Просыпаюсь резко, ощущения такие словно только что мне было очень уютно, тепло, а на душе спокойно, но этого тепла меня кто-то лишил. Открываю глаза и вижу, как с постели встает Лев, потягивается и зевает. На его спине красиво играют мускулы, прям дух захватывает. Борцовку он свою снял, а вот шорты оставил. Оглянувшись он подмигивает мне:

— Проснулась?

И вид у него такой домашний и расслабленный, что хочется обнять и потискать.

— Да, — хриплым со сна голосом отвечаю мужчине, и тут же начинаю вылезать из-под одеяла.

Лев поворачивается ко мне лицом, и я невольно кидаю взгляд на его шорты. Ого… похоже у кого-то утренний стояк. Резко опускаю глаза вниз, чтобы не смущаться, и отвернувшись встаю с постели.

А близнец, видимо не заметив моей реакции, уже идет к двери, что расположена в углу его не такой уж и маленькой, как оказалось комнаты.

— Я быстро ополоснусь, потом твоя очередь, новую зубную щетку и пасту найдешь на раковине, — бросает он, не глядя на меня, и добавляет: — И пойдем завтракать. Сегодня нам надо будет до обеда съездить посмотреть твою квартиру… если захочешь конечно, — он оборачивается и смотрит на меня.

— Да, конечно, а потом домой полетим?

Я пытаюсь руками разобрать свои волосы. Подозреваю, что на голове то еще воронье гнездо.

— Да, потом обратно в Хабаровск, — кивает мужчина, и идет в ванную комнату.

Я же обратно присаживаюсь на постель и оглядываюсь по сторонам. Ночью рассмотреть комнату мужчины толком не удалось, было темно, да мне и не до этого было, а вот теперь я могу сделать это более подробно. Тем более, что и заняться особо нечем. Думать о том, что было вчера совсем не хочется. Я не привыкла долго пребывать в плохом настроении и рефлексировать. Что поделать такой у меня характер. Алекс не мой, и моим никогда не будет, с этим надо просто смириться и жить дальше.

К тому же мне очень сильно хотелось увидеть место где, когда-то жили родители. Наверное, это сейчас намного важнее, чем отношения, которые толком и не начались. Да, горько, да очень обидно… но… не смертельно. Переживу как-нибудь. Мама, то есть тетя Наташа всегда говорила, что время лечит. Вот и я вылечусь, никуда не денусь. К тому же опыт по забыванию мужчины у меня имеется. Правда мой первый мужчина умер, а Алекс жив… и возможно это к лучшему, смерти я ему уж точно не желаю. Пусть живет, любит свою жену, растит ребенка.

За размышлениями оглядываюсь по сторонам, и с удивлением замечаю, что вся комната Льва уставлена изящными этажерками, а на них множество горшочков с кактусами… или как он их там вчера назвал? Кажется, суккулентами.

Большие панорамные окна, заставляют меня встать и пойти посмотреть на вид из окна. А там оказывается еще одна комната, только со стеклянным потолком и стенами, больше напоминающая оранжерею в которой живут огромное множество разновидностей суккулентов.

Необычное хобби для мужчины, почему-то всегда думала, что женщины любят заниматься цветами…

Интересно, а какое хобби у Алекса?

Тьфу ты! Да какая мне разница, какое у него хобби! Еще не хватало о нем вообще думать. Мысленно дав себе пинка, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и возвращаюсь обратно к кровати. Кресел и диванов в комнате Льва нет, так бы туда присела.

И только дохожу до кровати, как из ванной комнаты выходит Лев.

Полотенцем он вытирает голову, а по его торсу стекают капли воды.

