— Подожди, я сейчас все вытру, — Алекс соскакивает с постели, и убегает в ванную, а Лев очень медленно и нехотя выходит из меня и укладывается с боку, положив на мою еле дышащую тушку обе свои конечности — ногу и руку, и прижимает к себе с такой силой, что мне даже дышать немного сложно.

Но эти объятия, как это ни странно мне очень нравятся. Удовольствие, все еще пузырится у меня в крови, и медленно оседает маленькими искорками. Лежу расслабленная и не о чем не думаю.

Алекс возвращается через пару минут с мокрым полотенцем, и начинает вытирать мою руку.

Я немного смущаюсь от такой заботы.

— Да, я бы сама помылась, — пытаюсь забрать свою конечность из его рук, и начинаю вставать, но Лев не дает мне даже пошевелиться.

— Куда? — хмуро смотрит он на меня.

— В ванную, — говорю с удивлением, потому что не понимаю, чего им еще от меня надо, было же вроде втроем?

И вообще, я кажется начинаю возвращаться в реальность, и сейчас сгорю от стыда. Уже чувствую, как щеки припекает, и даже боль в запястье вернулась. А пока была возбуждена, вообще о нем позабыла.

— Не пущу, — рыкнув, как самый настоящий лев, близнец, чуть сильнее стискивает меня.

Алекс же наоборот ведет себя очень странно. Вытерев мою руку, и откинув полотенце в сторону, он укладывается с другой стороны, но прижиматься с другого боку не спешит. И двумя пальцами водит по моей руке от самой кисти до локтя и выше к плечу.

Черт… приятно. Хоть немного и щекотно, но все равно приятно. И еще странно. Алекс не смотрит мне в глаза и о чем-то думает.

А мне с каждым мгновением, проведенным с двумя абсолютно голыми мужчинами в постели становится все хуже и хуже. Стыд и неловкость опаляет щеки, шею и уже прочие части тела. Блин, ну не умею я быть настолько раскованной. Несколько минут назад, пока я была решительно настроена и возбуждена, мне было пофиг, а вот сейчас… сейчас я очень сильно хочу уединиться, но Лев, как назло не дает даже пошевелиться.

— Цветочек, — шепчет мне куда-то в макушку мужчина, — хватит уже нервничать, давай просто спокойно полежим, насладимся моментом, о котором я мечтаю уже несколько дней, а потом поедем по делам. Иначе, я тебя сейчас опять трахну, ну или Алекс, вон посмотри у него уже давно стоит. — Я невольно кидаю взгляд на второго близнеца, и мгновенно ощущаю жар, не только на щеках и шее с грудью, но и в низу живота. Бог ты мой, я что в нимфоманку превратилась? Или в животное? — А тебе так много и сразу нельзя, еще пораним с непривычки, — продолжает шептать Лев, нежно поглаживая мой сосок большим пальцем, от чего я невольно всхлипываю.

— Хотя, я уже начинаю думать иначе…, - начинает Лев, но его резко, и немного грубовато прерывает Алекс:

— Нет, хватит, Света права, надо идти мыться.

И также резко подхватив мою руку, он подносит ее к своим губам, нежно целует костяшки пальцев, и поймав на пару мгновений мой взгляд, отпускает ее и встает с кровати.

— Я помоюсь в своей комнате, — он начинает одеваться, собирая одежду, разбросанную на полу, немного рваными движениями.

А я опять пытаюсь встать, но кое-кто мне не дает это сделать. Видимо Алекс это понимает, одаривает своего брата не самым дружелюбным взглядом, и с нажимом добавляет: — Лев.

Близнец недовольно сопит мне в макушку, и сжимает так, будто я его любимый плюшевый мишка, и меня пытаются отобрать. Но затем сгребает мои волосы в охапку заставляет поднять голову, и впивается в губы таким глубоким поцелуем, что у меня пальцы на ногах поджимаются. А затем медленно разжав свои объятия, тоже начинает вставать.

Алекс, надев брюки, и подхватив рубашку с пола выходит из комнаты, а я тоже быстро поднимаюсь, и закутавшись в простыню, подхватываю свою одежду с пола, и бегу в ванную, стараясь не смотреть на мужчин.

Неловкость и стеснение, только накатывают все сильнее и сильнее.

Под душем стою долго, размышляя над тем, что произошло.

