф. Если мама его найдет, то скажу, что Ленка одолжила. Будем надеяться, что мой «Штирлиц» поверит в эту сказку.

Блузку, решаю быстренько прополоскать. Все же я в ней весь день сегодня пробыла, вдруг на ней остались следы пота и в магазине одежду назад не примут? Да-да, я еще надеюсь, что завтра близнецы изменят свои планы, и в помощницы возьмут Ленку, а не меня. И естественно одежду попросят вернуть.

Взяв с собой в ванную блузку чуть ли не бегом несусь смывать косметику.

Последний раз взглянув на себя в зеркало, я печально подмигиваю сама себе. Все же, какой бы я не была убежденной серой мышкой, но мне моя красота на данный момент очень сильно нравится, и смывать ее ни капельки не хочется. Повторить самостоятельно я такое вряд ли смогу, хоть визажист и дал мне несколько профессиональных советов. Но как говорится в старом советском фильме: «Надо Федя, надо…».

Пока принимаю душ, невольно вспоминаю странную реакцию близнецов на мой внешний вид, после того, как я вышла от визажиста. И сразу же чувствую, как вновь начинают пылать мои щеки от смущения. Впервые я поняла, что чувствует сладкий торт, когда на него смотрит женщина, просидевшая на диете больше месяца.

У меня сложилась впечатление, что близнецы прямо там, у входа, меня хотели сожрать. Да-да, именно сожрать. Потому что взгляды у них были очень плотоядными. А когда мы шли по магазину, и я ловила на себе заинтересованные взгляды других мужчин, то близнецы от этого мрачнели все сильнее и сильнее. А Лев даже буркнул себе под нос, что уже жалеет, о своем решении отправить меня в местный салон красоты, от чего я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться.

Развешиваю на плечики сушиться блузку в своей комнате, и слышу звонок телефона.

— Неужели Андрей Николаевич? — радуюсь вслух, но взяв телефон стону от разочарования.

Это Федька — мой вечный друг и товарищ, заменивший мне старшего брата, и почти отца, которого у меня никогда не было.

— Але, — отвечаю мужчине, и плетусь на кухню, ставить чайник.

Кушать я пока не хотела, так как мы с близнецами перекусили в четыре часа в кафе, а вот мама есть наверняка захочет, так что надо проверить не надо ли чего ей приготовить к ужину. У нас с ней заведено, что она готовит нам обеды, которые можно брать с собой на работу, а я — ужин.

— Мелкая, ты где потерялась? — грозно спрашивает Федор в трубку.

— В смысле? — спрашиваю на автомате, а сама проверяю холодильник и подмечаю котлеты жареные и картофельное пюре. Видимо это мне мама на обед оставляла. Значит сама и съест. А я просто чай попью.

— Ты что забыла про матч? — разочаровано вздыхает друг.

А я тут же бью себя ладонью по лбу, потому что с этими близнецами совсем забыла, что обещала другу прийти поддержать его команду девчонок в баскетбольной мачте, а заодно и его, как тренера. Все же я вместе с ними иногда тренировалась вечерами, и со всеми девочками уже сдружилась. А сегодня у них решающий матч. Они за первое место среди школ по городу борются.

— Чеееееерт! Сегодня пятнадцатое да?

— Угу, если поторопишься, то еще успеешь, — недовольно бурчит мой друг и выключает телефон.

Ох, если не успею, Федька будет дуться очень долго. Да и девчонки тоже. Я за эти пару лет сильно с ними сдружилась. Им всем от пятнадцати до семнадцати лет. Так что в принципе, по возрасту я не так далеко от них и ушла.

Мой друг сколотил эту команду из девчонок решив попробовать прорваться с ними в высшую лигу. И, как итог — добился колоссальных успехов. Теперь девочки борются за призовые места и возможно будут биться за наш город на чемпионате Сибири среди юниоров. Но и не только это. Ведь на подобные матчи съезжаются «покупашки», как иногда зовет их Федька. Это такие люди, которые подыскивают себе в команду во взрослую лигу новых возможных звезд. Да и для Федьки этот турнир тоже важен, потому что ему намекнули, что если его девочки победят, то его позовут работать тренером уже во взрослую лигу. А там уже контракт, и соответственно зарплата в несколько раз больше той, что он получает сейчас, работая математиком и физруком в обычной средней школе. А моему другу деньги нужны позарез. После смерти своей единственной бабушки, ему в наследство досталась трешка в центре города и «ржавое ведро», как называл Федька машину деда. А ему, захотелось ездить на более шикарной машине, и Федька с дуру, заложив свою трешку в банке, купил себе новенький джип, а в самой квартире сделал евроремонт.

О чем он думал тогда, я не знаю. Но на зарплате учителя далеко не уехать. Видимо мой друг тогда был еще слишком молод и горяч, вот и теперь практически живет на работе. Хватаясь за любую возможность заработать больше денег, дабы хватило заплатить за кредит. Берет дополнительные часы по урокам, ведет разные спортивные кружки. Но этого все равно мало. И Федьке, чтобы не умереть с голоду пришлось сдать свою квартиру в аренду, а самому практически переехать жить в школу. Ночью он работает сторожем. А джип его шикарный пылится в дедовском гараже. Потому что у моего друга тупо не хватает денег, чтобы заправлять эту махину бензином. И ездит он на ней крайне редко.

Вот поэтому мой друг и просил меня поддержать его и его девчонок морально на этом матче, он для него очень важен.

Все эти мысли проносятся в моей голове за считанные секунды, пока я быстро надеваю джинсовые шорты, футболку, мастерку, завязываю мокрые волосы в пучок, и звоню в такси. На маршрутке все равно уже не успею.

Натянув бейсболку, и взяв с собой спортивный рюкзачок, я, закидываю туда телефон и ключи от дома. Хлопнув дверью несусь вниз ждать машину на улице.

Обычно такси у нас приезжают быстро, но сейчас половина седьмого вечера — час пик. Все с работы едут, поэтому меня предупредили, что такси придется ждать не меньше пятнадцати минут, но это лучше, чем ехать на маршрутке. В нее я бы просто не смогла сесть, да и ездят они медленно, пока все остановки соберут. А спортзал, где проходят соревнования, находится, как назло на другом краю города.

Пока стою, краем глаза замечаю, что возле другого подъезда стоит еще одно такси, но номер не тот, что говорила оператор, поэтому сразу же теряю к машине интерес. И как выяснилось чуть позже, очень зря.

Мое такси приехало чуть раньше, да и водитель попался опытный, поэтому домчались мы до спортзала вовремя.

На проходной звоню Федьке, и одна из женщин проводит меня к коридору с раздевалками и душевой, указав нужную дверь.

В раздевалку забегаю за пять минут до выхода, и с порога громко кричу речевку, которую мы с девочками нашли в интернете, и она нам всем очень понравилась:

«Раз, два,

Твердо знаем!

Три, четыре —

Победим!

Никому не проиграем,

Обойти нас не дадим!»

В ответ тут же слышу слаженное:

«Наша команда лучше всех!

Сегодня ждет ее успех!»

Пытаюсь со всеми одновременно обняться перед выходом, но конечно же на такую ватагу девочек меня не хватает.

Федька идет следом, улыбается и тоже притянув к себе целует прямо в губы, и увернувшись от моего подзатыльника бежит за своей командой и подмигнув кричит:

— Это на удачу!

Все девочки хихикают. А я смотрю на Федьку округлившимися от удивления глазами.

Но видя веселую улыбку на его губах, хмыкаю и тут же забываю о проделке друга.

Федька пальцем показывает мне на заранее забронированное для меня место, среди болельщиков и родителей пришедших поддержать наших девочек, и развернувшись, идет к своим.

Он не собирается сидеть на месте, а будет находиться почти на поле и подсказывать, а заодно командовать своими воспитанницами.

Мы с Федькой познакомились, когда мне было всего девять лет. Я ездила отдыхать туда вместе с мамой, она устраивалась работать на лето, воспитателем. А Федька был там на практике от Педакадемии. Тогда ему было всего шестнадцать.

Сначала мы с Федькой на дух друг друга не переносили. Я из-за того, что была дочкой воспитательницы не желала подчиняться режиму в лагере, чем немало раздражала будущего учителя. Который считал, что раз я ребенок, значит обязана жить по правилам, как все дети в лагере.

В конце концов, Федька победил, уговорив мою маму отдать в общий отряд, чтобы я была «как все», за что я обиделась и прямо в сон час, сбежала из лагеря, еще и подбила с собой на побег несколько девочек.

Мы не собирались уходить надолго, хотели только покупаться в речке, что находилась недалеко от лагеря (мы с мамой иногда туда ходили), и в итоге я чуть не утонула. Благо Федька увидел, что мы убежали, и понял, куда я могла пойти. Именно он тогда и бросился спасать меня.

Я думала он пожалуется, и маму выгонят из-за меня, а он промолчал, но потребовал от меня взамен, чтобы я больше не чудила и вела себя, как все нормальные дети. Вовремя ложилась спать, не филонила и ходила на зарядку.

И к концу лета, мы с Федькой стали самыми лучшими друзьями. В этот лагерь мы ездили с мамой еще целых пять лет, как и мой друг на лето. А потом, когда он закончил университет, то устроился работать к маме в школу работать учителем. Правда отработал всего пару лет, а потом перевелся в другую. Но мы так и остались самыми лучшими друзьями.

Усаживаюсь на место, трогаю свои губы, и невольно смотрю на мужчину, который что-то возмущенно кричит девочкам.

Странно, но за годы нашей дружбы я никогда в жизни не воспринимала его, как мужчину. Он был мне старшим братом, товарищем, другом… но не мужчиной. Да он и сам никогда не видел во мне женщину. «Мелкая» — это прозвище он дал мне еще тогда в детском лагере, и до сих пор он так и называет меня.

Я видела его многочисленных подруг. Мой друг не был красавчиком, у него была самая обычная славянская внешность. Выше меня на голову. Русые волосы, голубые глаза. Однако, благодаря тому, что спорт в его жизни занимал очень важное место, фигура у моего друга была спортивная. Потому и девчонки на него всегда вешались. Подозреваю, что большая часть его команды в него влюблена. Часто замечаю их восторженные взгляды.

Пару раз Федька даже хотел жениться. С одной девушкой он прожил три года, а со второй — четыре. Они хотели завести ребенка, но что-то там у них не сложилось. И мой друг, так и ходит бобылем, хотя ему уже тридцать лет.

И вот сейчас, когда он просто прикоснулся своими губами к моим, я вдруг задумалась о том, каким он мог бы быть мужем? А любовником?

Последняя мысль очень сильно смутила меня.

Быстро изгоняю из своего мозга всякие глупости, и перевожу взгляд на поле. В этот же момент наши девочки закидывают первый мяч в корзину и получают сразу целых три очка. Подпрыгиваю со всеми болельщиками и весело кричу. На радостях обнимаюсь с чьей-то мамой.

Первый тайм проходит очень быстро и очень волнительно в пользу нашей команды. Быстро организовываю родителей и других болельщиков кричать речевки. Слова простые, так что народ схватывает налету.

У девочек короткий перерыв. Я пока сижу на месте. Схожу подбодрю их в следующий уже большой перерыв.

Пока отдыхаем, разучиваю с народом еще пару речевок. И как только звучит звонок, оповещающий о начале третьего тайма, мы все дружно встаем и начинаем хором кричать:

«Раз. два, три, четыре,

Побеждаем мы отныне!

Пять, шесть, семь, восемь,

Поддержать нас дружно просим!

Девять, десять и двенадцать,

Надо всем нам постараться!

Руки вверх, замахнись,

До корзины дотянись!

Улыбайся, не грусти

И победу одержи!»

На втором перерыве (самом большом), бегу в раздевалку к девочкам. Федор стоит на входе в коридор, и с кем-то разговаривает по телефону. Подбегаю к мужчине, и чмокаю его в щеку. Он автоматически приобнимет меня за плечи и треплет как щенка по макушке. Пихаю его в сторону, Федька смеется, а я бегу к девочкам.

В раздевалке вся команда эмоционально обсуждает игру. Хоть и устали, но настроение на высоте. Мы опять побеждаем. Отрыв уже на четыре очка. Но расслабляться никто не спешит. Бывает так, что команда набирает нужное количество очков и в последнем тайме. Так что подбодрив девочек, я возвращаюсь на свое место.

В третьем тайме девочки проигрывают. Но мы, болельщики не унываем, и стараемся морально поддерживать наших, громко радуясь каждому забитому мячу.

На другой стороне народ тоже кричит, но такой организованности, как у нас, нет.

Четвертый тайм и последний — самый напряженный. Девочки сражаются не на жизнь, а на смерть. Двух игроков из нашей и противоположной команды дисквалифицируют за грубые нарушения правил.

Наши все же побеждают с отрывом всего в три очка.

Вместе с родителями и их друзьями бегу поздравлять девочек.

Ждем, пока наша команда во главе с тренером дадут интервью местному телевиденью и начинаем их тискать.

Эта победа даст возможность девочкам поехать зимой в Новосибирск защищать честь нашего города среди юниоров. Мой друг светится от счастья, разговаривая с родителями девочек. Я подхожу к нему ближе и чувствую, как он меня обнимает за плечи и опять целует в щеку, представляя всем, как талисмана команды. Народ тут же соглашается, вспоминая мои речевки и уже спрашивают — поеду ли я зимой вместе с девочками.

Я в ответ пожимаю плечами, и ничего не обещаю.

А сама ловлю себя на мысли, что мы с Федькой за всю жизнь столько не обнимались и не целовались, как за сегодняшний день.

Мой друг цепко держит меня возле себя, даже когда подходят организаторы, чтобы запланировать торжественное мероприятие, на котором будут награждать девочек и остальные команды за победу. Судя по разговору награждение планируют сделать в День города — в конце августа.

Народ потихоньку рассасывается, а от Федьки так и не отстают. Краем уха слышу, что ему уже закидывают удочки по поводу перехода работать в другую школу. Но я-то знаю, что мой друг ждет совсем иного приглашения, поэтому Федька осторожно отшучивается.

Разговор длится слишком долго и из-за усталости я уже теряю к нему интерес. Но так как Федор вцепился в меня, как клещ, продолжаю стоять рядом с ним и рассеяно смотрю по сторонам.

И именно в этот момент натыкаюсь взглядом на обоих близнецов.

С недоумением смотрю на мужчин, пытающихся испепелить меня своими глазами на месте. Даже как-то немного не по себе становится. И рука Федора, обнимающая меня за талию, становится обжигающе горячей, и невероятно тяжелой. И хочется эту руку скинуть с себя, что я и пытаюсь инстинктивно сделать, но мой друг не из робкого десятка. Он сильнее притягивает меня к себе, и еще и наклонившись шепчет в ухо:

— Котенок, потерпи чуток, еще немного и домой поедим.

Ошарашено перевожу взгляд на друга, но тот уже и думать обо мне забыл, и продолжает о чем-то разговаривать с двумя мужчинами и одной женщиной — организаторами баскетбольного матча.

Недовольно прищуриваюсь. Что еще за новости дня? Котенок? Серьезно? То «мелкая», то «котенок», какое еще прозвище он мне придумает?

Но Федор слишком занят разговором, и поэтому решаю отложить свои претензии на более поздний срок. Не при посторонних же выяснять отношения?

Перевожу обратно взгляд на близнецов, но тут к нам подходят еще три спонсора матча, и загораживают мне весь вид на моих работодателей. Они наконец-то забирают организаторов, отвлекая их на разговоры, и нас с Федором отпускают.

Я во все глаза смотрю на трибуну, на которой видела Фрезов, но их уже и след простыл.

Растеряно перевожу взгляд по сторонам, но близнецов нигде нет, а Федор уже ведет меня за руку к выходу.

Странно… может, я настолько сильно устала, что у меня уже галлюцинации начались?

Мысленно вздыхаю, и понимаю, что вполне возможно, что так и есть. Особенно, если учитывать то, как прошла моя ночь, и весь день. Это точно стресс. Чего бы Фрезы тут забыли? Ладно, если бы это был матч какой-нибудь высшей лиги, то тогда еще может быть, а тут? Нет.

Качнув головой, плетусь за другом, который тянет меня на буксире куда-то на парковку, а сам треплется по телефону.

Улыбаюсь во все тридцать два, когда вижу, что Федя ведет меня к своему монструозному джипу. На такси я бы тратиться не хотела, а вот мучиться на маршрутке, как минимум полчаса, я бы уже не смогла. Наверняка бы проспала свою остановку и уехала мимо. Со мной такое уже случалось.

Федя пикает сигнализацией, и я забираюсь на пассажирское сиденье. Друг наконец-то кладет трубку, и сев за руль, тыкает на кнопочку зажигания.

Мягкое кожаное сиденье, а также приятный свежий запах, заставляют мою уставшую тушку размякнуть.

И тут я вижу, что Федя сворачивает не на ту трассу.

— Ты куда это? Забыл где я живу? — со смехом спрашиваю друга.

— Неа, — хитро улыбается мужчина. — Хочу в ресторан съездить. У меня праздник. Только что звонили из городской управы, и сказали, что место тренера — мое.

— Ого, круто, поздравляю! — искренне улыбаюсь другу, обняла бы, да только ремень безопасности мешает. А затем вдруг вспоминаю про ресторан, о котором он только что мне сказал. — Федь, только в ресторан я не смогу с тобой сходить. Мало того, что я, как выжатый лимон, так я еще и выгляжу, мягко говоря не очень.

Я демонстративно снимаю свою бейсболку и машу ей перед носом мужчины.

Федор озабоченно чешет кончик носа, придирчиво разглядывая мой внешний вид, и почему-то останавливается на голых ногах.

— Эй, на дорогу смотрит! — возмущенно пыхчу, прикрывая голые бедра своим мини-рюкзачком.

Усмехнувшись, Федя, переводит взгляд на дорогу.

— Тогда я тебя к себе домой приглашаю, закажем что-нибудь вкусненькое, и посмотрим фильм интересный?

— Это куда? В твою кондейку в спортивном зале, что ли? — морщусь, вспоминая не особо уютное гнездышко моего друга, в котором он провел последние три года.

— О, нет, — фыркает Федька. — В мою квартиру. Я уже неделю, как там живу. Даже ремонт небольшой сделал. — Он кривится от недовольства. — А то квартиросъемщики немного загадили мне ее.

— Ээээ. Так ты что, все? Рассчитался за кредит?

— Ага! — самодовольно улыбается мой друг. — Хоть ремонт посмотришь, а то последний раз у меня в гостях была лет пять назад.

— Ну ты и монстр! — шутливо ударяю кулаком по Федькиному плечу. — Когда успел только? Тебе же вроде на десять лет давали, или я что-то путаю?

— Не, не путаешь, просто раньше смог загасить, не зря же я за каждую работу хватался, — не без гордости в голосе сообщает мне мужчина.

— Ты крут! — искренне радуюсь за друга. И тут же морщусь. — Эх, я бы с удовольствием съездила к тебе, но мне завтра рано на работу. Да там еще и неприятности мелкие, как бы мне совсем работы не лишиться, — не сдержавшись, жалуюсь, вспоминая про «молот» и «наковальню» между которыми меня зажали близнецы и начальник.

— Да я сам тебя довезу, я же на машине теперь, — пожимает плечами мужчина и упорно едет в сторону своего дома.

Вот же, упертый, как баран. Порой, если что-то втемяшит себе в голову, так переубедить его невозможно. От него потому и девушки уходили. У Федьки слишком тяжелый характер. Тиран, каких еще повидать. Но я как-то еще с лагеря научилась не воспринимать близко к сердцу замашки друга, и игнорировать их, особенно после того, как он спас мне жизнь.

- А что у тебя случилось? Если что-то серьезное, так увольняйся, я тебе помогу в другое место устроиться, помнишь я тебе говорил про знакомого нотариуса, ему как раз помощница нужна…

— Федь, спасибо тебе огромное, — прерываю друга на полуслове.

На самом деле работать помощницей нотариуса я бы не очень хотела. Эта работа мне не нравилась, потому что я не видела в ней, не только перспектив по продвижению по служебной лестнице, но и стабильности, в отличие от моей работы с Андреем Николаевичем. Да и вообще. Знаю я, этих нотариусов. Они место помощника или собственных детей берут, или каких-нибудь близких родственников, чтобы передавать им знания и свое место по наследству. А меня, если и возьмут, так на очень короткое время, пока кто-нибудь из «детишек» учится, в декретном отпуске, или капризничает, не желая работать на папу или маму. А как только дитятко созреет, так меня сразу же очень вежливо попросят написать заявление по собственному желанию. Такое уже случилось с одной из моих подруг. И теперь она сидит дома, воспитывает детей, а по профессии найти работу так и не может. А на то, чтобы стать самостоятельным нотариусом у нее не хватит ни опыта, ни денег, ни связей. Но у нее хотя бы есть муж, который ее обеспечивает, а у меня только старенькая мама учительница. И мне так рисковать точно нельзя. Все эти мысли пролетают в моей голове за считанные мгновения, а вслух я говорю, а то мало ли, как еще судьба сложится:

— Но я постараюсь все же решить свои рабочие проблемы. А если уж не получится, то к тебе обращаюсь. Я просто так, немного ною, устала что-то, — беспечно машу рукой. — Извини, из меня сейчас не самая приятная компания. Тебе надо было кого-то другого позвать. Девушку, например, красивую. Ты, тем более, у нас теперь крут. На машине, да еще и с квартирой шикарной. Думаю, что отбоя от девчонок точно не будет. — Я выразительно подмигиваю другу, хоть он все равно и не видит моего лица.

Федя недовольно хмурится, искоса поглядывая на меня.

— Ты тот единственный человек, с которым бы мне хотелось провести сегодняшний вечер, — очень тихо и как-то грустно говорит он, от чего мне становится немного стыдно. Но вспомнив про свои проблемы, я твердо качаю головой.

— Нет, Федь. Давай в другой раз. Мне правда сейчас выспаться надо, как следует, чтобы завтра уже пойти в бой, «во всем оружии».

Тяжко вздохнув, мой друг все же сворачивает на нужную дорогу, и мы едем уже к моему дому.

Через пятнадцать минут лихой езды по городу, мы подъезжаем к моему подъезду.

Федя явно обиделся на меня. Молча смотрит куда-то вдаль.

Я бы его пожалела, конечно, но спать хочется зверски, поэтому попрощавшись с демонстративно игнорирующим меня парнем, выхожу из машины, и иду к своему подъезду.

Открываю дверь, и оглянувшись провожаю уезжающий джип, а затем натыкаюсь взглядом на одиноко стоящее такси. Автоматически перевожу взгляд на номер, и хмурюсь. Дежавю? Такое ощущение, что я эту машину уже видела тут несколько часов назад.

Но отмахнувшись от странной мысли, иду домой.

А дома меня ждет сюрприз. К нам в гости пришли Андрей Николаевич с Лилией Марковной. Оказывается, у них случилась беда…

 

10 глава

Стою возле шкафа и медитирую, глядя на свою заспанную моську в зеркало. Понятия не имею, как теперь одеваться, особенно после того, что вчера мне поведал Андрей Николаевич — мой непосредственный шеф.

У них с женой оказывается случилось несчастье. Старшая дочь Вера попала в аварию, сильно повредила себе позвоночник и сломала обе ноги. Позавчера вечером, когда она возвращалась с работы ее сбила машина. Виновник аварии скрылся с места, а она без сознания попала в больницу. Сумочку с документами и телефоном кто-то украл, а муж был в ночной смене, и хватился жену, только утром, когда обнаружил, что она не ночевала дома, и позвонив в единственную больницу их поселка, узнал, что с ней случилось. А затем сразу же сообщил все ее родителям.

Поэтому Андрей Николаевич и Лилия Марковна весь день созванивались со своими знакомыми врачами из Новосибирска, и договаривались о том, чтобы перевезти Веру из поселка под Омском, в котором она с мужем и детьми живут уже много лет. Вопрос они смогли решить только к вечеру, сами же купили уже билеты и вылетают к дочери, чтобы сопроводить ее в Новосибирск. Потому Андрей Николаевич мне и не отвечал на телефон, ему просто было некогда со мной общаться. Время шло на часы, и если вовремя не прооперировать Веру, то вполне возможно, что она никогда не сможет ходить. А в том поселке где она попала в больницу подобных хирургов нет.

И теперь у меня действительно новое начальство. Так как Андрей Николаевич уезжает минимум на одну неделю, а возможно и на более долгий срок, он еще и сам толком не знает. А меня оставляет на попечение Фрезов.

Да-да, именно они заменят вдвоем моего начальника, потому что сами юристы по образованию, и заодно будут моим временным начальством на неопределенный срок.

К нам Андрей Николаевич с Лилией Марковной заезжали, как раз перед самолетом, чтобы попрощаться, ну и заодно лично сообщить новости, чтобы не по телефону об этом говорить.

А меня так вообще мой шеф отвел в другую комнату и, после того, как я показала ему «СМС-сообщение» от нашего «гендира», и в очень отредактированном, и сжатом виде поведала о своем «рабочем» дне, дал напутствие: во всем слушаться Фрезов, и ни в коем случае не вестись на слова и угрозы Вархеева. Потому что именно близнецы и их отец являются настоящими владельцами фирмы, и именно от них зависит смогу ли я дальше работать в ней.

И вот теперь я стою и с тоской смотрю на отражение моей кровати в зеркале, потому что знаю, что под ней прячется ворох пакетов с новой одеждой, которую мне в приказном порядке надо носить на работу, и не могу пересилить себя хоть что-то из все этого надеть.

В итоге, поджав губы, решаю пойти в том, в чем и всегда ходила на работу.

Я не собираюсь предавать близнецов, но и быть куклой в их руках тоже не намерена!

А вещи порошу просто забрать и передарить какой-нибудь другой девушке, или вообще вернуть в магазин.

Уверено улыбнувшись своему отражению, разворачиваюсь на девяносто градусов и иду умываться.

Вот только кто же знал, что близнецы разгадают мой план, и сделают ход конем.

Сижу и флегматично смотрю в любимый мамин «зомбоящик». В новостях опять развешивают лапшу на уши, поэтому я их даже не слушаю, а просто работаю челюстями, чтобы как следует насытиться и ехать на работу, а телевизор включаю, чтобы совсем не уснуть. Я все же сова по натуре, и мне довольно тяжело раскачиваться утром. Просыпать никогда не просыпаю, однако и в рабочий режим вхожу, только к обеду. Вообще лучше бы работала с двенадцати дня до девяти вечера, наверняка чувствовала бы себя в сто раз лучше, да и работоспособность свою увеличила раза в три. Так нет же! Все обязаны ходить на работу строго по часам.

Помню, как-то читала в интернете одну статью, что якобы в Японии выявляют, кто сова, а кто жаворонок и для каждого вида устанавливают особый рабочий режим. Не знаю правда это или очередная утка, но я бы не отказалась только из-за этого пожить в стране восходящего солнца.

И тут в мое полусонное состояние врывается звонок в дверь.

Встрепенувшись, с удивлением смотрю на часы. Время — начало десятого. Мама точно не должна с работы вернуться так рано. У нее уроки обычно до самого вечера. Она у меня дополнительных часов нахваталась, лишь бы зарабатывать как можно больше. Поэтому это сто процентов не она, а вот кто к нам пожаловал с утра пораньше, тот еще вопрос…

Насторожившись, после вчерашних не очень хороших новостей, иду в коридор.

Открыв внутреннюю дверь, смотрю в глазок и тут же шарахаюсь от него, как будто тот заражен каким-то опасным вирусом, вызывающим очень странные галлюцинации. А из-за двери слышу громкий голос Льва:

— Цветочек! А ну открывай! Мы слышим, что ты там шуршишь за дверью чем-то!

Какое-то время тупо хлопаю ресницами, пытаясь понять, действительно ли это голос одного из близнецов, или я еще не проснулась, вот меня и плющит. Но услышав громкий лай соседской собаки, понимаю, что это действительно не кошмар, и не галлюцинации, а мое новое начальство, которое похоже решило поставить на уши всех соседей своими воплями.

Быстро подбегаю к двери и открыв ее хватаю обоих мужчин за рукава и втягиваю внутрь, а сама, услышав, как наша старенькая соседка — любительница перемыть всем косточки, уже пытается открыть свою дверь и кричит на собаку, чтобы та успокоилась, моментально закрываю обе двери на все замки. И прижавшись спиной к стене во все глаза смотрю на Фрезов.

А эти двое, осматривают меня снизу-вверх и кривят свои породистые мордашки.

— Так и знал, что ты опять оденешься в это убожество, — недовольным голосом заявляет Алекс.

И переглянувшись между собой, близнецы разворачиваются на сто восемьдесят градусов и идут вглубь квартиры, даже не снимая обувь.

— Эй, вы куда, я вас не приглашала! И обувь снимите, — возмущаюсь, как можно тише, потому что знаю, что кое-кто уже стоит под дверью и наверняка слушает.

Мужчины тяжко вздохнув, снимают свои туфли, и оставив их в коридоре, идут дальше. Я же невольно засматриваюсь на их мощные фигуры, одетые в летние льняные костюмы. Такое чувство, что эти двое только что сошли с обложки модного журнала, и каким-то непостижимым образом очутились в нашей маленькой квартире.

На какое-то мгновение мне становится стыдно, за нашу старенькую, держащуюся на одном честном слове мебель, которую маме отдали Андрей Николаевич с Лилией Марковной, когда я еще пешком под стол ходила. И мы ее каждый год обклеиваем различной китайской клеенкой, чтобы придать ей хоть какой-то более-менее нормальный вид. Самые дешевые обои в полоску, которые мы с мамой поклеили еще в начале лета, и обычный беленый, опять же в начале лета потолок, с китайской люстрой.

Но это ощущение я сбрасываю с себя в считанные секунды. Еще не хватало, стыдиться своего дома! Это наша с мамой квартира! Мы здесь живем, мы ее любим, и как умеем, заботимся. И вообще! Я их не приглашала, и если что-то не понравится, то пусть валят, куда подальше.

Стиснув зубы, и нахмурившись, иду за наглыми близнецами, которые сунули свой нос сначала на кухню, но полностью входить туда не стали, потом в мамину комнату, но не найдя там ничего интересно, двинулись уже в мою. Причем делая это все молча и совершенно не обращая на меня никакого внимания.

Вхожу в комнату и наблюдаю интересную картину, под названием — «Обыск спальни Светы».

Сначала они заглянули в шкаф, но найдя там лишь один единственный костюм, что я надевала вчера, грозно посмотрели на меня.

— А где остальное? — озадачено спрашивает Лев, на всякий случай зарывшись в мой небольшой шкаф с головой, и даже постучав по задней стенке.

Тайный вход, что ли ищет?

Я хмыкаю, глядя на мужчин, и задрав по выше подбородок, складываю руки на груди.

— О чем речь? — спрашиваю с недоумением, и инстинктивно тут же делаю шаг назад, потому что Алекс в два шага преодолевает пару метров до меня, и стягивает с носа очки, а затем и вытаскивая из моих волос одну из шпилек.

— Эй! — пытаюсь отойти от мужчины, но он перехватывает меня одной рукой за талию, а второй — продолжает свое черное дело, а именно — вытаскивать остальные шпильки из моей любимой шишечки на голове.

— Прекрати, — кричу на Алекса, уже в серьез, пытаясь сопротивляться, и бить его по руке, но этот гад держит меня очень крепко, что не вывернешься и уже расправляет мои волосы по плечам.

— Нашел! — слышу радостный голос Льва, и взглянув на мужчину, вижу, как он на четвереньках из-под кровати вытаскивает все пакеты.

— Отлично, — Алекс с предвкушением улыбается мне. — Сейчас будем переодевать.

— Чего! Вы с ума сошли?

Я опять дергаюсь несколько раз из рук, мужчины, но не тут-то было, он уже начинает стягивать с меня пиджак.

— Помочь? — усмехается Лев, вытаскивая из пакетов вещи, и раскладывая их на кровати.

— Не надо, я сам справляюсь, — отвечает Алекс, продолжая сосредоточенно сдирать с трепыхающейся меня, пиджак. И обращается уже ко мне: — Света, если сейчас же не успокоишься, я порву на тебе одежду.

— Да вы! Вы что! Совсем уже! — рычу, вырываясь из рук близнеца. — Отпусти немедленно!

— Сама виновата, — спокойным голосом говорит Алекс, и я слышу, как трещит шов, на моей блузке, — мы хотели по-хорошему, но ты решила с нами поспорить. А с нами спорить бесполезно, мы всегда добиваемся того, чего хотим.

Резко замираю, понимая, что сделаю только хуже, и смотрю на мужчину со злостью.

— Отлично, — улыбается он, и одной рукой удерживая меня за талию, расстегивает пуговицы на блузке.

— Я сама могу переодеться, — цежу сквозь зубы, а сама чувствую, что еще немного и точно начну материться, и пинаться со всей силы.

— Ну нет, так не интересно, — это говорит Лев. — Мы сами все сделаем.

— Это называется насилие! — прикрываю взволновано грудь, когда Алекс распахивает мою блузку.

— Лев, подбери ей нормальный лифчик, это убожество она носить не будет, — не обращая на меня, говорит мужчина, поворачивая к себе спиной и переключившись на замочек от юбки.

Господи, если мои щеки сейчас не пылают от стыда, то только лишь потому, что я не на шутку зла.

Это же надо, а? Заявиться ко мне домой, и устроить такое? Я в растерянности. Никогда в подобные ситуации не попадала, и как себя вести, толком не понимаю.

Эти двое вообще не хотят меня слышать.

Юбка падает к моим ногам, а Алекс задирает мне блузку, видимо, чтобы и трусы проверить.

Ну все! Они меня довели!

Разворачиваюсь и со всей возможной силы залепляю пощечину мужчине.

Гм… то есть пытаюсь залепить, потому что, этот жук явно ожидал моего удара, и перехватив мою руку хитрым приемом, резко выворачивает ее мне за спину, и развернув к себе спиной, прижимает к своей горячей груди. Одна его рука держит мою руку, а вторая крепок обнимает за плечи. Я пытаюсь дернуться, но сразу же чувствую сильную боль в руке, и шиплю. А Алекс наклоняется к моему уху и леденящим душу тоном очень тихо говорит:

— Не смей, никогда поднимать на меня руку.

— А ты не смей меня трогать! — зло пыхчу в ответ, не оставляя попыток вывернуться из захвата. Федька меня учил, как это делать, и сейчас я настроена очень решительно.

Отвожу ногу и со всей силы ударяю по голени Алекса пяткой, и сама тут же вою. Потому что чувствую такую сильную боль в руке, от которой у меня сыплются искры из глаз вместе со слезами, и криком.

— Эй, эй! Брейк, вы чего? Совсем с ума сошли! Алекс! — возмущается Лев, подходя к нам, и буквально вырывает меня из рук своего брата-изверга.

— Она мне чуть голень не сломала, — рычит мужчина, сверкая на меня злобным взглядом.

Я же в этот момент стою за спиной его брата и победно скалюсь.

— Я тебе в следующий раз не только голень сломаю, но и глаза выцарапаю, если еще раз меня тронешь! — отвечаю с вызовом.

Взгляд у Алекса становится совсем бешеный. Такое чувство, будто я первая, кто посмел перечить «его величеству». И со словами: — Ах ты маленькая дрянь! Ну ты сейчас у меня точно получишь! — он кидается на меня.

Я уже встаю в стойку и намереваюсь провести один из приемов, что когда-то разучивала с Федькой. Это специальный прием, с помощью которого даже маленький ребенок может перекинуть через себя взрослого дядьку, главное правильно точку опоры найти. Этот прием был самым первым, из тех, что меня обучил мой друг. И с его помощью, я не раз осаживала слишком наглых одноклассников или дворовых мальчишек.

Вот и Алекс тоже сейчас получит.

Но к моему сожалению прием мне не удалось провести, потому что своего брата скручивает Лев, не давая ему меня достать, и тоже как-то хитро вывернув ему руку, выталкивает в коридор.

— У тебя пять минут на то, чтобы одеться в нормальную одежу, — командует Лев глядя на меня, а сам выходит в коридор и закрывает дверь в мою комнату.

Ууу… сволочи! Тираны!

Сев на кровать, баюкаю свою кисть пока близнецы за дверью выясняют отношения. Судя по пыхтению и доносящимся звукам борьбы — очень активно выясняют.

Хм… неужели Лев за меня решил заступиться? Приятно… однако, он ведь тоже был не против меня раздеть, так что, нет. Неприятно!

Кое-как успокоив свое сердце, которое от вспышки адреналина решило проломить мне ребра и выскользнуть из груди, начинаю вяло рассматривать лежащие на кровати вещи.

Похоже, что Лев уже успел найти для меня сегодняшний наряд — это, о чудо, непрозрачная, но легкая, белая блузка с короткими рукавами и серая плиссированная юбка-солнце с широким поясом на талии, и длинной ниже колена.

Как это ни странно, но мне его выбор очень нравится. Довольно скромно, но со вкусом.

Усмехнувшись, снимаю свою блузку, и одеваюсь в то, что приготовил мне близнец. А вот белье, что лежит рядом с нарядом, игнорирую! Пусть хоть капелька гордости, но останется.

Остальную одежду быстро скидываю обратно в пакеты и засовываю под кровать. Если мама это увидит, ее хватит удар. Хотя… я думаю ее и так удар хватит, когда она меня увидит в новой одежде, да еще и такой дорогой. Эх мамочка, если близнецы и дальше будут так себя вести, придется мне увольняться с работы, и садиться к тебе на шею временно.