Так и хочется языком их слизать… Ох черт! Мои мысли мои скакуны…

Видимо не так уж и сильно я была влюблена в Алекса, раз уже заглядываюсь на другого мужчину. Хотя, чего уж самой-то себе врать. Лев мне изначально не меньше Алекса понравился. Единственное мне показалось, что у Льва характер более ветреный, уж такое он впечатление произвел — балагур и весельчак. Вот только теперь, если проанализировать все его поступки и сравнить с Алексом, то у Льва как раз характер более надежный чем у его брата, да и не такой скотский. Во-первых, обещаний он мне никаких не давал, зная, что у него невеста беременная, во-вторых, взять хотя бы его заботу в самолете, когда мне стало плохо, или вчера, когда он попытался мне раскрыть глаза на своего брата, и наш ночной разговор. Лев в тот момент явил мне свою настоящую суть. И нет ничего плохого в том, что он переживал за дело своей жизни. Мне вот тоже не понравилось бы, если бы кто-то пришел в мою с мамой квартиру, например, какой-нибудь неучтенный ее сын, и заявил бы на нее права, или на мою работу, за которую я держусь, потому что она мне нравится и приносит ощутимый доход. Я конечно не приходила и ничего не требовала, но мать близнецов убедила в том, что именно мне принадлежит все, что они имеют, и вполне возможно, что однажды могу заявиться и потребовать свое.

Удивительно, что при всех свои страхах за свою благополучную жизнь, а еще возможностях, они просто не закатали меня в асфальт. Наняли бы какого-нибудь киллера и все. Нет Светы — нет проблем. Как бы цинично это не звучало, но головой я думать умею, особенно, когда любовный флер развеялся, и я теперь могу вновь мыслить здраво. С четырнадцати лет, они были уверены, что я дочь их отца, а их мать еще и собой покончила, чуть ли не из-за моего существования. Не представляю даже как бы я отреагировала на эту ситуацию, будь я на месте братьев. Да и сам Фрез-старший поступил очень благородно. Кто я такая? Всего лишь дочь его друга. А он наследство от родителей для меня сохранил. А мог ничего и не делать, сославшись на отказ тети.

— Ты можешь отдать мне мою одежду? — спрашиваю у Льва, оторвавшись от капельки, стекающей чуть ниже его пупка, прямо к той самой блядской дорожке, как именует ее одна из моих подруг, и да, к так и не опавшему бугру в шортах.

Неужели душ не помог?

— Так чего сама не взяла, я же сказал, что она в шкафу, — с удивлением смотрит на меня мужчина, совершенно не обращая внимания на свой стояк.

— Ну не буду же я рыться в твоих вещах, — качаю головой.

— Если ты украдешь пару моих боксеров, мне это только лишь доставит удовольствие, — похотливо ухмыляется мужчина, возвращая на место маску ветреного повесы.

А я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос.

— Нет, уж, чем-чем, а фетишизмом я не страдаю, — улыбаюсь, и отвожу смущенный взгляд в сторону.

Лев же тем самым подходит к своему шкафу, отодвигает створки, и снимает с плечиков мой сарафан, а с нижней полки достает босоножки.

Подхожу ближе и буркнув «Спасибо!», забираю вещи, и несусь как ошалелая в ванную, но притормозив на полпути вдруг вспоминаю про бюстик.

— Эй, ты кое-что забыл, — хмыкаю, и на удивленный взгляд мужчины, поясняю: — Мой бюстгальтер.

— Эх, я думал, ты забудешь, и твоя вещь могла бы скрашивать мои безрадостные холостяцкие будни, — преувеличено печально вздохнув, он поворачивается и отодвинув еще одну створку, где как раз лежит его нижнее белье достает мой бюстик.

Покачав головой и уже не сдерживая веселой улыбки подхожу ближе и забираю свою вещь.

В ванной комнате в большом зеркале вижу чудную картину. На моем заспанном лице играет смущенная улыбка, щеки раскраснелись, а сквозь футболку, что дал мне Лев, просвечивают темные соски, стоящие колом.

Мда, ну и картинка… Неудивительно, что у мужчины был такой жесткий стояк, который и после душа не спал.

Уже помыв голову, и немного просушив волосы, я ловлю себя на мысли, что на душе уже не так муторно, как вчера, а наоборот легко и лишь немножечко грустно. Мне ведь предстоит познакомиться со своим прошлым…

— О, ну наконец-то, там уже все накрыто, только тебя и жду, — с возмущением говорит мне Лев, когда я выхожу из ванной, а затем с веселым блеском во взгляде, наиграно патетично добавляет: — Мало того, что оставила меня ночью не обласканным, так теперь и днем голодом будет морить. Бессердечная женщина!