Жалеть себя уже не хочется, и даже, что греха таить, хочется сказать спасибо «ангелу хранителю» за то, что я решилась. Мне действительно все понравилось. Да и близнецы не вели себя, как порно-актеры. Я видела, что на их лицах не было похоти или пренебрежения, была страсть, нежность, но уж точно не банальная похоть. И это… мне тоже очень понравилось. Я не ощущала себя какой-то там шлюхой. Даже не знаю, плохо это или хорошо? Но с другой стороны, какая теперь разница. Думаю, что, учитывая то, как вел себя Алекс, интерес близнецов ко мне действительно снизиться, и меня оставят в покое.

Вот только глупое сердце уже сжимается от боли. И я не без усилия отгоняю от себя эти мысли. Не к чему мне все это… совсем не к чему.

Расчесавшись, расческой, найденной в ванной, и одевшись, выхожу. Мужчин в комнате нет, зато есть моя сумка, стоящая на кровати. Она словно символ того, что мои приключения закончились, и пора и честь знать. На душе становится совсем тоскливо.

Подхожу и быстро вытащив косметичку, привожу свое лицо в порядок. Брови, ресницы, и бесцветная помада. Не люблю много косметики, тем более летом. Да и сейчас мне это совсем не к чему.

Из сумки достаю свой телефон, и вижу на нем очень много пропущенных. От Федора, от мамы, и даже от подруг парочка.

Пишу всем сообщения, что уехала в командировку срочную, и возможности поговорить не было.

Что-то нет у меня желания сейчас с кем-либо общаться, даже с мамой. На душе кошки скребут, и так муторно, хоть волком вой.

Через несколько минут, в спальню возвращается Лев.

— Ну что поехали? — спрашивает он, подходя ближе.

— Летим домой, уже? — растянув губы в неестественной улыбке встаю с кровати, и беру сумку в руку.

— Какой летим, еще рано, — с искренним удивлением смотрит близнец, — нам документы на тебя надо оформить, и квартиру показать.

Даже моя искусственная улыбка, и та увядает. Кисло смотрю на мужчину.

— Я же сказала, что мне это не нужно.

— Свет, ну что за глупости?

Лев подходит еще ближе, и нагло притягивает меня к себе, одной рукой обхватив за талию, а вторую кладет на затылок. И мне бы возмутиться, и потребовать, чтобы отпустил, вот только сил отказать нет. Потому что… черт возьми, да мне самой хочется прижаться к нему и крепко-крепко обняв, никогда не отпускать.

Одному богу известно, как я удерживаюсь, и не цепляюсь за мужчину всеми четырьмя конечностями, а просто стою в его объятиях и не двигаюсь.

Пальцы близнеца зарываются в мои волосы.

— Что случилось Свет? — он хмуро и озадачено смотрит в мои глаза. — Тебе не понравилось?

Опускаю взгляд, и чувствую, как мои щеки опять припекает.

— Очень понравилось, будто ты не заметил, — говорю очень тихо, потому что невыносимо стыдно, за свой поступок. Вчерашняя девственница пустилась во все тяжкие. Господи, узнай кто, распнут на площади или сожгут, как ведьму. Времена нынче дикие, совсем дремучие. Особенно в нашем городке. Вроде людей много, а пукнешь на одном краю, на другом скажут, что обкакался.

— Так в чем дело? Что ты там себе на придумывала? Это ведь твое наследство, ты должна его забрать.

— Нет, — я отчаянно качаю головой, и все же прижимаюсь крепко к груди мужчины, обвив его пояс руками, и носом утыкаюсь куда-то в район его ключиц, — не хочу. — Говорю глухо. — Пожалуйста не заставляй меня. Мои родители погибли в той квартире, я не хочу туда возвращаться.

— Ладно, — Лев осторожно массирует кожу на моей голове. — Ты можешь туда не ездить, но ведь ее можно продать? К тому же есть не только квартира, есть еще и процент акций, что принадлежал твоему отцу. А это, поверь мне на слово, огромные деньги. Тебе несколько лет на счет капали дивиденды, мне даже страшно представить, какая сумма там накопилась.

— За эти годы было много всяких инфляций, дефолтов и прочей экономических кризисов, сомневаюсь, что там такие уж большие деньги лежат, — хмыкаю беспечно, а сама млею от запаха мужчины и того, что он творит своими пальцами с моей головой. Кажется, я сейчас помру от эйфории.

