Открываю глаза и смотрю на двухъярусный белый потолок. Из-под второго яруса приглушенно струится розово-желтый свет, создавая интимную обстановку. Чуть повернув голову, вижу Льва. Он сидит рядом со мной на кровати, спиной опираясь об ее спинку, с планшетом в руках. Из одежды на мужчине — серые спортивные шорты и майка борцовка. Хоть в его руках и находится гадждет, да только смотрит он совсем не в него. Мыслями Лев сейчас находится совсем не в этой комнате, а где-то далеко.

Приподнимаю рукой простынь и вижу, что меня кто-то раздел, и сейчас на мне лишь трусики.

— Проснулась? — спрашивает Лев, и смотрит на меня нахмурившись. — Как самочувствие?

— Не знаю, — охрипшим после сна голосом, отвечаю, и пытаюсь приподняться на локтях, придерживая простыню, и сразу же вспомнив, как и при каких обстоятельствах я «уснула», спрашиваю: — Мне было плохо, да?

— Давление понизилось, — Лев помогает мне приподняться, за подмышки подтягивая вверх, и удобнее устроиться полусидя. Подкладывает подушку под спину. Похоже мужчину совсем не смущает отсутствие моей одежды, в отличии от меня.

— Так сказал наш личный семейный врач. — Продолжает он, как ни в чем не бывало, даже не взглянув на мою оголившуюся грудь, которую я спешно прикрываю простыней. — Смена климата, голод, стресс…, - он вздыхает, хмуро смотря на меня, — тебе поставили укол нормализующий давление и сразу же успокоительное со снотворным.

Автоматически осматриваю комнату, и понимаю, что это явно не та комната в которую меня привел Алекс. Мало того, что интерьер сильно отличается — более живой, с элементами стиля «Хай-тек», так еще и полно личных вещей Льва, от которых мои глаза становятся шире раза в полтора точно. Взять хотя бы светильник на тумбочке в виде мужского члена… и я уж молчу о горшке с кактусом, стоящим на этом же столике, в виде женщины с раздвинутыми ногами.

— Эээ, интересуешься кактусами? — сдавлено спрашиваю, рассматривая анатомически подробности красотки.

Улыбка мужчины не затрагивает глаз.

— Друзья из университета дарили на день рождения, когда узнали, что у меня хобби — выращивать суккуленты, — отстраненно сообщает он. — И светильник тоже их рук дело.

— Ааа, — киваю в ответ, и перевожу взгляд на этажерку с тусклой подсветкой, стоящую у стены напротив кровати. На полочках расположилось огромное количество маленьких горшочков с растениями.

Сразу видно, что Лев тут живет, и это конкретно его комната. И теперь понятно, почему комната Алекса такая безликая… На душе становится непередаваемо тоскливо и сердце сжимается с такой силой, что даже дышать трудно.

Автоматически тру грудь рукой, не забывая придерживать простыню.

— Что? Неужели опять доктора звать? — Лев обеспокоено нависает надо мной.

— Нет, что ты, — криво улыбаюсь. — Все уже нормально. Домой бы…

— Время уже позднее, домой точно не сегодня, — близнец, откидывается обратно и берет в руки планшет. — Ты поспи, а я пока поработаю.

— Да, — автоматически киваю, а затем спохватившись спрашиваю: — А почему я раздетая и у тебя в комнате?

— Доктор попросил освободить тебя от одежды, чтобы ничто тебе не мешало свободно дышать, насчет моей комнаты, так мне так удобнее было за тобой присматривать, или ты хочешь обратно к Алексу? — он иронично приподнимает бровь, при этом умудряясь смотреть на меня серьезным взглядом.

— Нет, — отчаянно качаю головой, и сдавлено добавляю: — спасибо за заботу.