На моем лице опять невольно появляется улыбка.

— Паяц, — тихо говорю я, невольно засматриваясь на его светло-серый летний костюм.

Длинные ноги в классических брюках, смотрятся потрясающе. Белая рубашка с коротким рукавом облепила его мускулы, на локте висит пиджак. Черт, кажется от одного его вида, у меня сейчас слюнки потекут. Какой же он шикарный мужчина… а эта «голливудская улыбка», на его загорелом лице… умм…

И самое главное, что на Алекса он сейчас совершенно не похож. Даже странно, что поначалу я умудрялась их путать.

— Но ведь так и есть, — продолжает разглагольствовать близнец, идя к другой двери, которая, по всей видимости, ведет в коридор, — впервые я провел ночь с сексуальной красавицей в одной постели, и у нас с ней ничего не было. Жестокая, жестокая…, - одной рукой он хватается за сердце, а второй открывает дверь.

Мне остается только помалкивать, наблюдая за театром одного актера, и сдерживать рвущиеся смешки. Ну а что поделать, слишком комично выглядит Лев, когда себя так ведет. Того и гляди сейчас слезу пустит. Тогда я точно не сдержусь, и начну хохотать в голос.

Выхожу в коридор, и моя улыбка сразу же меркнет, потому что в коридоре нас оказывается поджидает Алекс. Он стоит, привалившись левым боком к стене, совсем рядом с дверью. Одетый в синие джинсы и серую футболку, с коротким рукавом. Руки держит в карманах. И вся его поза выражает агрессию. Но взгляд при этом очень хмурый и недоуменный. Будто только что он хотел нападать, но, что-то его остановило. И теперь он сам не знает, как дальше быть.

И тут до меня доходит, для кого Лев устроил этот концерт, и почему так громко говорил… Это не для меня, это для его брата…

Вот это да, он что таким образом пытался меня обелить перед ним? Ничего не понимаю, но зачем?

Алекс продолжает хмуро на меня смотреть. А я теряюсь, и не знаю, как себя вести. Внутри все переворачивается от той боли, что я испытала вчера при виде его невесты. И все те чувства, от которых я открестилась сегодня утром, опять накрывают меня с головой.

— Идем завтракать, — Лев подхватывает меня под руку, и спасибо ему огромное за это, потому что только благодаря его словам и твердой руке, мне становится чуть легче, и я вспоминаю про свои вещи.

— Да конечно, — киваю близнецу, и тут же добавляю, кидая взгляд на его брата: — Алекс, ты не мог бы отдать мои вещи?

Но тот в ответ почему-то молчит.

— Алекс? — переспрашивает его Лев, когда молчание близнеца длиться уже больше минуты.

Но тот кидает на него мрачный взгляд и коротко отвечает:

— Нет.

— Что? В каком смысле, нет? — спрашиваю с недоумением, но Лев почему-то отвечает в места брата:

— Да зачем они тебе сейчас, домой поедешь, вернем, или ты с сумкой собралась таскаться, идем, я голоден, да и ты опять на ногах не стоишь, не хватало нам к тебе опять врача вызывать, — и он тащит меня по коридору.

Я в растерянности следую за мужчиной. В принципе он прав, таскаться с сумкой я сейчас не хочу. И все равно ответ Алекса звучал как-то странно…

Обернувшись, вижу, как он идет за нами. Черт, неужели не мог в другое время позавтракать, буду теперь рядом с ним чувствовать себя не в своей тарелке. Видеть его не хочется от слова совсем.

Обижена ли я на него, зла ли? Да это мягко сказано… Так и хочется вцепится ему и расцарапать все лицо ногтями. Но я не буду этого делать. Всегда была выше подобных разборок. Не хочу и не буду показывать ему своих эмоций.

Даже в чертов лифт он заходит вместе с нами, и пока мы спускаемся вниз, я чувствую его пристальный взгляд на себе, еле сдерживаюсь от того, чтобы не обернуться.

— По идее тебе бы еще документы надо подписать, — вдруг говорит мне Лев, когда мы выходим из лифта и идем через холл к высоким двустворчатым дверям.

— Какие еще документы? — чуть приостанавливаюсь от удивления, но мужчина подталкивает меня вперед в открытые двери и подводит к длинному столу, накрытому на троих.