Глубоко вздохнув и выдохнув пару раз, пытаюсь выдавить слезу и пожалеть себя несчастную, что попала в такую странную ситуацию, но почему-то ничего не получается.

Как это ни странно, но эта потасовка с мужчинами меня скорее развеселила, чем опечалила. Я даже вспомнила свое бурное детство.

Вообще-то лет до пятнадцати я была тем еще сорванцом. Но потом, как-то повзрослела и стала более-менее спокойно себя вести. А позже так вообще в серую мышку-заучку превратилась.

Подхожу к зеркалу, и кручусь вокруг своей оси.

Хороша…

Если бы еще рука не болела, так было бы вообще супер.

Пытаюсь сжать руку в кулак, и чувствую сильную боль.

Это не очень хорошо. Но жаловаться и уж тем более стенать я не привыкла. Раньше и похуже ранения боевые были, и ничего терпела, даже продолжала еще до вечера на улице носиться.

Подмигнув своему отражению, и подхватив волосы заколкой, чтобы не болтались по плечам, выхожу в коридор.

Фрезы стоят у входной двери и сверлят друг друга злобными взглядами. Первым меня видит Алекс, но тут же демонстративно кривится и отвернувшись, открывает входную дверь.

Лев поворачивает голову и осмотрев мой наряд с ног до головы удовлетворенно хмыкает.

— Вот, оделась бы так сразу и проблем бы не было, поехали скорее.

Подхватив сумочку и надев удобные саба, молча закрываю дверь.

Алекс уже спустился вниз, а Лев стоит рядом и терпеливо ждет, когда я закрою обе двери на ключ.

Соседка вместе с собакой выходит из квартиры, и поздоровавшись со мной, пристально рассматривает близнеца, и одновременно ковыряется в скважине ключом. Так и окосеть недолго.

Мысленно радуюсь, что Алекс убежал вперед и старушка не успела его увидеть, иначе от допроса, я бы точно не отделалась.

Вниз спускаемся молча, до работы на такси тоже едем в гробовом молчании. Алекс сел вперед, и вошел в образ «надменного гавнюка», Лев рассматривает достопримечательности и почему-то все время хмурится. Я же отсев от мужчины, как можно дальше, тоже смотрю в окно и думаю о том, что будет на работе. Четвертует ли меня Ленка, или же это сделает ее отец?

Ладно, посмотрим, чего загадывать и заранее себя накручивать. Чему быть того не миновать.

Подъезжаем к работе, первым из такси выходит Алекс. Не глядя на нас со Львому чуть ли не бегом идет к главному входу офиса.

Лев остается расплачиваться за поездку, а я отхожу подальше от такси, в надежде, на то, что еще не все увидели меня в обществе близнецов, но заметив недоуменные взгляды нашего главбуха и кадровика, понимаю, что опоздала со своими маневрами. Поэтому тяжко вздохнув, натягиваю на лицо улыбку, громко здороваюсь с женщинами, и иду ко входу в офис. И мысленно начинаю напевать похоронный марш, наложив музыку на слова детской песенки:

«В де-тско-ом са-ду ско-ро бу-удет Новый год,

Бу-у-дем веселиться… Бу-у-дем веселиться…»

Помирать, так с музыкой!

— Бог ты мой Светочка, какая ты красавица! — восхищенно вздыхает мне в спину наша кадровичка — Анна Львовна.

Открыв дверь, поворачиваюсь и со смущенной улыбкой на губах лепечу:

— Решила немного сменить имидж.

— Пф, — усмехается Екатерина Юрьевна (главбух), — вот это дело! Вот давно бы так! Еще бы губки по ярче накрасила, да реснички, и вообще глаз от тебя не оторвешь!

— А я всегда говорила, что наша Света красавица, — тут же вклинивается в разговор наша расчетчица — Марина Ильинична, она в коридоре стояла, видимо только-только зашла в офис, прямо перед нами.

Кажется, сегодня моя от природы немного смуглая кожа станет навеки красной. Но это надо просто пережить, сейчас они поговорят, перемоют мне все косточки и до вечера наверняка успокоятся.

И тут прилетает удар по дых:

— А что это за молодые люди, с которыми ты приехала? — не теряется, и прямо в лоб спрашивает главбух.

Она у нас женщина вообще ни капли не стеснительная. И если ее что-то интересует, без проблем может спросить.

Но спасение приходит от расчетчицы.

— Так это же сами Фрезы! Братья близнецы, — быстро тараторит женщина. — Сыновья Фреза — нашего главного Московского начальства. Вы не слышали, они с проверкой к нам пожаловали. Я же вчера по телефону с Лилией Марковной говорила, у них же с Андреем Николаевичем такая беда приключилась! Так вот это она мне и рассказала про Фрезов. А Светочку им в помощницы определили. Так что теперь она на месте сидеть не будет, а с братьями по городу мотаться. Они же не только к нам пожаловали с проверкой, но и на остальные свои предприятия. А еще они пока за Андрея Николаевича тут побудут.

— Да вы что? — в раз охают остальные женщины, пока мы медленно идем по коридору к лестнице на второй этаж. — А что у Андрея Николаевича произошло?

Дальше я в разговор уже не вмешиваюсь. А просто иду дальше, не слишком вырываясь вперед, чтобы не привлекать к себе внимания. Мне сказочно повезло, что жена Андрея Николаевича — Лилия Марковна тесно общается с нашей расчетчицей, они кажется друг другу, какие-то дальние родственницы. Ее тоже Андрей Николаевич сюда работать устроил.

Угу, я тут не одна такая вся «блатная».

Женщины вроде отвлеклись, а значит у меня есть шанс юркнуть к нам в кабинеты с Андреем Николаевичем, и на время они про меня забудут.

Наша база раньше принадлежала какому-то государственному учреждению, тоже — снабженцам. Весь первый этаж отдан под четыре больших складских помещения. Две большущих морозильных камеры и две таких же холодильных. Сухие склады находятся рядом с главным офисом, стоит только выйти в следующую дверь, что находится на другом конце коридора, и там можно увидеть еще одно одноэтажное здание с четырьмя высокими воротами, для удобной погрузки. Так же еще на территории нашей базы есть отдельно большой гараж, рассчитанный на несколько грузовиков. Когда-то, я полагаю еще в советские времена, там было порядка десяти автомобилей. Сейчас же всего пять больших грузовиков, одна Лада-Калина, специально купленная для нужд бухгалтерии или Андрея Николаевича, а остальное пространство занимают машины семейства нашего гендиректора — Вархеева.

Есть еще отдельная сторожка, в которой обитает сторож. Он же открывает и закрывает автоматические ворота для грузовиков.

На втором этаже находятся кабинеты для работников. Первые два кабинета занимают кладовщицы с экспедиторами. Следом идет большой кабинет, в котором сидит бухгалтерская группа — расчетчица, кадровичка, помощница бухгалтера. У главбуха свой собственный отдельный кабинет.

Есть еще большой зал для общего сбора всех сотрудников. Он у нас обычно закрыт на замок и открываем мы его раз в год перед Новым годом, когда начальник торжественно раздает всем годовые премии.

У нас с Андреем Николаевичем двойной кабинет. Я сижу в первом, похожем на приемную, как его помощница, а Андрей Николаевич соответственно во-втором. Его кабинет в два раза больше моего и по большей части заставлен шкафами, в которых Андрей Николаевич бережно хранит все договора на поставку. Часть шкафов стоит и в моем кабинете.

У гендиректора кабинет самый дальний и самый большой, тоже с приемной, где обитает Лена.

Есть еще небольшой закуток — кухня для работников. Там можно разогреть себе что-то покушать, но сидеть негде, поэтому кушаем мы обычно на своих местах, а многие, так вообще домой уезжают.

На автомате отсчитываю количество кабинетов, и опять же не спешу вырываться вперед, вспомнив о Ленке и ее папочке. Наверняка тут, при свидетелях они мне репрессии устраивать не будут, а вот если я подойду ближе к «вражеской территории», то там они меня и подловят.

За всеми своими внутренними переживаниями, и трескотней бухгалтеров, совсем позабыла о главных виновниках моих проблем — братьев Фрезов.

— Здравствуйте прекрасные дамы, — с галантной улыбкой на лице со спины к нам подкрался Лев.

Все женщины тут же обернувшись, раскраснелись, и заулыбавшись, хором начали здороваться с близнецом.

— Да-да, здравствуйте, нам очень приятно с вами познакомиться. Мое имя Александр Дмитриевич, а это мой брат Лев Дмитриевич.

О, а слона-то я и не приметила.

С другой стороны, к нам подкрадывается Алекс. И когда он успел, а главное откуда, подойти? Или это я совсем уж ушла в свои переживания, что ничего не вижу и плохо соображаю?

Конечно же близнецы со своими обворожительными голливудскими (страшно подумать сколько они денег за них заплатили) улыбками тут же покоряют всех наших дам. И те уже зовут мужчин позавтракать, потому что, кто-то принес булочки, кто-то конфетки, а у кого-то и чай китайский припасен.

Близнецы галантно обещают прийти, но чуть позже, сейчас же нам всем надо, разбираться с тем, что в наследство Андрей Николаевич оставил. А Светочку они забирают (именно так Лев и сказал: «Светочку»), я же теперь их помощница, буду во всем помогать. И подталкивая меня в спину, идут в наш с Андреем Николаевичем кабинет.

Однако один плюс из всего разговора и расшаркивания между близнецами и нашей бухгалтерией я для себя выяснила: шефа вместе с дочерью сегодня весь день не будет, они куда-то по делам фирмы уехали и будут только завтра.

Похоже, мои похороны откладываются на еще один день.

 

11 глава

Тоненькая папка хлопается на мой стол, с громким звуком. Хорошо у меня реакция хорошая, и я успела убрать свою руку, так бы еще и левую отбил, гад!

— Это тебе оставил Андрей Николаевич, сказал, что ты знаешь, что с этим делать, — чеканит ледяным голосом способным заморозить меня и мой офисный стол вместе со всем его содержимым Алекс.

Осторожно двумя пальцами, приоткрываю папку, и вижу очередной стандартный договор, в котором подчерком Андрея Николаевича сделаны поправки, синей ручкой.

— Хорошо, — скалюсь в ответ своему новому шефу, мысленно желая ему ослепнуть от моей улыбки. У меня тоже зубы белые, и красивые, достались от природы, не надо тратиться на стоматологов.

Мой новоявленный шеф поджимает свои и так не слишком пухлые губы, и словно фокусник из ниоткуда достает еще одну папку. Толстенную, примерно сантиметров десять в ширину.

— Займешься заданием Андрея Николаевича позже, я посмотрел, там ничего сложного. А это, — он тыкает своим пальцем в толстенную папку, — срочно нужно все перепечатать в формате «эксель».

— Так можно же через сканер, а потом распознать, — на автомате говорю я скорее самой себе, и приоткрываю папку, но тут же мои глаза расширяются от ужаса.

— Попробуй, у тебя на это есть целый день, — злорадно усмехается изверг, и развернувшись, уходит в кабинет Андрея Николаевича.

Тоскливо выдыхаю, и открыв папку, листаю обыкновенный толстенный журнал в клеточку, разлинованный на столбики с названиями, в которую какой-то псих вручную вносил циферки. Много циферок. Просто пипец, как много. Девяносто шесть листов. Пять журналов.

О май гад… Это что еще за издевательство такое?

Я уже решаю встать со стула и пойти швырнуть эту папку прямо в лицо Алексу, со словами, что я не обязана заниматься всякой ерундой, я не секретарь, а помощница юриста, но в конце концов побеждает мое врожденное чувство азарта.

Смогу ли я справиться до вечера? Почему бы не попробовать?

К тому же, что-то мне подсказывает, что не могли люди писать вручную и не вносить эти данные куда-то в компьютер. Ну мало ли? Вдруг удобнее было таскать с собой журнал, не у всех же планшеты сейчас есть? А потом, когда человек возвращался на рабочее место, то уже вносил эти данные куда-то в файл.

В конце концов, попытка не пытка!

Открываю первую страницу журнала и вижу название фирмы и ее реквизиты. Через интернет, вычисляю номер телефона данной фирмы, а также и ее местонахождение. Ага, похоже это вчерашний торговый центр. Понятно, а отчет с циферками — это не иначе, как общая книга доходов и расходов. По всей видимости, какой-то внутренний отчет. Потому что явно нестандартный. Кое-что за этот год о стандартных бухгалтерских отчетах я уже успела узнать.

Отвечает мне на звонок секретарь директора.

— Здравствуйте, соедините меня пожалуйста с бухгалтерией, — говорю уверенным небрежным тоном.

— Минутку, кто спрашивает?

— Личная помощница господина Фреза.

Специально не уточняю какого именно Фреза. А то мало ли, вдруг имена близнецов не слишком сильно произведут на них впечатление.

— О, да, конечно, сейчас, — испугано частит девушка, и переключает меня на бухгалтерию.

Отличное начало.

Жду несколько секунд и слышу голос уже более взрослой женщины.

После нескольких контрольных вопросов от нее, мысленно аплодирую бухгалтеру, что не поддалась на фамилию директора. Но, все тесты я прошла, так как у меня в руках оригиналы, поэтому через пятнадцать минут, я получаю на почту нужные файлы, которые остается лишь сравнить с оригиналом, что у меня в руках.

Интересно, а чего это близнецам вручили эти журналы? Может специально, чтобы помучались? Или они сами не спросили? Ай ладно, мне-то какое дело.

Хмыкнув, начинаю перепроверять все цифры с линеечкой.

А то мало ли, вдруг ошибка, а на меня потом все шишки.

Дело это оказалось муторным, но все же выполнимым, и за тридцать минут до обеда, я умудрилась проверить все журналы, и принялась за правки от Андрея Николаевича.

А вот как раз с этим, у меня и случились проблемы.

Оказалось, что руку мне Алекс повредил основательно. Пока занималась проверкой цифр, было не так заметно, а вот как только начала печатать, так все, пальцы вообще отказались двигаться, а запястье прострелило болью, от которой я еле сдержала злое ругательство.

Неужели вывихнул? А если вообще сломал что-нибудь?

Помучавшись еще немного с рукой, я поняла, что придется ехать в травм-пункт, пока рука не опухла. Лишатся рабочей руки, мягко говоря, не хотелось. Поэтому вопрос лучше решить сейчас, а не тянуть до тех пор, пока не станет уже совсем все плохо.

У моей мамы был перелом кисти. Она несколько лет назад упала, когда утром на работу шла, и повредила руку. Внимания обратила только на следующий день, когда рука распухла, и она не могла ей подвигать. Оказалось, что она сломала себе там какую-то важную косточку, и тем самым передавила нервы. После того, как перелом сросся, мама не чувствовала свою руку несколько месяцев. Шевелить могла, а чувствительность пропала, совсем. Благо рука была левой, а не правой, и на работе ей это не сильно мешало, но рука начала сохнуть. В итоге, ей пришлось делать операцию. А потом еще три месяца восстанавливаться. Восстановительное лечение стоило нам очень дорого. Но чувствительно своей руке мама вернула.

К тому же, время сейчас обеденное. И лучше пере бдеть, чем потом потратить все свои сбережения на лечение.

Достаю телефон из сумочки и собираюсь вызывать такси, но вижу входящий от Феди.

— Привет! Поехали пообедаем? — сходу огорошивает меня друг, не давая мне вставить и слово, и тут же добавляет: — я возле твоей работы уже, на машине подъехал.

Отлично, вот Федя меня и отвезет!

— Выйду через две минуты, — говорю другу, и выключаю телефон.

Не люблю долго по телефону говорить, в машине все объясню.

Выключаю компьютер, быстро прибираюсь на столе, и встав со своего места, иду к выходу.

— И куда это ты собралась? — слышу недовольный голос изверга.

— На обед, время час дня, — не глядя на мужчину, открываю дверь.

— Поехали вместе пообедаем.

Повернув голову, вижу Льва, он оказывается вышел вслед за своим братом.

— Меня друг на обед позвал, так что я с ним поеду, — отвечаю на автомате и уже делаю шаг в коридор, когда слышу презрительное в спину, конечно же от Алекса:

— Интересно, а твой друг знает о том, что ты на свидания с мужчинами за его спиной ходишь?

Повернув голову, с иронией смотрю на близнеца. Это он что, пристыдить меня пытается, что ли?

— Думаю, это уже наше с ним личное дело, — отвечаю, как можно равнодушнее, и закрываю за собой дверь, намекая на то, что разговор окончен.

Не хотелось бы тратить время на пустые разговоры. А то обед скоро закончится, а в травм-пункте еще наверняка и очередь большая.

Оказывается, открывать дверь монструозного джипа, и подтягиваться левой рукой не особо удобно, а правая совсем разболелась и тревожить ее не хочется.

— Ты чего там так долго? — с недоумением смотрит Федор, на мои попытки залезть в машину. И тут же присвистнув, выдыхает от удивления: — Ты сегодня… просто…. вау! Выглядишь потрясающе!

— Я руку себе повредила, сильно, — сдуваю выбившийся из прически локон, и защелкиваю ремень безопасности. — Поэтому пообедать с тобой не смогу, выбрось меня возле травм-пункта, я там дальше сама. — И с улыбкой смущенно добавляю: — Спасибо за комплимент.

Восхищенный взгляд друга меняется на тревожный, а затем и вовсе возмущенный.

— Какой выбрось, с ума сошла! Я с тобой поеду!

— Ой, да брось, — беспечно машу здоровой рукой, правую же прячу под сумочку, потому что уже на улице заметила характерные отметины-синяки от пальцев одного гада. — Там же наверняка очередь, а ты из-за меня и пообедать не успеешь, и на работу с обеда опоздаешь.

Но Федор, уже не слушая меня, набирает чей-то номер на сотовом.

— Алло, Антох? Здорова! Как жизнь?…. Как сынишка? Не хочешь ко мне в секцию записать? Ага, я говорил, что теперь в "Вяземском" тружусь, набираю малышей, мне место дали…. Все, лады, договорились, я позвоню, как набор пойдет, скорее всего в начале учебного года. Да… Я чего звоню-то. У меня невеста руку повредила.

Смотрю на друга округлившимися глазами. В ответ Федор мне подмигивает и, как ни в чем не бывало продолжает разговор:

— Глянешь?… Сейчас спрошу. У тебя полис с собой?

Друг смотрит на меня вопросительно.

Кое-как сообразив, о чем речь, так как после слова "невеста" я впала в легкий ступор, быстро киваю.

— Ага, да, через пятнадцать минут будем. Все… жди.

Выключив телефон, Федор заводит машину, и плавно выезжает со стоянки.

— Сейчас поедем к моему однокашнику, он хирург в городской больнице, посмотрит твою руку, — поясняет мужчина, смотря на дорогу.

— Это конечно здорово, — тяну я, пристально рассматривая чересчур серьезный профиль друга, — однако, мне хотелось бы узнать, о какой невесте идет речь?

— О тебе, конечно, — весело усмехается парень. А затем, добавляет: — давно хотел сделать тебе предложение.

— Ну и шуточки у тебя, — закатываю глаза в потолок, а затем перевожу взгляд на друга, который подозрительно тихо себя ведет. И когда я уже начинаю немного паниковать, он вдруг начинает весело смеяться.

Тут же выдыхаю от облегчения.

Дальше едем молча. Федя включает музыку, и следит за дорогой. А я думаю о странной шутке друга и ловлю себя на мысли, что рассматриваю его, не как потенциального жениха, конечно, а парня хотя бы для секса. Кажется, уже второй раз за эти два дня. Мдя… видимо с гормонами совсем непорядок, раз я о лучшем друге уже стала думать совсем в ином ракурсе.

Чур меня чур! Мы с Федором слишком давно знаем друг друга, он мне почти, как старший брат. И думать о нем, как о мужчине очень глупо, да и он, наверное, никогда не видел во мне женщину, и вряд ли когда увидит.

Поэтому выкидываем глупости из головы!

Подъезжаем к больнице, и останавливаемся на парковке.

— Сиди, я помогу тебе вылезти, — предупреждает меня друг, и открыв дверь выходит из машины.

Мысленно радуюсь, что друг не бросил в беде, и еще и ухаживает. Черт, а приятно, оказывается.

Прямо на входе нас встречает тот самых «Антоха». Который тянет скорее на уважаемого Антона Павловича Чехова, как минимум, учитываю очки и такую же «козлиную» бороду. Кстати, что примечательно отчество у Антона действительно Павлович, фамилия, конечно же другая. Но он просил называть его просто Антоном, все же я «невеста» его друга.

На что мне пришлось лишь улыбнуться мужчине, и сказать, что мы с Федором просто друзья. В ответ тезка знаменитого писателя лишь иронично хмыкнул, выразительно добавив: «Ну-ну», и вопрос больше, слава Всевышнему, не поднимал.

Через час, после рентгена я с облегчением выдыхаю. Оказалось, что у меня сильное растяжение. Антон, (так просил себя называть друг Федора) намазал мне почти всю кисть какой-то мазью от ушибов, собственного приготовления, забинтовал и туго стянул руку эластичным бинтом, строго-настрого запретив тревожить. Завтра мне надо будет прийти на перевязку. А еще он выписал мне… та дам! Больничный! Пока на три дня, но уже хоть что-то. Может за эти три дня, господа Фрезы все же решат работать с Леной и отцепятся от меня.

— А теперь поехали обедать, — говорит мне Федя, открывая дверь машины, и подхватывает ошалевшую меня на руки.

— Ты что творишь! — выдыхаю, приземлившись на пассажирское сиденье.

— Помогаю тебе, — невозмутимо отвечает парень, и перекидывает через меня ремень безопасности.

— Ну это уж я и левой рукой могла бы сделать, — бурчу, не зная куда деться от смущения.

На руках меня друг последний раз таскал, когда из воды вытаскивал в детском лагере, и то я была без сознания, и ничего не помню, мне девчонки рассказывали, с придыханием и восторженным закатыванием глаз.

Да, мой друг тогда пользовался небывалой популярностью у десятилеток. Правда сам он конечно об этом даже не подозревал. Ему-то женщины по старше нравились. Мы с девочками подсматривали за ним и директрисой лагеря. У меня эта картина тогда вызвала шок и полное отторжение. Потому что женщине было сорок лет, по моим тогдашним понятиям — полная старуха. Моей маме и то было всего тридцать два. И я в упор не понимала, как Федя может с ней целоваться.

Щелчок ремня безопасности возвращает меня в настоящее.

Поднимаю ресницы и вижу на расстоянии десяти сантиметров напротив меня очень серьезный взгляд — Федора.

— Назови мне имя того ублюдка, который посмел тебя обидеть, — говорит мне мужчина с металлическими нотками в голосе, и жестко добавляет: — и я сломаю ему челюсть.

— С чего ты взял… — нервно улыбаюсь, но Федя внезапно кладет мне палец прямо на губы, заставляя замолчать.

— Света, мне Антон объяснил характер твоего растяжения, поэтому не юли, и просто назови мне его имя, — качает он головой и смотрит так проникновенно, что я понимаю, если назову, то челюсть он Алексу действительно сломает, и возможно не только челюсть. Похоже, что Федор сейчас не просто зол, он в бешенстве.

Вот только Алекс Фрез — это не мои одноклассники, которые устроили мне травлю в одиннадцатом классе, и которым когда-то давно Федя популярно объяснял, что они не правы разбив парочку носов, и заставив их передо мной извиняться. Фрезы — это птицы совсем другого полета.

И если он действительно нападет на Алекса, то за это, как минимум может попасть в тюрьму. Или того хуже, его в ответ могут и тоже искалечить, а то и убить. Сомневаюсь я, что Фрезы белые и пушистые котятки. Такое они точно не простят, ни мне, ни Федору. Поэтому, отвожу руку палец друга от моего рта, взяв его левой рукой за запястье, и серьезным тоном отвечаю:

— Я же сказала, что упала, Федя. И на этом вопрос закрыт.

Мой друг недовольно кривится, и на его лице мелькает упрямое выражение. А я знаю, что это означает, он сам попытается что-нибудь выяснить. И это очень плохо.

Сама не понимаю зачем я это делаю, наверное, чтобы отвлечь мужчину от его грандиозных планов, да, скорее всего так и есть. Но… я кладу ладонь на его щеку и приблизившись, осторожно целую его прямо в губы, а затем не отводя взгляда шепчу:

— Спасибо, что помог, а теперь отвези меня домой, пожалуйста, очень кушать хочется.

Кажется, я добилась того чего хотела. Федор действительно отвлекся и смотрит на меня таким ошалевшим и одновременно растерянным взглядом, что если бы я не знала, что передо мной взрослый накаченный спортсмен — «косая сажень в плечах», рост которого метр девяносто, то подумала бы, что он сейчас, как кисейная барышня, просто хлопнется в обморок, от переизбытка чувств.

Не выдержав столь напряженного момента, начинаю улыбаться, а затем и вовсе хохотать.

— Ну Светка, ну оторва, — по-доброму усмехается друг, и чмокнув меня в губы в ответ, резко уклоняется от моего подзатыльника, и захлопывает наконец-то дверь.

Домой мы едем уже в более непринужденной обстановке. Федя рассказывает о своем новом рабочем месте с энтузиазмом. Ему там очень нравится. Я в ответ стараюсь задавать, как можно больше наводящих вопросов, лишь бы не возвращаться к теме моей руки.

Сама же уже мысленно тысячу раз пожалела, что попросила друга помочь.

Очень надеюсь, что он не будет докапываться до истины.

От обеда в кафе я отказываюсь, и приглашаю к себе Федю, чтобы его накормить, но он почему-то отнекивается и уезжает по своим делам.

Дома разогреваю себе обед, что оставила мне мама еще со вчерашнего вечера и дождавшись двух часов (окончания обеда на работе) звоню в кадровый отдел и сообщаю, что у меня минимум на три дня больничный.

К сожалению, или к счастью, дозвониться до Фрезов у меня не получается. Их номера сотовых я не знаю, а в кабинете Андрея Николаевича их нет. Поэтому перезваниваю кадровичке и объясняю ей где найти файлы, которые я подготовила для близнецов, чтобы она передала им эту информацию, а сама с удовольствием кладу трубку.

Три дня! Целых три дня я буду отдыхать. Счастье-то какое!

 

12 глава

Весь день провожу, как на иголках. Кажется, что близнецы вот-вот заявятся ко мне домой с очередными разборками. Ощущаю странное смятение. Вроде бы и хочется, чтобы они пришли, чтобы тыкнуть в нос поврежденной конечностью и посмотреть на их лица, и в то же время, как-то боязно. Понятия не имею какой будет реакция Алекса. И это страшит сильнее всего. Не хочется разочаровываться в этом мужчине еще сильнее. Но специально рассказывать я им точно ничего не буду. Не вижу смысла устраивать скандалы и требовать сатисфакции. Фрезы мне все равно не по зубам. Было бы идеальным, если бы они вообще забыли о моем существовании и реально заинтересовались Ленкой.

Представляю, как Алекс целуется с нашей королевной, и внутри все переворачивается от злости и негодования.

Мысленно надавав себе подзатыльников, иду встречать с работы уставшую маму.

Конечно же при виде моей руки, она сразу же хватается за сердце. Успокаиваю ее весь вечер, отпаиваю валерьянкой. Перевожу разговор на ее работу, а потом на семью Варко и их дочь.

Слава Богу, мама отвлекается и рассказывает о том, что ей по телефону поведала Лилия Марковна. Оказывается, дочь они уже переправили в Москву на вертолете (говорят сам Фрез помог — отец близнецов) и завтра утром ей должны сделать операцию. Я мысленно уважительно присвистываю. Сам глава нашей компании снизошел до почти рядового сотрудника. Это очень круто. Оказывается, отец у близнецов мировой мужик.

Вечером кое-как приняв душ, ложусь спать, вспомнив о том, что близнецы так и не явились по мою душу. И чувствую, как где-то на дне души появляется обида на обоих мужчин. Особенно на Алекса. Но я жестко отметаю подобные мысли, понимая, что это даже к лучшему, и погружаюсь в тревожный сон. В котором я вижу себя со стороны, и то как я ругаюсь с каким-то мужчиной. Мне страшно, и я чувствую, что этот мужчина очень опасен. Он сейчас навредит ей… или мне?

Просыпаюсь от ее или от своего (?) крика.

Иду на кухню, пью воду, пытаюсь успокоиться.

Этот сон всю жизнь преследует меня. Только последний раз я видела его лет десять назад, и тогда мне казалось, что я вижу взрослую женщину совершенно мне не знакомую и вообще с размытым образом, а вот сейчас я впервые разглядела ее очень четко, и мне показалось, что это я. Я смотрела на себя, и это именно я с кем-то ругалась. С кем-то очень опасным и злым. А потом я или та женщина почему-то очень громко кричала.

Умывшись холодной водой, и смыв с себя давний кошмар, иду вновь спать.

Мама всегда мне говорила, что, возможно, когда-то в детстве я стала свидетельницей ругани между незнакомыми мне мужчиной и женщиной, может это была одна из моих многочисленных нянек. Маме приходилось постоянно работать, а в садик первое время она не могла меня устроить, вот и отдавала разным нянькам. Может эта ссора меня так сильно напугала, что я запомнила ее и до сих пор вижу во сне.

Утром проводив маму на работу, иду дальше спать. Перевязка у меня назначена после обеда, поэтому решаю немного полениться. Вот только кое-кто конечно же нарушает мои планы.

Подхожу к двери и вижу в глазок Алекса.

Мысленно хмурюсь. Вчера вроде бы хотелось, чтобы он пришел, а сегодня видеть его совершенно не хочется.

— Открывай! — слышу из-за двери приказ.

Вот ведь, чертов тиран. Теперь мне еще меньше хочется с ним общаться.

Открываю дверь и сразу же сую под нос мужчине бумажку, с рецептом и рекомендациями от врача, поврежденную руку прячу за спину.

Не хочется показывать врагу боевые раны, которые он мне нанес.

— Я заболела, на работе буду минимум через три дня. Возможно позже, — тараторю, пока он игнорирую листок, нагло входит ко мне в квартиру.

Я жду явления второго брата, но Алекс захлопывает за собой входную дверь, сегодня он один.

Ну надо же…

— И чем же ты заболела? — спрашивает он, не скрывая сарказма в голосе, и продолжая на меня надвигаться.

Автоматически делаю пару шагов назад, и опять сую ему под нос листок.

— Тут все написано.

Алекс же, как будто его не видит, и буравит меня своим невозможным взглядом, от которого у меня мурашки по всему телу бегают с воплями и паникой, не понимая, что происходит. А затем он делает настолько резкий выпад вперед, и хватает меня за предплечье больной руки, что я даже сориентироваться не успеваю, и позволяю ему все увидеть.

Взгляд у мужчины становится растерянным, и на мгновение в нем мелькает вина. Но лишь на мгновение.

Он отпускает мою руку и смотрит на меня с раздражением.

— Что с рукой? — рычит он, нависая надо мной.

— Растяжение! — гордо выпячиваю подбородок, и мстительно добавляю: — Твоими стараниями, между прочим. Работать не могу. Поэтому ищите себе другую помощницу.

Близнец какое-то время дышит, как паровоз, разглядывая мою руку, которую я демонстративно придерживаю другой рукой перед собой. А затем этот наглый перец, резко делает один шаг назад, и опускается передо мной на одно колено, я уж по наивности на мгновение решила, что он собрался передо мной извиняться таким образом, но вместо этого вижу, как он закатывает свою гачу, и показывает забинтованную ногу.

— Тоже твоими стараниями, — цедит он сквозь зубы, прожигая меня взглядом. — Хромаю теперь, еле до тебя дошел! Поэтому мы квиты! И никаких претензий я не приму!

Он вытягивается передо мной во весь рост и смотрит, как победитель.

— Ах ты! Ты! Ты!

Открываю и закрываю рот, и впервые не знаю, что ответить, потому что чувствую, как накатывает волной гнев. Можно подумать, это я первая в драку полезла!

Это же гад стоит и лыбится в ответ. И не сдержавшись, я со всей силы замахиваюсь, и левой рукой пытаюсь ударить его прямо по лицу.

Но Алекс ловит мою руку, а затем резко подхватывает второй рукой за талию, пришпиливает к своему телу, и нападает на мои губы своими… Ага, именно так, нападает, как злостный интервент и захватчик.

Замираю на мгновение, чувствуя, как кое-кто орудует у меня во рту своим языком. Профессионально так орудует и приятно, настолько приятно, что в низу живота начинает теплеть, а тело обмякает и коленки подгибаются…да-да, все как в стандартных любовных романах. Вот только русские не сдаются! И если уж нас победили на любовном фронте, то будем капитулировать с высоко поднятой головой!

Подаюсь вперед, и начинаю битву с языком Алекса. Я тоже хочу завоевывать территорию! Кажется, кое-кто не ожидал такой яростной атаки, и быстро сдает позиции.

Мысленно ликую, и тут же обхватываю нижнюю губу близнеца, облизываю языком, посасываю, и при этом смотрю ему в глаза. Ну что съел! Целоваться я как раз умею! В глазах мужчины затаилась настоящая буря, правда она пока немного стихла, чтобы набраться сил и ринуться вновь в бой.

Отпустив мою руку, Алекс с легкостью подхватывает меня под попу, разворачивается на сто восемьдесят градусов, и несет меня в мою комнату. Инстинктивно обхватываю его пояс ногами, а шею руками, повиснув на мужчине, как обезьянка, чтобы не упасть.

— Куда мы? — пытаюсь спросить, но в ответ получаю еще один умопомрачительный завоевательный поцелуй.

Он опускает меня на мою узкую кровать, и навалившись сверху, продолжает целовать. Я уже мало, что понимаю, от недостатка кислорода, ну и заодно от того, что творится в низу моего живота.

Мамочки! Это же настоящий пожар! Последний раз я такое сильное возбуждение испытывала очень давно… Да нет! Никогда! Черт возьми, никогда настолько сильно я не ощущала такого очешуютельного возбуждения.

Пока я размышляю над тем, что творится с моим организмом, Алекс успевает стянуть с себя, рубашку и даже брюки расстегнуть. Видимо остальную одежду он у порога оставил. И когда успел? И при этом не отрываясь от моих губ. Виртуоз! Чувствуется опыт…

Эта мысль почему-то на мгновение расстраивает меня, но я тут же отметаю ее от себя, как несущественную, и сама уже помогаю мужчине раздеваться.

С меня много одежды снимать не надо, на мне халат, да трусики. От них Алекс избавляется в считанные мгновения. Мы оба остаемся абсолютно голые.

Алекс сидит между моих раздвинутых ног и смотрит так, словно хочет сожрать, целиком, не запивая.

Сглатываю, и с его великолепного мускулистого торса перевожу взгляд все ниже и ниже, а затем мои глаза расширяются, спотыкаясь о его член, и только тут понимаю, что такая штука не может во мне поместить ну никак… совершенно.

Заметив испуг в моем взгляде, Алекс вздергивает левую бровь и смотрит на меня с иронией.

— Неужели моя боевая девочка напугалась?

Решил на «слабо» что ли взять? Не на ту напал.

— Кто это сказал, что я не умею капитулировать?

Хватаю трусики и машу им, как белым флагом, а затем бросаю Алексу прямо в лицо, чтобы отвлечь, а сама потихоньку начинаю выползать из-под мужчины. Нафиг-нафиг… я как-нибудь потом, лет через десять, пожалуй, решусь с кем-нибудь девственность потерять у кого член поменьше, раза в три-четыре. И да, любовников буду выбирать по размеру члена. Так и вижу, как пишу большими буквами в анкете на сайте знакомств — член не больше четырех сантиметров в длину и одного в диаметре. То-то очередь выстроится….

— О нет! Я так просто тебя не отпущу, маленькая развратница, — Алекс ловит меня за ноги не давая сдвинуться с места, а сам опять наваливается, убирая мои руки вверх, и скрещивая их над моей головой. — Сначала завела, возбудила, а теперь в кусты?

— Я не специально! Оно само как-то получилось, — жалко блею, смотря на Алекса с мольбой во взгляде. — Алекс отпусти меня, я передумала.

— Нет, — мужчина качает головой, перехватывая одной рукой мои сцепленные над головой руки, а второй медленно ведет по щеке, пальцами обводит губы, затем по подбородку вниз, и добирается к моей груди.

Он сжимает ее ладонью немного жестко, но в то же время так сладко, что я не выдержав прикрываю глаза и тихонечко охаю.

Чувствую, что мои руки становятся свободными, а грудь подвергается атаке уже двумя руками и еще и губами. Алекс мнет мои полушария, и нежно целует каждый сосок, то захватывая его в рот полностью, то отпуская.

— У тебя шикарная грудь, — шепчет он между поцелуями, — и ты хочешь, чтобы я от этого отказался? Да ни за что на свете!

Лежу балдею, зарываюсь пальцами в короткие, жесткие и колючие волосы Алекса, как и он сам. Но его поцелуи сейчас настолько сладкие, что хочется мурлыкать от удовольствия.

Прекратив терзать мои чувствительные соски и окончательно выбив все мысли о капитуляции, мужчина начинает спускаться ниже. Целует живот, сжимает руками талию, а затем резко приподнявшись подхватывает мои ноги, и складывая меня пополам, придавливает колени к груди, удерживает их одной рукой, а второй нежно проводит по моей промежности задевая клитор, и спускаясь к попе.

Ох, черт! Меня прошивает острым возбуждением и одновременно стеснением.

Пытаюсь вывернуться и прикрыться руками, правда очень вяло, потому что хочется, чтобы эта пытка возбуждением уже закончилась хоть чем-нибудь.

Алекс отводит мои руки в сторону.

