Я-то думала, что мы поедем в наш аэропорт, но оказалась совершенно не права. Мы, выехав за город, добираемся до нашей местной «Мини-Рублевки», здесь, кстати по словам Андрея Николаевича, живет наш «гендир» со своей семьей. Въезжаем на территорию, кружим между особняками, и добравшись до самого шикарного и большущего, сильно похожего на замок какого-нибудь дворянина восемнадцатого века, заезжаем на его территорию.

Алекс берет меня за руку, и мы выходим из машины. Я во все глаза рассматриваю шикарный парк, с красиво подстриженными деревьями в виде всяких животных, и цветущими клумбами, а посреди него работающий фонтан, внутри которого стоит стайка полуодетых смеющихся девушек с кувшинами. Вот они-то эту воду и разливают.

Не знаю, какой скульптор творил эту красоту, но заранее приклоняю перед его талантом колени, девушки сделаны настолько реальными, что не будь они из белого камня, то я бы решила, что они действительно живые.

Алекс, в одной руке несет мою сумку, а другой тянет меня дальше в дом.

— А зачем мы туда? — с удивлением спрашиваю мужчину.

— Вертолет на крыше, — близнец тыкает пальцем в небо, и я, повинуясь его жесту, смотрю туда, но из-за того, что крыша высоко (еще бы, два этажа все-таки у замка), да и на крыше стоят какие-то существа, похожие мантикор, конечно же я ничего не вижу.

— А это чей дом? — тихонечко спрашиваю у мужчины, когда мы оказываемся внутри.

Роскошь? Нет, это слово слишком бедное, чтобы им можно было описать то, что творится у меня перед глазами. Так и хочется вспомнить про несчастных голодных детей в Африке, когда оказываешься в подобном месте. Такое ощущение, что все стены отделаны золотом, а любой встреченный столик, комод или диванчик — старинное произведение искусства, сделанное именитым мастером, и купленное за баснословные деньги на аукционе.

— Наш, — с ухмылкой на лице отвечает Лев. А затем пытливо заглядывает мне в глаза, — никогда тут не бывала?

— Эээ, — смотрю на мужчину с удивлением, и криво улыбаюсь. — И чего бы я тут забыла, интересно?

— Ну мало ли, вдруг, — Лев делает вид, что спросил просто так, но мне почему-то кажется, что в его вопросе, есть какая-то подоплека.

Хотя… может у меня просто паранойя разыгралась по отношению к близнецу. Ай, да и черт с ним. Кстати…

— А чего вы в гостинице тогда живете? — спрашиваю у обоих мужчин.

— Далеко до работы добираться, — пожимает плечами Алекс.

— Ооо, понятно, — тихо отвечаю, а сама медленно офигиваю.

Им тяжко добираться до работы, и они тратят деньги на гостиницу… ну что же Светик, теперь ты в жизни видела все.

Мало того, что Фрезам принадлежит добрая половина нашего города, так теперь еще и вот этот вот громадный особняк, вертолет, мини-армия, что дальше? И интересно, наш город у них ведь не единственный, есть же еще куча других городов в России, где находятся предприятия Фрезов.

Мда уж… чем дальше в лес, тем толще партизаны. И самое главное, кто я и, кто Алекс? И какая громадная пропасть лежит между нами…

Что-то мне эти мысли совсем не нравятся.

Подниматься по лестнице не пришлось, потому что на первом этаже среди всей этой ослепительной роскоши отыскался самый настоящий лифт. Боже… в частном доме есть лифт, уму непостижимо. Похоже я, все-таки, еще не все видела в этой жизни.

Так вот, этот самый лифт, доставляет нас прямо на крышу.

Не знаю, чем отличаются частные самолеты от частных вертолетов… Потому что летала последний раз на обычном пассажирском самолете, в эконом классе, и то было это очень давно, я почти ничего не помню, кроме того, что меня всю дорого тошнило и хотелось спать. Но снаружи вертолет выглядел довольно внушительным, а внутри… ооо, я решила, что попала в сказку. Все мои познания вертолетов строились на американских военных фильмах. А там вертолеты вообще были полуоткрытыми, впереди — два сиденья, для летчика и какого-нибудь сопровождающего, и сзади стоит турель, из которой расстреливают кровожадных боевиков. Конечно же в вертолете Фрезов никаких турелей не было, а был шикарный салон с темно-коричневыми кожаными сиденьями класса люкс, стоящими друг на против друга. А от стенок между сиденьями опускались деревянные крышки-столики. Интерьер классический, все в теплых тонах.

Меня Алекс садит в отдельное кресло, и пристегивает ремнями, но крышку-столик не опускает.

— Нам лететь всего пару часов, поужинаем дома, — тихо говорит он мне, и садиться рядом, с другой стороны прохода.