— После всего, что мы с братом натворили, это меньшее, что я мог для тебя сделать, — виновато вздыхает Лев. — Может хочешь чего-нибудь? Попить, в туалет? Или поешь немного, я могу на кухню позвонить…

Прислушавшись к себе, и понимаю, что вообще ничего не хочу, разве что… Осматриваюсь по сторонам, но своей сумки не замечаю.

— Лев, а где моя сумка с одеждой?

Близнец хмыкает.

— Алекс ее не отдает.

— В каком смысле? Ему-то она зачем? — недоуменно смотрю на мужчину.

Но он машет рукой в сторону.

— Ай, не обращай внимания, завтра отдаст, тебе что-то срочное?

— У меня там одежда спортивная, мне же в чем-то надо до туалета дойти, н вообще, а остальная моя одежда где, та, что на мне была?

— Я ее повесил в свой шкаф, — Лев кивает головой на раздвижной встроенный в стену шкаф с зеркальными створками. — Если хочешь могу тебе свою какую-нибудь футболку дать, надо?

— Да, было бы не плохо, — смущенно киваю.

Встав с кровати, Лев доходит до шкафа, и открыв его роется на полках. Замечаю, что в шкафу у мужчины царит идеальный порядок, поэтому футболку он находит в считанные секунды, и вернувшись отдает ее мне в руки.

— Отвернись пожалуйста, — говорю мужчине.

Закатив глаза и со словами: «Чего, я там не видел», — он все же поворачивается ко мне спиной.

Быстро накидываю белую футболку с коротким рукавом и тут же утопаю в ней. Учитывая габариты близнеца, мне она как платье — почти до колен.

— Спасибо, — говорю шепотом, и нырнув под простыню закрываю глаза.

— Не за что, — тихо отвечает Лев, и я чувствую, как под его тяжестью прогибается матрас.

Какое-то время еще пытаюсь заснуть, но в голове крутятся обрывки воспоминаний из сна. И не выдержав, говорю:

— Отец не убивал маму, это был несчастный случай, они поругались, мама собирала сумку, и папа просто схватил ее за руку, но она ударила его сумкой, он ее отпустил, и мама упала, ударившись головой о мою кровать. Я все вспомнила.

Какое-то время я лежу еще с закрытыми глазами, и не понимаю, слышал ли меня Лев, а то может уже давно спит, но открыв глаза, вижу, что мужчина так и сидит, прислонившись спиной к спинке, а в руках у него планшет, только смотрит он не в него, а куда-то вдаль. А затем не глядя на меня начинает рассказывать:

— Знаешь, я с детства был уверен, что мы не дети Фреза.

— Почему? — не удержавшись переспрашиваю, и сев, заглядываю Льву в лицо, но он продолжает смотреть куда-то на этажерку со своими кактусами,

— Мне было семь лет, когда я впервые услышал это от матери. Помню было тридцать первое декабря, мы начали наряжать елку. Алекс был в другой комнате, он не любил елки наряжать, поэтому сразу же придумал себе какие-то дела, а мы с мамой начали вешать игрушки. Точнее это мама их вешала, я-то рядом крутился с собакой играл, отец нам на день рождения подарил с Алексом щенка лабрадора. Ему тогда уже месяца три было.

В общем, я настолько заигрался с псом, что мы с ним свернули елку. Помню, как упал прямо на нее животом, и она полетела вниз. Игрушки под моим весом разбились, и я почувствовал, как стекло врезается мне в кожу. Руки, живот, даже лицо… Я от неожиданности притих, а затем услышал, как начала ругаться мама. Она никогда так не ругалась не на меня, не на Алекса, мы бывало и похуже дел творили, но она как-то всегда спокойно относилась к нашим проделкам, а сейчас… в нее словно чудовище какое-то вселилось. Она схватила гирлянду, острую такую с шипами, и со всей силы начала меня ей хлестать прямо по спине, не давая мне встать с елки, при этом приговаривая, что если бы я был ее сыном, то никогда бы так глупо не поступил.

Мне кажется, что она забила бы меня до смерти, если бы не появился отец.