— На передачу тебе счета, и одного процента акций. Так что по пути заедем в банк.

Он отодвигает мне стул, и даже сесть помогает, придвинув стул к столу.

— Эээ, — только и могу сказать я, и неуверенно добавляю: — Вообще-то я хотела с мамой поговорить сначала…

Алекс обходит стол и садиться напротив, а Лев рядом.

— О чем поговорить? — переспрашивает он, беря в руку ложку.

— Обо всем, — еще тише добавляю.

И тоже беру ложку и смотрю в свою пустую тарелку, и тут вижу, как в столовую входит мужчина, который везет на столике пару кастрюлек, а рядом со столиком идет женщина в форме служанки, с белым чепчиком на голове, как в старых английских фильмах. Я немного залипаю от этого зрелища, и забываю, о чем говорила.

Тем временем мужчина, подкатывает ко мне тележку, а женщина на подносе ставит пару кастрюлек на стол, и открыв их, спрашивает:

— Вам какую овсянку госпожа, яблочную или клубничную?

— Яблочную, — выпаливаю от неожиданности, а сама охреневаю от местного сервиса.

Пока она наполняет мою тарелку овсянкой, мужчина достает с нижнего этажа своего столика изящную фарфоровую хлебницу с тостами, масленку, и чайничек.

Все это дело он ставит между мной и Львом, и начинает разливать чай по чашкам.

— Потом поговоришь, — отрывает меня от сюрреалистической картины близнец, — когда домой вернешься, сейчас времени на это нет. В обед мы уже улетаем, а нам надо еще до банка добраться, потом до твоей квартиры. Надеюсь времени нам хватит.

— Ага, — автоматически киваю, как болванчик.

Нет, к такому образу жизни я бы точно не смогла привыкнуть, интересно, а попу они в туалете не подтирают, а то мало ли, вдруг я не по этикету ходила?

Слуги, наконец-то оставляют нас одних, и мы приступаем к трапезе. Я-то уж боялась, что они «как в лучших домах ЛондОна и Парижа». И, будут стоять где-нибудь у входа, и буравить наши спины. Но нет, слава Богу, обошлось.

Правда весь завтрак проходит в гробовом молчании. Лев недовольно смотрит на Алекса, о чем-то напряженно размышляя, иногда бросая косые взгляды в мою строну, а Алекс буравит мрачным взглядом своего брата, и задумчивым — меня. Такое ощущение, что в воздухе сгущается напряжение, и с каждой минутой оно становится настолько вязким, что хоть нож бери и режь. Под конец я настолько неуютно себя чувствую, что так и хочется резко крикнуть: «Бу!», чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Но боюсь, что своим детским выпадом наоборот все усугублю, поэтому я предпочитаю молча работать челюстями.

О том по какой причине «выделывается» Алекс даже думать не хочется. Может я еще после вчерашнего не отошла? Но как-то… мозг что-то очень вяло соображает. Вроде вчера он ясно показал кто я для него такая, когда выбрал свою невесту. Ой, маленькая поправочка — беременную невесту!

В районе сердца неожиданно чувствую легкий укол. Так-так-так Светочка, кажется тебе еще до сих пор больно… Ну да ничего, все пройдет, все забудется, главное домой быстрее вернуться.

— Я все, — бодро рапортую Льву, когда вкусная овсянка с бутербродом доедены, а чай весь выпит.

— Тогда едем, — кивнув, близнец элегантным и отточенным годами движением, истинного аристократа, промокает салфеткой губы, отчего мне даже завидно становится (я-то вообще салфеткой не пользовалась, от греха, чтобы народ не насмешить), и встав со стула, помогает подняться и мне.

Скорей бы уже уехать из этого чопорного склепа в свою «хрущевку» и от души, почавкать за столом во время обеда, и посмеяться над мамиными историями, которые она приносит из школы, каждый день. А еще сильно хочется поговорить с ней о родителях. Подозреваю, что когда она услышала фамилию «Фрез» по телефону, то уже все поняла, однако почему-то мне так ничего и не сказала…

Быстрым шагом выходим из столовой и наконец-то на улицу. Дворецкий не забывает услужливо открыть нам дверь и даже поклониться. Причем делает это так, что я отчетливо понимаю — поклон адресован не мне, а Льву.