Лев устраивается на против брата. А часть шкафообразной компании (все бы они точно не уместились) проходят в хвост вертолета и усаживается там по местам.

Я мысленно радуюсь, что та часть в которой сидим мы втроем отделена перегородкой с дверью от остальных пассажиров. А то, как-то не по себе мне становится, когда эти громилы с оружием буравят меня своими глазами.

— Чем удобен вертолет, — как бы между делом говорит Лев, — так это тем, что не нужна взлетная полоса.

И опять пристально смотрит мне в глаза, словно, я должна на это ему что-то ответить.

Пожимаю плечами, и прикрыв глаза откидываюсь головой на сиденье.

Что-то надоели мне эти взгляды близнеца. Начинаю уже жалеть, что согласилась на эту поездку. Такое нехорошее ощущение создается, что я еще не раз подумаю об этом.

Мы взлетаем, и я с ужасом начинаю понимать, что меня опять тошнит. О нет! Только ни это! Еще не хватало тут опозориться.

— Алекс, — тихо зову близнеца, сгорая от стыда, — меня тошнит, мне срочно нужен какой-то бумажный пакет.

Близнец растеряно смотрит на меня.

— Эээ, тут подобного нет, — несмело отвечает мне мужчина, и я вижу, как на его лице проскакивает паника.

А на помощь, как это ни удивительно приходит Лев.

— У меня есть «Драмина» — таблетки от укачивания в транспорте.

Он достает из кармана пачку с таблетками, а из своей сумки маленькую бутылочку с водой, и начинает медленно и терпеливо мне объяснять, словно маленькому ребенку:

— Сейчас наберем нужную высоту, и я тебе все передам, а пока опусти кресло, с правой стороны в подлокотнике есть панель, да вот там, открой ее, да, правильно, там кнопочки, самая верхняя с левой стороны, да все верно, теперь, закрой глаза, открой рот и старайся глубоко дышать.

Делаю, как говорит мужчина, и мне действительно становится чуточку легче. А когда вертолет выравнивается, Лев отстегивает свои ремни и встав с кресла передает мне таблетку и бутылку с водой.

— Подействует через пятнадцать минут, — коротко говорит мне мужчина, возвращаясь обратно в свое кресло.

— Спасибо, — отвечаю искренне.

— Да не за что, я сам постоянно на «Драмине» сижу, меня тоже укачивает в любом транспорте, — пожимает плечами мужчина.

А я удивлена тем, что он так легко смог признаться в своей слабости. Это так странно… Обычно ведь мужчины делают вид, что очень сильные и у них нет никаких уязвимых мест. Уважительно смотрю на Льва из-под ресниц. Как это ни странно, но мне импонирует его признание. Ведь только очень сильный человек способен с легкостью рассказывать о своих недостатках и слабостях. Я таких мужчин в своей жизни встречала очень мало. Федька, к примеру, лучше удавится, чем расскажет кому-то, что до ужаса боится тараканов. Об этой его постыдной тайне знаю, только я одна. И то, потому что меня он всегда воспринимал, как младшую сестру, и я очень много времени с ним проводила.

Я тараканов не боюсь, мне они просто противны, а вот Федька… У него реальная фобия. Потому что вместо того, чтобы прихлопнуть разносчика заразы тапком, он готов уйти из помещения и переждать, пока страшное усатое чудовище просто куда-нибудь уползет.

Перевожу взгляд на Алекса. Интересно, а какие у него слабости? И сможет ли он довериться и рассказать мне о них когда-нибудь?

Летим мы до Новосибирска не «пару часов», как обещал Алекс, а три с половиной.

За это время я уже успела немного поспать, проголодаться, и очень сильно захотеть в туалет. И даже сходить в него. Да-да, в крутом вертолете, даже туалет имеется. Если честно, не ожидала.

Над Москвой летим долго, и подлетаем конечно же не к аэропорту, а к очередному замку, который раза в три больше первого. Замок стоит посреди большого парка, а парк огорожен большим забором.

Приземляемся опять на крыше, и спускаемся на лифте, только едем совсем не долго.

— Тут наши комнаты, — объясняет мне Алекс. — Ты остановишься в моей.

Лев почему-то в этот момент очень громко хмыкает, но упорно идет за нами.

Оглядываюсь на него с недоумением.

— Что? — улыбается он. — Моя комната рядом с комнатой брата. — А затем переводит взгляд на Алекса. — Кстати, ты дорогу то еще не забыл?

— Отвали, — опять сквозь зубы цедит он Льву, и одаривает его не самым добрым взглядом. Даже меня до костей пробирает.

— Молчу-молчу.

Лев поднимает руки вверх, словно капитулируя, хотя хитрая ухмылка на его лице, и веселые искорки в глазах, говорят совершенно об обратном.