— Цветочек, ну может быть и так. Накоплений там немного, но ты могла бы получать новые дивиденды и вообще не работать? Поверь, этот процент будет приносить тебе денег гораздо больше, чем ты зарабатываешь на своей тухлой работе.

Еле сдержав стон удовольствия, я все же не собираюсь сдаваться, и отстранившись от мужчины, тихо, но твердо глядя ему в глаза, отвечаю:

— Нет, — а затем вспомнив тему про наследство, по которой писала пару докладов, добавляю: — И вообще, мне казалось, что по закону если после шести месяцев после смерти никто из родственников не появился, то все имущество отходит государству. Я не объявилась, значит это уже все не мое. И точка.

Тяжко вздохнув, Лев смотрит на меня, как на неразумного дитя.

— А ты о трастовых фондах ничего не слышала?

— Эм…, - пожимаю плечами и возвращаюсь на кровать. — Это вроде не у нас такое, а за границей.

— Ну, в таком виде, как в «Штатах» или Англии, у нас трастового фонда, конечно нет. Но существует управляющий. Так твой отец и назначил такого управляющего для тебя, это, как ты поняла — наш с Алексом отец. До тех пор, пока ты не станешь совершеннолетней и не сможешь распоряжаться своим наследством сама. — Лев снисходительно улыбается. — Мой отец, конечно тот еще жук, но я сильно сомневаюсь, что он транжирил твои деньги.

Мдя, такое чувство, что мы с ним разговариваем на разных языках.

— Лев, пусть твой отец все забирает себе, — устало качаю головой. — Я уже сказала, что мне ничего не надо. На этом все. И… если ты не против, можно я до отлета побуду одна? В парке погуляю, у вас там красиво.

Взгляд мужчины становится невыносимо тяжелым. Еще немного и я сдамся. Черт, а это очень плохая идея.

И в этот щекотливый момент меня спасает Алекс, который по всей видимости стоял за дверью и слушал наш с его братом разговор.

— Лев, если Света сказала, не хочет, значит не хочет, — и с нажимом в голосе добавляет: — оставь ее в покое. Пилот все равно уже готов, я позвонил, узнал.

Мысленно выдохнув, подхватываю сумку и быстро иду к мужчине.

— Я готова, — бодро киваю, избегая пристально взгляда близнеца.

А Алекс забирает у меня мою сумку.

— Вот и отлично, едем.

В вертолете я занимаю свое место. А хмурый Лев, сразу же заставляет выпить меня таблетку от тошноты.

Мы взлетаем, и я, отвернувшись к окну рассматриваю шикарный замок Фрезов, а краем глаза замечаю, как мужчины утыкаются в свои гаджеты.

Всю остальную часть пути, я старалась делать вид, что сплю. Хоть и спать совершенно не хотелось, но и общаться с мужчинами тоже. Меня снедал не только стыд за свое поведение, но и сомнения: а правильно ли я поступила? Может надо было стоять на своем до последнего? Вдруг не было никакой угрозы, а я так сильно напугалась, что перестала здраво мыслить? Или, что еще хуже, сама уцепившись за возможность переспать с двумя мужчинами одновременно, просто потому что изначально была нимфоманкой?

Казалось, что если я доберусь до своего дома, то сразу станет легче. Благо сегодня пятница, и я смогу целых два дня отдохнуть и прийти в себя. А заодно и с мамой поговорить о родителях…

Эх… мечты, мечты…

Все оказалось совсем не так, как я себе представляла.

Как только мы приземляемся, и выходим из вертолета, в местном замке, принадлежащем Фрезам, Алекс и Лев берут меня за руки и ведут вниз.

Ощущения двоякие. С одной стороны, хочется вырвать обе руки и идти отдельно, чтобы уже сейчас дистанционироваться от близнецов, но с другой…кажется за то время пока мы летели, я сильно по ним соскучилась и наоборот, аж до зуда в пальцах, хочу прижаться к обоим мужчинам, желательно одновременно, поцеловать, уткнуться носом куда-нибудь в открытый участок кожи и вдохнуть аромат мужского тела. Никогда в жизни не отмечала у себя подобных порывов. Очень странные ощущения.