— Ты такая красавица, не надо стеснятся, — говорит он хриплым голосом, и наклонившись припадает губами к моим влажным от возбуждения складочкам.

Мысленно ставлю себе отлично за то, что не забываю начисто выбриваться, и теперь не стыдно за «джунгли» между ног, и откинувшись на подушки, расслабленно погружаюсь в экстаз.

Алекс кладет ладони на мои бедра, усиливая давление на них, а сам творит чудеса своим языком. Сразу вспоминается избитая фраза из одного отечественного сериала «Я летаю… я в раю…».

Когда и в какой момент мужчина останавливается, и начинает вместо языка вводить в меня пальцы, причем одновременно в обе дырочки, я практически не замечаю, а затем происходит взрыв. Я кричу, пытаясь вывернуться из его рук, сама, не понимая, толи от боли, толи от крышесносного оргазма.

Алекс отпускает мои ноги, и ложится рядом, уместив мое обмякшее тело у себя на груди. Отдаленно замечаю, что его пальцы покрыты кровью. Моей кровью… Поднимаю голову, смотрю на мужчину с возмущением.

— Ты лишил меня девственности пальцами?

— Не хотелось бы слишком сильно травмировать тебя, — он нежно целует меня прямо в нос. — Я тоже подумал, что мой член для тебя будет в первый раз слишком велик, и твой первый раз превратится для тебя в сущий кошмар.

В его голосе я слышу тепло и неподдельную заботу, а в глазах почему-то опять мелькает вина. Неужели до сих пор переживает из-за моей руки?

Улыбаюсь с благодарностью и приподнявшись, целую мужчину в ответ в губы, и тут же чувствую, очень твердое нечто упирающееся мне в бедро.

Опускаю взгляд вниз и понимаю, что Алекс до сих пор возбужден.

В голове мелькает шаловливая мысль, и я ползу вниз, но как только мужчина понимает, что я задумала, то тут же подтягивает меня обратно вверх, и прижимает жестче к своей груди.

— Эй, — с удивлением смотрю на него. — Я хочу, как ты! Тоже попробовать. И тебе доставить удовольствие. Я знаю, как это делается, я смотрела уроки в интернете, зубы уберу, — говорю доверительно, чтобы мужчина не боялся.

Алекс смотрит на меня своим фирменным нечитаемым взглядом. А затем задает совершенно не подходящий для данной ситуации, вопрос:

— Скажи, как так получилось, что ты до сих пор была девственницей?

Мой тоскливый вздох, наверное, даже соседка услышала через стену.

— Тебе действительно интересно узнать об этом сейчас? Может чем-нибудь другим займемся?

Выразительно посматриваю на все еще стоящий член, который продолжает недовольно упираться мне в бедро.

— Тебе рано, завтра «чем-нибудь» другим займемся, — хмыкает Алекс, поглаживая меня рукой по спине, — а теперь поведай мне свою тайну, я весь в предвкушении.

— Может мы хотя бы помоемся сначала? — недовольно бурчу, рассматривая его пальцы на левой руке, а сама инстинктивно сжимаю бедра, и начинаю медленно вставать, но мужчина продолжает удерживать меня в своих объятиях.

— Я никуда не тороплюсь, — ласково улыбается он, и с иронией в голосе добавляет: — Но от любопытства могу умереть. — А затем начинает размышлять вслух: — Ты очень красивая девушка. Чувственная, и умная, в меру веселая, ответственная. Как ты до сих пор замуж не выскочила? И зачем притворялась «синим чулком»?

— Может я тебя ждала? — смотрю на Алекса прищурившись.

— Ну да, конечно, я так и поверил, — хмыкает он. — Давай, колись уже.

Еще раз печально вздохнув, отвожу взгляд в сторону, и начинаю свой не самый веселый, по крайней мере для меня, рассказ:

— В десятом классе к нам пришел новенький мальчик. Его родители переехали из другого города. Мы с ним стали дружить. Я на одноклассников никогда внимания не обращала, считая их практически братьями. Все же я знаю их с первого класса. — В этот момент чувствую, как напрягается мужчина, и инстинктивно начинаю гладить его по груди, она у него красивая и очень твердая, да и самой вспоминать эту историю не очень приятно, а так, хоть отвлекаюсь от тягостных мыслей. — А тут новенький, симпатичный, мы еще и с ним вместе в один ВУЗ на подготовительные курсы ходить начали. В общем, не скажу, что я прямо влюбилась по ушли, но мне с ним было очень хорошо и самое главное — интересно. И в одиннадцатом классе на новогоднюю вечеринку я решила сделать ему сюрприз — подарить свою девственность. К тому же, у нас вроде бы все было очень серьезно. — Опять не могу сдержать грустного вздоха, оказывается я до сих пор продолжаю переживать из-за той истории, хотя уже столько лет прошло с тех пор. — Он привел меня к себе домой. У него мать военная, как раз была на дежурстве. Мы начали целоваться, и ласкать друг друга. А когда дошло до дела, ему резко стало плохо. Оказалось, что у него проблемы с сердцем, и это был его первый раз. Как и мой. Я вызвала скорую, но он умер в больнице. Мать одного из наших одноклассников, как раз работала там, и все рассказала своему сыну, а он всему классу. Мне дали кличку — «Черная вдова» и начали всячески травить. Будто я возможно убила несчастного парня и что со мной очень опасно заниматься сексом. Всю подоплеку этой травли я сразу поняла. Ее начал один из моих одноклассников, он предлагал мне дружбу еще в девятом классе, но я ему отказала. Он видимо на меня затаил обиду, что я предпочла новичка, вот и устроил «веселую жизнь». А потом оказалось, что мы с ним в одном университете учимся. Он и там раструбил про меня слух, будто я «Черная вдова». Этот парень подрабатывал на нашем местном городском портале журналистом. Он даже туда заметку написал, а его друзья студенты вывели эту статью благодаря многочисленным комментариям на первую страницу. Поэтому весь город узнал, о том, что случилось. Конечно, Федька набил ему морду, а Андрей Николаевич заставил портал удалить эту статью. Мне даже компенсацию выплатили за моральный ущерб, и официально извинились. Но с тех пор, со мной как-то не особо мужчины хотели знакомиться. Город у нас маленький, а мою историю с фотографией, разве что слепоглухонемой не читал и не видел.

— Напомни мне имя своего одноклассника, — слышу тихий голос Алекса над моей головой.

После моего рассказа, мы молча лежали несколько минут. Я уже успела успокоиться и разомлеть под нежными поглаживаниями, поэтому вопрос от близнеца оказался для меня неожиданным.

Поднимаю голову, и с удивлением смотрю на мужчину.

— Тебе зачем?

— Хочу поблагодарить за то, что ты досталась мне девственницей, — усмехается он.

А я чувствую, как внутри меня опять разгорается гнев, а еще обида. Я ему тут душу изливаю… а он!

И не рассчитав силу, забыв, что моя рука и так болит, бью Алекса по груди, и сразу же вою от боли.

— Эй! С ума сошла, тебе же больно! — в глазах мужчины неподдельное возмущение и удивление, похоже он не ожидал от меня очередного нападения.

Но мне уже плевать. Я не замечаю откровенной тревоги на его лице, вскакиваю с кровати и несусь в ванную. Мне надо срочно отмыться! Не хочу, чтобы на мне был его запах!

Боже, как же я зла! Настолько зла, что даже боли в руке не чувствую.

Влетаю в ванную, захлопнув за собой дверь. Жаль защелки нет. Мы с мамой не привыкли друг от друга скрываться.

Рыкнув от бессилия, залезаю в ванную, задвигаю занавеску и включаю душ. С помощью мочалки отвожу душу, пытаясь содрать с себя кожу. Правда плохо получается, мочалка у нас очень нежная. Но мой разум возмущенно кипит, и злость выхода не находит.

Сквозь шум воды, слышу, как открывается дверь в ванную, и отодвигается занавеска. В этот момент в моей душе со дна поднимается что-то настолько застарелое и муторно черное, о чем я даже не подозревала.

— Прости, я неудачно пошутил, — говорит Алекс, правда в его взгляде я не вижу ни капли раскаянья, а может просто не хочу видеть. Потому что сейчас я готова выплеснуть на него всю мою злость, ненависть и обиду, которую так и не смогла когда-то выплеснуть на подонка Пашку Звягинцева, давно уже почившего с миром.

— Пошел к черту! — кричу на мужчину, позорно срываясь на истеричные нотки в голосе, и наставляю на него лейку душа.

В ответ этот гад, пытается забрать у меня душ, и мы начинаем бороться.

В итоге, конечно же, побеждает сильнейший — Алекс.

Он оказывается в ванной, лейка летит на ее дно, а мужчина, приподняв меня за подмышки пришпиливает к стене, а сам наваливается всем своим не малым весом.

Я отчаянно ругаюсь, бью его руками, пытаюсь вырваться.

А эта сволочь тем временем, ловит мои губы своими и пытается целовать.

Кусаю его в ответ не желая мириться, и продолжая яростно вырываться. Алекс же протискивается между моих ног, пытаясь заставить меня обхватить его ногами за пояс.

Не знаю, чем закончилось бы наше с ним противостояние, если бы не громкий звонок в дверь и грохот. Который устроил какой-то ненормальный.

Алекс замирает, и в этот момент у меня получается выскользнуть из его мокрых рук.

Быстро обмотавшись полотенцем, бегу в коридор, где, какой-то псих пытается вынести мою входную дверь. Я настолько разъярена, и готова сейчас прибить кого угодно, что даже не спросив и не посмотрев в глазок, открываю.

А на пороге стоит Лев.

Такое ощущение, будто меня сходу холодной водой окатили, полностью охладив весь пыл. Мгновенно вспоминаю о том, что я мокрая, и почти голая, какого-то непонятно лешего, открыла дверь, даже не спросив.

Бросаю взгляд в зеркало на прихожей, и со стыдом понимаю, какая сейчас картина предстала Льву.

Раскрасневшаяся, с лихорадочным блеском во взгляде, припухшими от поцелуев губами, с мокрыми растрепанными волосами, полуголая девушка в одном полотенце, прижимающая забинтованную промокшую руку к груди. Вчера я ее в целлофан обматывала, чтобы нормально помыться, а сегодня после всего того, что произошло, совершенно забыла.

Рука резко начинает болезненно ныть, а кожу неприятно холодит от мокрого бинта.

— Дежавю, — хмыкает мужчина, разглядывая меня с ног до головы. — Но мне нравится. Почаще так встречай.

И он как ни в чем не бывало, резко делает шаг вперед, обхватывает мое лицо двумя ладонями, и начинает нежно целовать прямо в губы.

Я настолько в шоке от его поступка, что не сразу соображаю, что мне делать. И Лев, видимо расценивает мой ступор, как отмашку к действиям, опускает одну руку на талию, прижимает меня к себе, практически впечатав в свое тело, и начинает целовать уже более активно. Не знаю, какой механизм срабатывает в моей голове, но точно не тот, что отвечает за логику и мораль, а тот, что сейчас переполнен гормонами. И именно поэтому я, как тряпочка обмякаю в руках мужчины, чувствуя, как в низу живота становится больно от желания.

— Я вам не помешал, или может быть мне присоединиться? — слышу ленивый голос за спиной, и тут же вырываюсь из рук Льва, ошалело уставившись на его брата.

У меня такое чувство, будто я в параллельную вселенную попала, и меня застал за изменой с самим собой мужчина, который только что лишил меня девственности. Разум с трудом понимает, кто есть, кто. Не, точнее разум-то все прекрасно понимает, вот только вся ситуация в целом, а главное те эмоции, которые испытывают мужчины…

Смотрю на Алекса и не вижу в его взгляде ни злости, ни раздражения, ни ревности, хотя он прекрасно видел, как мы с его братом только что целовались, поворачиваю голову, смотрю на Льва, который видит за моей спиной полуголого мужчину (Алекс вышел из ванной обмотавшись полотенцем), и тоже на его лице не вижу абсолютно никаких отрицательных эмоций. Хотя по всем законам жанра, он должен хоть как-то отреагировать на соперника.

В голове происходит когнитивный диссонанс. Так ведь не должно быть… Это же неправильно…

— Присоединиться? — переспрашиваю на всякий случай, а то вдруг, я окончательно спятила.

— Конечно, — кивает Алекс, делая шаг вперед, нависая своим не малым ростом надо мной, как скала, и заставляя чувствовать себя маленькой и беспомощной. — Как насчет попробовать нас обоих?

— Вы серьезно? — говорю почти шепотом, поворачиваю голову и смотрю на лицо Льва, чтобы понять, о чем он думает.

— Конечно серьезно, — улыбается он, отвечая вместо Алекса, и подняв руку, пальцем проводит по моим губам. — Мы с братом с детства делимся сладким. А ты не представляешь, насколько сладкая…

В голове мелькают панические мысли — они сговорились. Меня соблазнил Алекс, придя первым, вторым пришел Лев, чтобы закончить. Они же хотели меня вдвоем, еще там в номере в ванной. Вот теперь и собираются получить. А я не особо и сопротивляюсь.

То полное одиночество и не одного заинтересованного мужчины в моей жизни, то теперь целых два, желающих меня одновременно. И самое страшное, что эта ситуация меня не пугает, а наоборот привлекает и еще сильнее возбуждает…

Но все это неправильно… совсем неправильно.

Качаю головой, и смотрю перед собой куда-то в пустоту, и еле сдерживаю слезы. Неужели я и правда такая извращенка? И то, что говорила про меня Ленка — это почти правда?

Я настолько грязная и порочная, что способна заняться сексом с двумя мужчинами одновременно?

— Эй, цветочек, ты чего? — слышу тихий голос Льва. — Мы не хотели тебя обидеть.

Смотрю на мужчину, и чувствую, как его палец скользит по моей щеке. Он стирает им мои слезы.

— Света? — переспрашивает Алекс.

Поворачиваю голову, и вижу в его взгляде неподдельную тревогу, он тоже тянет ко мне свою руку, пытаясь положить ее на плечо.

Отталкиваю его руку, и шарахнувшись в сторону, бегу в свою комнату, заливаясь слезами.

— Убирайтесь! Не хочу вас видеть! — кричу, падая на кровать, а сама понимаю, что лгу им и главное самой себе, чтобы не чувствовать себя шлюхой.

 

13 глава

— Света, — кто-то из мужчин трогает меня за плечо.

Резко подскакиваю и вновь кричу, даже толком не понимая из-за слез, кто стоит передо мной Лев или Алекс:

— Я просила оставить вас меня в покое, неужели непонятно!

И вновь падаю на кровать, но при этом еще и умудряюсь замотаться в одеяло.

— Света, давай ты успокоишься, и мы просто поговорим, — чувствую, как прогибается матрас, под весом одного из мужчин.

— Мне не о ч-чем с вами говорить, уходите! — всхлипываю, заикаясь, и чувствую аромат парфюма Алекса.

Боги! Кажется, вся моя постель пропиталась этим мужчиной. И мне безумно нравится этот запах.

Ыыы, на душе еще горше становится.

— Цветочек, пожалуйста, хватит плакать.

Близнецы все же не выдерживают, и в четыре руки начинают вытаскивать меня из кокона, в который я спряталась.

Рычу, вяло пытаюсь сражаться, но сил даже на это не хватает. В итоге, мужчины, заставляют меня сесть и выпить стакан воды, еще и с валерьянкой. Видимо кто-то на кухне увидел, я еще со вчерашнего бутылек не убрала, маму отпаивала.

Когда более-менее прихожу в себя, то осознаю, что сижу на коленях у Алекса, который так и не удосужился переодеть полотенце, а напротив меня возле кровати сидит, прямо на полу Лев.

— Света, ты же понимаешь, что мы не можем просто взять и уйти, не разобравшись в ситуации? — говорит Лев, пристально смотря мне в глаза.

Я даже теряюсь на мгновение от его слишком серьезного взгляда, не могу понять Лев ли это. Потому что теперь, когда близнец такой, то вообще не отличим от Алекса.

— Я рад, что ты успокоилась, — продолжает он таким же серьезным тоном. — И хочу понять: что случилось, почему ты заплакала? Мы сделали тебе больно? Я сделал больно?

Прячу глаза от мужчины, врать-то совсем не хочется.

— Света, скажи, что не так? — шепчет Алекс, целуя меня в висок, и крепко прижимая к своему горячему телу, от чего на душе становится чуточку легче. — Не молчи, пожалуйста. Давай во всем разберемся? Тебе ведь со мной понравилось? Ты хотела меня?

— А то ты и сам не понял, — недовольно бурчу, и опять тянусь за одеялом.

Хоть с меня во время "драки" и не сняли полотенце, однако чувствую я себя все равно почти голой.

— Я хочу услышать это от тебя, — продолжает давить близнец, помогая мне укутаться обратно в кокон.

Выдохнув, понимаю, что все равно не отцепится и поэтому сквозь зубы говорю:

— Мне с тобой было хорошо, — и чуть приподняв подбородок, чтобы посмотреть в глаза Алексу, добавляю: — Ты мне с самого начала понравился.

— А Лев? Тебе он тоже понравился? — Алекс буквально впивается в меня своими глазами, словно пытается прямо в голову залезть.

— Нет, — отвечаю прямо, качнув головой.

И он видит, что я не вру, однако, нахмурившись, продолжает допрашивать, не скрывая обвиняющих ноток в голосе:

— А поцелуй? Как же так? Я видел, тебе понравилось с ним целоваться, ты не вырывалась.

— Да, поцелуй мне понравился, — отвечаю с тоской в голосе, и повернув голову смотрю в глаза Льву. — И я не знаю, что это значит. Может просто физиология… Но заниматься сексом с вами обоими я не собираюсь. Это не в моих правилах. Я просто себя перестану уважать, если поддамся этим низменным инстинктам. Поэтому будет лучше, если мы закончим наши отношения здесь и сейчас. Я все равно на больничном и…

Но договорить мне не дает Алекс, потому что резко хватает за подбородок правой рукой, поворачивает мою голову к себе и впивается настолько жадным поцелуем в губы, что все мысли мгновенно вылетают, а низ живота прошивает судорогой концентрированного возбуждения.

Мой стон, наверняка даже соседка услышала, что уж говорить о втором близнеце. И краем глаза я отмечаю, что Лев молча встает на ноги и уходит из комнаты, а затем и из квартиры, громко захлопнув за собой дверь.

И в этот момент, Алекс наконец отпускает мой подбородок, давая возможность сделать судорожный вздох. Но полностью выбраться из его объятий не позволят.

— Ты теперь моя, — шепчет, смотря на меня таким плотоядным взглядом, что мне даже немного страшно становится, — потому что сама выбрала.

Мне кажется или на лице мужчины появляется самодовольная улыбка? Будто он только, что победил в каком-то состязании?

— Я не понимаю? Это какая-то проверка была? — растеряно смотрю в глаза Алексу, пытаясь понять, о чем он думает.

— Нет, не было никакой проверки, — качает он головой.

С удивлением смотрю на мужчину, пытаясь разобрать эмоции, мелькающие на его лице. Но кроме взгляда победителя ничего не могу понять. Троллит он меня, что ли? Или действительно не понимает, о чем я спрашиваю?

— Лев же сказал, что вы с детства всем друг с другом делитесь? Почему же он ушел? Почему не стал присоединяться?

Лицо Алекса резко каменеет.

— А ты хотела бы, чтобы он остался, так я могу ему перезвонить, — с сарказмом отвечает он, и при этом почему-то усиливает свои объятия настолько, что мне даже дышать становится трудно.

— Да нет же! — рычу от возмущения, и вижу, как во взгляде мужчины появляется облегчение, а мне в буквальном смысле становится легче дышать, потому что он расслабляет свои руки. — Я хочу понять: зачем все эти ваши странные вопросы и…, поведение? Почему ты позволил Льву меня поцеловать, тогда? А сейчас ведешь себя совсем иначе?

Алекс поднимает свою ладонь и проводит по моим губам пальцами. Он смотрит на меня, так, словно я восьмое чудо света.

— Потому что в этот раз я не хотел делиться. И ты выбрала меня… Ты первая это сделала. Все женщины, которые окружали нас, начиная со школы, мало того, что почти не различали, так никогда и с выбором не могли определиться. И поэтому мы с братом просто стали делить девушек на двоих и не заморачиваться. А ты выбрала именно меня. И теперь принадлежишь только мне одному.

— Я вообще-то не вещь, если ты не в курсе, — говорю Алексу, чисто на автомате, а сама все никак не могу понять, злиться мне на него, или поцеловать?

Но он сам за меня решает эту сложную дилемму, и начинает с упоением целовать — губы, подбородок, щеки, шею, и ниже…, и я уже надеюсь, на продолжение, но Алекс отстраняется.

— Нам надо что-то решать с твоей рукой, — он берет меня за предплечье, и поднимает чуть выше мою поврежденную конечность. — Во-первых, она вся промокла, а во-вторых, ты говорила, что тебе надо на перевязку. Хочу тебя отвезти пораньше, и поговорить с доктором.

— Ну да, — выдыхаю угрюмо, потому что меня опять лишили сладкого, а затем выбираюсь из объятий мужчины.

Спустя несколько минут, после того, как я смысла мазь, что наносил мне хирург, Алекс рассматривает фиолетовые синяки на моем запястье.

А затем очень нежно начинает целовать эти места, и чередовать каждый поцелуй со словом: "Прости…".

Конечно я его прощаю, он давно уже прощен. Ну серьезно, как можно злиться вообще на этого мужчину?

До обеда мы валяемся в постели, и просто обнимаемся. О сексе Алекс даже слышать ничего не хочет. Потому что у меня еще ничего не зажило.

— Вот завтра, попробуем обязательно, — усмехается он на мои робкие поползновения.

Алекс не спешит думать о работе, а я и подавно не хочу заморачиваться. Мне настолько хорошо, что я вообще ни о чем серьезном думать не могу.

— Давай посмотрим какой-нибудь фильм с ноута? — спрашиваю у мужчины, потому что просто так валяться тяжело, хочется "большего", а "большего" Алекс не позволяет, но и выбираться из уютных объятий тоже не хочется, пока сам не погонит.

— Давай, — кивает он. — Я последних "Мстителей" еще не успел посмотреть, посмотрим?

— О, говорят там все умерли, — лукаво улыбаюсь в ответ, а сама с неохотой выскальзываю из постели и продолжая стыдливо придерживать полотенце, иду к своему секретеру. Он достался мне по наследству от бывших собственников квартиры, там я прячу от маминого любопытства свой ноут, ну и всякие другие мелочи.

Эти мелочи и замечает Алекс.

— Ого, это что такое? — когда он оказывается за моей спиной я толком не успеваю понять, потому и вздрагиваю от неожиданности.

— Ты прямо, как большой хищный кот, — качаю головой и беру в руку маленького львенка. — Это моя коллекция игрушек из "Киндер-сюрприза". Досталась от одной девочки. Она ходила к моей маме на частные уроки, готовилась к поступлению в университет. А мне тогда было всего шесть лет. Вот она в один прекрасный день и подарила мне свои коллекции игрушек. Тут есть львята, бегемотики, пингвиний. Сейчас такие серии уже не выпускают.

— Мы тоже в детстве собирали подобные игрушки с братом, — хмыкает Алекс, рассматривая полчища игрушек, стоящих на полке внутри секретера. — Но потом мы выросли, и я даже не помню куда все делось? Наверное, выбросили.

— А я вот храню, — смущенно пожимаю плечами, и чуть слышно добавляю: — и новые продолжаю собирать.

Алекс резко разворачивает меня к себе и целует в нос, забирая из моей руки ноутбук.

— Я тебя сейчас зацелую маленькая красавица, — хмыкает он мне в губы, и вопросительно косясь на львят спрашивает: — А почему ты их прячешь?

— Ну, — чувствую, как теплеют щеки. — Ко мне иногда подруги с детьми приходят, и мои львята сразу оказываются у них во рту, или вообще в кармане. А я не хочу с ними расставаться.

Смотрю на Алекса и еще сильнее начинаю смущаться. Уголки губ мужчины подрагивают, а глаза прищурены и в них мелькают веселые искорки. Но сдержать смех, у него не получается.

— Эй! Не смейся! Это мои игрушки, мне жалко, — улыбаюсь и сама уже посмеиваюсь.

— Иди сюда, маленькая жадина, будем кино смотреть, — Алекс забирается на мою постель, и на вытянутые ноги ставит ноутбук.

— Я не жадная, а бережливая, — бурчу, наиграно надув губы, и забираюсь к мужчине под бок.

Пообедать Алекс предлагает съездить в какое-нибудь кафе. Я решаю не отказываться. Потому что кормить мужчину все равно не чем, надо маме еще оставить еды, которую она еще с вечера приготовила.

Близнец помогает мне одеться. Чувствую себя большой куклой. Кажется, кое-кто в детстве не наигрался в игрушки, потому что Алекс даже трусики не позволяет мне самой надевать. Смущаюсь, но поддаюсь на эту странную игру. Хотя, судя по взгляду мужчины, он совершенно не играет со мной, а кажется опять хочет сожрать.

Заинтересовано осматриваю свое тело, вроде упитанных мест нет, кушать нечего. Алекс в этот момент надевает на меня летние короткие светло-серые бриджи, но взгляд у него при этом такой плотоядный, что мне уже немного даже страшно становится, и в голову невольно закрадывается мысль: «А не съедят ли меня сегодня, вместо обеда?»

Но, слава Богу, обошлось.

Завершился мой наряд светлой длинной блузкой без рукавов, прикрывающей мою обтянутую бриджами попу.

Выдыхаю от облегчения, когда Алекс застегивает последнюю пуговку у меня на груди, а затем притянув к себе одаривает опьяняющим поцелуем.

Обхватываю его руками за шею, и отвечаю со всей пылкостью. Наши языки сплетаются в борьбе за территорию, и я уже не чувствую ног, мне хочется куда-то лететь и одновременно плавится в руках мужчины.

На обед Алекс ведет меня в самый шикарный и дорогой ресторан нашего города. Я сюда всего один раз ходила, одноклассница на день рождения приглашала, созывая весь класс год назад. Мне даже страшно было спросить, сколько ей стоило все это удовольствие.

А сейчас я в меню все-таки заглянула, и поняла, что это не цены, а номера телефонов!

— Мне страшно выбирать, — решаюсь сказать Алексу свою заминку. — Тут цены нереальные. Может ты сам что-нибудь подберешь на свой вкус?

Мужчина смотрит на меня теплым взглядом.

— Это наш ресторан, — в очередной раз огорошивает он меня, — мы тут, кстати с ревизией еще не были, не успели, — он хмыкает, — поэтому выбирай все, что хочешь, можешь все меню заказать. Заодно продегустируем блюда. Шеф повар обошелся нам в кругленькую сумму, между прочим.

— Эээ, — немного подвиснув, выразительно осматриваюсь по сторонам. Народу, между прочим не так уж и мало. Ресторан, оказывается, пользуется спросом, даже не смотря на такие дорогие цены. — Стесняюсь спросить, а что вам не принадлежит в этом городе?

Близнец весело смеется, да так заразительно, что я сама невольно начинаю улыбаться.

— Много чего, — отсмеявшись, говорит он. А затем лукаво подмигнув, добавляет: — принадлежит.

Качаю головой. Ах какие мы хвастуны… и все же отваживаюсь выбирать хорошо прожаренный стейк с овощным гарниром, апельсиновый сок, а на десерт — тирамису.

Алекс заказывает себе гораздо больше — и первое и второе, а на сладкое, тоже тирамису.

— Сладкоежка? — спрашиваю с удивлением, просто все мужчины, которых я знаю, начиная с Федора, и заканчивая Андреем Николаевичем, сладкое не любят.

— Да, еще какой, — ухмыляется мужчина, такой провокационной улыбкой, что у меня невольно пальчики на ногах поджимаются.

Закончив вкусный обед, от которого я была в полном восторге, едем, наконец-то в больницу.

Хирурга мы успеваем поймать прямо на выходе из кабинета, кажется он уже хотел куда-то сбежать.

Мужчина смотрит на Алекса с удивлением.

— Это Антон — мой врач, а это Алекс, — представляю я мужчин друг другу, немного замявшись и чуть не сказав на близнеца, что он мой парень. Вообще-то кроме «ты теперь принадлежишь мне» он больше никак не обозначил для меня наши отношения, поэтому с выводами я пока решаю не торопиться.

Близнец в этот момент здоровается с хмурым хирургом за руку.

— Я хотел бы после перевязки переговорить с вами, с глазу на глаз, — говорит он.

— Если это не займет более пяти минут, а то у меня работы много, — небрежно пожимает плечами мужчина, а мне кивает на коридор, — идем в перевязочную.

— Не переживайте, много времени я у вас не займу, — взгляд Алекса отдает стальным блеском. — Я подожду тут, — кивает он мне, а я следую за Фединым одноклассником.

— Подожди минутку, мне надо на пару минут, срочно отлучиться, — говорит Антон, заводя меня в кабинет, и быстро выходит.

Делать нечего, сижу жду. Ждать правда приходиться не минутку, а больше получаса.

— Извини, срочный вызов, — говорит мужчина, и начинает очень быстро намазывать мне руку своей фирменной мазью, а затем забинтовывает ее, причем вместе с пальцами, и плотно перетягивает эластичным бинтом, так что я вновь чувствую себя инвалидом.

— Может вы мне с собой мазь дадите, чтобы я вас не отвлекала, а когда все пройдет, приду к вам на выписку? — на всякий случай уточняю у Фединого друга, а то он какой-то хмурый и не слишком разговорчивый сегодня, хотя вчера у него было совершенно противоположное настроение, и шутил, и Федю подкалывал.

И тут же мысленно нахожу ему оправдание: «Наверное, работы сегодня слишком много, вот ему и не до шуток».

Какое-то время Антон хмуро разглядывает меня, а затем кивнув сам своим мыслям, отдает банку с мазью, похожу на ту, в которых продается детское питание. На ней приклеен пластырь, а на пластыре какие-то непонятные символы синей ручкой написаны от руки.

— Ты права, так даже лучше. Намазывай тогда не один, а три-четыре раз в день, тщательно втирая в кожу. Сегодня пусть повязка до вечера побудет, а к ночи сними, вотри мазь, и пусть тебе кто-нибудь вновь перебинтует. Руку, есть хоть кому?

— Мама, — отвечаю не задумываясь. — Спасибо тебе огромное Антон, — улыбаюсь мужчине во все тридцать два, желая хоть чуточку поднять ему настроение. — С меня полноценный вкусный обед.

— В ресторан приглашаешь, что ли? — усмехается мужчина, и идет на выход.

- Ты что, откуда у меня столько денег? — легонько бью его по плечу здоровой рукой, надеюсь он мне простит такого панибратского отношения, вроде сам вчера свою позицию обозначил. — Я тебе приготовить хочу, и привезти на работу к выписке. Я же вижу, какой ты хмурый, наверняка постоянно голодный! Скажи, что любишь есть, я приготовлю.

— Ну, — Антон оценивающе прищуривается, открывая дверь в коридор. — Борщ варить умеешь?

Тут же начинаю мысленно перебирать, какие ингредиенты мне понадобятся, и все рецепты, которые знаю.

— Тебе какой, понаваристей или наоборот постный? А капуста кислая или свежая, а может вообще без капусты, и просто свекольник?

— На твой вкус, — наконец-то теплеет взгляд врача, а черты его лица разглаживаются, и он пропускает меня вперед в коридор.

А в коридоре меня ожидает очень странная картина — Алекс стоит возле кабинета Антона и разговаривает с каким-то мужчиной. И судя по выражению лица близнеца, этот разговор, как и сам собеседник ему совершенно не нравятся, и это мягко сказано. Мужчина же, стоит ко мне спиной, и я не сразу осознаю, что — это мой друг Федор.

Когда я быстро подхожу к ним, то слышу, как Федя набычившись цедит сквозь зубы Алексу:

— Хоть один волосок упадет с ее головы, я тебя из-под земли достану.

— Руки коротки, — цинично усмехнувшись, отвечает близнец.

Но когда видит меня, то его взгляд тут же теплеет.

— Ну что, ты уже все? Тогда, идем скорее, — говорит мне Алекс, и резко обойдя Федю, в два шага подходит ко мне, сграбастывает обеими руками, вжав в свое тело, и целует прямо в губы таким собственническим и немного болезненным поцелуем, что я от неожиданности охаю.

— Эээ, — опять подвисаю, чувствуя себя очень странно.

А затем подняв взгляд вижу, как на нас с Алексом смотрит Федя, и столько на его лице эмоций намешено, что у меня где-то глубоко внутри екает, и одновременно переворачивается.

— Федь, а ты чего тут? — в растерянности спрашиваю друга.

— Приехал посмотреть на причину твоего падения, — с сарказмом отвечает друг.

Опускаю взгляд вниз, и бормочу себе под нос:

— Федь, что за глупости? Я тебя не понимаю.

— Угу, не понимает она, как же, — хмыкает друг, и выдохнув добавляет: — В общем так мелкая, звони в любое время, если у тебя проблемы будут. — А затем переведя взгляд куда-то мне за плечо, бодро улыбнувшись, говорит: — Антоха! Здорова, я чего хотел-то…

— Пойдем в мой кабинет, там поговорим, — отвечает хирург, входя в свой кабинет.

Наверное, успел открыть дверь, пока мы тут отношения выясняли.

Алекс же, схватив меня за предплечье тянет на выход.

Мы садимся в такси, а я вижу, что близнец до сих пор какой-то словно замороженный. На всякий случай решаю ему объяснить, а то напридумывает себе бог знает, чего.

— Это Федька, мы с детства знакомы, он меня когда-то от смерти спас. Я тонула, он меня вытащил. С тех пор и дружим.

— От смерти говоришь спас? — тянет Алекс, помедлив пару мгновений.

— Ага, он мне как брат, — улыбнувшись пододвигаюсь ближе к близнецу, и он тут же прижимает меня к своему боку, положив руку на плечо. — Федя старше меня на целых восемь лет. Всю жизнь за мной присматривает. Видимо решил, как в одной известной пословице, что раз спас, то обязан теперь постоянно опекать. Вот он и опекает, как умеет.

Улыбнувшись заглядываю снизу-вверх близнецу в глаза.

— Он тебе угрожал, что ли?

Алекс в ответ гладит меня по щеке двумя пальцами.

— Просто предупредил, чтобы не обижал. Не бери в голову, нормальный он мужик, мне понравился. И хорошо, что за тобой приглядывает.

— Фу, — наигранно с шумом выдыхаю. — Я уж подумала, что ты ревнуешь. Или решишь, что мы с ним встречаемся.

— Нет, — качает головой близнец. — То, что ты девственница, ясно говорит мне о том, что вы не встречаетесь. И к тому же если ты с ним с детства знакома, и он до сих пор не увидел в тебе шикарную сексуальную красавицу, — в этот момент я чувствую, как теплеют мои щеки, от такого комплимента. — значит уже никогда и не увидит. Поэтому ревновать — смысла не вижу. И вообще благодарен ему за то, что когда-то тебя спас и мы познакомились.

— Ой, а куда мы едем? — спохватываюсь, когда понимаю, что таксист везет нас в противоположную сторону от моего дома.

— Это маленький сюрприз. Хочу подарить тебе кое-что, — загадочно улыбается Алекс, и трется носом о мои волосы.

Ой, что-то мне это совсем не нравится. Не люблю я подарки от мужчин принимать. Один раз приняла, потом расхлебывала несколько лет.

— Что еще за подарок? Мне не нужны никакие подарки, — хмуро смотрю на мужчину.

— Эй, ты чего? Как это не любишь? Все любят подарки, — искренне недоумевает Алекс.

— Только не я, — качаю головой, и уверено добавляю: — не люблю не сюрпризы не подарки, разворачивай такси, едем домой. Или высади меня, я сама доберусь до дома.

— Ты только с ума не сходи, пожалуйста, — Алекс чуть крепче прижимает меня к себе.

Таксист начинает притормаживать.

— Так что, куда едем? — спрашивает мужчина.

— Адрес я уже назвал, — жестко отвечает ему Алекс.

— Я уже повторила, мне подарки и сюрпризы от тебя не нужны, — вырываюсь из рук мужчины, но он особо и не держит. И уже громче говорю таксисту: — Остановите где-нибудь, чтобы я смогла выйти.

— Да что за глупости, опять! Я просто хочу порадовать тебя! Я хочу подарить тебе подарок! — в голосе близнеца сквозит возмущение и злость.

Но я не собираюсь сдаваться.

— В общем, разберитесь между собой, только оплатить не забудьте, — недовольно бурчит таксист, — а я пока приторможу.

Он останавливается, и я тут же вылетаю из машины, краем глаза замечаю, как Алекс достает деньги из кошелька и сует таксисту, со словами: — Жди, мы сейчас вернемся.

Угу, как же, никто никуда не вернется.

— Света! — рычит Алекс на всю улицу.

Я стараюсь идти не слишком быстро, но и не слишком медленно, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, а то и так народ уже оглядывается.

Внутри все кипит, а тяжелые воспоминания уже крутятся в голове. Понимаю, что глупо, ведь столько лет прошло, и все равно не могу… Не могу и все тут!

И все эти отношения. Зачем они мне? Зачем я ему вообще сдалась? Черт возьми, он же командировочный — поматросит и бросит. А я уже лужицей растеклась под его ногами.

Светка, Светка, я вообще тебя не узнаю. Где твои мозги? Протрахала? Так вроде и секса, как такового между нами не было.

— Остановись немедленно! — командует мне Алекс, не желая отставать, но я делаю вид, что вообще его не знаю. — Да что с тобой такое?

Он все же догоняет меня, и резко хватает за талию, прижав к своему телу со спины.