Помню, как он отобрал у нее гирлянду, схватил меня на руки, и унес в ванную. Я был весь в крови. Потом оказалось, что и спина у меня тоже была в крови….

Отец вызвал нашего врача. Маму я в тот день больше не видел. Уже потом, когда мне обработали все царапины, отец упорно пытался оправдать мать и говорил, что я сам виноват, в следующий раз буду умнее. Хотя я видел, как он отводил свой взгляд, а врач так вообще, сказал, что доложит моему деду об инциденте.

…А на следующий день, мама сама бросилась мне в ноги и долго извинялась передо мной, и еще она плакала. Сильно…

Лев откладывает планшет в сторону, а руки складывает в замок и кладет их себе на живот.

— Алекс тогда тоже посчитал, что я сам виноват и мне досталось по заслугам. Я и сам уже в это поверил, если бы ее срыв не повторился через несколько месяцев. На этот раз мы с Алексом просто сидели на диване и играли в свои игрушки, а она налетела на нас с ремнем и начала избивать. Приговаривая, что мы не ее дети, и что она нас ненавидит, потому что ее дети мертвы…

Отец тогда был дома, и быстро отобрал у нее ремень, увел в комнату и вызвал врача. Нам позже он сказал, что мама заболела…

Такие приступы повторялись с периодичностью раз в три-четыре месяца. Она срывалась просто так, и нападала на того, кто подвернется под руку, с кулаками, или на меня или на Алекса, а порой и на отца… По-моему, отцу доставалось чаще всех, это я уже потом понял, когда начал замечать у него порезы, или синяки на руках, и даже пару раз на лице.

Ту бы в пору посмеяться, да только совсем не хочется… Отец оправдывался, говоря, что на тренировке получил случайно, но мы то с Алексом знали, что он был дома, а не на тренировке….

Я стал бояться оставаться с ней наедине, и постоянно упрашивал отца, чтобы он брал нас с Алексом с собой. Поначалу он отказывался, но, когда у мамы повторился очередной ее приступ, и она на него самого бросилась с ножом, он решил нас с братом забирать со школы к себе на работу, взяв с нас обещание, чтобы мы вели себя очень тихо.

Так и повелось. После школы мы ехали в офис к отцу, где нам с братом выделили свой собственный небольшой кабинет, в котором мы делали уроки, а после, ходили по этажам и играли в шпионов — подслушивали, о чем говорят сотрудники, чтобы помогать отцу в его работе. Мы хотели быть для него хоть чем-то полезны, чтобы он не оставлял нас с матерью.

До сих пор этим и занимаемся.

Лев шумно вздыхает, и трет колючий подбородок пальцами.

— Нам было по четырнадцать лет, когда она упросила остаться нас дома на обед. Мы были уже взрослыми, и понимали, что если она сорвется, то с легкостью сами ее остановим. Потому и остались тогда с ней.

Во время обеда она и рассказала нам о тебе. Сказала где ты живешь, и что отец тебя скрывает. И фото показала твоей матери и нашего отца. А когда мы уехали к отцу, она выпила банку снотворного и уснула навсегда.

На похоронах отец сильно плакал. А потом начал пить… Долго пил, мы думали, что он не остановится. На фирме уже начали поговаривать, что его скоро уберут. Мы то с Алексом всегда были в курсе всех разговоров… И тогда поняли, что если не угомоним отца, то все погибнем.

— У вас получилось?

— Как видишь, — усмехается близнец, а в его глазах мелькает стальной блеск, от которого мне становится не по себе. Похоже душка Лев, не такой уж и душка и на самом деле, за маской веселого повесы скрывается совсем другой человек. — Мы, если честно, надеялись, что он женится вновь, забудет о ней, но… он так сильно ее любил, что у него даже любовницы за эти годы ни одной не было. А последнее время с сердцем проблемы.

О том, что у тебя есть недвижимость в Москве, и процент от прибыли, мы давно узнали, еще тогда, после смерти матери выяснили, а когда он откорректировал завещание, тогда и всполошились с братом.