Из-за своих необычных фантазий, я не сразу замечаю, что близнецы ведут меня не к лестнице, ведущей в холл и затем на улицу к машинам, а по коридору — в большую спальню с отделкой в «Хай-тек» стиле, с не менее большой кроватью, стоящей по середине, явно рассчитанной человек на десять не меньше.

Смотрю с удивлением на мужчин.

— Временно поживем тут цветочек, — как ни в чем не бывало начинает объяснять мне Лев, и подойдя к шкафу, открывает его, — вот тут как раз для твоей одежды есть свободное место, а как только мы закончим дела в Хабаровске, то вернемся в Москву. Все вместе, — заканчивает он, смотря на меня с улыбкой.

Алекс же тем временем, подносит мою сумку к шкафу и поставив ее на пол, расстегивает ее и начинает вытаскивать мои вещи.

— Что? — я даже не сразу понимаю, о чем вообще речь, мыслями я уже давно дома, сижу уткнувшись в подушку и подвываю от жалости к себе, а мне говорят, что я должна остаться? Они серьезно?

— Света, ты меня слушала вообще? — Лев делает несколько шагов остановившись напротив меня, и начинает медленно, чуть ли не по слогам повторять, будто я дите неразумное: — Я говорю, жить мы будем временно тут. Тебе в гостинице вроде не понравилось. Сейчас быстро съездим за твоими вещами, попрощаешься с тетей, и вернемся обратно. Поживем пока в Хабаровске, нам нужно тут дела закончить. Потом вернемся в Москву.

Пораженно смотрю на Льва, а затем перевожу не менее пораженный взгляд на Алекса, который не обращая внимание на нас с его братом, развешивает на плечики мою одежду, освобождая сумку.

Я опять возвращаю взгляд на Льва, и понимаю, что это не шутка. Они всерьез решили превратить меня в свою игрушку? Интересно девки пляшут…

Внутри все вскипает от злости.

Я значит решилась на такой серьезный шаг в своей жизни, потому что думала, что на этом все закончится, а они….

Резко обогнув Льва, стоящего на моем пути, подбегаю к оторопевшему Алексу, и выхватив из его рук сумку, сдергиваю со злости одежду с вешалки, засовываю ее комком обратно в сумку, кое-как застегнув замок.

И развернувшись громко и четко говорю мужчинам:

— Я хочу домой, и с вами я жить не буду, и в Москву вашу я с вами не поеду! — и еще громче, почти рычу: — немедленно, слышите, немедленно верните меня домой!

Алекс устало выдыхает одаривает меня грустной улыбкой, а затем переводит взгляд на брата.

— Я же тебе говорил, — качает он головой, а затем вновь повернувшись ко мне, добавляет: — Идем Свет, отвезем тебя домой. Давай свою сумку, обещаю верну сразу же, как только мы доведем тебя до твоей квартиры, — он вытягивает руку вперед и терпеливо ждет, пока я передам ему сумку.

Я опять пораженно смотрю на мужчину. В его взгляде отражается такая вселенская грусть, печаль и понимание, что мне становится немного стыдно от своего выпада. И подав сумку мужчине, я краем глаза замечаю, как Лев резко повернулся к нам закаменевшей спиной.

— Да, ладно, хорошо, — отрывисто говорит он, слишком безэмоциональным голосом, и добавляет: — Поехали Света.

Не его любимое «Цветочек», к которому я уже начала привыкать, а просто Света.

Ощущение такое, будто я прямо сейчас совершила самую главную ошибку в своей жизни. Даже когда я решилась на то, чтобы переспать с обоими мужчинами, и то я себя настолько гадко и неправильно не чувствовала.

Ни слова не говоря друг другу, мы молча спускаемся вниз, практически молча, если, не считая кратких команд своим терминаторам от близнецов, идем в машину, и выезжаем в город.

По дороге, близнецы смотрят куда угодно, но только не на меня, словно избегая моего взгляда.

А я… а чего я хочу? Я сама уже не понимаю.

Нафантазировала себе черт знает, что. В голове даже мелькнула мысль, что они меня насильно оставят в своем доме. А они так легко согласились. Будто ждали моего выпада. Мол сама же отказалась, от такой чести…

И горько, и обидно от того, что происходит, и злость накатывает на себя, на близнецов на всю ситуацию в целом. И немного смешно от собственных терзаний.

Ох, все же мы женщины совершенно не постоянны и сами порой не понимаем, чего же хотим на самом деле.