Пытаюсь вырываться, но Алекс оплетает меня своими руками с такой силой, что мне не то что дернуться, даже вздохнуть тяжело.

— Отпусти, — шиплю сквозь зубы, и со злостью добавляю: — Я уже сказала, что мне надо домой! Я на больничном, если ты не заметил!

Оборачиваюсь, и поднимаю свою забинтованную культяпку вверх, чтобы показать Алексу, но он тут же наклоняется и ловит мои губы своими.

Уворачиваюсь от поцелуя, но близнец, резко разворачивает меня к себе лицом.

— Прекрати! — возмущенно пищу, но Алекс фиксирует мою голову обеими ладонями, и впивается в губы злым поцелуем.

Я какое-то время еще пытаюсь вяло сопротивляться, но быстро сдаюсь от его напора. Черт, кажется я влюбилась, вот идиотка!

Алекс, наконец-то отрывается от моих губ, и тревожно заглядывает в глаза. Заметив мою явную капитуляцию, прижимает мое безвольное тельце к себе.

— Идем, хватит, цирк устраивать, — слышу его шепот.

А сама понимаю, что веду себя, как психопатка, какая-то.

Надо было просто по-человечески объяснить, а я сорвалась. Этот день для меня слишком богат на события. Вот нервишки видимо и того… сдали.

— Ну что куда едем? — не скрывая насмешки в голосе спрашивает таксист.

— По изначальному адресу.

— Алекс! — поднимаю голову, но этот хитрый гад, опять накрывает мои губы нежным поцелуем, затаскивая к себе на колени.

Опять растекаюсь счастливой лужицей, обнимаю Алекса, и пытаюсь залезть руками под рубашку.

— Приехали молодежь! — уже откровенно веселится таксист, спустя несколько минут.

Медленно и неохотно сползаю с близнеца, чувствуя, как горят щеки. Вот это я дала…. чуть не изнасиловала мужчину, на глазах у другого постороннего мужчины. Жуть. Что я творю, а?

Мы выходим из машины, и я вижу позавчерашний торговый центр.

— Алекс, я не приму от тебя никаких подарков, — тоскливо вздыхаю, глядя на двухэтажный магазин.

— Может расскажешь, почему? — спрашивает он, и беря меня за руку, упорно ведет ко входу.

— Потому что, — недовольно бурчу, но покорно иду следом.

— Оригинальный ответ, — насмешливо хмыкает мужчина.

Резко останавливаюсь, вырываю свою руку, и идут в тот самый садик с фонтанчиком, в котором пару дней назад меня допрашивали близнецы.

— Мне опять за тобой бегать? — спрашивает Алекс, идя рядом.

— Не надо за мной бегать, я просто тебя тут подожду, и можешь не тратиться я ничего не приму.

Подхожу к скамейке и сажусь. Упорно смотрю на воду, она всегда меня успокаивала. Может остыну немного.

Алекс какое-то время стоит надо мной и буравит недовольным взглядом, а затем присаживается рядом, и берет мою здоровую ладонь в свою, переплетая наши пальцы.

— Света, — выдыхает он. — Это не просто подарок. Это мое извинение тебе, за твою руку. Я серьезно накосячил. И хочу хоть как-то загладить свою вину. Я хочу купить тебе хороший ноутбук и телефон. Я же видел, какая у тебя техника старая.

Он гладит большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

— Если ты боишься, чего-то…, - краем взгляда, вижу, смятение и непонимание на лице мужчины, — хотя я в упор не понимаю, чего тут можно бояться? — растеряно продолжает он. — То я клянусь, что никогда не потребую у тебя что-то взамен. Это просто мое перед тобой искреннее извинение.

Поднимаю взгляд и пристально смотрю Алексу в лицо, а затем с шумом выдохнув, начинаю объяснять:

— Тогда, перед тем, как мы с Сашкой решили…, - опускаю взгляд вниз, на наши сплетенные руки, потому что говорить об этом слишком больно, — ночевать у него, он подарил мне маленькое колечко, и сказал, что это символ нашей с ним любви. А через несколько часов он умер. — На глаза непроизвольно наворачиваются слезы. — С тех пор, я боюсь принимать подарки от мужчин.

Алекс крепко обнимает меня, опять притягивая к себе на колени. Я не сопротивляюсь. Мне сейчас очень нужна его поддержка, а еще обнимашки и целовашки, да…

— Я так давно об этом не вспоминала, — старательно стираю катящуюся по щеке слезу. — Да мне и подарки никто больше не дарил, кроме мамы, Феди и семейства Варко на дни рождения, но это не считается, они же семья, — небрежно машу рукой. — И вот ты сказал, что хочешь сделать мне сюрприз. Сашка также тогда это сказал. И знаешь, в памяти все так всколыхнулось… что я подумала, а вдруг и с тобой что-то случится? Вдруг ты тоже исчезнешь?

Близнец обхватывает пальцами мой подбородок, заставляя поднять голову вверх, и серьезно смотрит в глаза.

— Глупости. Ничего со мной не случится. Это всего лишь подарок, ни больше ни меньше. Мое извинение перед тобой, за то, что я чуть не сломал тебе руку.

— Обещаешь? — получается, как-то жалко и совершенно по-детски, но мне нужно сейчас услышать от него эти слова.

Взгляд мужчины становится теплым, как и улыбка.

— Обещаю.

— Тогда идем, — спрыгиваю с его колен, и тяну за руку. — Я кстати давно уже себе новый телефон присмотрела, хотела в кредит брать. И ноутбук! А можно игровой?

Делаю глаза олененка и с весельем смотрю на ошарашенного мужчину.

— Ну ты и лиса, — усмехается Алекс, и вновь притянув к себе, целует с такой страстью и нежностью, что в очередной раз заставляет позабыть обо всем на свете.

— Я не лиса, — качаю головой, — я сурок.

— Это еще почему? — усмехается мужчина.

— Потому что утром люблю поспать, — целую его в нос, и с веселым смехом бегу ко входу в торговый центр.

После нашего с ним разговора, а еще заверения, что он никуда не денется, на душе становится так легко и хорошо, что хочется летать.

Алекс, как и обещал покупает мне телефон, который я выбирала сама, хоть и жутко недоволен, что он такой «дешевый», хотя, как по мне так очень дорогой. И игровой ноутбук. Тут я уже отдаю прерогативу мужчине. Кажется, он лучше меня разбирается в таких штуках.

А на выходе из торгового центра мы встречаем Льва.

— Ты что следил за нами? — спрашиваю безо всякой задней мысли у мужчины.

— Нет, просто охрану спросил где вы есть, — спокойно отвечает близнец, смотря на меня с грустью во взгляде, от чего мне почему-то становится неловко. И я начинаю чувствовать, какую-то совершенно непонятную вину.

Интересно, с чего это вдруг?

А затем до меня доходят слова мужчины.

— Охрану? В торговом центре что ли?

— Нет, — улыбается мне близнец снисходительно. — Ту охрану, что ходит за нами попятам, мы же не идиоты, бродить совершенно одни по незнакомому городу.

— А где они? — начинаю с удивлением оглядываться по сторонам.

— Они на улице, просто стараются близко не подходить, — тихо отвечает мне Алекс, и холодно обращается к брату: — Зачем искал?

— Отец срочно вызывает, — не менее холодным тоном отвечает Лев, — а ты даже трубку не берешь, а охране запретил подходить к себе.

Лицо Алекса становится резко замкнутым, таким каким я его увидела в первую нашу встречу. Мне даже немного не по себе становится.

— Что сегодня? — бесцветным голосом переспрашивает он, настолько пристально глядя своему брату в глаза, что мне кажется, будто они мысленно друг с другом общаются.

Перевожу взгляд на Льва, и моя догадка мне уже не кажется вымыслом. Потому что второй близнец смотрит на своего брата с точно таким же выражением на лице — абсолютно нечитаемым, и даже немного высокомерным.

— Да, вертолет уже готов, — кивает он в ответ.

— Хорошо, тогда летим, — коротко отвечает Алекс, и переводит свой взгляд на меня. — Сейчас мы заедем к тебе домой, оставим там подарки, ты возьмешь с собой все необходимое на пару дней.

— Зачем? — хлопаю ресницами, совершенно сбитая с толку.

— Летишь с нами, потому что ты наша помощница.

— Но я же на больничном, — поднимаю руку вверх и показываю мужчинам.

— Тебе не надо будет ничего ей делать, — качает головой Алекс. — Ты просто поприсутствуешь на встрече, и левой рукой включишь диктофон, когда она состоится. Большего от тебя ничего не потребуется. — А затем он резко наклоняется к моему уху и шепчет: — К тому же, неужели не интересно покататься на нашем личном вертолете и побывать в Москве?

— Конечно хочется! — смущенно улыбаюсь.

Умеет уговорить хитрец.

— Ну, тогда, поехали.

— Едем, — кивает Лев с некоторой заминкой, и идет с нами.

Идем к стоянке и подходим к стоящим ровно в ряд четырем большущим черным джипам. В марках машин я плохо разбираюсь. Но таких громадин я в нашем городе ни разу не встречала. А рядом с машинами стоят и курят мужчины шкафообразного телосложения (выше близнецов на целую голову!!!) в строгих темных брюках, белых рубашках и.… с оружием. Мамочки, куда я попала? Оружие у них не в руках, конечно, а в кобурах. Но все-таки… оно есть!

Алекс, видимо, заметив мой ступор, обнимает меня за плечи одной рукой.

— Ну вот, опять кто-то трусит, — усмехнувшись, он нежно целует меня в висок, и чуть ли не на буксире тащит к открытой двери.

Один из мужчин, чей пистолет я слишком пристально рассматривала, подмигивает мне, и я, смутившись своему любопытству, отвожу взгляд.

Как-то мне не по себе становится от такого количества охраны. Теперь понимаю, почему Алекс не хотел, чтобы эта прорва народу с оружием на изготовку за ним таскалась. Тут же целая маленькая армия. Наш маленький городок, даже без штурма захватить смогут. И как это они умудрились быть незаметными со своими-то габаритами?

Алекс садит меня к двери, подальше от своего брата, и называет водителю мой адрес.

Всю дорогу едем молча.

Чувствую себя ужасно неуютно.

Лев кажется каким-то чужим. Раньше он всегда болтал без умолку, разбавляя каждое мгновение либо какой-то шуткой, либо своими вопросами. А сейчас он наоборот словно замкнулся. Алекс же тоже не спешит нарушать странную гнетущую тишину в машине и о чем-то усердно думает, при этом сильно хмурясь.

Наконец-то пытка неловкой тишиной заканчивается, и мы подъезжаем к моему дому.

— Я быстро, — тихо говорю Алексу, но меня прерывает Лев:

— Что даже домой не пригласишь, а то у меня с утра во рту крошки не было. Вы развлекались, а мне работать пришлось за двоих, может хоть чаем напоишь?

На его губах сияет ехидная улыбка, но взгляд при этом очень серьезный, и напряженный.

— Конечно, пойдем, — растеряно киваю и тут же смотрю на Алекса, чтобы и его тоже позвать с собой, но Алекс и сам уже начинает выходить вместе со мной.

— Что, боишься оставить меня с ней наедине? — еле слышно говорит Лев своему брату, когда мы поднимаемся по лестнице.

— Отвали, — сквозь зубы цедит он в ответ.

А я решаю сделать вид, что ничего не слышала. Как-то мне все это дело становится совсем не по душе. Не хочу, чтобы близнецы из-за меня ссорились, но в то же время, я не считаю себя хоть в чем-то виноватой. Никому изначально я ничего не обещала, а наоборот всячески отталкивала обоих мужчин. И только Алекс смог пробить мою брешь.

— Проходите, — тихо говорю обоим мужчинам, входя в квартиру, а сама быстро иду на кухню и включаю чайник.

— Лев, — оборачиваюсь, и вижу близнецов, стоящих в коридоре на входе в кухню, — а у нас времени много, или может мне лучше собираться, а ты сам тут похозяйничаешь?

— Иди, — кивает мне Алекс, проходя на кухню к холодильнику, — мы сами во всем разберемся.

— Ладно, я быстро.

Вхожу в свою комнату, вытаскиваю дорожную сумку и складываю туда пару костюмов, которые я так и не успела вытащить из пакетов, нижнее белье, и запасные удобные босоножки.

Даже не знаю, понадобятся ли они мне? Ну а вдруг, конфуз какой случится?

Еще кидаю тапочки и майку борцовку со спортивными шортами.

Забегаю в ванную комнату, беру зубную щетку, и на выходе сталкиваюсь со Львом.

— Ты руки хотел помыть? — начинаю спрашивать я мужчину, но он, резко войдя во внутрь, закрывает за собой дверь, берет меня за плечи, разворачивает и прижав к двери спиной, наклоняется и шепчет прямо в ухо:

— Скажи Цветочек, если бы я пришел к тебе утром, то ты выбрала бы меня? Так?

— Какого черта Лев! — почему-то тоже перехожу на шепот, даже сама не понимаю почему.

— Просто скажи, я должен знать, — продолжает нависать надо мной мужчина, буравя меня своими темными, как ночь глазами. — Я же видел, что нравлюсь тебе, и мой поцелуй произвел на тебя неизгладимое впечатление. Поэтому не ври мне пожалуйста. Просто ответь. Я должен знать!

Резко выдохнув, серьезно смотрю на мужчину.

— Значит так, Лев. Давай здесь и сейчас расставим все точки над «е», — сглотнув, продолжаю: — Я не собираюсь, здесь и сейчас раздавать тебе какие-либо авансы и давать бессмысленные надежды. Нет никакой надежды. Понимаешь? Если я с Алексом, то значит я буду только с ним. И на этом наш разговор закончен. Все! Точка! И никаких продолжений!

Оттолкнув от себя мужчину, я открываю дверь и выхожу из ванной, а в спину слышу:

— Ты не сказала «нет». Значит у меня шанс еще есть.

Вот неугомонный, а….

Мысленно покачав головой, иду обратно в комнату, чтобы позвонить маме и предупредить, что я уеду на пару дней в Москву, а у самой сердце колотиться, так громко, что даже в ушах отдает. И я осознаю, что Лев в какой-то мере прав, ведь окажись он на месте Алекса, и я не уверена, что устояла бы под его напором.

Становится мерзко от самой себя. Даже не ожидала, что настолько слаба на передок… Но с другой стороны, они оба такие сексуальные. Что Алекс, что Лев. Да просто слюнки текут!

Но я дала себе зарок, что не поведусь, и буду стойко держать оборону. Я — с Алексом! И точка!

 

14 глава

Я-то думала, что мы поедем в наш аэропорт, но оказалась совершенно не права. Мы, выехав за город, добираемся до нашей местной «Мини-Рублевки», здесь, кстати по словам Андрея Николаевича, живет наш «гендир» со своей семьей. Въезжаем на территорию, кружим между особняками, и добравшись до самого шикарного и большущего, сильно похожего на замок какого-нибудь дворянина восемнадцатого века, заезжаем на его территорию.

Алекс берет меня за руку, и мы выходим из машины. Я во все глаза рассматриваю шикарный парк, с красиво подстриженными деревьями в виде всяких животных, и цветущими клумбами, а посреди него работающий фонтан, внутри которого стоит стайка полуодетых смеющихся девушек с кувшинами. Вот они-то эту воду и разливают.

Не знаю, какой скульптор творил эту красоту, но заранее приклоняю перед его талантом колени, девушки сделаны настолько реальными, что не будь они из белого камня, то я бы решила, что они действительно живые.

Алекс, в одной руке несет мою сумку, а другой тянет меня дальше в дом.

— А зачем мы туда? — с удивлением спрашиваю мужчину.

— Вертолет на крыше, — близнец тыкает пальцем в небо, и я, повинуясь его жесту, смотрю туда, но из-за того, что крыша высоко (еще бы, два этажа все-таки у замка), да и на крыше стоят какие-то существа, похожие мантикор, конечно же я ничего не вижу.

— А это чей дом? — тихонечко спрашиваю у мужчины, когда мы оказываемся внутри.

Роскошь? Нет, это слово слишком бедное, чтобы им можно было описать то, что творится у меня перед глазами. Так и хочется вспомнить про несчастных голодных детей в Африке, когда оказываешься в подобном месте. Такое ощущение, что все стены отделаны золотом, а любой встреченный столик, комод или диванчик — старинное произведение искусства, сделанное именитым мастером, и купленное за баснословные деньги на аукционе.

— Наш, — с ухмылкой на лице отвечает Лев. А затем пытливо заглядывает мне в глаза, — никогда тут не бывала?

— Эээ, — смотрю на мужчину с удивлением, и криво улыбаюсь. — И чего бы я тут забыла, интересно?

— Ну мало ли, вдруг, — Лев делает вид, что спросил просто так, но мне почему-то кажется, что в его вопросе, есть какая-то подоплека.

Хотя… может у меня просто паранойя разыгралась по отношению к близнецу. Ай, да и черт с ним. Кстати…

— А чего вы в гостинице тогда живете? — спрашиваю у обоих мужчин.

— Далеко до работы добираться, — пожимает плечами Алекс.

— Ооо, понятно, — тихо отвечаю, а сама медленно офигиваю.

Им тяжко добираться до работы, и они тратят деньги на гостиницу… ну что же Светик, теперь ты в жизни видела все.

Мало того, что Фрезам принадлежит добрая половина нашего города, так теперь еще и вот этот вот громадный особняк, вертолет, мини-армия, что дальше? И интересно, наш город у них ведь не единственный, есть же еще куча других городов в России, где находятся предприятия Фрезов.

Мда уж… чем дальше в лес, тем толще партизаны. И самое главное, кто я и, кто Алекс? И какая громадная пропасть лежит между нами…

Что-то мне эти мысли совсем не нравятся.

Подниматься по лестнице не пришлось, потому что на первом этаже среди всей этой ослепительной роскоши отыскался самый настоящий лифт. Боже… в частном доме есть лифт, уму непостижимо. Похоже я, все-таки, еще не все видела в этой жизни.

Так вот, этот самый лифт, доставляет нас прямо на крышу.

Не знаю, чем отличаются частные самолеты от частных вертолетов… Потому что летала последний раз на обычном пассажирском самолете, в эконом классе, и то было это очень давно, я почти ничего не помню, кроме того, что меня всю дорого тошнило и хотелось спать. Но снаружи вертолет выглядел довольно внушительным, а внутри… ооо, я решила, что попала в сказку. Все мои познания вертолетов строились на американских военных фильмах. А там вертолеты вообще были полуоткрытыми, впереди — два сиденья, для летчика и какого-нибудь сопровождающего, и сзади стоит турель, из которой расстреливают кровожадных боевиков. Конечно же в вертолете Фрезов никаких турелей не было, а был шикарный салон с темно-коричневыми кожаными сиденьями класса люкс, стоящими друг на против друга. А от стенок между сиденьями опускались деревянные крышки-столики. Интерьер классический, все в теплых тонах.

Меня Алекс садит в отдельное кресло, и пристегивает ремнями, но крышку-столик не опускает.

— Нам лететь всего пару часов, поужинаем дома, — тихо говорит он мне, и садиться рядом, с другой стороны прохода.

Лев устраивается на против брата. А часть шкафообразной компании (все бы они точно не уместились) проходят в хвост вертолета и усаживается там по местам.

Я мысленно радуюсь, что та часть в которой сидим мы втроем отделена перегородкой с дверью от остальных пассажиров. А то, как-то не по себе мне становится, когда эти громилы с оружием буравят меня своими глазами.

— Чем удобен вертолет, — как бы между делом говорит Лев, — так это тем, что не нужна взлетная полоса.

И опять пристально смотрит мне в глаза, словно, я должна на это ему что-то ответить.

Пожимаю плечами, и прикрыв глаза откидываюсь головой на сиденье.

Что-то надоели мне эти взгляды близнеца. Начинаю уже жалеть, что согласилась на эту поездку. Такое нехорошее ощущение создается, что я еще не раз подумаю об этом.

Мы взлетаем, и я с ужасом начинаю понимать, что меня опять тошнит. О нет! Только ни это! Еще не хватало тут опозориться.

— Алекс, — тихо зову близнеца, сгорая от стыда, — меня тошнит, мне срочно нужен какой-то бумажный пакет.

Близнец растеряно смотрит на меня.

— Эээ, тут подобного нет, — несмело отвечает мне мужчина, и я вижу, как на его лице проскакивает паника.

А на помощь, как это ни удивительно приходит Лев.

— У меня есть «Драмина» — таблетки от укачивания в транспорте.

Он достает из кармана пачку с таблетками, а из своей сумки маленькую бутылочку с водой, и начинает медленно и терпеливо мне объяснять, словно маленькому ребенку:

— Сейчас наберем нужную высоту, и я тебе все передам, а пока опусти кресло, с правой стороны в подлокотнике есть панель, да вот там, открой ее, да, правильно, там кнопочки, самая верхняя с левой стороны, да все верно, теперь, закрой глаза, открой рот и старайся глубоко дышать.

Делаю, как говорит мужчина, и мне действительно становится чуточку легче. А когда вертолет выравнивается, Лев отстегивает свои ремни и встав с кресла передает мне таблетку и бутылку с водой.

— Подействует через пятнадцать минут, — коротко говорит мне мужчина, возвращаясь обратно в свое кресло.

— Спасибо, — отвечаю искренне.

— Да не за что, я сам постоянно на «Драмине» сижу, меня тоже укачивает в любом транспорте, — пожимает плечами мужчина.

А я удивлена тем, что он так легко смог признаться в своей слабости. Это так странно… Обычно ведь мужчины делают вид, что очень сильные и у них нет никаких уязвимых мест. Уважительно смотрю на Льва из-под ресниц. Как это ни странно, но мне импонирует его признание. Ведь только очень сильный человек способен с легкостью рассказывать о своих недостатках и слабостях. Я таких мужчин в своей жизни встречала очень мало. Федька, к примеру, лучше удавится, чем расскажет кому-то, что до ужаса боится тараканов. Об этой его постыдной тайне знаю, только я одна. И то, потому что меня он всегда воспринимал, как младшую сестру, и я очень много времени с ним проводила.

Я тараканов не боюсь, мне они просто противны, а вот Федька… У него реальная фобия. Потому что вместо того, чтобы прихлопнуть разносчика заразы тапком, он готов уйти из помещения и переждать, пока страшное усатое чудовище просто куда-нибудь уползет.

Перевожу взгляд на Алекса. Интересно, а какие у него слабости? И сможет ли он довериться и рассказать мне о них когда-нибудь?

Летим мы до Новосибирска не «пару часов», как обещал Алекс, а три с половиной.

За это время я уже успела немного поспать, проголодаться, и очень сильно захотеть в туалет. И даже сходить в него. Да-да, в крутом вертолете, даже туалет имеется. Если честно, не ожидала.

Над Москвой летим долго, и подлетаем конечно же не к аэропорту, а к очередному замку, который раза в три больше первого. Замок стоит посреди большого парка, а парк огорожен большим забором.

Приземляемся опять на крыше, и спускаемся на лифте, только едем совсем не долго.

— Тут наши комнаты, — объясняет мне Алекс. — Ты остановишься в моей.

Лев почему-то в этот момент очень громко хмыкает, но упорно идет за нами.

Оглядываюсь на него с недоумением.

— Что? — улыбается он. — Моя комната рядом с комнатой брата. — А затем переводит взгляд на Алекса. — Кстати, ты дорогу то еще не забыл?

— Отвали, — опять сквозь зубы цедит он Льву, и одаривает его не самым добрым взглядом. Даже меня до костей пробирает.

— Молчу-молчу.

Лев поднимает руки вверх, словно капитулируя, хотя хитрая ухмылка на его лице, и веселые искорки в глазах, говорят совершенно об обратном.

Ну что я могу сказать про интерьер… Да ничего…. Потому что все равно в этом не разбираюсь. Дорого, красиво, и вычурно — это единственное, что мне приходит на ум, пока мы идем по коридору, ступая по мягкому ковру, а затем входим в комнату Алекса.

Меня так и тянет разуться, но видя, что мужчины не спешат это делать, на корню обрываю этот порыв. Подозреваю, что в доме есть слуги, которые чистят эти ковры каждый день.

Комната Алекса напоминает номер-люкс в гостинице. Да, все очень красиво в коричнево-желтых тонах, и я бы даже сказала, что шикарно, но… Как-то безлико.

Я почему-то думала, что увижу в комнате близнеца его личные вещи, сохранившиеся еще с детства. Может какие-то кубки-достижения в спорт состязаниях, или детские фотографии, однако, ничего такого нет.

— Тут есть ванная комната, если хочешь, мы могли бы принять сначала ванну с дороги, а потом поужинать.

Алекс подходит ко мне ближе и начинает расстегивать свою рубашку.

Мы стоим с ним посреди комнаты, рядом с большой двуспальной кроватью, с резной деревянной спинкой, и мужчина смотрит на меня потемневшими от возбуждения глазами. Уж я-то уже умею расшифровывать этот взгляд.

Мне почему-то сразу же становится жарко. Хотя, в этом доме повсюду работают кондиционеры, и изначально пока мы шли по коридору, я даже успела немного замерзнуть.

— Я не буду отказываться от совместной ванны, — смущенно опускаю взгляд и слежу за тем, как Алекс распахивает свою рубашку.

— Отлично, — облизнув губы, выдыхает Алекс нависая надо мной, — тогда иди в ванную, а я сейчас позвоню на кухню и попрошу, чтобы нам ужин принесли в комнату.

Не выдержав, подхожу ближе, и здоровой рукой провожу по его немного колючей щеке. Поднимаюсь на цыпочках и нежно целую в губы. Алекс стонет, и резко схватив меня за талию прижимает к себе с силой, и наш поцелуй из нежного превращается в безумно страстный.

Чувствую, как мужчина развернувшись несет меня к кровати, а затем заваливает на нее спиной, продолжая целовать, и раздвигать мои ноги.

— Ты что творишь? Мы же еще не мылись и не ели, — тихо шепчу я между поцелуями, а сама стягиваю с него рубашку и помогаю растегнуть ремень.

— Сама виновата, — рычит он, скидывая брюки вместе с боксерами на пол, и стаскивая с меня юбку, которую я успела расстегнуть, а то бы точно порвал, — так что теперь не отвертишься, развратница.

Мы вместе расстегиваем пуговички на моей блузке, и она следует за остальной одеждой. Той же участи подвергается бюстгалтер и трусики. Мы оба становимся голыми за несколько мгновений. Алекс устраивается между моих ног, удерживая свой вес на локтях по обеим сторонам от моей головы.

Я с самого утра хочу этого, хочу ощутить его в себе. Поэтому нетерпеливо ерзаю, чуть приподнимаю попу от матраса и трусь об его стояк. Но он почему-то медлит и смотрит так проникновенно, словно хочет запомнить каждую черточку на моем лице. И когда я уже приодолев смущение хочу сама нырнуть рукой и направить его член в себя, Алекс очень медленно начинает входить.

Черт, а это оказывается больно. Хоть я и чувствую, что моей смазки полно, но все равно, его член явно во мне не помещается. Закусываю губы и инстинктивно начинаю опять выползать из под мужчины, но Алекс мне не дает. Чуть навалившись на меня, он фиксирует своими ногами мои ноги, а руками — мои руки, и одновременно впиваясь в губы жадным поцелуем начинает медленными толчками продвигаться вперед.

Я мычу и вырываюсь из его рук, но он не дает мне даже пошевелиться. Ощущаю себя распятой бабочкой, которую насаживают на иголку.

— Ты такая узкая, потерпи малышка, — шепчет мне мужчина, сцеловывая с моих щек слезы, — просто постарайся расслабиться, — продолжает успокаивать меня Алекс, при этом медленно продвигаясь все глубже и глубже, растягивая, и наполняя собой до невозможности.

— Бля…, - выдыхает он мне в губы, когда я чувствую, как его яйца прикасаются к моей попе, — я сейчас лопну, боже, какая же ты вкусная, и вся моя. Потрепи пожалуйста, сейчас привыкнешь.

От его слов и этого "ты вся моя", мне становится настолько жарко, что вся та боль, что я испытывала до этого ичезает, а в низу моего живота медленно но верно начинает разгораться возбуждение.

Алекс пристально смотрит мне в лицо отслеживая каждую эмоцию. И я сама уже тянусь к его губам, и одновременно подаюсь чуть вперед тазом, тем самым намекая на продолжение.

— Все в порядке? — спрашивает он, и я смущенно кивнув, накрываю его губы своими, а Алекс выдохнув от облегчения, делает первый медленный толчок, затем второй… третий… и каждый его толчек невыносимо медленный и тягучий, что я все же преодолеваю свою стеснительсть, и глядя ему прямо в глаза дерзко выпаливаю:

— Да трахни меня уже в конце концов, как следует!

На лице мужчины появляется веселая улыбка.

— Моя смелая развратная девочка, — говорит он, и вновь впившись в мои губы уже более жестким поцелуем, начинает наращивать темп.

Взрыв приходит ко мне мгновенно. Дыхание спирает так, что даже закричать не получается.

— Твою ж мать, Света! Ты меня с ума сведешь! — рычит Алекс и кончает прямо в меня.

— Ты в меня кончил, — констатирую я случившийся факт и с ужасом осознаю, что произошло.

Алекс же не спешит из меня выходить, и смотрит своим излюбленным нечитаемым взглядом, а затем медленно произносит:

— Да, а что это проблема?

— Конечно, — нервно усмехаюсь, и пытаюсь вылезти из-под мужчины, но он продолжает удерживать меня своими руками и ногами. Прекратив бессмысленные попытки освободиться, поясняю Алексу прописные истины: — Вообще-то я не принимаю противозачаточных таблеток, и презерватив ты не надевал.

— Я чист, — качает головой мужчина, а затем ошарашивает меня заявлением: — А если у нас будет ребенок, то я его признаю. И вообще, может быть поженимся?

— Чего?

Не знаю, как это выглядит со стороны, но подозреваю, что мои глаза сейчас увеличились раза в два, если не больше.

Алекс, резко перекатывается, на спину вместе со мной, и устраивает мое безвольное от шока тела поудобнее у себя на груди, при этом так и оставаясь во мне. Черт, а приятно, и вообще, еще хочется… Усаживаюсь на него верхом, пытаясь примериться, к новому виду секса для себя. Но Алекс притягивает меня, заставляя распластаться на его груди. И тут я понимаю, что кажется чего-то упустила.

Поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

— Ты пошутил, по поводу ребенка и «поженимся»?

— По-моему такими вещами не шутят, — отвечает мне близнец, и чуть подается вперед.

— Ах! — непроизвольно вырывается из моих губ, и я морщусь от резкой боли.

Взгляд Алекса становится тревожным.

— Больно?

— Да, — киваю, и пытаюсь соскользнуть с мужчины.

— Тогда не буду тебя больше мучить, — тяжко вздыхает он, и наконец-то размыкает свои стальные объятия.

Встаю с кровати на пол и задумчиво рассматриваю валяющуюся одежду на полу.

— Ну так что, ты согласна? — слышу тихий голос Алекса, который уже тоже успел встать следом за мной, и подошел вплотную.

— С чем? — растеряно поворачиваю голову, а в ответ вижу укоризненный мужской взгляд.

— Выйти за меня замуж? — улыбаясь губами, но не глазами, продолжает допытываться близнец.

— Так это не шутка? — переспрашиваю на всякий случай, а сама чувствую жар от тела Алекса, и меня так и тянет прильнуть к его груди.

Он будто чувствует мое желание, и сам притягивает меня к себе.

— Нет, я же сказал, что такими вещами шутить нельзя. Я серьезно. Давай поженимся, сегодня? Вдруг ты уже беременная?

— А если нет? — зачем-то спрашиваю, а сама медленно офигиваю от сложившейся ситуации.

— Ничего страшного, будем над этим значит усердно работать.

— А что скажет твой отец?

— О, поверь, меня его мнение не интересует, — хмыкает мужчина, и в этот момент я поднимаю голову и внимательно смотрю ему в глаза.

Вот только любви я там не вижу ни капли. А что вижу? Сама не понимаю.

— Давай, соглашайся, — тихо шепчем мне Алекс. — Я могу прямо сейчас договориться. Мы поженимся, будем жить долго и счастливо и нарожаем кучу малышей. Как тебе?

— Я не понимаю, мы ведь знакомы совсем немного, и ты уже хочешь взять меня в жены?

Алекс поднимает ладонь и нежно гладит меня по щеке.

— Поверь, все, что нужно я про тебя уже знаю. Мне еще до знакомства с тобой, начальник безопасности предоставил досье на всех сотрудников фирмы. Ты самая идеальная девушка на свете.

— Мне кажется ты торопишься, а что, если я не такая, если ты разочаруешься? — шепчу, а у самой колени дрожат.

Потому что это сумасшествие какое-то, но я готова сказать ему — «ДА»!

 

15 глава

Не знаю, чтобы произошло, и действительно ли я согласилась бы ответить Алексу — «да», однако я этого уже никогда не узнаю, потому что нас прерывает звонок телефона.

— Ответь, вдруг что-то важное? — малодушно шепчу мужчине, который так и продолжает нависать надо мной с требовательным взглядом.

— Ладно, — недовольно выдыхает он, — но после ты ответишь.

Пока Алекс идет к телефону, лежащему на тумбочке возле кровати, я быстро собираю вещи с пола, и положив их на одно из кресел, стоящих напротив, несусь в ванную.

Стараясь сильно не коситься на габариты джакузи, в которой без проблем поместилось бы человек пять, я вхожу в душевую, разбинтовываю свою многострадальную конечность, которая давно цветет всеми оттенками фиолетового, и начинаю тщательно мыться. Ага, и там тоже, хотя по идее, надо бы купить специальную таблетку, для срочной контрацепции.

В голове какой-то сумбур. Я не могу понять, что происходит. И либо — это моя паранойя и врожденная недоверчивость играет со мной злую шутку, либо… Алекс задумал, что-то не очень хорошее.

По идеи, надо бы поговорить с ним на чистоту о своих подозрениях, но, а вдруг он сказал мне правду, а потом обидится на меня? Ведь будь я на его месте, то точно бы обиделась. Потому что… потому что… черт! Ну надо признаться самой себе, Алекс не просто мне нравится, я в него влюблена. И вот… что мне делать? Как же быть?

Быстро помывшись в душе, я вытираюсь белым пушистым полотенцем, мысленно дивясь его мягкости, и накинув мужской халат, выхожу из ванной.

Алекс до сих пор голый сидит на краю кровати и мрачно буравит трубку телефона в своих руках. Внутри все замирает от неприятного предчувствия. Инстинктивно запахиваю халат поплотнее, и быстро подхожу к мужчине.

— Что-то случилось? Ты такой грустный…

Алекс резко вскидывается, хватает меня за талию и притягивает к себе на колени. Я от неожиданности взвизгиваю, но мой вопль тонет в очередном умопомрачительном поцелуе, в котором исчезают заодно и все мои мысленные метания, недоверчивость и плохие предчувствия.

Близнец заканчивает свой поцелуй также, как и начал — резко обрывая. Смотрит мне в глаза с какой-то необъяснимой тоской и голодом, а затем встает на ноги, от чего я чуть ли не падаю на пол, но Алекс удерживает меня на ногах.

— Эй, ты чего? — шутливо шлепаю мужчину по плечу, но он вместо того, чтобы поддержать мою игру, он отворачивается и тихо отвечает:

— Отец сейчас приезжает, хочет, чтобы мы с ним поужинали. Приведи себя в порядок, я хочу тебя с ним познакомить, а пока быстро схожу ополоснусь.

И не глядя на меня, скрывается в ванной.

Кажется, я уже начинаю привыкать к перепадам настроения этого мужчины, вот только определиться нравится мне это или нет, пока не могу. И пожав плечами, вытаскиваю новую одежду из сумки, которую Алекс оставил возле кровати — легкий белый сарафан с подолом-куполом, и белые балетки. Старую надо бы постирать, но это уже после ужина озадачусь, и пока оставляю ее на стуле.

Переодевшись, быстро заглядываю в «Вибер», и вижу сообщения от мамы, пишу ей, что долетела нормально и у меня все хорошо. В ответ получаю хмурые смайлики и наказ вести себя прилично.

— Готова? — слышу голос Алекса, который нисколько не стесняясь, сверкая своей голой подтянутой попой подходит к креслу, и натягивает брюки.

— Да, — киваю, а сама засматриваюсь на идеальное мужское тело.

Эх красивый зараза…, и я опять его хочу. Если бы не легкий дискомфорт между ног, то сама бы начала приставать.

Выходим в коридор и идем к местному лифту. Мда уж. Вот отстроили себе хоромы, чтобы поужинать, надо на лифте спускаться. Неужели так удобно жить? Мысленно представила себе жизнь в этом громадном доме, и тут же поморщилась. Ночью на кухню в трусах и майке попить водички не сходишь. Да и вообще, как-то безжизненно у них тут, хоть и красиво.

Алекс, словно чувствуя мое настроение, берет меня за руку, подносит ее к губам и целует костяшки пальцев. Смущенно улыбаюсь.

Двери лифта разъезжаются, и мы оказываемся в шикарно обставленном холле первого этажа. Это место настолько великолепно в своей помпезности и в тоже время мрачности, что я не сразу замечаю Льва, сидящего на большущем квадратном кожаном диване темно-коричневого цвета, что стоит по среди холла, рядом с миниатюрной симпатичной блондинкой.