Не хотелось бы потерять то место, в котором практически выросли. Эта империя, что строил наш дед… Это наша жизнь, понимаешь?

Лев смотрит на меня пристально, а я в ответ киваю. Понимаю, чего тут не понимать… Деньги, империя отца, удивительно, что вообще не убили.

— Чего вы хотели добиться, найдя меня?

— Мы толком и сами не знали, — Лев пожимает плечами. — Сначала хотели просто на тебя посмотреть, а когда твоя подруга Ленка…

— Она не моя подруга, — перебиваю близнеца.

— Да, я уже понял, — отмахивается он. — Так вот, когда она наговорила про тебя всяких глупостей, у нас со Алексом спонтанно возник план, тебя соблазнить, записать на видео, а потом шантажировать, чтобы ты вышла за одного из нас замуж, и деньги остались в семье.

— Понятно, — тихо отвечаю, а сама поворачиваюсь на бок, чтобы Лев не увидел моих слез.

Ощущения двоякие, с одной стороны обида сильная, а с другой — жалость. Мне жаль, что с ними все это случилось, жаль, что их мать была сумасшедшей, а еще жаль себя, за то, что они меня решили использовать, за то, что по вине их матери погибли мои родители. Но и благодарность тоже есть ко Льву, за то, что показал мне невесту Алекса и за то, что сейчас все рассказал…

— А что случилось, когда вы поняли, что я не такая, какой представила меня Лена? — тихо спрашиваю.

— Мы оба были в растерянности. А самое главное поняли, что ты с нашим отцом лично даже не знакома, ну и когда побывали у тебя дома, так вообще были в шоке… И я начал подозревать, что ты вовсе не дочь нашего отца. Он всегда был щедр с нами и никогда ни в чем не отказывал. Вот мы с Алексом и решили тебя отвезти и показать отцу, — чтобы убедиться…

— А зачем Алекс так себя повел?

— Не знаю, — Лев качает головой. — Я бы тоже так себя повел, ты нам обоим сильно понравилась, просто Алекс первым влез… а когда мы в ванной с тобой поговорили, я понял, что у тебя к нему серьезные чувства, и мне захотелось тебе раскрыть глаза на брата. Вот я и невесту его позвал сразу перед вылетом, чтобы ты понимала, что брат с тобой играет.

Накрываюсь простыней с головой, сворачиваюсь в позе эмбриона. На душе муторно, хочется плакать. Я ведь действительно в Алекса влюбилась, а он просто играл. Нельзя же так с живыми людьми.

По щекам бегут слезы, старательно их стираю, и чувствую, как Лев обнимает меня со спины.

— Не плач цветочек, все будет хорошо, — шепчет он, разматываю простыню, и разворачивая к себе лицом.

Мне безумно стыдно, не хочу, чтобы он видел, как мне больно и автоматически пытаюсь бороться, но близнец притягивает меня к себе, заставляя уткнуться носом куда-то в шею, и поглаживая теплой ладонью по спине, продолжает тихо говорить:

— Отец поручил мне показать квартиру твоих родителей, и передать документы на собственность. Завтра съездим посмотришь, как они жили. Он там ничего не менял, только обновил немного, ремонт раз в три года делал, да убраться вчера попросил. Там чисто, заезжай и живи. Говорит, что тетке твоей звонил каждый год, просил с тобой поговорить, чтобы передать тебе твое наследство, но она упертая была, не хотела с нами иметь ничего общего. А твой дядя — сводный брат твоего отца, Андрей Николаевич, ее поддерживал, пока у него с дочерью проблема не случилось. Только тогда они оба и сдались. Оказывается, отец так и так с тобой на днях хотел познакомиться лично, и если бы мы тебя не привезли, то он поехал бы в твой город.

Тихий шепот Льва, и приятный запах от его кожи, заставляют меня расслабиться и успокоиться. Незаметно для себя я засыпаю.