Ну что я могу сказать про интерьер… Да ничего…. Потому что все равно в этом не разбираюсь. Дорого, красиво, и вычурно — это единственное, что мне приходит на ум, пока мы идем по коридору, ступая по мягкому ковру, а затем входим в комнату Алекса.

Меня так и тянет разуться, но видя, что мужчины не спешат это делать, на корню обрываю этот порыв. Подозреваю, что в доме есть слуги, которые чистят эти ковры каждый день.

Комната Алекса напоминает номер-люкс в гостинице. Да, все очень красиво в коричнево-желтых тонах, и я бы даже сказала, что шикарно, но… Как-то безлико.

Я почему-то думала, что увижу в комнате близнеца его личные вещи, сохранившиеся еще с детства. Может какие-то кубки-достижения в спорт состязаниях, или детские фотографии, однако, ничего такого нет.

— Тут есть ванная комната, если хочешь, мы могли бы принять сначала ванну с дороги, а потом поужинать.

Алекс подходит ко мне ближе и начинает расстегивать свою рубашку.

Мы стоим с ним посреди комнаты, рядом с большой двуспальной кроватью, с резной деревянной спинкой, и мужчина смотрит на меня потемневшими от возбуждения глазами. Уж я-то уже умею расшифровывать этот взгляд.

Мне почему-то сразу же становится жарко. Хотя, в этом доме повсюду работают кондиционеры, и изначально пока мы шли по коридору, я даже успела немного замерзнуть.

— Я не буду отказываться от совместной ванны, — смущенно опускаю взгляд и слежу за тем, как Алекс распахивает свою рубашку.

— Отлично, — облизнув губы, выдыхает Алекс нависая надо мной, — тогда иди в ванную, а я сейчас позвоню на кухню и попрошу, чтобы нам ужин принесли в комнату.

Не выдержав, подхожу ближе, и здоровой рукой провожу по его немного колючей щеке. Поднимаюсь на цыпочках и нежно целую в губы. Алекс стонет, и резко схватив меня за талию прижимает к себе с силой, и наш поцелуй из нежного превращается в безумно страстный.

Чувствую, как мужчина развернувшись несет меня к кровати, а затем заваливает на нее спиной, продолжая целовать, и раздвигать мои ноги.

— Ты что творишь? Мы же еще не мылись и не ели, — тихо шепчу я между поцелуями, а сама стягиваю с него рубашку и помогаю растегнуть ремень.

— Сама виновата, — рычит он, скидывая брюки вместе с боксерами на пол, и стаскивая с меня юбку, которую я успела расстегнуть, а то бы точно порвал, — так что теперь не отвертишься, развратница.

Мы вместе расстегиваем пуговички на моей блузке, и она следует за остальной одеждой. Той же участи подвергается бюстгалтер и трусики. Мы оба становимся голыми за несколько мгновений. Алекс устраивается между моих ног, удерживая свой вес на локтях по обеим сторонам от моей головы.

Я с самого утра хочу этого, хочу ощутить его в себе. Поэтому нетерпеливо ерзаю, чуть приподнимаю попу от матраса и трусь об его стояк. Но он почему-то медлит и смотрит так проникновенно, словно хочет запомнить каждую черточку на моем лице. И когда я уже приодолев смущение хочу сама нырнуть рукой и направить его член в себя, Алекс очень медленно начинает входить.

Черт, а это оказывается больно. Хоть я и чувствую, что моей смазки полно, но все равно, его член явно во мне не помещается. Закусываю губы и инстинктивно начинаю опять выползать из под мужчины, но Алекс мне не дает. Чуть навалившись на меня, он фиксирует своими ногами мои ноги, а руками — мои руки, и одновременно впиваясь в губы жадным поцелуем начинает медленными толчками продвигаться вперед.

Я мычу и вырываюсь из его рук, но он не дает мне даже пошевелиться. Ощущаю себя распятой бабочкой, которую насаживают на иголку.

— Ты такая узкая, потерпи малышка, — шепчет мне мужчина, сцеловывая с моих щек слезы, — просто постарайся расслабиться, — продолжает успокаивать меня Алекс, при этом медленно продвигаясь все глубже и глубже, растягивая, и наполняя собой до невозможности.

— Бля…, - выдыхает он мне в губы, когда я чувствую, как его яйца прикасаются к моей попе, — я сейчас лопну, боже, какая же ты вкусная, и вся моя. Потрепи пожалуйста, сейчас привыкнешь.

От его слов и этого "ты вся моя", мне становится настолько жарко, что вся та боль, что я испытывала до этого ичезает, а в низу моего живота медленно но верно начинает разгораться возбуждение.