Алекс почему-то резко выпускает мою руку, и делает пару шагов вперед. Не обращая внимания на его странное поведение, автоматически окидываю девушку взглядом, и понимаю, что она мне чем-то напоминает английскую принцессу Диану. Настоящая леди. Это чувствуется в жестах, движениях и неподдельной улыбке. Сдержанной, но в то же время теплой, настолько, что так и тянет подойти поближе и погреться в лучиках ее сияния. Сразу видно, что это девушка настоящая. Не приторная и злобная стерва, как Ленка, а скорее всего очень добрая и чуточку наивная.

— О Алекс, как мило, что вы спустились, — расплывается в злорадной улыбке Лев, — а я на ужин Натали позвал.

— Здравствуй Саша, — нежным голосом говорит девушка, — извини, что не предупредила, мне Лев сказал, что хочет сделать тебе сюрприз, — блондинка встает и с такой искренней и незамутненной любовью смотрит на моего Алекса, что мне становится дурно, а затем переводит свой взгляд на меня, и тут в ее взгляде появляется легкая растерянность. — Здравствуйте, — севшим голосом говорит Натали мне, а затем вновь переводит вопросительный взгляд на Алекса: — Милый, а что это за девушка с тобой?

Медленно поворачиваю голову и смотрю на Алекса, но к сожалению, вижу, только его затылок, потому что он стоит впереди. Однако судя по затянувшемуся молчанию, понимаю, что он в ступоре, и не знает, что ответить, а у меня с каждой секундой земля уходит из-под ног, и дышать становится трудно.

— А это, Светлана, — вдруг вмешивается в разговор Лев, и в несколько шагов подойдя ко мне, кладет руку на мою талию, а сам с победной ухмылкой на лице смотрит на Алекса. — Спасибо брат, что помог моей девушке не заблудиться в нашем фамильном склепе.

Мое тело становится настолько ватным, что я не в силах ни то, что дать отпор Льву, но даже что-то сказать на его глупое заявление.

— Не за что, — чеканит ледяным тоном Алекс, не опровергнув слова своего брата, по поводу того, что я вовсе не его девушка, и даже не взглянув на меня, идет к Натали, а она к нему. Они подходят к друг другу, и Алекс, притянув хрупкую блондинку себе, наклоняется и целует ее в губы нежным поцелуем, а затем улыбнувшись, тихо говорит: — Я очень скучал, и рад, что ты пришла.

Блондинка расплывается в счастливой влюбленной улыбке, и обнимает в ответ моего Алекса, прильнув к его груди.

— Алекс знаком с Натали с самой школы. Уже тогда между ними зародились теплые отношения, — поясняет Лев громким голосом, явно работая на публику. — Натали, между прочим, у нас гений. Выиграла президентский гранд на бесплатное обучение в Англии, а потом еще и работала в университете преподавателем. Ее долго не было в стране, но их чувства с Алексом все равно не увяли. Натали вернулась в Россию весной, и в сентябре, у них с братом запланирована свадьба.

— Ой, — вмешивается в спич Льва блондинка и смотрит на меня с улыбкой, — если вы девушка Льва, то тоже приходите к нам на свадьбу, у нас назначено на пятнадцатое число. Дорогой, — она требовательно смотрит на Алекса, — что же ты мне ничего про Свету не сказал, и ты Лев! Мне же надо внести ее имя в список гостей, и она будет сидеть вместе со Львом. Так, а платье? Света вам же нужно еще платье подружки невесты заказать, — она отходит подальше от Алекса, и идет к своей сумочке, что осталась лежать на диване, бурча себе под нос: — Я сейчас позвоню организатору, пусть тогда Снежану отсаживает куда-нибудь в другое место, и с портнихой договорюсь, чтобы она Свету приняла. Думаю, что время еще есть и мы все успеем.

— Нат, — Алекс перехватывает ее за руку, не давая дойти до дивана. — Давай ты потом этот вопрос решишь, — пойдем в столовую, я тебя давно не видел, хотел пообщаться немного наедине.

Я смотрю во все глаза на эту мило воркующую парочку, и почему-то ничего не чувствую. Кажется, у меня шок, и все эмоции спрятались настолько глубоко, что я уже даже собственное тело не ощущаю.

— Я потом забуду, — вздыхает блондинка виновато, но улыбнувшись, все же идет за Алексом куда-то вглубь холла с мечтательной улыбкой на лице, и там они оба скрываются за большой двустворчатой дверью.

— Идем, тебе надо присесть, — Лев тянет меня за собой к дивану, и тихо бурчит себе под нос: — Что-то ты совсем побледнела, лучше бы истерику Алексу закатила, в драку напала на Наташку, а так… Чувствую себя последним злодеем, обидевшим маленькую девочку, рассказав ей о том, что Деда Мороза не существует.

Он подводит меня к дивану и посадив на него, идет к столику с подносом на котором стоит графин с желтой жидкостью и стаканами. Наливает немного жидкости в бокал, и возвращается ко мне.

— Выпей Цветочек, и наплюй, поверь мне на слово, он не стоит твоих душевных терзаний. Ты для него всего лишь милое приключение перед долгой счастливой семейной жизнью. У них с Натали все серьезно, ну знаешь, долгие отношения, проверенные расставанием, ремонтом, и да, она уже беременна — восемь недель, как. Родители давно перезнакомились между собой. Свадьба, как ты поняла назначена и уже проплачена. Свадебное платье и костюм из Англии привезли. И да, Алекс тут не живет, у него есть своя квартира, ее совместно отец и родители Натали им дарили, еще до Англии. Они там живут вместе.

Лев говорит мне что-то еще, пока я отпиваю немного жидкости из бокала, и тут же начинаю кашлять и задыхаться.

— Черт, это виски, ты что не поняла, что ли? — ругается Лев, несется обратно к столику, наливает мне жидкости из второго графина в новый стакан, и возвращается обратно. — На запей.

Сок помогает унять боль в горле, и прекратить кашель. А я наконец-то прихожу в себя. Но чувствовать себе хоть что-либо запрещаю.

Поворачиваю голову и хочу уже попросить Льва, чтобы он помог мне уехать домой, но меня прерывает седой мужчина, одетый во все черное, он быстро идет через холл, к еще одним большим более массивным двустворчатым дверям.

— Отец приехал? — громко спрашивает его Лев, и тот коротко кивает, а заметив меня здоровается и почему-то вздергивает свою седую бровь. Но резко отведя свой удивленный взгляд, продолжает идти к двери.

Вот знакомится с их отцом, и продолжать весь этот фарс с «девушкой Льва», а также наблюдать, как Алекс целуется и воркует со своей невестой, мне совсем не хочется, поэтому встаю с дивана, впрочем, как и Лев, и повернувшись к нему, прошу:

— Ты не мог бы мне помочь добраться до аэропорта, я хочу уехать домой, срочно.

— Что за глупости, — пожимает плечами мужчина, пристально рассматривая двери, в которые уже входит его отец, — завтра на вертолете вместе улетим. Идем, я познакомлю тебя с отцом.

Он берет меня за руку, благо, хоть не за поврежденную, и ведет к представительному высокому мужчине.

Тот в этот момент с кем-то беседует по телефону, и поэтому не сразу замечает нас со Львом, и Алекса, который выходит из других дверей, но без своей невесты.

— Здравствуй папа, — громко здороваются Алекс, и мрачно улыбнувшись поворачивает голову в мою сторону, — а мы тебе решили сюрприз устроить, привезли твою дочь, которую ты от нас почему-то скрывал все эти годы.

Мужчина поворачивает голову и сначала с недоумением, но через мгновение с узнаванием смотрит на меня.

— Света, я полагаю? — с печальными нотками в голосе спрашивает он.

— Да, а вы? — спрашиваю не в силах скрыть дрожь в голосе от заявления Алекса.

— Фрез Дмитрий Алексеевич, — представляется мужчина, подходя ближе, — можешь называть меня дядя Дима. Я был очень близко знаком с твоими родителями, а с твоим отцом мы были лучшими друзьями…, - огорошивает он меня, а затем нахмурившись, смотрит с осуждением сначала на застывшего у двери Алекса, а затем переводит такой же взгляд на Льва. — И мне очень жаль, что эти оболтусы привезли тебя сюда. Еще и наговорили всяких глупостей.

— Не ври нам, — зло усмехается Алекс, — мы давно уже знаем, что не родные дети тебе, а она, — он наставляет на меня палец, — как раз, единственная твоя дочь! Мама нам все рассказала незадолго до смерти! Вы усыновили нас, потому что ваши дети умерли при рождении! А у тебя был роман с ее матерью, — он так и продолжает обвиняюще тыкать в меня пальцем. — И она родила тебе дочь. Единственную! Больше у тебя детей нет. А ее муж — «твой лучший друг», — с сарказмом продолжает близнец. — убил ее потому что узнал, что Света не его дочь, а сам покончил собой. Вот! Нам мама отдала вашу фотографию с ее матерью! — и он быстро подходит к отцу и вытаскивает из кармана своих брюк какой-то смятый лист и передает ее Фрезу-старшему. — И именно поэтому ты, мало того, что купил ей в Москве недвижимость, оформил на нее один процент акций, так еще и в завещание внес! Все доказательства на лицо! Поэтому не надо нам больше врать, мы все давно знаем. И самое главное, мы не понимаем? Какого черта ты все это время ее скрывал? Почему она живет в таких ужасных условиях, в каком-то зачуханном городке, ест всякие помои, получает копейки на работе? Почему она сама ничего не знает о тебе и своих настоящих родителях?

Дмитрий Алексеевич, устало вздыхает.

— По поводу завещания, могу я узнать, откуда информация?

— Не от твоего адвоката, не переживай, он будет верен тебе до скончания времен, — задумчиво поглядывая на меня, отвечает Лев. — Это его секретарь проболталась. Я с ней встречался пару раз.

— Понятно, — кивает отец близнецов, а затем переводит свой взгляд на меня. — Светлана, пройдемте в мой кабинет, и вы тоже, — он мрачно смотрит на близнецов. — Поговорим там.

— Ладно, — говорит Лев, и берет меня под руку, и не зря, потому что у меня уже голова идет кругом, толи от голода, толи от всего, того, что я услышала о своих настоящих родителях. А самое главное я тоже хочу увидеть ту фотографию, которую передал Алекс своему отцу, и именно это желание придает мне сил. Я вырываю свою руку из руки Льва и быстро догоняю идущего к большой лестнице Дмитрия Алексеевич.

— Пожалуйста, — тихо говорю, еле сдерживая слезы, — дайте посмотреть фото.

Мужчина останавливается и со словами:

— Это не вся фотография, а лишь ее часть, передает мне измятую бумагу.

Я расправляю ее и вижу свое улыбающееся лица, прижатое щекой к еще молодому лицу Фреза-старшего. Обычно так фотографируются, когда делают «селфи», держа на вытянутой руке фотоаппарат.

Растеряно перевожу взгляд на мужчину, а он забирает у меня фото, и взяв за руку, тоном не терпящим возражений говорит:

— Идем, я покажу всю фотографию и все объясню.

Мы поднимаемся на второй этаж, идем по коридору, и заходим явно в рабочий кабинет. Дмитрий Алексеевич устраивает меня в мягкое удобное кресло, а сам задится на против за стол, открывает ноутбук, и что-то там ищет.

Лев садиться на кресло рядом со мной, а Алекс садиться не желает, он застыл истуканом возле шкафа с книгами.

— Смотрите на экран за моей спиной, — коротко кивает нам Фрез-старший на отъезжающую панель за его спиной и открывающую нам вид на большущий почти во всю стену экран.

И там я действительно вижу ту же самую фотографию, только уже не малую ее часть с лицом моей мамы, прижатым щекой к щеке Дмитрия Алексеевича, но еще и рядом стоящих девушку с сияющей улыбкой на лице, которая держит под руку Фреза — старшего, и прижимается к нему с боку, а с другой стороны худощавого симпотичного, мужчину, который в этот момент наклонился, и что-то объясняет двум, как две капли воды похожим мальчишкам, потому что те в этот момент пытаются тянуть в разные стороны за руки маленькую плачущую трехлетнюю девочку. И конечно же, только слепой не поймет, что эта маленькая девочка — я, а двое мальчишек — это Лев и Алекс.

Автоматически перевожу взгляд на Льва, а затем на стоящего Алекса. Они смотрят на это фото с не меньшим изумлением, чем я. Похоже, они точно также, как и я ничего этого не помнят. Возвращаю свой взгляд обратно, и вижу, что фотография уже сменилась. И на ней я вижу, только двух мальчиков и одну девочку. Мальчики стоят с двух сторон со счастливыми выражениями на лицах и крепко обнимают зажатую между ними малышку. Та же стоит, недовольно насупившись. Кажется ей явно не по вкусу такое внимание.

Следующее фото — близнецов на руках держит Фрез — старший и их мать — миловидная ухоженная брюнетка, с синими глазами.

На следующем фото — моя точная копия, держит на руках маленькую девочку, а рядом стоит мужчина, нежно обнимающий своих любимых женщин.

Я пристально рассматриваю своего отца. Он худой, немного нескладный, с узкими плечами, но симпатичным лицом. В его взгляде столько любви и нежности, что в груди начинает щемить.

Фотографии сменяются одна за одной. Вот я вновь вижу двух мальчишек, и маленькую девочку — они хлюпаются в мини-бассейне, и смеются. А вот с ними уже взрослые — две мамы в купальниках, или наоборот, только отцы. И столько радости и незамутненного счастья светится в их глазах, что грудь сдавливает, а на глаза наворачиваются слезы.

Фотографии продолжают сменяться. Вот двое мужчин в представительных костюмах где-то в офисе. Это мой отец и Фрез-старший. А вот они вместе с женами, где-на приеме. А вот они совсем молоденькие, в обычных джинсах, и футболках с принтами, отдыхают на берегу реки в компании такой же молодежи.

— Я познакомился с твоим отцом Света в университете на первом курсе, — начинает свой рассказ Дмитрий Алексеевич, пока мы смотрим на сменяющиеся кадры за его спиной. — Его звали Анатолий, но ты и сама это знаешь. Он учился на бюджетном. Поступил сам без чьей-либо помощи, в отличии от меня, мой отец был уже в те времена заместителем министра сельского хозяйства страны, а уже позже и сам стал занимать пост министра, — перевожу взгляд на Дмитрия Алексеевича, и вижу, как он криво улыбается. — Я учился на платной основе в «Нархозе» на экономиста. — Мой взгляд опять возвращается к фотографиям, и я вижу молодых друзей — моего отца и Фреза, они стоят напротив клуба. Оба в черных длинных кожаных плащах, рядом белый мерседес. Прям не дать ни взять — братва из фильма «Бригада». — Мы сдружились, только на втором курсе и то случайно. Твой отец спас мне жизнь. Вообще-то я раньше никогда не дружил с парнями не из моего круга, — он задумчиво гладит ухоженными пальцами по краю стола. — А тут… после института, на меня напали и пытались убить конкуренты отца, а он шел мимо, и в отличии от моих друзей, которые тут же сбежали, неожиданно встал на мою сторону, и помог унести ноги. С тех самых пор, и зародилась наша крепкая дружба. Тогда-то я и узнал, что твой отец финансовый гений. Тихий и незаметный, сын обычных работяг из провинции, с невзрачной внешностью, в голове умел просчитывать и вынашивать столько идей, что я понял, упускать такого специалиста и друга нельзя. Так Анатолий — стал частым гостем в нашем доме.

— На третьем курсе мы посвящали в студенты первокурсников и познакомились с двумя девушками — Мариной и Кристиной.

— Не скрою, мне сразу же понравилась Марина — твоя будущая мать, Света, но она почему-то отдала предпочтение твоему отцу. Возможно это была любовь с первого взгляда, я не знаю. Никогда не анализировал их отношения. Да и особо не напрягался по поводу девушек, и просто переключился на другую. Это была ваша мать.

Фрез-старший мрачно смотрит на своих сыновей.

— Между нами возникла симпатия, и мы все чаще и чаще стали встречаться. Спустя где-то год, я узнал, что ваша мать беременна двойней. Отказываться от своих детей я не стал, да и сам уже подумывал жениться, так как понял, что влюблен в вашу мать. Она была очень доброй, веселой и верной девушкой. А самое главное, нам было, о чем поговорить. Ваша мать училась на одни пятерки у нее была светлая голова.

Во взгляде Дмитрия вижу тоску по ушедшим дням.

— Мой отец не был против, а только наоборот всеми руками за то, чтобы мы поженились. Отец Кристины в ту пору был крупным чиновником, а мой отец все никак не мог протащить один важный контракт. В общем, я был счастлив, Кристина счастлива, наши родители тоже. Мы сыграли свадьбу, а через девять месяцев появились на свет вы, — он уверенным взглядом по очереди смотрит на обоих сыновей. — Вы наши с Кристиной дети, мы вас не усыновляли.

— Тогда зачем мама нам это сказала? — спрашивает Алекс с изумлением.

Я и не заметила, он оказывается когда-то успел перебраться в кресло, стоящее по другую сторону от меня.

Фрез-старший опять тяжко вздыхает, и отводит взгляд в сторону.

— За две недели до родов, на нас снова было совершено нападение. Времена тогда были тяжелые. Начало девяностых… Мы с вашей мамой ехали в машине, я возил ее на очередной здоровый прием, и нас начали обстреливать. Машину занесло, и она перевернулась. Они хотели нас добить, но наш водитель начал стрелять первым, и убил двоих нападавших. Я был ранен в руку, водитель — в ногу, а Кристина пострадала сильнее всех. Когда машина перевернулась она сильно ударилась головой и впала в кому. В больнице нам сказали, что у нее перелом основания черепа. На мой вопрос — когда она проснется, врачи лишь развели руки в стороны. Ей сделали «Кесарево», пока она была в коме. Очнулась ваша мать, когда вам обоим исполнилось по три месяца. И вот тут начались проблемы.

Пальцами он зарывается в свои седые волосы, и немного взлохмачивает их, портя идеальную укладку, над которой наверняка колдовал стилист.

— Оказалось, что она вообще не помнила, что была беременной — это первое, — выдохнув продолжает он, — второе, у нее в голове начало все путаться, и третье — это сильнейшие мигрени, которые приводили к психозу и паранойе. Ваша мать придумывала какие-то невообразимые истории, и сама же в них начинала верить. Так она поверила в то, что ее дети погибли в результате той аварии, а вас я усыновил, чтобы успокоить ее. А потом она поверила в то, что я, якобы всегда был влюблен в мать Светы, а Света — это плод нашей любви.

— Тогда какого хрена ты все это сделал — завещание, недвижимость, акции? — рычит Алекс, приподнимаясь в кресле.

— Сядь! — громко хлопнув ладонью по столу, Фрез-старший осаживает своего сына не менее грозным тоном голоса. — И дослушай меня!

Алекс недовольно скрипит зубами, но все же возвращается в кресло, а Дмитрий Алексеевич выдохнув, продолжает:

— Она устраивала мне немыслимые истерики, и даже стала бросаться с ножом, а однажды она схватила вас обоих на руки, вылезла в окно, мы тогда жили еще не в этом доме, а в квартире в многоэтажке. Она хотела покончить собой, спрыгнуть вместе с вами с девятого этажа. Вам тогда обоим было чуть меньше одного года. Тогда я еле-еле сумел ее уговорить, чтобы она спустилась. После этого случая я принял решение положить Кристину в больницу на один месяц, ради ее и вашего блага.

— Когда она вышла из больницы, то мне показалось, что ваша мать изменилась и стала более спокойной. Но оказывается она просто начала скрывать от меня свои мысли. Кадры, что я вам показывал вначале и это фото, — он указывает пальцем на фотографию, лежащую на столе, — были сделаны на ее день рождения. Она сама тогда предложила мне пригласить только твоего отца, который в ту пору уже работал в моей фирме, и занимал пост финансового директора и моего главного помощника.

— Мы тогда хорошо провели время. Думаю, по фотографиям вы это и так поняли, — он машет рукой на все еще сменяющиеся фото за его спиной. — Твой отец Света немного перепил и ушел спать чуть раньше твоей мамы. А мы все втроем тогда просидели почти всю ночь возле камина и вспоминала учебные годы. Кристина столько всего вспомнила. Они с твоей мамой неплохо дружили, когда учились вместе. Я в тот момент решил, что ваша мать полностью излечилась и даже вздохнул с облегчением.

— А на следующий день твои родители, Света, уехали домой, а вечером, Кристина позвонила Толяну, и сказала ему, что якобы застала меня и Марину ночью в одной постели и еще то, что она уверена — ты Света моя дочь.

Толя не знал о том, что у Кристины были проблемы с психикой. Я никому об этом никогда не рассказывал. И он поверил в ее рассказ. Он устроил скандал твоей матери, они крупно поссорились. Толя толкнул ее, и Марина ударилась головой об угол твоей кроватки. Как я позже узнал, все это случилось на твоих глазах Света.

Когда он понял, что Марина мертва, то вызвал полицию и твою тетю.

Я узнал о том, что случилось этим же вечером. Мне сама Кристина рассказала. Я помчался в дом твоих родителей и застал там только твою тетю с тобой на руках. Твою мать уже увезли в морг, а отца в полицию.

Я сразу же нанял лучшего адвоката и на следующий же день твоего отца выпустили под подписку о невыезде. Я поговорил с ним объяснил, что Кристина была не в себе. Что она больна и из-за той аварии страдает проблемами с психикой. Твой отец выслушал меня, а на следующий день, когда я приехал к нему домой, то увидел его уже мертвым. Он повесился.

Чуть позже твоя тетя забрала тебя, и уехала в Хабаровск. Ее позвал сводный брат твоего отца ты знаешь его имя Андрей Николаевич. От какой-либо моей помощи твоя тетя отказалась, обвинив меня и мою жену в смерти твоих родителей.

Эта квартира, о которой говорили мои сыновья — это квартира твоих родителей. Твой отец когда-то взял ее в кредит, но не успел заплатить всего за один год. Я доплатил и оформил ее на твое имя. Тот процент акций — это его доля в фирме. А завещание… Это мое тебе извинение.

— То есть… мы твои дети, Света дочь твоего друга, а наша мать сошла с ума, — не спрашивает, а констатирует факт Лев совершенно спокойным тоном, словно его вообще ни капельки не затронуло.

На что Фрез-старший коротко кивает.

— Что ж, — выдыхает брюнет, хлопает себя ладонями по коленям, встает с кресла, и наклонившись в мою сторону, прямо за подмышки начинает меня поднимать с кресла.

— Куда? — заторможено поднимаю голову, и понимаю, что сил сопротивляться вообще нет, мое тело, будто и не мое вовсе.

— Отдыхать, кушать, пить таблетки, лечить нервы, — бормочет Лев, пытаясь поставить меня на ноги, и спрашивает нахмурившись, — ты на ногах вообще не можешь стоять, что ли?

— Не знаю, — растеряно качаю головой, и тут же чувствую сильную тошноту, потому что перед глазами все вертится и крутится. Тут же закрываю глаза, и начинаю дышать через рот.

— Таак, понятно, — слышу недовольный голос Льва, и чувствую, как он подхватывает меня на руки.

— Я сейчас вызову Олега Степановича, — различаю сквозь писк в голове голос Дмитрия Алексеевича.

— Ага, пусть поднимается сразу в мою комнату, — отвечает Лев, и куда-то меня несет.

Обхватываю руками шею Льва, и кладу голову к нему на плечо, чтобы не упасть.

— Что? В твою? С какого хера? — где-то уже на периферии сознания слышу раздраженный голос Алекса.

— Ты вообще к невесте своей иди, а я тут сам уже дальше разберусь, — хмыкает Лев, и с сарказмом добавляет, — с моей девушкой, — и в этот момент темнота поглощает меня.

Я вновь вижу себя со стороны, или нет…, теперь я уже понимаю, что это не я, а мама. Она мечется по комнате, собирает мои вещи в большую сумку, и почему-то плачет. Мне немного не по себе. Я еще никогда не видела, чтобы мама плакала.

У меня возникает странное ощущение, с одной стороны я понимаю, что уже взрослая, и оцениваю ситуацию, как взрослый человек, но с другой стороны я чувствую себя совсем ребенком, растерявшимся, уязвимым, бесправным существом, но всецело полагающимся на своих родителей и считающим их, практически богами.

— Мамочка, мы к тете Нате поедем? — спрашиваю, потому что помню, что недавно мама также собирала мои вещи, и я жила у тети Наташи, маминой старшей сестры, пока родители уезжали из города.

— Да котенок, — всхлипнув, шепчет мама, продолжая методично все складывать в сумку.

— А можно я Лялю возьму? — слезаю с кровати и начинаю помогать маме собирать игрушки в сумку.

— Да котенок, — кивает мама, и позволяет мне взять самую большую, и самую мою любимую куклу, которую подарил мне папа на день рождения.

В комнату входит папа, кажется он зол. Ничего не могу понять, но на всякий случай возвращаюсь обратно в кроватку. Папа не любит, когда я поздно ложусь спать и начинает ругаться.

— Куда ты собираешься? — спрашивает он маму.

— Ухожу, — коротко отвечает она, продолжая все вытаскивать из моего шкафа.

— С ума что ли сошла? — я вижу, как у папы белеет лицо, а взгляд становится совсем диким. — Я тебя никуда не пущу!

— Так я тебя и спросила, — зло сквозь зубы цедит мама, застегивает сумку, берет ее в руки, и повернувшись ко мне, говорит: — Котенок, собирайся, я сейчас вызову такси, и мы поедем к тете Нате.

— Вы никуда не поедете! — рычит, как раненый зверь отец, отчего мне становится страшно, и всхлипнув, я прячусь под одеялом.

Папа еще никогда так громко не ругался и не злился на маму, я не понимаю, что происходит. Обернувшись мама очень тихо говорит ему:

— Не смей пугать ребенка. Ты сам только что сказал, что Света не твоя дочь, а меня обвинил в измене. Значит нам в твоем доме делать больше нечего.

Отец переводит на меня болезненный взгляд.

— Я вас никуда не отпущу, — шепчет он, и резко хватает маму за руку.

— Отпусти, сволочь! — громко кричит она, и пытается вырваться.

Я с ужасом смотрю на то, как папа пытается удерживать маму, а она со всего размаху бьет его большой сумкой, в которую я положила Лялю, прямо по ноге.

От неожиданности он выпускает маму, и она почему-то падает на кровать, вот только головой ударяется о деревянную спинку, и скатившись на пол, почему-то затихает.

— Мамочка тебе больно?

Я тут же спрыгиваю с постели и подбегаю к маме, знаю, сама не раз, также падала, и мама меня всегда жалела, надо и маму пожалеть, чтобы ей не было больно.

— Марина? — папа подходит ближе, и подхватив меня на руки, садит обратно на кровать, а сам наклоняется к маме. — Мариш, очнись.

Он трясет ее за плечи, прикладывается ухом к груди, берет за руку. Но мама почему-то не отвечает и продолжает лежать с закрытыми глазами.

— Мама спит? — спрашиваю с удивлением.

Папа переводит на меня растерянный взгляд, а затем обратно на маму, и уже с новой силой начинает ее трясти за плечи, громко кричать, заставляя ее проснуться. Вскакивает на ноги, убегает из комнаты, возвращается с коробкой, в которой мама хранит лекарства, высыпает все лекарства на пол, находит какой-то бутылек, открывает его и дает маме понюхать. Взрослым сознанием понимаю, что это скорее всего нашатырь. Но мама все равно не просыпается.

А затем папа достает свой телефон и звонит в скорую. Я вижу, как трясутся его руки, как каменеет его лицо, а взгляд становится совсем черным.

Он подхватывает маму на руки и уносит ее из моей комнаты. Я уже встаю, иду следом, но папа заставляет меня лечь спать, а дверь в комнате закрывает.

Немного поплакав, я вытаскиваю из сумки Лялю, и ложусь вместе с ней спать.

 

16 глава

Открываю глаза и смотрю на двухъярусный белый потолок. Из-под второго яруса приглушенно струится розово-желтый свет, создавая интимную обстановку. Чуть повернув голову, вижу Льва. Он сидит рядом со мной на кровати, спиной опираясь об ее спинку, с планшетом в руках. Из одежды на мужчине — серые спортивные шорты и майка борцовка. Хоть в его руках и находится гадждет, да только смотрит он совсем не в него. Мыслями Лев сейчас находится совсем не в этой комнате, а где-то далеко.

Приподнимаю рукой простынь и вижу, что меня кто-то раздел, и сейчас на мне лишь трусики.

— Проснулась? — спрашивает Лев, и смотрит на меня нахмурившись. — Как самочувствие?

— Не знаю, — охрипшим после сна голосом, отвечаю, и пытаюсь приподняться на локтях, придерживая простыню, и сразу же вспомнив, как и при каких обстоятельствах я «уснула», спрашиваю: — Мне было плохо, да?

— Давление понизилось, — Лев помогает мне приподняться, за подмышки подтягивая вверх, и удобнее устроиться полусидя. Подкладывает подушку под спину. Похоже мужчину совсем не смущает отсутствие моей одежды, в отличии от меня.

— Так сказал наш личный семейный врач. — Продолжает он, как ни в чем не бывало, даже не взглянув на мою оголившуюся грудь, которую я спешно прикрываю простыней. — Смена климата, голод, стресс…, - он вздыхает, хмуро смотря на меня, — тебе поставили укол нормализующий давление и сразу же успокоительное со снотворным.

Автоматически осматриваю комнату, и понимаю, что это явно не та комната в которую меня привел Алекс. Мало того, что интерьер сильно отличается — более живой, с элементами стиля «Хай-тек», так еще и полно личных вещей Льва, от которых мои глаза становятся шире раза в полтора точно. Взять хотя бы светильник на тумбочке в виде мужского члена… и я уж молчу о горшке с кактусом, стоящим на этом же столике, в виде женщины с раздвинутыми ногами.

— Эээ, интересуешься кактусами? — сдавлено спрашиваю, рассматривая анатомически подробности красотки.

Улыбка мужчины не затрагивает глаз.

— Друзья из университета дарили на день рождения, когда узнали, что у меня хобби — выращивать суккуленты, — отстраненно сообщает он. — И светильник тоже их рук дело.

— Ааа, — киваю в ответ, и перевожу взгляд на этажерку с тусклой подсветкой, стоящую у стены напротив кровати. На полочках расположилось огромное количество маленьких горшочков с растениями.

Сразу видно, что Лев тут живет, и это конкретно его комната. И теперь понятно, почему комната Алекса такая безликая… На душе становится непередаваемо тоскливо и сердце сжимается с такой силой, что даже дышать трудно.

Автоматически тру грудь рукой, не забывая придерживать простыню.

— Что? Неужели опять доктора звать? — Лев обеспокоено нависает надо мной.

— Нет, что ты, — криво улыбаюсь. — Все уже нормально. Домой бы…

— Время уже позднее, домой точно не сегодня, — близнец, откидывается обратно и берет в руки планшет. — Ты поспи, а я пока поработаю.

— Да, — автоматически киваю, а затем спохватившись спрашиваю: — А почему я раздетая и у тебя в комнате?

— Доктор попросил освободить тебя от одежды, чтобы ничто тебе не мешало свободно дышать, насчет моей комнаты, так мне так удобнее было за тобой присматривать, или ты хочешь обратно к Алексу? — он иронично приподнимает бровь, при этом умудряясь смотреть на меня серьезным взглядом.

— Нет, — отчаянно качаю головой, и сдавлено добавляю: — спасибо за заботу.

— После всего, что мы с братом натворили, это меньшее, что я мог для тебя сделать, — виновато вздыхает Лев. — Может хочешь чего-нибудь? Попить, в туалет? Или поешь немного, я могу на кухню позвонить…

Прислушавшись к себе, и понимаю, что вообще ничего не хочу, разве что… Осматриваюсь по сторонам, но своей сумки не замечаю.

— Лев, а где моя сумка с одеждой?

Близнец хмыкает.

— Алекс ее не отдает.

— В каком смысле? Ему-то она зачем? — недоуменно смотрю на мужчину.

Но он машет рукой в сторону.

— Ай, не обращай внимания, завтра отдаст, тебе что-то срочное?

— У меня там одежда спортивная, мне же в чем-то надо до туалета дойти, н вообще, а остальная моя одежда где, та, что на мне была?

— Я ее повесил в свой шкаф, — Лев кивает головой на раздвижной встроенный в стену шкаф с зеркальными створками. — Если хочешь могу тебе свою какую-нибудь футболку дать, надо?

— Да, было бы не плохо, — смущенно киваю.

Встав с кровати, Лев доходит до шкафа, и открыв его роется на полках. Замечаю, что в шкафу у мужчины царит идеальный порядок, поэтому футболку он находит в считанные секунды, и вернувшись отдает ее мне в руки.

— Отвернись пожалуйста, — говорю мужчине.

Закатив глаза и со словами: «Чего, я там не видел», — он все же поворачивается ко мне спиной.

Быстро накидываю белую футболку с коротким рукавом и тут же утопаю в ней. Учитывая габариты близнеца, мне она как платье — почти до колен.

— Спасибо, — говорю шепотом, и нырнув под простыню закрываю глаза.

— Не за что, — тихо отвечает Лев, и я чувствую, как под его тяжестью прогибается матрас.

Какое-то время еще пытаюсь заснуть, но в голове крутятся обрывки воспоминаний из сна. И не выдержав, говорю:

— Отец не убивал маму, это был несчастный случай, они поругались, мама собирала сумку, и папа просто схватил ее за руку, но она ударила его сумкой, он ее отпустил, и мама упала, ударившись головой о мою кровать. Я все вспомнила.

Какое-то время я лежу еще с закрытыми глазами, и не понимаю, слышал ли меня Лев, а то может уже давно спит, но открыв глаза, вижу, что мужчина так и сидит, прислонившись спиной к спинке, а в руках у него планшет, только смотрит он не в него, а куда-то вдаль. А затем не глядя на меня начинает рассказывать:

— Знаешь, я с детства был уверен, что мы не дети Фреза.

— Почему? — не удержавшись переспрашиваю, и сев, заглядываю Льву в лицо, но он продолжает смотреть куда-то на этажерку со своими кактусами,

— Мне было семь лет, когда я впервые услышал это от матери. Помню было тридцать первое декабря, мы начали наряжать елку. Алекс был в другой комнате, он не любил елки наряжать, поэтому сразу же придумал себе какие-то дела, а мы с мамой начали вешать игрушки. Точнее это мама их вешала, я-то рядом крутился с собакой играл, отец нам на день рождения подарил с Алексом щенка лабрадора. Ему тогда уже месяца три было.

В общем, я настолько заигрался с псом, что мы с ним свернули елку. Помню, как упал прямо на нее животом, и она полетела вниз. Игрушки под моим весом разбились, и я почувствовал, как стекло врезается мне в кожу. Руки, живот, даже лицо… Я от неожиданности притих, а затем услышал, как начала ругаться мама. Она никогда так не ругалась не на меня, не на Алекса, мы бывало и похуже дел творили, но она как-то всегда спокойно относилась к нашим проделкам, а сейчас… в нее словно чудовище какое-то вселилось. Она схватила гирлянду, острую такую с шипами, и со всей силы начала меня ей хлестать прямо по спине, не давая мне встать с елки, при этом приговаривая, что если бы я был ее сыном, то никогда бы так глупо не поступил.

Мне кажется, что она забила бы меня до смерти, если бы не появился отец.

Помню, как он отобрал у нее гирлянду, схватил меня на руки, и унес в ванную. Я был весь в крови. Потом оказалось, что и спина у меня тоже была в крови….

Отец вызвал нашего врача. Маму я в тот день больше не видел. Уже потом, когда мне обработали все царапины, отец упорно пытался оправдать мать и говорил, что я сам виноват, в следующий раз буду умнее. Хотя я видел, как он отводил свой взгляд, а врач так вообще, сказал, что доложит моему деду об инциденте.

…А на следующий день, мама сама бросилась мне в ноги и долго извинялась передо мной, и еще она плакала. Сильно…

Лев откладывает планшет в сторону, а руки складывает в замок и кладет их себе на живот.

— Алекс тогда тоже посчитал, что я сам виноват и мне досталось по заслугам. Я и сам уже в это поверил, если бы ее срыв не повторился через несколько месяцев. На этот раз мы с Алексом просто сидели на диване и играли в свои игрушки, а она налетела на нас с ремнем и начала избивать. Приговаривая, что мы не ее дети, и что она нас ненавидит, потому что ее дети мертвы…

Отец тогда был дома, и быстро отобрал у нее ремень, увел в комнату и вызвал врача. Нам позже он сказал, что мама заболела…

Такие приступы повторялись с периодичностью раз в три-четыре месяца. Она срывалась просто так, и нападала на того, кто подвернется под руку, с кулаками, или на меня или на Алекса, а порой и на отца… По-моему, отцу доставалось чаще всех, это я уже потом понял, когда начал замечать у него порезы, или синяки на руках, и даже пару раз на лице.

Ту бы в пору посмеяться, да только совсем не хочется… Отец оправдывался, говоря, что на тренировке получил случайно, но мы то с Алексом знали, что он был дома, а не на тренировке….

Я стал бояться оставаться с ней наедине, и постоянно упрашивал отца, чтобы он брал нас с Алексом с собой. Поначалу он отказывался, но, когда у мамы повторился очередной ее приступ, и она на него самого бросилась с ножом, он решил нас с братом забирать со школы к себе на работу, взяв с нас обещание, чтобы мы вели себя очень тихо.

Так и повелось. После школы мы ехали в офис к отцу, где нам с братом выделили свой собственный небольшой кабинет, в котором мы делали уроки, а после, ходили по этажам и играли в шпионов — подслушивали, о чем говорят сотрудники, чтобы помогать отцу в его работе. Мы хотели быть для него хоть чем-то полезны, чтобы он не оставлял нас с матерью.