Даже как-то дышать становится легче, когда я вижу солнышко над головой. И кое-как сдерживаю восхищенный вздох от вида местного парка. Так и хочется рукой идеально стриженную зеленую травку потрогать и проверить, настоящая или искусственная?

А вокруг… боже — это же настоящее произведение искусств. Мы идем вдоль выстроенных в два ряда с одной и с другой стороны кусты, подстриженные в виде шахматных фигур. Кусты растут не из земли, а стоят в горшочках, так что при желании тут можно даже в шахматы поиграть.

Автоматически опускаю взгляд себе под ноги и понимаю, что идем мы по импровизированной шахматной доске.

Оригинально.

За «шахматной доской» нас ожидают три бронетранспортера с личной армией Фрезов. Шучу, не бронетранспортеров, конечно, а огромных джипа, сильно напоминающих военные американские броневики черного цвета.

И тут сзади я слышу быстрый топот чьих-то ног, словно кто-то нас догоняет.

Оборачиваюсь и вижу Алекса.

— Я поеду с вами, — безапелляционным тоном произносит он, и идет к одной из машин.

И вот тут начинает происходить то, чего я меньше всего ожидала.

Взгляд Льва становится таким пугающим, что я автоматически делаю пару шагов назад.

— Ну уж нет, — сквозь зубы цедит он, и в два шага догнав своего брата, хватает его за руку и развернув к себе лицом размаху ударяет его кулаком прямо по скуле.

Я вскрикиваю от неожиданности.

— В машину ее! — рычит Алекс и сплюнув кровь на асфальт недобро ухмыляется, и бьет в ответ своего брата.

Меня же в этот момент подхватывают под руку двое мужчин и ведут к машине. Другие мужчины становятся в круг, закрывая мне своими спинами то, что творят близнецы.

Я не сразу понимаю, что делают мужчины, и вообще в полнейшем ахуе от того, что происходит.

Все же было нормально, какого черта Лев накинулся на Алекса? И зачем тот решил с нами ехать?

Пока я заторможено размышляю о том, почему братья друг друга начали мутузить, меня подсаживают на высокую подножку и убедившись, что я села на сиденье, захлопывают дверь отрезая от уличных звуков.

— Впервые вижу, чтобы они дрались из-за бабы, — слышу мужской вкрадчивый голос и резко обернувшись, вижу седовласого худощавого мужчину. Черты лица у него симпатичные, хоть и кожа испещрена множеством морщин и немного дряблая, подозреваю, что в молодости он был тем еще ловеласом, ага лет сто назад. Вот только взгляд у старика такой пронизывающий, что я еле сдерживаюсь, чтобы не передернуть плечами.

— Что простите? — сосредоточившись, переспрашиваю мужчину.

Улыбнувшись идеальной голливудской улыбкой, совсем не соответствующей возрасту этого старца, и не касающейся глаз, он произносит:

— Мальчишки из-за баб никогда не ссорились. И сейчас я всерьез думаю о том, чтобы убрать тебя, ведь если так и дальше пойдет, то ничем хорошим это не закончится.

— Что значит «убрать»? — спрашиваю дрогнувшим голосом, и когда до меня доходит то о чем говорит мужчина, с возмущением спрашиваю: — Вы кто такой вообще?

Незнакомец прищуривается и слегка подается вперед:

— Я тот, кто может одним приказом оборвать твою жизнь деточка. Поэтому подумай, как следует на досуге, над своим поведением. И либо ты уступаешь им обоим, либо я сделаю так, чтобы тебя больше не было в их жизни.

— Вы что мне угрожаете? — я даже задыхаться начинаю от такого наглого заявления.

— Нет, зайка, — неприятно улыбается он в ответ, — я предупреждаю. Фрез старший на пороге смерти. У него уже было два инфаркта, еле выбрался. Еще один — и он труп. Ему не работать надо, а куда-нибудь съездить в отпуск, года на два, отдохнуть, как следует, а он себя не щадит. Пашет и пашет, как вол. Мальчишки же пока вместе — сила. А ты их сделала слабыми. По одному их быстро уничтожат. Поэтому сейчас твоя жизнь в твоих руках. Уступаешь им обоим, и не только ты, но и твоя тетя будете жить долго очень богато и счастливо, а если же нет, то потом не обижайся. Кстати, первой умрет именно она, чтобы ты понимала, насколько накосячила.