Алекс пристально смотрит мне в лицо отслеживая каждую эмоцию. И я сама уже тянусь к его губам, и одновременно подаюсь чуть вперед тазом, тем самым намекая на продолжение.

— Все в порядке? — спрашивает он, и я смущенно кивнув, накрываю его губы своими, а Алекс выдохнув от облегчения, делает первый медленный толчок, затем второй… третий… и каждый его толчек невыносимо медленный и тягучий, что я все же преодолеваю свою стеснительсть, и глядя ему прямо в глаза дерзко выпаливаю:

— Да трахни меня уже в конце концов, как следует!

На лице мужчины появляется веселая улыбка.

— Моя смелая развратная девочка, — говорит он, и вновь впившись в мои губы уже более жестким поцелуем, начинает наращивать темп.

Взрыв приходит ко мне мгновенно. Дыхание спирает так, что даже закричать не получается.

— Твою ж мать, Света! Ты меня с ума сведешь! — рычит Алекс и кончает прямо в меня.

— Ты в меня кончил, — констатирую я случившийся факт и с ужасом осознаю, что произошло.

Алекс же не спешит из меня выходить, и смотрит своим излюбленным нечитаемым взглядом, а затем медленно произносит:

— Да, а что это проблема?

— Конечно, — нервно усмехаюсь, и пытаюсь вылезти из-под мужчины, но он продолжает удерживать меня своими руками и ногами. Прекратив бессмысленные попытки освободиться, поясняю Алексу прописные истины: — Вообще-то я не принимаю противозачаточных таблеток, и презерватив ты не надевал.

— Я чист, — качает головой мужчина, а затем ошарашивает меня заявлением: — А если у нас будет ребенок, то я его признаю. И вообще, может быть поженимся?

— Чего?

Не знаю, как это выглядит со стороны, но подозреваю, что мои глаза сейчас увеличились раза в два, если не больше.

Алекс, резко перекатывается, на спину вместе со мной, и устраивает мое безвольное от шока тела поудобнее у себя на груди, при этом так и оставаясь во мне. Черт, а приятно, и вообще, еще хочется… Усаживаюсь на него верхом, пытаясь примериться, к новому виду секса для себя. Но Алекс притягивает меня, заставляя распластаться на его груди. И тут я понимаю, что кажется чего-то упустила.

Поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

— Ты пошутил, по поводу ребенка и «поженимся»?

— По-моему такими вещами не шутят, — отвечает мне близнец, и чуть подается вперед.

— Ах! — непроизвольно вырывается из моих губ, и я морщусь от резкой боли.

Взгляд Алекса становится тревожным.

— Больно?

— Да, — киваю, и пытаюсь соскользнуть с мужчины.

— Тогда не буду тебя больше мучить, — тяжко вздыхает он, и наконец-то размыкает свои стальные объятия.

Встаю с кровати на пол и задумчиво рассматриваю валяющуюся одежду на полу.

— Ну так что, ты согласна? — слышу тихий голос Алекса, который уже тоже успел встать следом за мной, и подошел вплотную.

— С чем? — растеряно поворачиваю голову, а в ответ вижу укоризненный мужской взгляд.

— Выйти за меня замуж? — улыбаясь губами, но не глазами, продолжает допытываться близнец.

— Так это не шутка? — переспрашиваю на всякий случай, а сама чувствую жар от тела Алекса, и меня так и тянет прильнуть к его груди.

Он будто чувствует мое желание, и сам притягивает меня к себе.

— Нет, я же сказал, что такими вещами шутить нельзя. Я серьезно. Давай поженимся, сегодня? Вдруг ты уже беременная?

— А если нет? — зачем-то спрашиваю, а сама медленно офигиваю от сложившейся ситуации.

— Ничего страшного, будем над этим значит усердно работать.

— А что скажет твой отец?

— О, поверь, меня его мнение не интересует, — хмыкает мужчина, и в этот момент я поднимаю голову и внимательно смотрю ему в глаза.

Вот только любви я там не вижу ни капли. А что вижу? Сама не понимаю.

— Давай, соглашайся, — тихо шепчем мне Алекс. — Я могу прямо сейчас договориться. Мы поженимся, будем жить долго и счастливо и нарожаем кучу малышей. Как тебе?

— Я не понимаю, мы ведь знакомы совсем немного, и ты уже хочешь взять меня в жены?

Алекс поднимает ладонь и нежно гладит меня по щеке.

— Поверь, все, что нужно я про тебя уже знаю. Мне еще до знакомства с тобой, начальник безопасности предоставил досье на всех сотрудников фирмы. Ты самая идеальная девушка на свете.

— Мне кажется ты торопишься, а что, если я не такая, если ты разочаруешься? — шепчу, а у самой колени дрожат.

Потому что это сумасшествие какое-то, но я готова сказать ему — «ДА»!