До сих пор этим и занимаемся.

Лев шумно вздыхает, и трет колючий подбородок пальцами.

— Нам было по четырнадцать лет, когда она упросила остаться нас дома на обед. Мы были уже взрослыми, и понимали, что если она сорвется, то с легкостью сами ее остановим. Потому и остались тогда с ней.

Во время обеда она и рассказала нам о тебе. Сказала где ты живешь, и что отец тебя скрывает. И фото показала твоей матери и нашего отца. А когда мы уехали к отцу, она выпила банку снотворного и уснула навсегда.

На похоронах отец сильно плакал. А потом начал пить… Долго пил, мы думали, что он не остановится. На фирме уже начали поговаривать, что его скоро уберут. Мы то с Алексом всегда были в курсе всех разговоров… И тогда поняли, что если не угомоним отца, то все погибнем.

— У вас получилось?

— Как видишь, — усмехается близнец, а в его глазах мелькает стальной блеск, от которого мне становится не по себе. Похоже душка Лев, не такой уж и душка и на самом деле, за маской веселого повесы скрывается совсем другой человек. — Мы, если честно, надеялись, что он женится вновь, забудет о ней, но… он так сильно ее любил, что у него даже любовницы за эти годы ни одной не было. А последнее время с сердцем проблемы.

О том, что у тебя есть недвижимость в Москве, и процент от прибыли, мы давно узнали, еще тогда, после смерти матери выяснили, а когда он откорректировал завещание, тогда и всполошились с братом.

Не хотелось бы потерять то место, в котором практически выросли. Эта империя, что строил наш дед… Это наша жизнь, понимаешь?

Лев смотрит на меня пристально, а я в ответ киваю. Понимаю, чего тут не понимать… Деньги, империя отца, удивительно, что вообще не убили.

— Чего вы хотели добиться, найдя меня?

— Мы толком и сами не знали, — Лев пожимает плечами. — Сначала хотели просто на тебя посмотреть, а когда твоя подруга Ленка…

— Она не моя подруга, — перебиваю близнеца.

— Да, я уже понял, — отмахивается он. — Так вот, когда она наговорила про тебя всяких глупостей, у нас со Алексом спонтанно возник план, тебя соблазнить, записать на видео, а потом шантажировать, чтобы ты вышла за одного из нас замуж, и деньги остались в семье.

— Понятно, — тихо отвечаю, а сама поворачиваюсь на бок, чтобы Лев не увидел моих слез.

Ощущения двоякие, с одной стороны обида сильная, а с другой — жалость. Мне жаль, что с ними все это случилось, жаль, что их мать была сумасшедшей, а еще жаль себя, за то, что они меня решили использовать, за то, что по вине их матери погибли мои родители. Но и благодарность тоже есть ко Льву, за то, что показал мне невесту Алекса и за то, что сейчас все рассказал…

— А что случилось, когда вы поняли, что я не такая, какой представила меня Лена? — тихо спрашиваю.

— Мы оба были в растерянности. А самое главное поняли, что ты с нашим отцом лично даже не знакома, ну и когда побывали у тебя дома, так вообще были в шоке… И я начал подозревать, что ты вовсе не дочь нашего отца. Он всегда был щедр с нами и никогда ни в чем не отказывал. Вот мы с Алексом и решили тебя отвезти и показать отцу, — чтобы убедиться…

— А зачем Алекс так себя повел?

— Не знаю, — Лев качает головой. — Я бы тоже так себя повел, ты нам обоим сильно понравилась, просто Алекс первым влез… а когда мы в ванной с тобой поговорили, я понял, что у тебя к нему серьезные чувства, и мне захотелось тебе раскрыть глаза на брата. Вот я и невесту его позвал сразу перед вылетом, чтобы ты понимала, что брат с тобой играет.

Накрываюсь простыней с головой, сворачиваюсь в позе эмбриона. На душе муторно, хочется плакать. Я ведь действительно в Алекса влюбилась, а он просто играл. Нельзя же так с живыми людьми.

По щекам бегут слезы, старательно их стираю, и чувствую, как Лев обнимает меня со спины.

— Не плач цветочек, все будет хорошо, — шепчет он, разматываю простыню, и разворачивая к себе лицом.

Мне безумно стыдно, не хочу, чтобы он видел, как мне больно и автоматически пытаюсь бороться, но близнец притягивает меня к себе, заставляя уткнуться носом куда-то в шею, и поглаживая теплой ладонью по спине, продолжает тихо говорить:

— Отец поручил мне показать квартиру твоих родителей, и передать документы на собственность. Завтра съездим посмотришь, как они жили. Он там ничего не менял, только обновил немного, ремонт раз в три года делал, да убраться вчера попросил. Там чисто, заезжай и живи. Говорит, что тетке твоей звонил каждый год, просил с тобой поговорить, чтобы передать тебе твое наследство, но она упертая была, не хотела с нами иметь ничего общего. А твой дядя — сводный брат твоего отца, Андрей Николаевич, ее поддерживал, пока у него с дочерью проблема не случилось. Только тогда они оба и сдались. Оказывается, отец так и так с тобой на днях хотел познакомиться лично, и если бы мы тебя не привезли, то он поехал бы в твой город.

Тихий шепот Льва, и приятный запах от его кожи, заставляют меня расслабиться и успокоиться. Незаметно для себя я засыпаю.

 

17 глава

Просыпаюсь резко, ощущения такие словно только что мне было очень уютно, тепло, а на душе спокойно, но этого тепла меня кто-то лишил. Открываю глаза и вижу, как с постели встает Лев, потягивается и зевает. На его спине красиво играют мускулы, прям дух захватывает. Борцовку он свою снял, а вот шорты оставил. Оглянувшись он подмигивает мне:

— Проснулась?

И вид у него такой домашний и расслабленный, что хочется обнять и потискать.

— Да, — хриплым со сна голосом отвечаю мужчине, и тут же начинаю вылезать из-под одеяла.

Лев поворачивается ко мне лицом, и я невольно кидаю взгляд на его шорты. Ого… похоже у кого-то утренний стояк. Резко опускаю глаза вниз, чтобы не смущаться, и отвернувшись встаю с постели.

А близнец, видимо не заметив моей реакции, уже идет к двери, что расположена в углу его не такой уж и маленькой, как оказалось комнаты.

— Я быстро ополоснусь, потом твоя очередь, новую зубную щетку и пасту найдешь на раковине, — бросает он, не глядя на меня, и добавляет: — И пойдем завтракать. Сегодня нам надо будет до обеда съездить посмотреть твою квартиру… если захочешь конечно, — он оборачивается и смотрит на меня.

— Да, конечно, а потом домой полетим?

Я пытаюсь руками разобрать свои волосы. Подозреваю, что на голове то еще воронье гнездо.

— Да, потом обратно в Хабаровск, — кивает мужчина, и идет в ванную комнату.

Я же обратно присаживаюсь на постель и оглядываюсь по сторонам. Ночью рассмотреть комнату мужчины толком не удалось, было темно, да мне и не до этого было, а вот теперь я могу сделать это более подробно. Тем более, что и заняться особо нечем. Думать о том, что было вчера совсем не хочется. Я не привыкла долго пребывать в плохом настроении и рефлексировать. Что поделать такой у меня характер. Алекс не мой, и моим никогда не будет, с этим надо просто смириться и жить дальше.

К тому же мне очень сильно хотелось увидеть место где, когда-то жили родители. Наверное, это сейчас намного важнее, чем отношения, которые толком и не начались. Да, горько, да очень обидно… но… не смертельно. Переживу как-нибудь. Мама, то есть тетя Наташа всегда говорила, что время лечит. Вот и я вылечусь, никуда не денусь. К тому же опыт по забыванию мужчины у меня имеется. Правда мой первый мужчина умер, а Алекс жив… и возможно это к лучшему, смерти я ему уж точно не желаю. Пусть живет, любит свою жену, растит ребенка.

За размышлениями оглядываюсь по сторонам, и с удивлением замечаю, что вся комната Льва уставлена изящными этажерками, а на них множество горшочков с кактусами… или как он их там вчера назвал? Кажется, суккулентами.

Большие панорамные окна, заставляют меня встать и пойти посмотреть на вид из окна. А там оказывается еще одна комната, только со стеклянным потолком и стенами, больше напоминающая оранжерею в которой живут огромное множество разновидностей суккулентов.

Необычное хобби для мужчины, почему-то всегда думала, что женщины любят заниматься цветами…

Интересно, а какое хобби у Алекса?

Тьфу ты! Да какая мне разница, какое у него хобби! Еще не хватало о нем вообще думать. Мысленно дав себе пинка, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и возвращаюсь обратно к кровати. Кресел и диванов в комнате Льва нет, так бы туда присела.

И только дохожу до кровати, как из ванной комнаты выходит Лев.

Полотенцем он вытирает голову, а по его торсу стекают капли воды.

Так и хочется языком их слизать… Ох черт! Мои мысли мои скакуны…

Видимо не так уж и сильно я была влюблена в Алекса, раз уже заглядываюсь на другого мужчину. Хотя, чего уж самой-то себе врать. Лев мне изначально не меньше Алекса понравился. Единственное мне показалось, что у Льва характер более ветреный, уж такое он впечатление произвел — балагур и весельчак. Вот только теперь, если проанализировать все его поступки и сравнить с Алексом, то у Льва как раз характер более надежный чем у его брата, да и не такой скотский. Во-первых, обещаний он мне никаких не давал, зная, что у него невеста беременная, во-вторых, взять хотя бы его заботу в самолете, когда мне стало плохо, или вчера, когда он попытался мне раскрыть глаза на своего брата, и наш ночной разговор. Лев в тот момент явил мне свою настоящую суть. И нет ничего плохого в том, что он переживал за дело своей жизни. Мне вот тоже не понравилось бы, если бы кто-то пришел в мою с мамой квартиру, например, какой-нибудь неучтенный ее сын, и заявил бы на нее права, или на мою работу, за которую я держусь, потому что она мне нравится и приносит ощутимый доход. Я конечно не приходила и ничего не требовала, но мать близнецов убедила в том, что именно мне принадлежит все, что они имеют, и вполне возможно, что однажды могу заявиться и потребовать свое.

Удивительно, что при всех свои страхах за свою благополучную жизнь, а еще возможностях, они просто не закатали меня в асфальт. Наняли бы какого-нибудь киллера и все. Нет Светы — нет проблем. Как бы цинично это не звучало, но головой я думать умею, особенно, когда любовный флер развеялся, и я теперь могу вновь мыслить здраво. С четырнадцати лет, они были уверены, что я дочь их отца, а их мать еще и собой покончила, чуть ли не из-за моего существования. Не представляю даже как бы я отреагировала на эту ситуацию, будь я на месте братьев. Да и сам Фрез-старший поступил очень благородно. Кто я такая? Всего лишь дочь его друга. А он наследство от родителей для меня сохранил. А мог ничего и не делать, сославшись на отказ тети.

— Ты можешь отдать мне мою одежду? — спрашиваю у Льва, оторвавшись от капельки, стекающей чуть ниже его пупка, прямо к той самой блядской дорожке, как именует ее одна из моих подруг, и да, к так и не опавшему бугру в шортах.

Неужели душ не помог?

— Так чего сама не взяла, я же сказал, что она в шкафу, — с удивлением смотрит на меня мужчина, совершенно не обращая внимания на свой стояк.

— Ну не буду же я рыться в твоих вещах, — качаю головой.

— Если ты украдешь пару моих боксеров, мне это только лишь доставит удовольствие, — похотливо ухмыляется мужчина, возвращая на место маску ветреного повесы.

А я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос.

— Нет, уж, чем-чем, а фетишизмом я не страдаю, — улыбаюсь, и отвожу смущенный взгляд в сторону.

Лев же тем самым подходит к своему шкафу, отодвигает створки, и снимает с плечиков мой сарафан, а с нижней полки достает босоножки.

Подхожу ближе и буркнув «Спасибо!», забираю вещи, и несусь как ошалелая в ванную, но притормозив на полпути вдруг вспоминаю про бюстик.

— Эй, ты кое-что забыл, — хмыкаю, и на удивленный взгляд мужчины, поясняю: — Мой бюстгальтер.

— Эх, я думал, ты забудешь, и твоя вещь могла бы скрашивать мои безрадостные холостяцкие будни, — преувеличено печально вздохнув, он поворачивается и отодвинув еще одну створку, где как раз лежит его нижнее белье достает мой бюстик.

Покачав головой и уже не сдерживая веселой улыбки подхожу ближе и забираю свою вещь.

В ванной комнате в большом зеркале вижу чудную картину. На моем заспанном лице играет смущенная улыбка, щеки раскраснелись, а сквозь футболку, что дал мне Лев, просвечивают темные соски, стоящие колом.

Мда, ну и картинка… Неудивительно, что у мужчины был такой жесткий стояк, который и после душа не спал.

Уже помыв голову, и немного просушив волосы, я ловлю себя на мысли, что на душе уже не так муторно, как вчера, а наоборот легко и лишь немножечко грустно. Мне ведь предстоит познакомиться со своим прошлым…

— О, ну наконец-то, там уже все накрыто, только тебя и жду, — с возмущением говорит мне Лев, когда я выхожу из ванной, а затем с веселым блеском во взгляде, наиграно патетично добавляет: — Мало того, что оставила меня ночью не обласканным, так теперь и днем голодом будет морить. Бессердечная женщина!

На моем лице опять невольно появляется улыбка.

— Паяц, — тихо говорю я, невольно засматриваясь на его светло-серый летний костюм.

Длинные ноги в классических брюках, смотрятся потрясающе. Белая рубашка с коротким рукавом облепила его мускулы, на локте висит пиджак. Черт, кажется от одного его вида, у меня сейчас слюнки потекут. Какой же он шикарный мужчина… а эта «голливудская улыбка», на его загорелом лице… умм…

И самое главное, что на Алекса он сейчас совершенно не похож. Даже странно, что поначалу я умудрялась их путать.

— Но ведь так и есть, — продолжает разглагольствовать близнец, идя к другой двери, которая, по всей видимости, ведет в коридор, — впервые я провел ночь с сексуальной красавицей в одной постели, и у нас с ней ничего не было. Жестокая, жестокая…, - одной рукой он хватается за сердце, а второй открывает дверь.

Мне остается только помалкивать, наблюдая за театром одного актера, и сдерживать рвущиеся смешки. Ну а что поделать, слишком комично выглядит Лев, когда себя так ведет. Того и гляди сейчас слезу пустит. Тогда я точно не сдержусь, и начну хохотать в голос.

Выхожу в коридор, и моя улыбка сразу же меркнет, потому что в коридоре нас оказывается поджидает Алекс. Он стоит, привалившись левым боком к стене, совсем рядом с дверью. Одетый в синие джинсы и серую футболку, с коротким рукавом. Руки держит в карманах. И вся его поза выражает агрессию. Но взгляд при этом очень хмурый и недоуменный. Будто только что он хотел нападать, но, что-то его остановило. И теперь он сам не знает, как дальше быть.

И тут до меня доходит, для кого Лев устроил этот концерт, и почему так громко говорил… Это не для меня, это для его брата…

Вот это да, он что таким образом пытался меня обелить перед ним? Ничего не понимаю, но зачем?

Алекс продолжает хмуро на меня смотреть. А я теряюсь, и не знаю, как себя вести. Внутри все переворачивается от той боли, что я испытала вчера при виде его невесты. И все те чувства, от которых я открестилась сегодня утром, опять накрывают меня с головой.

— Идем завтракать, — Лев подхватывает меня под руку, и спасибо ему огромное за это, потому что только благодаря его словам и твердой руке, мне становится чуть легче, и я вспоминаю про свои вещи.

— Да конечно, — киваю близнецу, и тут же добавляю, кидая взгляд на его брата: — Алекс, ты не мог бы отдать мои вещи?

Но тот в ответ почему-то молчит.

— Алекс? — переспрашивает его Лев, когда молчание близнеца длиться уже больше минуты.

Но тот кидает на него мрачный взгляд и коротко отвечает:

— Нет.

— Что? В каком смысле, нет? — спрашиваю с недоумением, но Лев почему-то отвечает в места брата:

— Да зачем они тебе сейчас, домой поедешь, вернем, или ты с сумкой собралась таскаться, идем, я голоден, да и ты опять на ногах не стоишь, не хватало нам к тебе опять врача вызывать, — и он тащит меня по коридору.

Я в растерянности следую за мужчиной. В принципе он прав, таскаться с сумкой я сейчас не хочу. И все равно ответ Алекса звучал как-то странно…

Обернувшись, вижу, как он идет за нами. Черт, неужели не мог в другое время позавтракать, буду теперь рядом с ним чувствовать себя не в своей тарелке. Видеть его не хочется от слова совсем.

Обижена ли я на него, зла ли? Да это мягко сказано… Так и хочется вцепится ему и расцарапать все лицо ногтями. Но я не буду этого делать. Всегда была выше подобных разборок. Не хочу и не буду показывать ему своих эмоций.

Даже в чертов лифт он заходит вместе с нами, и пока мы спускаемся вниз, я чувствую его пристальный взгляд на себе, еле сдерживаюсь от того, чтобы не обернуться.

— По идее тебе бы еще документы надо подписать, — вдруг говорит мне Лев, когда мы выходим из лифта и идем через холл к высоким двустворчатым дверям.

— Какие еще документы? — чуть приостанавливаюсь от удивления, но мужчина подталкивает меня вперед в открытые двери и подводит к длинному столу, накрытому на троих.

— На передачу тебе счета, и одного процента акций. Так что по пути заедем в банк.

Он отодвигает мне стул, и даже сесть помогает, придвинув стул к столу.

— Эээ, — только и могу сказать я, и неуверенно добавляю: — Вообще-то я хотела с мамой поговорить сначала…

Алекс обходит стол и садиться напротив, а Лев рядом.

— О чем поговорить? — переспрашивает он, беря в руку ложку.

— Обо всем, — еще тише добавляю.

И тоже беру ложку и смотрю в свою пустую тарелку, и тут вижу, как в столовую входит мужчина, который везет на столике пару кастрюлек, а рядом со столиком идет женщина в форме служанки, с белым чепчиком на голове, как в старых английских фильмах. Я немного залипаю от этого зрелища, и забываю, о чем говорила.

Тем временем мужчина, подкатывает ко мне тележку, а женщина на подносе ставит пару кастрюлек на стол, и открыв их, спрашивает:

— Вам какую овсянку госпожа, яблочную или клубничную?

— Яблочную, — выпаливаю от неожиданности, а сама охреневаю от местного сервиса.

Пока она наполняет мою тарелку овсянкой, мужчина достает с нижнего этажа своего столика изящную фарфоровую хлебницу с тостами, масленку, и чайничек.

Все это дело он ставит между мной и Львом, и начинает разливать чай по чашкам.

— Потом поговоришь, — отрывает меня от сюрреалистической картины близнец, — когда домой вернешься, сейчас времени на это нет. В обед мы уже улетаем, а нам надо еще до банка добраться, потом до твоей квартиры. Надеюсь времени нам хватит.

— Ага, — автоматически киваю, как болванчик.

Нет, к такому образу жизни я бы точно не смогла привыкнуть, интересно, а попу они в туалете не подтирают, а то мало ли, вдруг я не по этикету ходила?

Слуги, наконец-то оставляют нас одних, и мы приступаем к трапезе. Я-то уж боялась, что они «как в лучших домах ЛондОна и Парижа». И, будут стоять где-нибудь у входа, и буравить наши спины. Но нет, слава Богу, обошлось.

Правда весь завтрак проходит в гробовом молчании. Лев недовольно смотрит на Алекса, о чем-то напряженно размышляя, иногда бросая косые взгляды в мою строну, а Алекс буравит мрачным взглядом своего брата, и задумчивым — меня. Такое ощущение, что в воздухе сгущается напряжение, и с каждой минутой оно становится настолько вязким, что хоть нож бери и режь. Под конец я настолько неуютно себя чувствую, что так и хочется резко крикнуть: «Бу!», чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Но боюсь, что своим детским выпадом наоборот все усугублю, поэтому я предпочитаю молча работать челюстями.

О том по какой причине «выделывается» Алекс даже думать не хочется. Может я еще после вчерашнего не отошла? Но как-то… мозг что-то очень вяло соображает. Вроде вчера он ясно показал кто я для него такая, когда выбрал свою невесту. Ой, маленькая поправочка — беременную невесту!

В районе сердца неожиданно чувствую легкий укол. Так-так-так Светочка, кажется тебе еще до сих пор больно… Ну да ничего, все пройдет, все забудется, главное домой быстрее вернуться.

— Я все, — бодро рапортую Льву, когда вкусная овсянка с бутербродом доедены, а чай весь выпит.

— Тогда едем, — кивнув, близнец элегантным и отточенным годами движением, истинного аристократа, промокает салфеткой губы, отчего мне даже завидно становится (я-то вообще салфеткой не пользовалась, от греха, чтобы народ не насмешить), и встав со стула, помогает подняться и мне.

Скорей бы уже уехать из этого чопорного склепа в свою «хрущевку» и от души, почавкать за столом во время обеда, и посмеяться над мамиными историями, которые она приносит из школы, каждый день. А еще сильно хочется поговорить с ней о родителях. Подозреваю, что когда она услышала фамилию «Фрез» по телефону, то уже все поняла, однако почему-то мне так ничего и не сказала…

Быстрым шагом выходим из столовой и наконец-то на улицу. Дворецкий не забывает услужливо открыть нам дверь и даже поклониться. Причем делает это так, что я отчетливо понимаю — поклон адресован не мне, а Льву.

Даже как-то дышать становится легче, когда я вижу солнышко над головой. И кое-как сдерживаю восхищенный вздох от вида местного парка. Так и хочется рукой идеально стриженную зеленую травку потрогать и проверить, настоящая или искусственная?

А вокруг… боже — это же настоящее произведение искусств. Мы идем вдоль выстроенных в два ряда с одной и с другой стороны кусты, подстриженные в виде шахматных фигур. Кусты растут не из земли, а стоят в горшочках, так что при желании тут можно даже в шахматы поиграть.

Автоматически опускаю взгляд себе под ноги и понимаю, что идем мы по импровизированной шахматной доске.

Оригинально.

За «шахматной доской» нас ожидают три бронетранспортера с личной армией Фрезов. Шучу, не бронетранспортеров, конечно, а огромных джипа, сильно напоминающих военные американские броневики черного цвета.

И тут сзади я слышу быстрый топот чьих-то ног, словно кто-то нас догоняет.

Оборачиваюсь и вижу Алекса.

— Я поеду с вами, — безапелляционным тоном произносит он, и идет к одной из машин.

И вот тут начинает происходить то, чего я меньше всего ожидала.

Взгляд Льва становится таким пугающим, что я автоматически делаю пару шагов назад.

— Ну уж нет, — сквозь зубы цедит он, и в два шага догнав своего брата, хватает его за руку и развернув к себе лицом размаху ударяет его кулаком прямо по скуле.

Я вскрикиваю от неожиданности.

— В машину ее! — рычит Алекс и сплюнув кровь на асфальт недобро ухмыляется, и бьет в ответ своего брата.

Меня же в этот момент подхватывают под руку двое мужчин и ведут к машине. Другие мужчины становятся в круг, закрывая мне своими спинами то, что творят близнецы.

Я не сразу понимаю, что делают мужчины, и вообще в полнейшем ахуе от того, что происходит.

Все же было нормально, какого черта Лев накинулся на Алекса? И зачем тот решил с нами ехать?

Пока я заторможено размышляю о том, почему братья друг друга начали мутузить, меня подсаживают на высокую подножку и убедившись, что я села на сиденье, захлопывают дверь отрезая от уличных звуков.

— Впервые вижу, чтобы они дрались из-за бабы, — слышу мужской вкрадчивый голос и резко обернувшись, вижу седовласого худощавого мужчину. Черты лица у него симпатичные, хоть и кожа испещрена множеством морщин и немного дряблая, подозреваю, что в молодости он был тем еще ловеласом, ага лет сто назад. Вот только взгляд у старика такой пронизывающий, что я еле сдерживаюсь, чтобы не передернуть плечами.

— Что простите? — сосредоточившись, переспрашиваю мужчину.

Улыбнувшись идеальной голливудской улыбкой, совсем не соответствующей возрасту этого старца, и не касающейся глаз, он произносит:

— Мальчишки из-за баб никогда не ссорились. И сейчас я всерьез думаю о том, чтобы убрать тебя, ведь если так и дальше пойдет, то ничем хорошим это не закончится.

— Что значит «убрать»? — спрашиваю дрогнувшим голосом, и когда до меня доходит то о чем говорит мужчина, с возмущением спрашиваю: — Вы кто такой вообще?

Незнакомец прищуривается и слегка подается вперед:

— Я тот, кто может одним приказом оборвать твою жизнь деточка. Поэтому подумай, как следует на досуге, над своим поведением. И либо ты уступаешь им обоим, либо я сделаю так, чтобы тебя больше не было в их жизни.

— Вы что мне угрожаете? — я даже задыхаться начинаю от такого наглого заявления.

— Нет, зайка, — неприятно улыбается он в ответ, — я предупреждаю. Фрез старший на пороге смерти. У него уже было два инфаркта, еле выбрался. Еще один — и он труп. Ему не работать надо, а куда-нибудь съездить в отпуск, года на два, отдохнуть, как следует, а он себя не щадит. Пашет и пашет, как вол. Мальчишки же пока вместе — сила. А ты их сделала слабыми. По одному их быстро уничтожат. Поэтому сейчас твоя жизнь в твоих руках. Уступаешь им обоим, и не только ты, но и твоя тетя будете жить долго очень богато и счастливо, а если же нет, то потом не обижайся. Кстати, первой умрет именно она, чтобы ты понимала, насколько накосячила.

Наверное, если бы он продолжил угрожать мне, то я бы так не испугалась, но когда он заговорил про маму, то весь мой боевой пыл сразу же сошел на нет.

— Я… я…, я не понимаю чего вы от меня хотите? — на моих глазах непроизвольно выступают слезы. Я ведь не дура и в этот момент отчетливо понимаю, что этот человек спокойно может сделать то, что мне только что сообщил, и даже глазом не моргнет.

— Эй-эй, только истерик мне тут не надо, — он открывает холодильник, встроенный в панель, и достав оттуда стакан с бутылкой воды, плескает в него жидкости и дает мне. — Пей быстро. И слушай.

Я хватаю стакан трясущимися руками и начинаю глотать холодную воду, а этот маньяк тем временем продолжает меня запугивать:

— Близнецы хотят тебя одновременно. Привыкли они так, понимаешь? С детства ничем не делились, даже в игрушки играли одновременно. И баб тоже трахали вместе. А тут ты им все карты спутала, и условия выставила, понимаешь? Сделай так, чтобы они трахнули тебя одновременно, и парни про тебя забудут, и самое главное успокоятся.

Давлюсь от неожиданности водой, и со злости выпаливаю:

— Я что похожа на шлюху?

— Нет, — он забирает из моих рук стакан, а мне подает салфетку. — В том-то и проблема, что на шлюху ты не похожа. А жаль, лучше бы действительно обыкновенной шлюхой была, тогда бы драки этой сейчас не было. Поэтому, деточка, не надо на меня глазками сверкать. А думай лучше о своей тете, которую ты мамой считаешь и о себе. И еще, если вздумаешь им что-то рассказать, имей ввиду, мой человек постоянно за твоей мамой следит, и стоит мне ему дать сигнал, как он ее встретит, и устроит ей маленький несчастный случай. И никто никогда не поймет, что смерть старой женщины была не естественной. Так что будь паинькой и прекрати выделываться. Чем быстрее им обоим дашь, тем быстрее все закончится.

— А если они не успокоятся?

— Успокоятся, — хмыкает маньяк, убирая бутылку с водой и стакан обратно в холодильник, — вон по этой овце белобрысой сужу — Натали, — он растягивает имя по буквам, не скрывая сарказма в голосе. — Тоже все из себя невинную корчила. А как обоим дала, так у них, сразу все, как отрезало.

— Алекс же женится на ней? — спрашиваю уже отстраненно, сама же пытаюсь справиться с накатывающей истерикой.

— Угу, потому что благородный шибко, и наивный, — зло цедит мужчина. — Эта гадина ему наплела, что беременная от него, справочку даже принесла, а он и уши развесил. Хотя срок у этой сучки гораздо больше, мы проверили уже. Нагуляла она своего ублюдка от любовника своего женатого, а потом про близнецов вспомнила, хотела обоих подтянуть, да Лев в тот момент уезжал, и она под Алекса залезть только и смогла. Парню я еще вчера вечером все рассказал. Поэтому, если у тебя там какие-то претензии есть к нему, то можешь о них забыть.

Смотрю на мужчину и чувствую, как горлу подкатывает комок горечи.

— Кто вы такой и зачем вам все это надо?

— Я, — он подмигивает мне, — ангел хранитель Фрезов. Когда-то их дед спас мне жизнь, и взамен взял с меня обещание — верно служить семье. И я буду не я, если предам его память, и позволю тебе, или кому другому, разрушить все то, чего добивались все поколения Фрезов столько лет. Поэтому сделай так, чтобы уже сегодня близнецы успокоились. Вы едите квартиру посмотреть, вот и устрой им там маленький сюрприз. Помири и успокой. Ты девочка взрослая, так что не растеряешься.

Открыв дверь, он выходит из машины с другой стороны, а я чувствую, что еще немного и у меня начнется самая настоящая истерика.

 

18 глава

Как-то давно мне Федя рассказывал, что ходил на курсы по контролю гнева. Были у него с этим проблемы и серьезные, да. Так вот, он говорил, что там и женщины на эти курсы ходили, только они учились контролировать истерики. То есть и тех и тех, обучали вместе. И, чтобы задушить на корню начинающийся приступ гнева, или истерики, на первом этапе учитель просил их закрывать глаза и начинать очень глубоко дышать, так, словно только что пробыл без воздуха больше минуты, до боли в легких, до разноцветных кругов перед глазами, до звона в ушах, но только делать это очень медленно.

Вот и я решила попробовать эту тактику. Зажмуриваюсь, открываю рот и начинаю медленно глубоко вдыхать и также медленно глубоко выдыхать, концентрируясь только лишь на одном своем дыхании и думая, только лишь о нем.

Вдох… выдох… вдох… выдох…

И о чудо, когда мои легкие и спина действительно уже начинают побаливать, я понимаю, что мне становится легче, намного легче. И даже в голове немного проясняется.

Открываю глаза, и откинувшись на сиденье начинаю думать, стараясь откинуть в сторону все эмоции.

И так, представим, что мы решаем самое обыкновенное уравнение.

Что у нас есть из известных величин.

Первое. Это близнецы. И они мне оба нравятся. Нравятся, как мужчины, к которым я испытываю сильное сексуальное влечение.

Второе. Это их поведение. Они явно хотят меня оба, я для них тоже вполне себе интересный сексуальный объект. Алекс, так вообще в сексе показал себя на высоте.

Об эмоциональной составляющей, также, как и о его предательстве я сейчас не желаю задумываться. Сейчас я должна думать только о результате.

Третье. Этот ненормальный маньяк, который представился ангелом хранителем семьи Фрезов. И который потребовал, чтобы я занялась сексом одновременно с двумя его подопечными.

На моем лице все же проскальзывает нервная улыбка, а грудь сдавливает теперь уже от злости, вперемешку с возмущением, но вновь зажмурившись, я начинаю опять очень глубоко дышать.

Вдох… выдох… вдох… выдох…

Так… кажется, полегчало.

Четвертое. Это моя мама, которой грозит опасность, о себе я думать не желаю, это вообще не существенно. А вот о том, говорил правду этот маньяк или врал… Я не знаю. И это, как раз-таки — неизвестная величина, а точнее непостоянная.

С другой стороны, он говорил вполне логичные вещи.

И если Фрез-старший действительно на грани…. Я вспоминаю мужчину, который сидел передо мной… с трудом. В тот момент я думала совершенно о других вещах, поэтому на то, как выглядел отец близнецов, я вообще не обращала внимания. Мужчина и мужчина. Сильно похожий на своих сыновей, только намного старше и худее. И сейчас, даже если очень сильно напрягу память, в упор не вспомню в каком костюме даже он был, не говоря уж о чем-то более детальном.

Да и вообще, можно судить по нашему соседу, он перед инфарктом, который унес его жизнь, тоже выглядел вполне себе бодрым, и ни что не предвещало беды… Так что, тут внешний вид, вообще не показатель.

Так вот, если Фрез-старший действительно на грани смерти, то это значит, что его наследники должны будут взять бразды правления фирмой на себя. То есть, работать слажено, полностью друг другу доверяя. А сейчас они на улице морды друг другу бьют. Или уже не бьют? Мне, одни фиг отсюда ничего не видно и не слышно.

Смотрю через тонированное стекло, но перед моими глазами лишь красиво подстриженные деревья и необычная скульптура голой женщины. Мда… загляденье. Кажется, это называется ивовая композиция?

С другой стороны, я вижу дорогу, деревья и еще несколько ивовых композиций. О! А в глубине парка — целый беседочный комплекс и все из ивы… Тоже красиво.

Дергаю ручку и дверь открывается.

Медленно выхожу из машины. Терминаторы, стоящие кучкой рядом, лишь косятся на меня, но останавливать не спешат. Так, судя по звукам, которые отсутствуют, близнецы куда-то делись, и больше не дерутся.

Обхожу машину, оглядываюсь по сторонам. Фрезов действительно нигде нет. Ну, и что это значит? Куда они подевались? И что мы будем делать с моим уравнением?

Прямо сейчас нападать на мужиков, или чуть погодить?

Мрачно усмехаюсь собственным рассуждениям и подхожу к терминаторам.

— Привет. Меня Света зовут. Не подскажите куда подевались близнецы? — спрашиваю у мужчин, сдержано улыбаясь.

Они почему-то смотрят на меня с удивлением, будто у меня на голове рога выросли. Может у меня на лице грязь какая-то?

— Они в дом ушли, — заторможено отвечает один из мужчин.

— Оу, понятно, спасибо, — киваю и уже хочу развернуться и пойти ко входу, но, решаюсь все-таки поинтересоваться: — А почему вы смотрите на меня с удивлением, у меня что-то не так с лицом?

Во взглядах мужчин опять мелькает изумление, но не столь явно, как перед этим, и тот, что в первый раз со мной разговаривал, видимо самый бойкий из команды, опять отвечает:

— Нет, просто обычно крали шефов ведут себя, как фифы крутые, хотя на самом деле вообще ни хе*а из себя не представляют, и разговаривают так, словно мы рабы, а ты девчонка попроще, вот мы и удивились. Зато теперь ясно, чего они рожу друг другу бить, решили.

И в этот момент один из команды, пихает «говоруна» в бок.

— Эй, ты чего, больно же! — обижено смотрит терминатор на второго, и в ответ, пихает обидчика, тоже в бок, но обидчик резко уворачивается от удара, что удивительно при его-то габаритах, и с выражением во взгляде смотрит на «говоруна.

— О, понятно, — еще раз кивнув, разворачиваюсь, и иду мимо шахматных фигур, и думаю, что делать дальше.

«Давать или не давать, вот в чем вопрос?»

А то может они уже помирились, а тут я такая: «Ах, берите меня я вся ваша…».

Из горла опять вырывается нервный смешок, и сделав мину посерьезнее, быстрее перебираю ногами. И когда я поднимаю ногу, чтобы ступить на крыльцо, дверь открывается и господа Фрезы, с мрачными минами выходят мне навстречу.

— Света? Ты почему не в машине? — с удивлением смотрит на меня Лев.

А я решаю с места в карьер нырнуть.

— Я вас искала…, и хотела узнать, чем же закончилась ваша… ммм, дружеская потасовка и с чего она вообще решила начаться?

Стою внизу, подняв голову, и перевожу пристальный взгляд с одного мужчины на другого. Видимо в дом они ходили, чтобы привести себя в порядок. У Алекса на скуле покраснение, у Льва губа распухла. Завтра небось синяки образуются.

— Не важно, — отрывисто говорит Алекс. — Идем, нам еще надо доехать до нотариуса, и до твоей квартиры. А то время уже много.

Он делает шаг вперед, а я решаю, что пора заканчивать с этим фарсом. Мое уравнение должно решиться как можно быстрее. А получение так называемого наследства, без которого я обходилась много лет, и точно также обойдусь и сейчас, приподнимаю подбородок и отвечаю:

— Я передумала, не хочу смотреть квартиру, и наследство мне не нужно. Хочу поскорее домой.

— Что еще за капризы, Цветочек, — устало вздыхает Лев, и подойдя ко мне, берет под руку. — Идем, скорее, нас уже ждут.

Он тянет меня обратно к машине.

Но я сдаваться не собираюсь. Нетушки. Теперь я начинаю понимать, почему моя мама не желала иметь ничего общего с этой семейкой. И думается мне, что если я сейчас соглашусь поехать к нотариусу, то так просто от близнецов в будущем не отделаюсь. Поэтому, надо быстренько с ними перепихнуться и распрощаться… я проглатываю ком горечи подкатившийся слишком близко к горлу, после не самых радужных размышлений… и вырвав свой локоть из руки близнеца, смотрю на него со всей серьезностью.

— Лев, это не каприз. Это мое решение. Мне этого ничего не надо, я уже все обдумала и просто хочу домой.

— Это очень глупо с твоей стороны, — слышу голос Алекса. — Ты живешь черт знает в каких условиях, получаешь копейки и…

— Алекс, это моя жизнь и мне решать, что с ней делать, — повернув голову, с уверенностью в голосе говорю мужчине.