Наверное, если бы он продолжил угрожать мне, то я бы так не испугалась, но когда он заговорил про маму, то весь мой боевой пыл сразу же сошел на нет.

— Я… я…, я не понимаю чего вы от меня хотите? — на моих глазах непроизвольно выступают слезы. Я ведь не дура и в этот момент отчетливо понимаю, что этот человек спокойно может сделать то, что мне только что сообщил, и даже глазом не моргнет.

— Эй-эй, только истерик мне тут не надо, — он открывает холодильник, встроенный в панель, и достав оттуда стакан с бутылкой воды, плескает в него жидкости и дает мне. — Пей быстро. И слушай.

Я хватаю стакан трясущимися руками и начинаю глотать холодную воду, а этот маньяк тем временем продолжает меня запугивать:

— Близнецы хотят тебя одновременно. Привыкли они так, понимаешь? С детства ничем не делились, даже в игрушки играли одновременно. И баб тоже трахали вместе. А тут ты им все карты спутала, и условия выставила, понимаешь? Сделай так, чтобы они трахнули тебя одновременно, и парни про тебя забудут, и самое главное успокоятся.

Давлюсь от неожиданности водой, и со злости выпаливаю:

— Я что похожа на шлюху?

— Нет, — он забирает из моих рук стакан, а мне подает салфетку. — В том-то и проблема, что на шлюху ты не похожа. А жаль, лучше бы действительно обыкновенной шлюхой была, тогда бы драки этой сейчас не было. Поэтому, деточка, не надо на меня глазками сверкать. А думай лучше о своей тете, которую ты мамой считаешь и о себе. И еще, если вздумаешь им что-то рассказать, имей ввиду, мой человек постоянно за твоей мамой следит, и стоит мне ему дать сигнал, как он ее встретит, и устроит ей маленький несчастный случай. И никто никогда не поймет, что смерть старой женщины была не естественной. Так что будь паинькой и прекрати выделываться. Чем быстрее им обоим дашь, тем быстрее все закончится.

— А если они не успокоятся?

— Успокоятся, — хмыкает маньяк, убирая бутылку с водой и стакан обратно в холодильник, — вон по этой овце белобрысой сужу — Натали, — он растягивает имя по буквам, не скрывая сарказма в голосе. — Тоже все из себя невинную корчила. А как обоим дала, так у них, сразу все, как отрезало.

— Алекс же женится на ней? — спрашиваю уже отстраненно, сама же пытаюсь справиться с накатывающей истерикой.

— Угу, потому что благородный шибко, и наивный, — зло цедит мужчина. — Эта гадина ему наплела, что беременная от него, справочку даже принесла, а он и уши развесил. Хотя срок у этой сучки гораздо больше, мы проверили уже. Нагуляла она своего ублюдка от любовника своего женатого, а потом про близнецов вспомнила, хотела обоих подтянуть, да Лев в тот момент уезжал, и она под Алекса залезть только и смогла. Парню я еще вчера вечером все рассказал. Поэтому, если у тебя там какие-то претензии есть к нему, то можешь о них забыть.

Смотрю на мужчину и чувствую, как горлу подкатывает комок горечи.

— Кто вы такой и зачем вам все это надо?

— Я, — он подмигивает мне, — ангел хранитель Фрезов. Когда-то их дед спас мне жизнь, и взамен взял с меня обещание — верно служить семье. И я буду не я, если предам его память, и позволю тебе, или кому другому, разрушить все то, чего добивались все поколения Фрезов столько лет. Поэтому сделай так, чтобы уже сегодня близнецы успокоились. Вы едите квартиру посмотреть, вот и устрой им там маленький сюрприз. Помири и успокой. Ты девочка взрослая, так что не растеряешься.

Открыв дверь, он выходит из машины с другой стороны, а я чувствую, что еще немного и у меня начнется самая настоящая истерика.