— Ты пожалеешь о своем решении уже завтра. Потому что сейчас тебя переполняют эмоции. Если это наша драка тебя спровоцировала, то это все глупости…

— Нет, — я качаю головой. — Ваша драка тут не причем. Я просто хочу домой. И мне ничего не надо. Эта квартира принадлежала моим родителям, как и деньги. Но счастливыми это их не сделало. Пусть все останется так, как было.

И мысленно добавляю: «Вы исчезните из моей жизни, и мы с мамой останемся живы».

Какое-то время близнецы молча буравят меня своими взглядами, в которых читается явно не то, что мне хотелось бы… Похоже эти двое, решили во что бы то ни, стало доказать мне, что я не права.

Что ж, ладно, план «Б», будем отвлекать, и заодно соблазнять, ну а что, вдруг получится?

Растягиваю губы в соблазнительно улыбке, делаю два шага вперед и прикасаюсь пальцем к пуговице на рубашке Алекса, и подавшись вперед, очень тихо выдыхаю:

— Да ладно расслабься, у нас до вертолета куча времени, — и повернув голову пристально смотрю на Льва, — можно заняться чем-то более интересным и не таким скучным, как подписание бумажек, и осмотр хибары моих предков.

Взгляд близнеца становится настолько забавным, что я, чтобы не прыснуть со смеху, резко опускаю веки пряча глаза, и решаю действовать: беру за руку Алекса, переплетаясь с ним пальцами, и избегая смотреть в лицо, тяну обратно в дом.

Помедлив буквально пару мгновений, мужчина подчиняется. Делаю пару шагов вверх по крыльцу, и второй рукой цепляюсь за ладонь Льва, и так же переплетясь с ним пальцами тяну ко входу.

Второму близнецу требуется гораздо больше времени для осмысления моего поступка. И я чувствую, что он пытается заглянуть мне в глаза, но вслух задать вопрос не решается. Но я не собираюсь облегчать ему задачу, и вместо этого нагло тяну обоих мужчин за собой. И в итоге Лев тоже починяется.

Мы молча идем ко входу и дверь перед нами тремя распахивает услужливый дворецкий. Его лицо на одно мгновение вытягивается, особенно, когда он опускает взгляд и рассматривает наши сцепленные руки, но затем, он справляется с собственными эмоциями, и растягивает на своем лице благожелательную улыбку.

Мысленно морщусь. Плевать. Этого мужика вижу первый и последний раз, поэтому его мнение для меня мало что значит.

Безмятежно улыбнувшись тащу мужчин к лифту. Подниматься по большой лестнице слишком долго, еще передумаю, или мужчины не выдержат и начнут задавать какие-нибудь вопросы, и тогда я точно струшу. А так, пока они молчат и безропотно подчиняются, я чувству себя намного увереннее.

Когда мы подходим к лифту, то на этот раз не теряется Алекс и нажимает на кнопку. Двери распахиваются, и мы все трое, продолжая держаться за руки входим вовнутрь.

Молча поднимаемся вверх, выходим на этаже, и я веду братьев в комнату Льва.

А они оба, не говоря ни слова продолжают следовать за мной. Даже удивительно, какие вдруг послушные стали. А я еще не верила, когда одна из маминых подруг говорила, что мужики, думают, только одним органом — нижним. И вот сейчас, только лишь один намек с моей стороны и все, идут, как миленькие притихшие, и никаких возмущений и даже вопросов нет. И драться между собой не спешат. Удивительная покладистость.

И это только подтверждает слова ангела-хранителя в больших кавычках, именно это близнецам обоим от меня и надо было. Что ж, значит будем получать сейчас обоюдное удовольствие. Главное не струсить в самый ответственный момент и не запаниковать.

Что ж, Светик, значит сомнения прочь. Будем начинать вести аморальный образ жизни.

Все эти мысли пролетают в моей голове в тот момент, когда я уже открываю дверь в комнату Льва и ввожу мужчин вовнутрь. На этот раз не теряется хозяин комнаты, и закрывает дверь на засов.

Что, боится, что сбегу? Неее, я сбегать не собираюсь. Мне надо, чтобы они от меня отстали, значит сделаем для этого все возможное. Ну и заодно попробуем получить удовольствие.

Как там в поговорке? Если вас насилуют, и у вас не получается сопротивляться, то расслабьтесь и получайте удовольствие… Меня конечно никто не насилует… почти… Я сама на все согласная, лишь бы домой вернуться и забыть все эти приключения. Ну их…

Подвожу близнецов к постели и заставляю сесть на кровать. Они опять безропотно подчиняются.

Мельком ловлю их очумевшие взгляды. Ого, оба брата в ступоре. Значит будем пользоваться шоковым состоянием. Тоже не плохой вариант. Мне нравится, ведь я сейчас главная. Ну почти.

Странное состояние, пока шли по лестнице вроде ничего, кроме решительности не чувствовала, а вот сейчас ощущаю, как внутри начинает что-то бурлить и слегка щекотать чуть ниже живота. Только сердце бьется пойманной в ловушку птицей. Но это не беда, я справлюсь. Я со многими проблемами в своей жизни справлялась, и с этой смогу справиться.

Отхожу на пару шагов назад, и одним движением сдергиваю с себя сарафан и кидаю его прямо на пол. Затем, таким же быстрым движением, стараясь не о чем не задумываться, расстегиваю свой лифчик, а следом и трусики. Басаножки тоже присоединяются к кучке одежды, лежащей на полу.

Близнецы застыли и не двигаются. Я медленно подхожу к ним обоим, кладу руку на голову Льву, наклоняюсь и пристально смотря в глаза, нежно целую в губы, и не дожидаясь какого-либо отклика, тоже самое проделываю с Алексом.

Странно, но мои чувства к мужчине, предавшему меня, сейчас где-то далеко. Единственное, что я сейчас ощущаю — это предвкушение, и зарождающееся возбуждение.

И тут происходит нечто необычное, Лев резко хватает меня за талию и притянув к себе на колени, зажимает в своих железных объятиях, так что даже дышать становится трудно.

Моя голова покоится на его руке, а он смотрит сверху своим потемневшим взглядом, а мои ноги подхватывает Алекс и положив к себе на колени, начинает поглаживать легкими движениями ступни.

С хриплым стоном, Лев зарывается в мои волосы пальцами второй руки и притянув к своему лицу мою голову, резко замирает. Он продолжает пристально вглядываться в мои глаза, что-то там пытаясь найти.

И я читаю в его взгляде немой вопрос: «Ты уверена? Понимаешь, на что соглашаешься? Знаешь, что назад пути уже не будет?»

На какую-то долю секунды в мою голову закрадывается сомнение. А не допустила ли я ошибку? Может стоит мне все им рассказать? Но вспомнив о жестоких играх этих двоих, о той ненависти которую ко мне испытывали мужчины, когда думали, что я могу покуситься на их наследство, а также о предательстве Алекса, я понимаю, что близнецы мне не союзники, а скорее наоборот. Я для них игрушка. Всего лишь игрушка. Необычная, в которую надо бы играть вместе. Но не получается. Потому что игрушка вдруг взбрыкнула и хочет поиграть, только с одним. А настоящей драки между Фрезами мне допускать нельзя. Ведь пострадать могу не только я, но и мой единственный на свете самый любимый и родной человек — мама.

Я усилием воли отталкиваю от себя горечь от собственных размышлений, скрываю все свои чувства и эмоции за семью замками.

Сейчас я сделаю так как они хотят, поиграю с обоими мужчинами, а потом они забудут обо мне, как о надоевшей игрушке.

Я чувствую дыхание Льва на своих губах, и сама уже приоткрыв губы жду поцелуя, желательно жадного и сладкого. Я ведь знаю, как он умеет целоваться уже показывал мне. Поэтому предвкушаю то еще удовольствие.

Вот только Лев почему-то не спешит. Он так и продолжает что-то искать на моем лице, до сих пор не веря в то, что происходит. И я опять решаю взять инициативу в свои руки. И рукой обхватив шею мужчины резко сокращаю расстояние и целую его прямо в губы.

Правда при этом еле сдерживаю болезненный стон. Ведь он держит меня за волосы. И как только наши губы соприкасаются, я получаю то, чего хотела.

А у мужчины срывает тормоза.

Лев впивается в мои губы настолько жадным поцелуем, что мне становится больно, а затем что-то взрывается в моей голове, и в одно мгновение распространяется по всему организму сосредотачиваясь в низу живота.

Чистое, концентрированное, не разбавленное удовольствие, напрочь сносит мне мозг, что я, не обращая внимание на то, что не одна, тяну руку вниз и чуть раздвинув ноги, пальцем провожу по своим влажным половым губам. И тут же чувствую, как мою руку отводят в сторону, ноги раздвигают гораздо шире, и припадают горячим ртом к изнывающим от возбуждения складочкам.

Если несколько минут назад в моей голове и были какие-то чаянья, сомнения, страхи и обиды, то сейчас их снесло окончательно. Сейчас была только я, и губы двух мужчин, ласкающих меня в самых эрогенных местах.

Лев переключается постепенно с моих губ на лицо, а затем и шею, одна его рука накрывает мою грудь и жестко сжимает полушарие, от чего я охаю прямо в его рот, и одновременно чувствую, как в низу живота разгорается самый настоящий пожар.

Мужчины готовы зацеловать каждый сантиметр моей кожи.

Я лежу зажатая в тисках их рук, абсолютно беззащитная и почти не могу пошевелиться. И это ощущение скованности и одновременно полного доверия двум сильным мужчинам, еще сильнее возбуждает меня, заставляя стонать все громче и громче.

Лев вновь возвращается к моим губам, и в такт губ своего брата, начинает ласкать их, посасывая попеременно, то верхнюю, то нижнюю, а затем врывается в мой рот языком и начинает в буквальном смысле его трахать. Это что-то невероятное. Мы будто танцуем безумно страстное танго языками.

Моя рука автоматически ловит колючую макушку Алекса, и слегка надавливает. Нет-нет, что вы, это не я, это моя похотливая конечность такое творит…

Второй рукой, я натыкаюсь на пуговички на рубашке Льва, и пытаюсь их расстегнуть. Мне просто жизненно необходимо добраться до его голой кожи.

Но в этот момент, кое-кто своим языком ударяет в особенно чувствительном месте, что я от неожиданности вскрикиваю, и меня выгибает от взрыва, случившегося в каждой клеточки моего организма. Я кричу, рычу, бьюсь в самой настоящей агонии. Господи… никогда не думала, что оргазм может быть настолько сильным и самое главное внезапным.

Как и в какой момент я оказываюсь на постели, я и сама не понимаю. Единственное, что до меня доходит, так это, то, что Лев уже без брюк, вклинивается между моих ног, и стягивает через голову рубашку, и откидывает ее куда-то в сторону, потому что пуговицы ему было лень расстегнуть.

Он накрывает меня своим телом, и медленно входит. Я чувствую, как его член растягивает меня изнутри, и возбуждение вновь накрывает с головой.

Толчок, еще толчок. Мне немного больно от резкого вторжения, но эта боль настолько сладкая, что я, выгнувшись, обхватываю ногами торс мужчины, а руками обнимаю за шею, и сама толкаюсь ему навстречу. Потому что хочу еще и еще, глубже и глубже….

Где-то на периферии моего зрения, я вижу Алекса, он совсем рядом с нами, сидит на коленях на кровати и смотрит, как я трахаюсь с его братом. Повернув голову смотрю на мужчину, и вижу, как он, сжав свой член рукой медленно водит по нему вверх-вниз, его губы слегка приоткрыты, а зрачки настолько затопили радужку, что кажется, будто глаза черны, как омуты, в которых без оглядки можно утонуть. И я тону…. тону… и понимаю, что не хочу выныривать, хочу остаться там навсегда.

А затем вспомнив один фильмец, на который я как-то наткнулась в интернете, опускаю руку, и начинаю пальцами исследовать член мужчины. Он тут же убирает свою ладонь, и завороженно смотрит на то, что я собираюсь делать.

Лев в этот момент немного замедляется, и повернув голову, тоже наблюдает за тем, что я делаю с его братом.

Черт, никогда еще ни трогала руками мужской член. Он невероятно твердый, но кожа очень нежная и тонкая, видна каждая венка. Мне страшно, что я сделаю Алексу больно, поэтому не решаюсь обхватить его рукой и продолжаю исследовать пальцами. Провожу по выпуклой самой большой вене, дохожу до яичек, затем обратно возвращаюсь вверх, трогаю саму головку. И в этот момент Алекс не выдерживает: взяв мою ладонь в свою руку, опускает ее прямо на свой член, и с такой силой сдавливает, что моим пальцам становится больно.

— Хочу так, — выдыхает он. — Сильнее не дразни… это не выносимо.

Он водит моей рукой по своему члену. И я наконец понимаю, что ему нужно, и начинаю уже сама сдавливать так, чтобы мужчине стало приятно.

Его прикрытые глаза и возбужденный стон звучит, как награда за мои старания.

А Лев в этот момент чуть жестче в меня толкаться, и я, откинув голову назад, прикрываю глаза и поймав такт обоих мужчин, сама с силой вожу рукой по члену Алекса.

В голове пусто, в низу живота бурлит удовольствие, ладонь скользит по нежному, но твердому, словно сталь, члену и я понимаю, что вновь нахожусь на грани оргазма. Еще один жесткий толчок, еще один более глубокий. Лев сдавливает меня руками, словно пытается слиться со мной воедино, влезть глубоко не только под кожу, но и прямо в душу, его пальцы путаются в моих волосах, больно их стягивают, губы ловят мои стоны. Одно дыхание на двоих… и я опять взрываюсь. Чувствую, как ускоряются мужчины, и оба следуют за мной. Лев кончает в меня, а Алекс прямо в мою руку…

 

19 глава

— Подожди, я сейчас все вытру, — Алекс соскакивает с постели, и убегает в ванную, а Лев очень медленно и нехотя выходит из меня и укладывается с боку, положив на мою еле дышащую тушку обе свои конечности — ногу и руку, и прижимает к себе с такой силой, что мне даже дышать немного сложно.

Но эти объятия, как это ни странно мне очень нравятся. Удовольствие, все еще пузырится у меня в крови, и медленно оседает маленькими искорками. Лежу расслабленная и не о чем не думаю.

Алекс возвращается через пару минут с мокрым полотенцем, и начинает вытирать мою руку.

Я немного смущаюсь от такой заботы.

— Да, я бы сама помылась, — пытаюсь забрать свою конечность из его рук, и начинаю вставать, но Лев не дает мне даже пошевелиться.

— Куда? — хмуро смотрит он на меня.

— В ванную, — говорю с удивлением, потому что не понимаю, чего им еще от меня надо, было же вроде втроем?

И вообще, я кажется начинаю возвращаться в реальность, и сейчас сгорю от стыда. Уже чувствую, как щеки припекает, и даже боль в запястье вернулась. А пока была возбуждена, вообще о нем позабыла.

— Не пущу, — рыкнув, как самый настоящий лев, близнец, чуть сильнее стискивает меня.

Алекс же наоборот ведет себя очень странно. Вытерев мою руку, и откинув полотенце в сторону, он укладывается с другой стороны, но прижиматься с другого боку не спешит. И двумя пальцами водит по моей руке от самой кисти до локтя и выше к плечу.

Черт… приятно. Хоть немного и щекотно, но все равно приятно. И еще странно. Алекс не смотрит мне в глаза и о чем-то думает.

А мне с каждым мгновением, проведенным с двумя абсолютно голыми мужчинами в постели становится все хуже и хуже. Стыд и неловкость опаляет щеки, шею и уже прочие части тела. Блин, ну не умею я быть настолько раскованной. Несколько минут назад, пока я была решительно настроена и возбуждена, мне было пофиг, а вот сейчас… сейчас я очень сильно хочу уединиться, но Лев, как назло не дает даже пошевелиться.

— Цветочек, — шепчет мне куда-то в макушку мужчина, — хватит уже нервничать, давай просто спокойно полежим, насладимся моментом, о котором я мечтаю уже несколько дней, а потом поедем по делам. Иначе, я тебя сейчас опять трахну, ну или Алекс, вон посмотри у него уже давно стоит. — Я невольно кидаю взгляд на второго близнеца, и мгновенно ощущаю жар, не только на щеках и шее с грудью, но и в низу живота. Бог ты мой, я что в нимфоманку превратилась? Или в животное? — А тебе так много и сразу нельзя, еще пораним с непривычки, — продолжает шептать Лев, нежно поглаживая мой сосок большим пальцем, от чего я невольно всхлипываю.

— Хотя, я уже начинаю думать иначе…, - начинает Лев, но его резко, и немного грубовато прерывает Алекс:

— Нет, хватит, Света права, надо идти мыться.

И также резко подхватив мою руку, он подносит ее к своим губам, нежно целует костяшки пальцев, и поймав на пару мгновений мой взгляд, отпускает ее и встает с кровати.

— Я помоюсь в своей комнате, — он начинает одеваться, собирая одежду, разбросанную на полу, немного рваными движениями.

А я опять пытаюсь встать, но кое-кто мне не дает это сделать. Видимо Алекс это понимает, одаривает своего брата не самым дружелюбным взглядом, и с нажимом добавляет: — Лев.

Близнец недовольно сопит мне в макушку, и сжимает так, будто я его любимый плюшевый мишка, и меня пытаются отобрать. Но затем сгребает мои волосы в охапку заставляет поднять голову, и впивается в губы таким глубоким поцелуем, что у меня пальцы на ногах поджимаются. А затем медленно разжав свои объятия, тоже начинает вставать.

Алекс, надев брюки, и подхватив рубашку с пола выходит из комнаты, а я тоже быстро поднимаюсь, и закутавшись в простыню, подхватываю свою одежду с пола, и бегу в ванную, стараясь не смотреть на мужчин.

Неловкость и стеснение, только накатывают все сильнее и сильнее.

Под душем стою долго, размышляя над тем, что произошло.

Жалеть себя уже не хочется, и даже, что греха таить, хочется сказать спасибо «ангелу хранителю» за то, что я решилась. Мне действительно все понравилось. Да и близнецы не вели себя, как порно-актеры. Я видела, что на их лицах не было похоти или пренебрежения, была страсть, нежность, но уж точно не банальная похоть. И это… мне тоже очень понравилось. Я не ощущала себя какой-то там шлюхой. Даже не знаю, плохо это или хорошо? Но с другой стороны, какая теперь разница. Думаю, что, учитывая то, как вел себя Алекс, интерес близнецов ко мне действительно снизиться, и меня оставят в покое.

Вот только глупое сердце уже сжимается от боли. И я не без усилия отгоняю от себя эти мысли. Не к чему мне все это… совсем не к чему.

Расчесавшись, расческой, найденной в ванной, и одевшись, выхожу. Мужчин в комнате нет, зато есть моя сумка, стоящая на кровати. Она словно символ того, что мои приключения закончились, и пора и честь знать. На душе становится совсем тоскливо.

Подхожу и быстро вытащив косметичку, привожу свое лицо в порядок. Брови, ресницы, и бесцветная помада. Не люблю много косметики, тем более летом. Да и сейчас мне это совсем не к чему.

Из сумки достаю свой телефон, и вижу на нем очень много пропущенных. От Федора, от мамы, и даже от подруг парочка.

Пишу всем сообщения, что уехала в командировку срочную, и возможности поговорить не было.

Что-то нет у меня желания сейчас с кем-либо общаться, даже с мамой. На душе кошки скребут, и так муторно, хоть волком вой.

Через несколько минут, в спальню возвращается Лев.

— Ну что поехали? — спрашивает он, подходя ближе.

— Летим домой, уже? — растянув губы в неестественной улыбке встаю с кровати, и беру сумку в руку.

— Какой летим, еще рано, — с искренним удивлением смотрит близнец, — нам документы на тебя надо оформить, и квартиру показать.

Даже моя искусственная улыбка, и та увядает. Кисло смотрю на мужчину.

— Я же сказала, что мне это не нужно.

— Свет, ну что за глупости?

Лев подходит еще ближе, и нагло притягивает меня к себе, одной рукой обхватив за талию, а вторую кладет на затылок. И мне бы возмутиться, и потребовать, чтобы отпустил, вот только сил отказать нет. Потому что… черт возьми, да мне самой хочется прижаться к нему и крепко-крепко обняв, никогда не отпускать.

Одному богу известно, как я удерживаюсь, и не цепляюсь за мужчину всеми четырьмя конечностями, а просто стою в его объятиях и не двигаюсь.

Пальцы близнеца зарываются в мои волосы.

— Что случилось Свет? — он хмуро и озадачено смотрит в мои глаза. — Тебе не понравилось?

Опускаю взгляд, и чувствую, как мои щеки опять припекает.

— Очень понравилось, будто ты не заметил, — говорю очень тихо, потому что невыносимо стыдно, за свой поступок. Вчерашняя девственница пустилась во все тяжкие. Господи, узнай кто, распнут на площади или сожгут, как ведьму. Времена нынче дикие, совсем дремучие. Особенно в нашем городке. Вроде людей много, а пукнешь на одном краю, на другом скажут, что обкакался.

— Так в чем дело? Что ты там себе на придумывала? Это ведь твое наследство, ты должна его забрать.

— Нет, — я отчаянно качаю головой, и все же прижимаюсь крепко к груди мужчины, обвив его пояс руками, и носом утыкаюсь куда-то в район его ключиц, — не хочу. — Говорю глухо. — Пожалуйста не заставляй меня. Мои родители погибли в той квартире, я не хочу туда возвращаться.

— Ладно, — Лев осторожно массирует кожу на моей голове. — Ты можешь туда не ездить, но ведь ее можно продать? К тому же есть не только квартира, есть еще и процент акций, что принадлежал твоему отцу. А это, поверь мне на слово, огромные деньги. Тебе несколько лет на счет капали дивиденды, мне даже страшно представить, какая сумма там накопилась.

— За эти годы было много всяких инфляций, дефолтов и прочей экономических кризисов, сомневаюсь, что там такие уж большие деньги лежат, — хмыкаю беспечно, а сама млею от запаха мужчины и того, что он творит своими пальцами с моей головой. Кажется, я сейчас помру от эйфории.

— Цветочек, ну может быть и так. Накоплений там немного, но ты могла бы получать новые дивиденды и вообще не работать? Поверь, этот процент будет приносить тебе денег гораздо больше, чем ты зарабатываешь на своей тухлой работе.

Еле сдержав стон удовольствия, я все же не собираюсь сдаваться, и отстранившись от мужчины, тихо, но твердо глядя ему в глаза, отвечаю:

— Нет, — а затем вспомнив тему про наследство, по которой писала пару докладов, добавляю: — И вообще, мне казалось, что по закону если после шести месяцев после смерти никто из родственников не появился, то все имущество отходит государству. Я не объявилась, значит это уже все не мое. И точка.

Тяжко вздохнув, Лев смотрит на меня, как на неразумного дитя.

— А ты о трастовых фондах ничего не слышала?

— Эм…, - пожимаю плечами и возвращаюсь на кровать. — Это вроде не у нас такое, а за границей.

— Ну, в таком виде, как в «Штатах» или Англии, у нас трастового фонда, конечно нет. Но существует управляющий. Так твой отец и назначил такого управляющего для тебя, это, как ты поняла — наш с Алексом отец. До тех пор, пока ты не станешь совершеннолетней и не сможешь распоряжаться своим наследством сама. — Лев снисходительно улыбается. — Мой отец, конечно тот еще жук, но я сильно сомневаюсь, что он транжирил твои деньги.

Мдя, такое чувство, что мы с ним разговариваем на разных языках.

— Лев, пусть твой отец все забирает себе, — устало качаю головой. — Я уже сказала, что мне ничего не надо. На этом все. И… если ты не против, можно я до отлета побуду одна? В парке погуляю, у вас там красиво.

Взгляд мужчины становится невыносимо тяжелым. Еще немного и я сдамся. Черт, а это очень плохая идея.

И в этот щекотливый момент меня спасает Алекс, который по всей видимости стоял за дверью и слушал наш с его братом разговор.

— Лев, если Света сказала, не хочет, значит не хочет, — и с нажимом в голосе добавляет: — оставь ее в покое. Пилот все равно уже готов, я позвонил, узнал.

Мысленно выдохнув, подхватываю сумку и быстро иду к мужчине.

— Я готова, — бодро киваю, избегая пристально взгляда близнеца.

А Алекс забирает у меня мою сумку.

— Вот и отлично, едем.

В вертолете я занимаю свое место. А хмурый Лев, сразу же заставляет выпить меня таблетку от тошноты.

Мы взлетаем, и я, отвернувшись к окну рассматриваю шикарный замок Фрезов, а краем глаза замечаю, как мужчины утыкаются в свои гаджеты.

Всю остальную часть пути, я старалась делать вид, что сплю. Хоть и спать совершенно не хотелось, но и общаться с мужчинами тоже. Меня снедал не только стыд за свое поведение, но и сомнения: а правильно ли я поступила? Может надо было стоять на своем до последнего? Вдруг не было никакой угрозы, а я так сильно напугалась, что перестала здраво мыслить? Или, что еще хуже, сама уцепившись за возможность переспать с двумя мужчинами одновременно, просто потому что изначально была нимфоманкой?

Казалось, что если я доберусь до своего дома, то сразу станет легче. Благо сегодня пятница, и я смогу целых два дня отдохнуть и прийти в себя. А заодно и с мамой поговорить о родителях…

Эх… мечты, мечты…

Все оказалось совсем не так, как я себе представляла.

Как только мы приземляемся, и выходим из вертолета, в местном замке, принадлежащем Фрезам, Алекс и Лев берут меня за руки и ведут вниз.

Ощущения двоякие. С одной стороны, хочется вырвать обе руки и идти отдельно, чтобы уже сейчас дистанционироваться от близнецов, но с другой…кажется за то время пока мы летели, я сильно по ним соскучилась и наоборот, аж до зуда в пальцах, хочу прижаться к обоим мужчинам, желательно одновременно, поцеловать, уткнуться носом куда-нибудь в открытый участок кожи и вдохнуть аромат мужского тела. Никогда в жизни не отмечала у себя подобных порывов. Очень странные ощущения.

Из-за своих необычных фантазий, я не сразу замечаю, что близнецы ведут меня не к лестнице, ведущей в холл и затем на улицу к машинам, а по коридору — в большую спальню с отделкой в «Хай-тек» стиле, с не менее большой кроватью, стоящей по середине, явно рассчитанной человек на десять не меньше.

Смотрю с удивлением на мужчин.

— Временно поживем тут цветочек, — как ни в чем не бывало начинает объяснять мне Лев, и подойдя к шкафу, открывает его, — вот тут как раз для твоей одежды есть свободное место, а как только мы закончим дела в Хабаровске, то вернемся в Москву. Все вместе, — заканчивает он, смотря на меня с улыбкой.

Алекс же тем временем, подносит мою сумку к шкафу и поставив ее на пол, расстегивает ее и начинает вытаскивать мои вещи.

— Что? — я даже не сразу понимаю, о чем вообще речь, мыслями я уже давно дома, сижу уткнувшись в подушку и подвываю от жалости к себе, а мне говорят, что я должна остаться? Они серьезно?

— Света, ты меня слушала вообще? — Лев делает несколько шагов остановившись напротив меня, и начинает медленно, чуть ли не по слогам повторять, будто я дите неразумное: — Я говорю, жить мы будем временно тут. Тебе в гостинице вроде не понравилось. Сейчас быстро съездим за твоими вещами, попрощаешься с тетей, и вернемся обратно. Поживем пока в Хабаровске, нам нужно тут дела закончить. Потом вернемся в Москву.

Пораженно смотрю на Льва, а затем перевожу не менее пораженный взгляд на Алекса, который не обращая внимание на нас с его братом, развешивает на плечики мою одежду, освобождая сумку.

Я опять возвращаю взгляд на Льва, и понимаю, что это не шутка. Они всерьез решили превратить меня в свою игрушку? Интересно девки пляшут…

Внутри все вскипает от злости.

Я значит решилась на такой серьезный шаг в своей жизни, потому что думала, что на этом все закончится, а они….

Резко обогнув Льва, стоящего на моем пути, подбегаю к оторопевшему Алексу, и выхватив из его рук сумку, сдергиваю со злости одежду с вешалки, засовываю ее комком обратно в сумку, кое-как застегнув замок.

И развернувшись громко и четко говорю мужчинам:

— Я хочу домой, и с вами я жить не буду, и в Москву вашу я с вами не поеду! — и еще громче, почти рычу: — немедленно, слышите, немедленно верните меня домой!

Алекс устало выдыхает одаривает меня грустной улыбкой, а затем переводит взгляд на брата.

— Я же тебе говорил, — качает он головой, а затем вновь повернувшись ко мне, добавляет: — Идем Свет, отвезем тебя домой. Давай свою сумку, обещаю верну сразу же, как только мы доведем тебя до твоей квартиры, — он вытягивает руку вперед и терпеливо ждет, пока я передам ему сумку.

Я опять пораженно смотрю на мужчину. В его взгляде отражается такая вселенская грусть, печаль и понимание, что мне становится немного стыдно от своего выпада. И подав сумку мужчине, я краем глаза замечаю, как Лев резко повернулся к нам закаменевшей спиной.

— Да, ладно, хорошо, — отрывисто говорит он, слишком безэмоциональным голосом, и добавляет: — Поехали Света.

Не его любимое «Цветочек», к которому я уже начала привыкать, а просто Света.

Ощущение такое, будто я прямо сейчас совершила самую главную ошибку в своей жизни. Даже когда я решилась на то, чтобы переспать с обоими мужчинами, и то я себя настолько гадко и неправильно не чувствовала.

Ни слова не говоря друг другу, мы молча спускаемся вниз, практически молча, если, не считая кратких команд своим терминаторам от близнецов, идем в машину, и выезжаем в город.

По дороге, близнецы смотрят куда угодно, но только не на меня, словно избегая моего взгляда.

А я… а чего я хочу? Я сама уже не понимаю.

Нафантазировала себе черт знает, что. В голове даже мелькнула мысль, что они меня насильно оставят в своем доме. А они так легко согласились. Будто ждали моего выпада. Мол сама же отказалась, от такой чести…

И горько, и обидно от того, что происходит, и злость накатывает на себя, на близнецов на всю ситуацию в целом. И немного смешно от собственных терзаний.

Ох, все же мы женщины совершенно не постоянны и сами порой не понимаем, чего же хотим на самом деле.

 

20 глава

Лев и Алекс доводят меня до самой двери. Но… они больше не прикасаются ко мне. Оба. Алекс идет впереди, я сзади, а Лев за моей спиной. Иначе по нашим лестницам ходить не получается. Чувствую себя странно. Вроде как под конвоем, но в то же время, мужчины от меня дистанционировались еще в машине. И лица у обоих непроницаемые. Ладно Алекс, ему свойственно такое поведение, но Лев? У которого вообще рот редко закрывался, когда он был со мной… И мне опять кажется, что происходит, нечто совершенно неправильное. Но… остановиться мне не позволяет гордость, и собственное упрямство. Я пытаюсь припомнить все плохое, что сделали близнецы за эти дни. И понимаю, что права. И лучше прямо сейчас и здесь обрубить все концы и закончить. Иначе, все может только усугубиться. И я превращусь в игрушку, которой поиграют, а потом выбросят на помойку за ненадобностью. И боюсь, что собрать себя по кусочкам уже не смогу.

Но сердце… мое глупое сердце не хочет расставания, и бьется словно птица в клетке, требуя от меня совсем иного решения. Остановится, разрезая эту оглушительную тишину, закричать во все горло: «Остановите меня!».

Мы доходим до моей квартиры.

Я вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю. Близнецы стоят и ждут, буравя мою спину. И как только я открываю дверь, Лев разворачивается и… чуть ли не бегом уходит по лестнице вниз, не глядя на меня, и даже не прощаясь.

— В понедельник ждем тебя на работу, не опаздывай, ты все еще наша помощница, — спокойным голосом произносит Алекс, передавая мне сумку, и развернувшись, не спеша начинает спускаться по лестнице.

Я тут же вхожу в квартиру, закрываю дверь и поворачиваю замок на три оборота, а следом закрываю и вторую дверь.

На автомате снимаю уличную обувь, и иду в свою комнату.

Подхожу к шкафу, начинаю разбирать сумку. Отстраненно замечаю, что вся моя новая одежда, которую я прятала под кроватью от мамы, аккуратно развешана по плечикам. Вернув свою одежду в шкаф, следом убираю сумку. Переодеваюсь в домашний халат, и иду проверять холодильник. Мама же скоро с работы придет, надо проверить есть ли у нас ужин.

Я готова занять себя, чем угодно, лишь бы вообще ни о чем не думать. Не думать, как спокойно близнецы попользовались мной, как развернули мою жизнь н сто восемьдесят градусов, а затем точно также спокойно развернули обратно, и вернули все так, как было.

Говорят, родные стены лечат… Что ж, попробуем.

Только внутри такой стылый холод, что кажется еще немного и у меня пальцы инеем покроются.

К вечеру приходит мама.

Я открываю ей дверь, она входит в квартиру, и я вижу, что в ее глазах стоят слезы, а еще страх и вина.

— Мам, ты чего? — спрашиваю и с удивлением рассматриваю ее темные круги под глазами.

Кажется, будто за эти пару дней, пока меня не было, она постарела, как минимум лет на пять.

— Ты, наверное, злишься на меня, да? — тихо спрашивает она, так и не решаясь пройти дальше.

— С ума сошла, — опешив, вглядываюсь в родные серые глаза. — С чего я буду на тебя злиться? И вообще, чего ты встала, проходи, ужинать будем. Я картофеля пожарила с курицей.

— Правда, не злишься? — почти шепотом переспрашивает она, и я вижу, как трясутся ее губы, а по левой щеке медленно спускается слезинка.

Забираю сумку с продуктами из ее рук, ставлю, на пол, и притягиваю к себе, очень крепко обняв. Мама у меня маленькая хрупкая, даже ниже меня ростом.

— Ты все сделала правильно, — говорю ей уверено. — Я очень благодарна тебе, за то, что не бросила, за то, что вырастила, и даже за то, что отказалась от наследства. Ты во всем была права, оно мне не нужно. Хватит разводить сырость, иди мой руки, и пойдем ужинать.

Размыкаю объятия и вижу, как мама смущенно стирает со щек набежавшие слезы.

Мне же почему-то плакать совсем не хочется. Странно. Думала, что, когда вернусь домой, тоже буду сырость разводить. Но… внутри настолько все заледенело, что даже слезинку выдавить не получается.

Пока ужинаем, рассказываю сильно урезанную версию событий, исключая из нее полностью свои близкие отношения с близнецами. Ни к чему ей это все знать. Совсем не к чему. Думаю, что эта история навсегда останется моей личной тайной. Моим двойным порочным секретом.

А мама рассказывает историю о том, как когда-то, много лет назад они с моей родной мамой — Мариной остались совсем одни. И ей пришлось, как старшей взять на себя опеку над моей тогда еще совсем юной матерью.

— Ей было всего тринадцать, а мне уже двадцать два. Я педагогический только-только закончила, и устроилась в школу учителем работать, когда наши родители погибли под колесами, какого-то пьяного лихача, — вспоминает тетя, с грустью. — Мне тогда срочно пришлось взрослеть, оформлять кучу документов и брать ее под опеку. Ох и сколько же я от нее подростковых истерик тогда натерпелась. — На лице мамы появляется теплая улыбка. — А потом она замуж за твоего отца выскочила. Любовь у него к ней была, какая-то слишком…, - она морщится и отводит взгляд в сторону. — Мне это тогда очень сильно не понравилось. Я сказала об этом Марине, чтобы она была осторожней. Но она и сама была какой-то словно осоловевшей. Ненормально счастливой, я бы сказала. — Мама опять грустно вздыхает. — А когда родилась ты, любовь твоего отца превратилась практически в одержимость. Роды прошли очень тяжело, Марина еще и стафилококк подхватила. Тебя выписали, а она еще два месяца в больнице провела. Твой отец тогда ходил сам не свой, весь почернел от недосыпа. Я тобой занималась, старалась не обращать внимания и его не беспокоить. А когда Марину выписали, я первое время еще пожила у них, да потом уехала. Хоть и не хотелось с тобой расставаться. До слез доходило. У меня то детей не могло быть. Я бесплодная.

— Что? — с удивлением смотрю на тетю. — Ты уверена?

— Конечно, — грустно вздыхает она. — Я же замужем была несколько лет. Муж сильно хотел детей. Я пошла проверятся, а мне врачи и выдали вердикт. Буквально за три месяца до гибели твоих родителей, я развелась со своим мужем. Оказывается, он завел любовницу, а она забеременела.

Подхожу к тете, сажусь рядом, и крепко обнимаю ее за плечи. Она, как и в детстве гладит меня по голове.

— Ты поэтому решила из Москвы уехать? — спрашиваю тихо.

— И поэтому тоже. Не хотелось смотреть на счастье своего мужа. Его любовницей была моя лучшая подруга, и соседка по площадке. А мне сводный брат твоего отца предложил к ним поближе перебраться, чтобы и ты на виду была, ну и мне помогать. От помощи Фреза я наотрез отказалась. Да и не хотелось, чтобы кто-то из знакомых, когда-нибудь тебе рассказал о трагедии произошедшей с твоими родителями. Мне Андрей предложил тебя удочерить, еще и с документами помог. И они оба с Лилей поклялись, что никогда не расскажут тебе правду о том, что ты не моя дочь. Кто же знал, что Фрезы сами нагрянут…

Проговорили мы с тетей почти всю ночь. Она рассказывала мне о том, как они жили с мамой после смерти родителей. О ее детских проделках. Сказала, что я очень сильно похожа на нее характером. В детстве я еще тем сорванцом была. Никак не могла устоять от всяческих глупых авантюр, и постоянно влипала в разные истории. А еще про то, что побоялась мне рассказать правду, когда Фрезы появились. Думала, что я еще не прощу…

Глупости, как можно не простить человека, который посвятил тебе всю свою жизнь?

Выходные проходят буднично. Мы с мамой, выспавшись, едем на дачу к Варко — проверить все ли там в норме. Хотя, чего там проверять, когда у них по соседству живут пожилая пара и за небольшую плату приглядывают за домом и немногочисленными посадками. Там я все два дня провожу на пляже возле небольшой речки, ловя последние теплые деньки уходящего лета, стараясь ни о чем не думать, и самое главное не думать о том, как иногда тоскливо сжимается сердце по двум моим порочным секретам.

К вечеру мы возвращаемся домой. В тайне, даже от самой себя, надеюсь, что близнецы ждут меня у подъезда, чтобы… что? Поговорить? Попросить прощения? Вернуть меня? А смогу ли я вернуться и простить? Даже сама не знаю, чего хочу…

Но меня никто не ждет. Ни возле подъезда, ни возле квартиры.

А утро понедельника так еще больше убеждает меня в правильно принятом решении, правда на душе становится еще горше. Ведь Фрезы ведут себя так, словно и не было между нами вообще ничего. Словно Алекс не предлагал мне выйти за него замуж, а потом прилюдно отказался. Словно и не говорила я с их «ангелом хранителем» и самое главное, не занималась с двумя мужчинами одновременно сексом.

Сухим голосом, Лев дает мне задание на день — перепечатать документ с их пометками, и близнецы куда-то оба исчезают.

Начальства на работе так и нет. Вархеевы оба, что дочь, что отец решили, видимо тоже в отпуск уйти… Да мне откровенно наплевать.

На исправления в документе у меня уходит не больше часа. И весь рабочий день я вообще ничего не делаю.

Братья Фрезы даже к вечеру не появляются, и домой я уезжаю, как обычно на своей горячо любимой маршрутке. Вечерняя давка и суета, немного отвлекают меня от грустных мыслей. Вот только ночью я опять начинаю тосковать. Глупое сердце никак не хочет забывать близнецов. Хотя последние наверняка про меня уже и не думают, и нашли себе какое-нибудь другое развлечение. Последняя мысль отдается в душе глухой болью.

В таком же рабочем темпе «ничего не деланья», отсутствия на работе семейки Вархеевых, полного игнорирования близнецами меня, и моих тоскливых холодных ночей, проходит почти две недели ровно до возвращения Андрея Николаевича. Ну не совсем конечно полного игнорирования. Они утром дают мне какую-нибудь ненужную бумажку, которую я должна перепечатать, и исчезают до следующего утра.

Если честно, то за эти две недели, я чуть на стену от безделья не лезу. Андрей Николаевич никогда не давал мне возможности сидеть без дела, не перегружал конечно работой, но и не слишком-то жалел. А за эти дни я себя совершенно бесполезным существом почувствовала.

Даже стыдно было в конце месяца зарплату получать, еще и с премиальными.

Дочь Андрея Николаевича выписали из больницы, и она пошла на поправку. Потому он и вернулся к работе. Правда Лилия Марковна, пока еще не вернулась. Осталась помогать по хозяйству и до полного выздоровления. Так сказала мне мама вечером. А утром случалось вообще нечто невероятное.

Прихожу на работу и вижу совершенно необычную сцену.

Нашего генерального директора вместе с дочерью выводят в наручниках из кабинета полицейские. Обоих!

Во все глаза смотрю на эту сцену, впрочем, не я одна. Весь персонал, как раз пришел на работу и с открытыми ртами толпится на первом этаже, еще не успев дойти до своих рабочих мест.

Здесь же стоят Фрезы, и Андрей Николаевич.

Причем у Фрезов с моим дядей (как уже выяснилось), взгляды совсем не удивленные, а скорее безразличные.

— Всех сотрудников просим собраться в актовом зале прямо сейчас, у нас для вас несколько объявлений, — говорит Алекс, когда дверь за сотрудниками полиции и арестованными закрывается.

В актовом зале я узнаю очень необычные новости. Оказывается, было проведено расследование, с подачи близнецов, из которого следует, что все семейство Вархеевых, в том числе и их мать, обвиняются в нескольких экономических преступлениях. Они за несколько лет провели очень много финансовых махинация, за счет которых умудрились украсть не только у Фрезов, но и у государства невероятно огромное количество денег. И кстати не только Вархеевы замешены в махинациях, арестован еще и заместитель мэра города, и не он один. В общем там целое преступное сообщество из чиновников, работающих в мэрии.

Теперь то мне становится понятно, почему Леночка с таким маниакальным упорством пыталась залезть в постель к близнецам. Видимо понимала, что пахнет жареным, и братья Фрезы приехали не просто так, а по их души.

Временно исполняющим обязанности генерального директора назначается Андрей Николаевич, и если ему понравится работать на этой должности, и он справится с обязанностями, возложенными на него, то возможно он так и останется генеральным директором.

А братья Фрезы, покидают наше в высшей степени дружелюбное общество, и возвращаются домой, но обещают иногда возвращаться.

Мне кажется, что из всего сказанного Алексом, я обратила внимания лишь на последнюю фразу. Они уезжают в Москву, и я больше никогда не увижу близнецов. А может и увижу… когда-нибудь, если им вновь захочется посетить наш маленький городок.

И даже то, что в последствии Андрей Николаевич позвал меня в свой кабинет, и предложил повышение и новый трудовой говор, по которому я буду занимать его место с испытательным сроком конечно же, и не без его помощи и поддержки, я и то практически пропустила мимо ушей, думая лишь о близнецах. Потому что сразу же, после объявлений, они, попрощавшись с коллективом, собрались и уехали, даже не глядя в мою сторону, и не прощаясь.

А еще через неделю, я проснулась от тошноты, и резко рванула в туалет, где меня выворачивало на изнанку пол ночи…

 

21 глава

— Ребенка оставлять будете? — сухим голосом спрашиваем меня врач, продолжая записывать какие-то заклинания, (по всей видимости для вызова очередного демона), в мою карту. Почему я вспомнила про демона, потому что те символы, которые она рисует, я бы ни за что на свете не смогла расшифровать.

— Что? — спрашиваю растеряно, потому что до сих пор не могу осознать случившегося.

Я беременна… Сегодня с утра специально купила два теста, и оба показали по две полоски каждый, а теперь вот и гинеколог мою догадку подтвердила, прощупав матку, и также заставив меня пописать в баночку, и использовав тест другой фирмы.

— Я говорю аборт делать будете, или оставляете ребенка? — вновь переспрашивает меня женщина уже чуть громче.

— Нет, конечно, какой аборт, вы за кого меня принимаете? — с возмущением и негодованием смотрю на женщину.

Она с ума сошла?

— Значит оставляем, — кивает врач, не обращая внимания на мой злой взгляд, и продолжает быстро тараторить: — значит так, сейчас я поставлю вас на учет, карту заведете отдельную в регистратуре. Там же возьмете талон на УЗИ, на сдачу анализов, на…

- Подождите, я не запомню, — растеряв весь свой гнев, начинаю доставать из сумки блокнот, чтобы успеть все записать.

— Не волнуйтесь мамочка, — по-доброму усмехается женщина, окончательно расслабляя мои натянутые нервы, — я сейчас все напишу, вы подойдете к регистратуре, дадите вот это направление, а они там сами знают, куда и на что вам талоны дать. Я тут сразу вам накидала примерный список витаминов на ранних сроках беременности, у вас аллергия на что-нибудь есть?

Перейдя на деловой тон, я начинаю отвечать на стандартные вопросы врача, о детских и взрослых заболеваниях, и окончательно успокаиваюсь.

Отстояв небольшую очередь в регистратуре, забираю целую кучу талончиков на сдачу различных анализов, и на посещение различных специалистов. Кажется, меня загрузили на целый месяц вперед.

Мда… а как же работа?

Хорошо, что я на испытательном сроке, и можно сразу сказать Андрею Николаевичу, чтобы переводил меня обратно в помощницы, и искал уже нормального юриста, да и помощницу заодно, на время декретного отпуска.

Выйдя из женской консультации бреду в ближайший парк, чтобы спокойно посидеть и подумать. На работу я пойду после обеда, так что время пока есть.

Сажусь на лавочку, и автоматически кладу руку на живот.

Боже… я беременна. От кого? Алекс или Лев? А собственно, какая теперь разница? Они же все равно уехали… а может стоит им сообщить? Но я тут же морщусь от подобной идеи. Как вспомню, про невесту Алекса, так сразу же дурно становится. А что если и меня в нечто подобном обвинит «ангел-хранитель» их семьи? И доказывай потом, что ты не верблюд… а оно мне надо, во время беременности такие стрессы? Нет уж, спасибо. Я как-нибудь сама. Да и даже если я что-нибудь докажу, а не окажется ли так, что близнецы у меня потом вовсе ребенка заберут? Ну а что, сколько таких историй я знаю, когда богатый отец ребенка лишал женщину родившую ему ребенка материнства?

Нет, спасибо… Не надо мне таких проблем. Ничего хорошего я уже от Фрезов не жду. Они спокойно уехали, даже не прощаясь. Нет, попрощались конечно же со всем коллективом, и я там была… Но они даже в этот момент не смотрели на меня, словно я пустое место.

В груди все резко стянуло от колющей боли, и я кое-как смогла выдохнуть, и тут же почувствовала, как потянуло и низ живота.

— Ох, — выдыхаю с ужасом, и хватаюсь за живот.

Но боль тут же проходит.

Неужели это было нервное?

Все-все! Запрещаю себе думать о близнецах. Их больше нет и никогда не будет в моей жизни! Надо маме позвонить, думаю она обрадуется, давно внука или внучку хотела.

Через силу улыбнувшись на собственные мысли, я сразу же расслабляюсь. И правда стало намного легче. Опять глажу себя по животу и тихо шепчу:

— Не бойся кроха, прорвемся. Не нужен нам никто…

Из сумочки уже достаю телефон, чтобы обрадовать будущую бабушку, и с удивлением вижу входящий от Феди.

Вообще звонков от него в этот месяц не разу не было. Один раз он тогда отправил мне «смс-ку», когда я была еще в Москве, я тогда отписалась, что со мной все хорошо, и на этом все. Больше он мне ни единого разу не звонил и даже не писал. Но и я тоже особо не стремилась к общению с другом детства. Мне вообще было не до этого… а у него, так, наверное, и работы было много, все же новая должность…

— Привет Федь, — отвечаю в трубку бодрым голосом.

— Привет Свет, извини давно не звонил, может встретимся в обед сегодня поболтаем? — спрашивает мужчина.

Смотрю на часы, а время всего одиннадцать. Это мне два часа еще где-то кантоваться? На работу пока не хочу, все равно до обеда отпросилась, а домой слишком далеко ехать…

— А прямо сейчас?

— Хм, ну давай сейчас, я подъеду, тогда через пятнадцать минут…

— Подожди Федь я не на работе.

— А где? — в голосе друга настороженное удивление.

— В парке, записывай адрес.

Продиктовав адрес женской консультации, я, встав с лавочки медленно иду на выход из парка.

Федя, как и всегда, любитель пунктуальности, подъезжает минута в минуту к тому месту, куда я указала.

Запрыгнув в машину весело подмигиваю другу.

Настроение взлетело до небес, все же я скучала по мужчине, и давно его не видела.

Федя искоса и немного озадачено смотрит на меня в ответ.

— Съездим тогда посидим в «Шоколаднице»? — спрашивает мужчина, выезжая на дорогу.

— Конечно, — киваю и опять автоматически кладу руку на живот.

Не знаю, откуда это желание, но мне почему-то постоянно хочется это делать. Какой-то неосознанный жест. Раньше замечала, что беременные так делают, и мысленно недоумевала, а сама теперь туда же…

— Рассказывай, как дела? — спрашивает Федя, следя за дорогой.

— Да нормально все, — пожимаю плечами, и опять слегка погладив живот большим пальцем добавляю: — Я бы даже сказала, что все отлично!

— Мда? — друг бросает на меня подозрительный взгляд. — Говорят Фрезы шороху навели, перестановки крупные сделали, и в свою Москву свинтили.

— Ага, — отвечаю бодро, а мысленно морщусь. Лучше бы не вспоминал о близнецах.

— Мне показалось, что у тебя с Алексом что-то было, или нет? — уже напрямую спрашивает излишне любопытный друг.

С удивление сморю на него. Вообще-то ему не свойственно задавать подобные вопросы. Он всегда мало интересовался моей жизнью. Но и просто так он вопросы никогда не завала. И раз спрашивает, значит ему это действительно важно.

Врать откровенно не хочу, не вижу смысла, все равно скоро узнает о моей беременности. Но и сильно вдаваться в подробности точно не буду.

— Что было то прошло, — беспечно пожимаю плечами, и также беспечно улыбаюсь, не подавая вида другу, что на самом деле чувствую по этому поводу. — А ты почему интересуешься?

Федя опять на меня кидает подозрительный взгляд, я бы сказала излишне недоверчивый. А затем завернув на стоянку «Шоколадницы», останавливается, и повернувшись ко мне всем корпусом говорит:

— Давай зайдем в кафе, у меня к тебе очень серьезный разговор.

— Ого, заинтриговал, — бормочу в ответ, а сама, отстегнув ремень, открываю дверь, потому что Федя тоже уже начинает выходить из машины.

Пустых столиков в кафе достаточно, и поэтому мы выбираем самый дальний в укромном месте за колонной. В итоге, мы с Федей видим почти весь зал, зато нас не видно.

Заказав по кружке какао и пирожных у подошедшей официантки, с нетерпением смотрю на друга.

— Ну рассказывай, уже, не томи.

— В общем, — Федя шумно выдыхает, и начинает свой рассказ: — Я тут тебе не звонил, не хотел особо мельтешить перед глазами, думал ты с Фрезом. Да и работы было много.

— Ой, перестань, — машу рукой на мужчину. — Я все понимаю, я сама много работала, ничего страшного. Продолжай.

— Ладно. Понял уже, — друг, как-то нервно проводит ладонью по короткому ежику светлых волос, — короче, наша команда едет в Японию, потом в Китай, потом в Корею, там дальше в Тайланд, на дружеские матчи. И… меня берут с собой, но только на определенных условиях. Я должен быть женат. Вот. — он опять шумно выдыхает. — Наш главный даже согласен мне с ЗАГСом помочь, лишь бы я быстро кандидатуру, подходящую в жены, подыскал. Распишут за три дня. Это только на время моей поездки. Свет, выручай, а? Я всего один год там пробуду, потом приеду, и разведемся. Ну мне вот так надо! — Федя проводит по своей шее ладонью, в характерном жесте, и с мольбой в голосе добавляет: — Иначе могу работу потерять.

— А почему именно я? Да еще и целый год? У тебя же много всяких подруг, они же, наверное, спят и видят тебя своим мужем, — опешив, спрашиваю у друга.

А рука так и тянется опять к животу. За год я ведь рожу. И юридически именно Федя автоматом станет отцом моего ребенка. В университете помню одна из девчонок рассказывала подобную историю, которая как раз с ней и приключилась. Она была замужем, но с мужем фактически не жила уже год, правда на развод все времени не было подать, да и он по каким-то там командировкам разъезжал, и она его вечно не могла выловить, чтобы о разводе договориться. А она с другим парнем жила и забеременела. В итоге, автоматически неродного отца записали официально в отцы ребенку. А родной остался не удел. Ох и долго они потом доказывали обратное. И сколько там было бюрократической волокиты, чтобы у ребенка в графе отец был записан настоящий…

— Мелкая, — хмыкнув, и тут же скривившись говорит Федя, вырывая меня из воспоминаний о нашем разговоре с Катей: — Ну кому я еще могу доверять, как ни тебе? Ты ведь единственная не будешь потом выедать мне мозг и спокойно сможешь развесить без проблем. А если я той же Вальке предложу? Или Веронике? — он скептично поджимает губы.

Я в ответ лишь сочувственно улыбаюсь. Да, помню я этих фурий, что одна, что вторая те еще стервозины. С этими девушками Федя прожил по полгода с каждой, и каждая из них оставила неизгладимое впечатление даже в моей душе, хотя я с ними общалась по стольку поскольку, что уж говорить о Феде?

— Ну ты сама понимаешь, что ты единственный адекватный человек, к кому я могу обраться за помощью.

В этот момент к нам подходит официантка и приносит заказ.

Федя сразу же оплачивает его, и я решаю запить странную новость. Сладкий напиток добавляет мне решимости, и я улыбнувшись решаюсь сразу все рассказать мужчине.

— Вынуждена тебя огорчить друг мой, но я не смогу выйти за тебя замуж, если ты конечно не хочешь стать отцом моего ребенка? — я с иронией смотрю на вытянувшееся лицо мужчины. И кивнув на его недоуменный взгляд, добиваю: — Да-да, ты все верно понял, я беременная, и если мы поженимся, а ты уедешь на целый год, то юридически этот ребенок станет твоим. Поэтому, — развожу руки в стороны, — сам понимаешь, помочь я тебе ничем не смогу.

 

ЭПИЛОГ

Дворец бракосочетания, как это ни странно, но даже в будний день не был пуст. Возле здания стоит несколько наряженных машин, а из дверей самого дворца выносит на руках, теперь уже жену, в красивом белом платье, счастливый мужчина лет сорока на вид. Впрочем, и его жена, тоже выглядела не такой уж и молоденькой девочкой. Однако молодожен их возраст совершенно не смущает, по откровенно счастливым улыбкам на лицах, а самое главное любви, святившейся в их взглядах.

Мне становится на пару мгновений завидно. Но я торопливо отгоняю от себя эти глупые мысли и опять кладу ладонь на свой, пока еще совершенно плоский живот. И терпеливо жду, когда же «молодых» поздравят многочисленные родственники, и я смогу войти в здание.

Приехала я раньше Феди минут на пятнадцать, просто потому, что его задержали какие-то срочные дела, и позвонив мне, друг, сказал, чтобы не ждала его и ехала уже в ЗАГС на такси. А он подъедет чуть позже, но не опоздает.

Печалиться по этому поводу я не стала, потому что знаю, наш брак — это фикция, и необходимость для Феди. Да и я уже, товар, слегка порченный. Хе-хе. Поэтому тут претензий у меня к другу нет. Да и вообще никаких претензий нет. Выслушав мой короткий рассказ, о коротком романе с Алексом, Федя недовольно нахмурился, но в подробности вдаваться не стал. А сказал, что готов усыновить или удочерить моего ребенка, и его совершенно не интересует, кто его отец, потому что я его лучший друг, и этот ребенок часть меня, а значит тоже уже, как минимум друг, ну или подруга.

На что я невольно расчувствовалась и почему-то даже умудрилась всплакнуть. Похоже гормоны уже сейчас начали влиять на мое самочувствие, раньше я не позволяла себе подобного при Федоре, никогда. Наверное, поэтому мой друг опешил, и с недоумением косился всю дорогу, пока отвозил на работу.

Неловкости за свое поведение я не стала испытывать, прекрасно понимая, что теперь буду часто плаксивой, и к этому состоянию души надо будет привыкать. Насмотрелась уже на своих подруг, как их меняла беременность. И не только физически, но и морально. Вот и сама уже становлюсь такой же плаксой.

Вспомнив, как сильно они толстели на последних месяцах беременности, и превращались в необъятное нечто, я даже повеселела немного. Ведь никто из Фрезов не увидит моего обезображенного тела, а значит и мне не придется краснеть и беспокоиться на этот счет, как это было с моими подругами, которые вечно переживали по этому поводу.

Шумно выдохнув, и постаравшись, как можно дальше отогнать от себя гнетущие мысли, открываю большую дверь и вхожу в наш местный дворец бракосочетания.

Узнав мою фамилию, женщина, подошедшая ко мне на входе, забирает мой паспорт, и просит подождать несколько минут.

Сажусь на пуфик для посетителей и рассматриваю еще одну пару молодоженов. Невеста глубоко беременна, и чем-то сильно недовольна, как и ее жених. И я примерно догадываюсь даже почему. Что невесте, что жениху едва ли исполнилось по восемнадцать лет. Рядом стоят их такие же недовольные родственники, четко разделившиеся на два лагеря, и недобро посматривают друг на друга. Ни дать, ни взять Монтеки и Капулетти. Только Ромео с Джульеттой, особой любовью друг к другу не пылают, и умирать друг за друга уж точно не собираются.

Мда, интересно, как они жить будут? Всю жизнь воевать? И что ждет их ребенка? И к чему вообще эта свадьба, если чувствами тут и близко не пахнет?

Мысленно пожалев не рожденную кроху, я сосредотачиваюсь на другой паре. Эти, видимо, как и мы с Федором пришли просто расписаться. Одеты так, будто на перерыв с работы вышли, и оба хмуро поглядывают на часы, явно боятся опоздать, хотя друг на друга смотрят с теплотой, но сдержано, словно боясь рассказать о своем счастье всему миру, дабы его не спугнуть. А меня опять в подреберье колит маленький укол зависти.

Мда…. я не идеальна. Мне тоже хочется настоящей любви, да не абы с кем, а с отцами моего ребенка.

Не сдержавшись, хмыкаю. Господи… звучит-то как — «отцы моего ребенка». Кому скажи долго будут хохотать.

Но все же эта мечта навсегда останется несбыточной.

Жалею ли я о том, что не подумала о предохранение в самый ответственный момент? Или обижена ли я на Фрезов, что они об этом не подумали? Нет, нет и еще раз нет! Как это ни странно, но я безумно хочу этого ребенка. А то, что буду воспитывать его одна, так не беда. Моя мама тоже меня одна воспитывала, и ничего, вырастила ведь? Вот я тоже выращу. Руки, ноги, голова, образование есть. Да и Андрей Николаевич пообещал, что место главного юриста он все равно оставит за мной. Потому что доверять кроме меня никому не может, да и я считай его ученица, он ко мне уже привык, а мне же выделил помощницу, с тем расчетом, что именно она будет временно замещать меня, когда я уйду в декретный, а затем и послеродовой отпуск, а то может и не бабушки пусть водятся, а я дальше работать буду. Маме давно уже на пенсию пора…

«Ромео с Джульеттой» по приглашению поднимаются по лестнице, а я остаюсь ждать своего жениха, который почему-то уже запаздывает.

С недоумением смотрю на часы, а до росписи осталось всего одна минута, и ко мне с улыбкой на лице подходит работница ЗАГСа.

— Пройдемте в зал для бракосочетаний, — говорит она тихим, и немного воодушевленным голосом.

— Ааа, — я неловко смотрю на женщину, — мой жених немного запаздывает.

— Что вы! Он уже на месте, — озадачивает меня она, и повернувшись ко мне боком, приглашающе указывает рукой на коридор: — пройдемте не будет заставлять его ждать. Зал номер два.

Пожав плечами, встаю и иду за женщиной. Сама же мысленно задаюсь вопросами — удивительно, это когда же Федя успел пройти мимо меня? Или он с черного входа пришел? А зачем?

Мысленно махнув рукой на странные несоответствия, выдыхаю. Какая разница, мне быстрее надо расписаться, да ехать на УЗИ, у меня через час уже назначено. Надеюсь не опоздаю. Знаю, что все равно ничего там кроме расплывчатой точки не увижу, но… все равно хочется уже посмотреть даже не нее, и удостовериться, что никаких проблем у меня нет.

Вчера я купила несколько книг, в которых подробно описывается развитие ребенка в утробе матери до самых родов. Ну и конечно же книги по уходу за малышом. А мама мне уже и подобрала литературу по воспитанию детей аж до восемнадцати лет. Планы у нас со счастливой бабушкой наполеоновские. Надо будет все проштудировать, а лучше так вообще законспектировать, чтобы ничего не упустить. И да, обязательно записаться на курсы для беременных. Там тоже много чего интересного и важного рассказывают. И йога! Обязательно! Куда без нее…

Пока размышляю о том, что уже успела прочитать в одной из книг, а также мысленно составляю планы на будущее, дверь во второй зал передо мной открывает работница ЗАГСа и пропускает вперед.

Я задумавшись не сразу понимаю, чью спину вижу перед собой. Точнее сказать чьи…

Фрезы…

Оба близнеца синхронно оборачиваются и прожигают меня своими темными омутами.

Женщина же, не обращая внимание на наше переглядывание, подходит к своему столу, и с улыбкой на лице подзывает меня ближе.

Не чувствуя собственных ног, иду по красной ковровой дорожке хаотично разглядывая лица близнецов, а затем взгляд цепляется и за их одежду. Обычные джинсы и футболки. Такое ощущение, будто они только что из дома выбежали, даже не переодевшись после удобной одежды.

Подхожу ближе и не знаю, что сказать этим двоим.

— И так молодые люди, кто из вас жених, а кто поддержать брата пришел? — с улыбкой на лице спрашивает работница ЗАГСа близнецов.

— Я, — тут же подхватив меня под руку делает вперед шаг Лев. — И таким предупреждающе-недобрым взглядом меня одаривает, что мне лишь остается беззвучно открывать и закрывать рот.

Сама церемония проходит мимо меня. Женщина что-то говорит, я в нужный момент умудряюсь сказать да, и трясущимися руками вывести аккуратную подпись.

— Что ж, поздравляю, вы стали мужем и женой, а теперь жених, можете поцеловать свою невесту.

Лев разворачивает меня к себе, нежно обнимает, и заглянув в мои глаза одаривает таким же нежным поцелуем в губы.

— Спасибо вам большое, — с улыбкой говорит Алекс, забирает оба наших со Львом свидетельства о бракосочетании, и развернувшись, мы все трое выходим из дверей ЗАГСа.

Лев так и продолжает крепко держать меня за руку, словно боится, что я сейчас убегу. Убежать я вряд ли смогу, ноги меня до сих пор не слушаются.

И в этот момент мне приходит «СМС-ка» от Федора.

Достаю телефон из кармана и на ходу читаю:

«Извини мелкая, но мне пришлось связаться с твоим Фрезом, все же в первую очередь это его ребенок, а ты не права…, желаю тебе счастья, и всегда буду любить. Ты остаешься для меня моей маленькой вредной сестрой. Обращайся по любой проблеме. Твой лучший друг»

Слова Федора меня вмиг отрезвляют. До этого мне казалось, что ЗАГС и то, что я вышла замуж за Льва — это мне сон снится, потому и вела себя несколько заторможено. Но теперь все встало на свои места. Оказывает это мой друг решил восстановить справедливость, потому близнецы и примчались.

Мы садимся в большой джип, больше похожий на бронетранспортер, задние сиденья находятся друг на против друга. Я сажусь на то, что ближе к водителю, а близнецы напротив меня. С раздражением, злостью и обидой смотрю на обоих мужчин, которые в ответ одаривают меня напряженными взглядами.

— Вы это сделали из-за ребенка? — спрашиваю, и даже не пытаясь скрыть все те эмоции, что сейчас жгучим коктейлем наполняют мою душу.

И уже настраиваю себя на то, что за своего ребенка буду сражаться до последнего.

Пока я не родила, то могу развестись максимум за четыре месяца, в случае, если муж будет препятствовать. А может и быстрее, надо законы по изучать.

— Нет, — недовольно огрызается Лев. — Мы сделали это, потому что ты наша. А еще потому что сама похоже никогда бы не решилась позвонить первой. И как это не отвратительно, но надо отдать должное твоем другу, у него мозгов и порядочности оказалось гораздо больше. Хоть он и любит тебя. Мне бы сил не хватило так спокойно отдать тебя другому.

С недоверием смотрю на мужчин, пропуская мимо слова о любви Феди. Глупости, мы друг для друга всегда были, как брат и сестра.

— Вы ему так просто поверили? А вдруг мы с Федей решили вас обмануть? И этот ребенок на самом деле от него?

На что Лев закатывает глаза в потолок.

— Цветочек, ты и обман, два совершенно не совместимых понятия. Мы знаем тебя, как облупленную, ты на это просто не способно. Да и срок подсчитать и свериться с твоей картой нам было совсем не сложно.

— Вы и карту мою видели? — моему возмущению нет предела.

— Конечно, — кивает Лев, — сегодня, когда твой друг нам позвонил, и все рассказал, мы уже сбегали в поликлинику и все сами проверили.

— Вы что взятку дали регистратору?

— Зачем взятку? — хмыкает Лев. — Достаточно было сказать, что ты моя невеста, и у врача в кабинете сидишь на приеме, а меня за картой отправили.

На этот ответ мне остается лишь покачать головой, и тут же с обидой в голосе и даже надрывом предъявить:

— Так где же вы раньше были? Почему уехали, толком не попрощавшись? Почему, только лишь когда о ребенке узнали зашевелились?

— Это моя вина, — тяжко вздыхает Алекс. — Я хотел дать тебе время…. не давить. Я так виноват перед тобой, столько дров наломал, потому и уговорил брата не трогать тебя, дать время подумать, побыть со своими мыслями наедине. И да, мы не уезжали из города, и продолжали ждать твоего звонка. Я боялся, что ты окончательно нас… меня возненавидишь, если мы еще и будем тебя принуждать к чему-то. Но я и понятия не имел, что ты беременна, да еще и то, что решишь скрыть все от нас. Если бы не звонок твоего друга, то мы бы решили, что ты выходишь замуж по любви, и, наверное, даже не узнали бы никогда, что этот ребенок наш. Вот и решили действовать, именно так… Я прав?

Открыв рот перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Алекс смотрит на меня взглядом провинившегося щенка, а Лев же наоборот хмуро и зло.

— Да, я идиот, что повелся на слова брата, надо было тогда настоять на своем, и не было бы этого месяца… я же чуть с ума не сошел.

И рыкнув словно самый настоящий лев, мужчина хватает меня за талию и перетягивает к себе на руки, а затем прижимает к себе так сильно, что у меня даже ребра хрустят.

Сижу не двигаясь, и чувствую, как какая-то невидимая пружина внутри меня лопается с громким звоном. И все… все чувства, что я замкнула где-то внутри себя — обида, злость, жалость к себе, и невыносимая тоска разом взрываются, и я понимаю, что эту лавину просто не в силах удержать, и со всего размаху влепляю пощечину сначала Льву, а затем и опешившему Алексу, потому что его брат был столь неосторожен, и выпустил меня из своих крепких объятий.

Но на этих пощечинах я не останавливаюсь. А начинаю, как злобная кошка рычать, царапаться брыкаться и бить обоих мужчин со все возможной силой и злостью.

Пока не оказываюсь скрученной обеими близнецами. И поняв, что у меня даже отмутузить мужчин нет сил, я от обиды всхлипываю, а затем начинаю так горько плакать, что меня тут же выпускают.

Истерика моя длиться слишком долго. Растерянные мужчины пытаются меня успокоить, по очереди обнимают, прижимают к себе гладят по голове словно маленького ребенка, а мне от этого еще горше становится.

Не помню кто из них понимает, что мне нужно не утешение, а нечто другое, более действенное, и в какой-то момент я понимаю, что с меня стягивают офисную одежду и начинают зацеловывать каждый сантиметр кожи.

Господи, как же я скучала по несносным близнецам, как же я по ним скучала.

И плевать, что это машина, окна все равно затонированы, от водителя нас отгораживает такая же тонированная глухая перегородка. Здесь и сейчас есть я, Алекс, и Лев.

Я чувствую их губы на своем теле, сама пытаюсь дотянуться губами то до одного, то до второго близнеца. Они поспешно стягивают свою одежду, и мы все трое остаемся совершенно голыми.

Я оказываюсь верхом сидящей на Алексе, спиной повернувшись к нему, и охнув сама насаживаюсь на его член. Лев же в этот момент становится перед нами на колени, и губами впивается в мой клитор. Я всхлипывают от накатывающего наслаждения, прижимаясь спиной к груди Алекса, который медленно начинает во мне двигаться, при этом не забывая раздвигать мои ноги чуть шире, чтобы его брату было удобнее делать мне приятное.

Не выдержав кричу от накатывающего возбуждения.

А Алекс начинает резче двигаться, поднимая и опуская меня руками за бедра прямо на свой член.

А мне хочется еще глубже, еще сильнее…

Наше слияние длиться и длиться. Алекс поворачивает меня к себе передом. Затем ставит на четвереньки. Наслаждение накатывает волной накрывая сначала меня, а следом и его.

Все происходит так быстро, что я не успеваю понять, когда оказываюсь в руках Льва. Он кладет меня спиной на сиденье, вклинивается между моих ног, и входит. Ощущения запредельные. Я только что кончила, и поэтому между ног все настолько чувствительное, что я опять кричу от наслаждения, выталкивая из себя все негативные эмоции — страхи, волнения, злость и обиду, оставляя лишь самое лучшее, прекрасное и светлое…

На УЗИ я все-таки попала, только уже в платную клинику, и вместо одной точки увидела две… Надо было видеть лица близнецов, когда врач сообщила им о двойне… а еще видеть лицо моей мамы, когда она, что вышла я замуж не за Федю, как планировала, а за Льва. А потом и лицо Андрея Николаевича… Но это уже совсем другая история…

Пять лет спустя…

Усыпив неугомонных близняшек, и взяв с собой радио няню, плюхаюсь на шезлонг возле бассейна во дворе. Последние теплые деньки, надо успеть еще немного позагорать.

Слышу неспешные шаги, и краем глаза замечаю, как, на рядом стоящий шезлонг, в одежде присаживается Петр Петрович, тот самый «ангел-хранитель», который когда-то подтолкнул меня совершить самый неожиданный поступок в моей жизни.

— Ты на меня все еще злишься? — спрашивает меня мужчина, и добавляет: — За мои слова, сказанные пять лет назад.

С удивлением и некоторой опаской смотрю в ответ. Я так до сих пор и не рассказала близнецам, о том, почему тогда решилась на секс с ними. Да и не собираюсь это делать. К чему ворошить старое, и настраивать мужчин друг против друга. Петр Петрович, как я узнала позже, очень важный человек в семье Фрезов, к коей теперь и я отношусь, и мои малышки. Ведь в его задачу входит организация охраны всей семьи. Однако, это не значит, что я его простила, и стала относится к нему, как к любимому родственнику. Этого человека я буду опасаться всю свою жизнь и никогда не буду доверять. Я для него навсегда останусь, всего лишь женой Льва, и любовницей Алекса, которую могут и при желании заменить на другую…

Хотя, учитывая то, что с каждым годом, любовь мужчин становится только сильнее, что мне порой приходится сбегать обратно к маме в Хабаровск, чтобы не «за любили» до смерти, то я сильно сомневаюсь, мужчины захотят меня кем-то заменить.

Но и откровенно врать или льстить, я не собираюсь.

Поэтому лишь неопределенно пожимаю плечами, и, как и всегда одариваю мужчину холодным взглядом, и не менее холодным тоном спрашиваю:

— К чему этот разговор?

Петр Петрович понимающе усмехается.

— Потому что не хочу с тобой воевать девочка.

Приподнимаю брови в недоумении.

— Я с вами даже не начинала воевать.

— Да, — кивает мужчина. — Однако твоя арктически холодная вежливость настолько вымораживает, что близнецы уже стали посматривать на меня с подозрением, и перестали даже звать на семейные праздники.

— Вы посещаете почти все семейные праздники, которые устраивает Дмитрий Алексеевич.

— Ага, а те, что устраиваешь ты, — хмыкает мужчина, — дни рождения близняшек, например, я уж не говорю о твоем дне рождении?

Качаю головой, еле сдерживая злорадную улыбку, а сама безэмоциональным голосом произношу:

— Вы же знаете, я не люблю устраивать большие праздники не для себя, не для малышек.

Да-да, я добилась того, чтобы не делать грандиозного события и не приглашать тысяча человек, как это сделал «любимый» свекр, на праздновании годика моим девочкам, так как свадьба, по его мнению, у нас была излишне скромная. Пришлось правда даже на развод подать и сбежать к маме в Хабаровск с девочками. Но что не сделаешь ради спокойствия малышек… Как вспомню, так вздрогну, какая истерика у них была при виде всех этих незнакомых людей, норовивших потискать и сфотографироваться с моими девочками. Ну не любят близняшки высшее общество, от слова совсем, впрочем, как и их мама.

— Значит меня ты членом семьи не считаешь? — хмыкает мужчина.

— Ну, вы же не родственник, — беспечно пожимаю плечами, и отвожу взгляд.

— Зря ты так дочка, — устало вздыхает мужчина, и встав с шезлонга уже тише добавляет: — Могла бы и спасибо сказать старику, без меня ты бы так и не решилась стать счастливой.

Делаю вид, что не слышу слов мужчины. Добродетель нашелся.

Мысленно хмыкнув, решаю успеть хоть немного поплавать. Девочек я на эту сторону парка не пускаю, не дай бог, еще упадут в бассейн, я же потому с ума сойду, поэтому надо успевать наслаждаться пока неугомонные крохи изволят почивать.

А о том, что сказал Петр Петрович… что ж, спасибо ему. Но вслух я никогда этого не произнесу. А то еще решит, что я все простила?

К вечеру приходят мои любимые мужчины, и мы все вместе ужинаем, проводим вечер с близняшками, смотрим мультики, даже в куклы играем. Укладываем им спать, прочитав пару тройку сказок, а затем идем в нашу общую спальню и закрывшись в ней любим друг друга почти всю ночь.

Счастлива ли я? Конечно, и мне плевать, что думают об этом другие….

Конец