Дворец бракосочетания, как это ни странно, но даже в будний день не был пуст. Возле здания стоит несколько наряженных машин, а из дверей самого дворца выносит на руках, теперь уже жену, в красивом белом платье, счастливый мужчина лет сорока на вид. Впрочем, и его жена, тоже выглядела не такой уж и молоденькой девочкой. Однако молодожен их возраст совершенно не смущает, по откровенно счастливым улыбкам на лицах, а самое главное любви, святившейся в их взглядах.

Мне становится на пару мгновений завидно. Но я торопливо отгоняю от себя эти глупые мысли и опять кладу ладонь на свой, пока еще совершенно плоский живот. И терпеливо жду, когда же «молодых» поздравят многочисленные родственники, и я смогу войти в здание.

Приехала я раньше Феди минут на пятнадцать, просто потому, что его задержали какие-то срочные дела, и позвонив мне, друг, сказал, чтобы не ждала его и ехала уже в ЗАГС на такси. А он подъедет чуть позже, но не опоздает.

Печалиться по этому поводу я не стала, потому что знаю, наш брак — это фикция, и необходимость для Феди. Да и я уже, товар, слегка порченный. Хе-хе. Поэтому тут претензий у меня к другу нет. Да и вообще никаких претензий нет. Выслушав мой короткий рассказ, о коротком романе с Алексом, Федя недовольно нахмурился, но в подробности вдаваться не стал. А сказал, что готов усыновить или удочерить моего ребенка, и его совершенно не интересует, кто его отец, потому что я его лучший друг, и этот ребенок часть меня, а значит тоже уже, как минимум друг, ну или подруга.

На что я невольно расчувствовалась и почему-то даже умудрилась всплакнуть. Похоже гормоны уже сейчас начали влиять на мое самочувствие, раньше я не позволяла себе подобного при Федоре, никогда. Наверное, поэтому мой друг опешил, и с недоумением косился всю дорогу, пока отвозил на работу.

Неловкости за свое поведение я не стала испытывать, прекрасно понимая, что теперь буду часто плаксивой, и к этому состоянию души надо будет привыкать. Насмотрелась уже на своих подруг, как их меняла беременность. И не только физически, но и морально. Вот и сама уже становлюсь такой же плаксой.

Вспомнив, как сильно они толстели на последних месяцах беременности, и превращались в необъятное нечто, я даже повеселела немного. Ведь никто из Фрезов не увидит моего обезображенного тела, а значит и мне не придется краснеть и беспокоиться на этот счет, как это было с моими подругами, которые вечно переживали по этому поводу.

Шумно выдохнув, и постаравшись, как можно дальше отогнать от себя гнетущие мысли, открываю большую дверь и вхожу в наш местный дворец бракосочетания.

Узнав мою фамилию, женщина, подошедшая ко мне на входе, забирает мой паспорт, и просит подождать несколько минут.

Сажусь на пуфик для посетителей и рассматриваю еще одну пару молодоженов. Невеста глубоко беременна, и чем-то сильно недовольна, как и ее жених. И я примерно догадываюсь даже почему. Что невесте, что жениху едва ли исполнилось по восемнадцать лет. Рядом стоят их такие же недовольные родственники, четко разделившиеся на два лагеря, и недобро посматривают друг на друга. Ни дать, ни взять Монтеки и Капулетти. Только Ромео с Джульеттой, особой любовью друг к другу не пылают, и умирать друг за друга уж точно не собираются.

Мда, интересно, как они жить будут? Всю жизнь воевать? И что ждет их ребенка? И к чему вообще эта свадьба, если чувствами тут и близко не пахнет?

Мысленно пожалев не рожденную кроху, я сосредотачиваюсь на другой паре. Эти, видимо, как и мы с Федором пришли просто расписаться. Одеты так, будто на перерыв с работы вышли, и оба хмуро поглядывают на часы, явно боятся опоздать, хотя друг на друга смотрят с теплотой, но сдержано, словно боясь рассказать о своем счастье всему миру, дабы его не спугнуть. А меня опять в подреберье колит маленький укол зависти.

Мда…. я не идеальна. Мне тоже хочется настоящей любви, да не абы с кем, а с отцами моего ребенка.

Не сдержавшись, хмыкаю. Господи… звучит-то как — «отцы моего ребенка». Кому скажи долго будут хохотать.

Но все же эта мечта навсегда останется несбыточной.

Жалею ли я о том, что не подумала о предохранение в самый ответственный момент? Или обижена ли я на Фрезов, что они об этом не подумали? Нет, нет и еще раз нет! Как это ни странно, но я безумно хочу этого ребенка. А то, что буду воспитывать его одна, так не беда. Моя мама тоже меня одна воспитывала, и ничего, вырастила ведь? Вот я тоже выращу. Руки, ноги, голова, образование есть. Да и Андрей Николаевич пообещал, что место главного юриста он все равно оставит за мной. Потому что доверять кроме меня никому не может, да и я считай его ученица, он ко мне уже привык, а мне же выделил помощницу, с тем расчетом, что именно она будет временно замещать меня, когда я уйду в декретный, а затем и послеродовой отпуск, а то может и не бабушки пусть водятся, а я дальше работать буду. Маме давно уже на пенсию пора…

«Ромео с Джульеттой» по приглашению поднимаются по лестнице, а я остаюсь ждать своего жениха, который почему-то уже запаздывает.

С недоумением смотрю на часы, а до росписи осталось всего одна минута, и ко мне с улыбкой на лице подходит работница ЗАГСа.

— Пройдемте в зал для бракосочетаний, — говорит она тихим, и немного воодушевленным голосом.

— Ааа, — я неловко смотрю на женщину, — мой жених немного запаздывает.

— Что вы! Он уже на месте, — озадачивает меня она, и повернувшись ко мне боком, приглашающе указывает рукой на коридор: — пройдемте не будет заставлять его ждать. Зал номер два.

Пожав плечами, встаю и иду за женщиной. Сама же мысленно задаюсь вопросами — удивительно, это когда же Федя успел пройти мимо меня? Или он с черного входа пришел? А зачем?

Мысленно махнув рукой на странные несоответствия, выдыхаю. Какая разница, мне быстрее надо расписаться, да ехать на УЗИ, у меня через час уже назначено. Надеюсь не опоздаю. Знаю, что все равно ничего там кроме расплывчатой точки не увижу, но… все равно хочется уже посмотреть даже не нее, и удостовериться, что никаких проблем у меня нет.

Вчера я купила несколько книг, в которых подробно описывается развитие ребенка в утробе матери до самых родов. Ну и конечно же книги по уходу за малышом. А мама мне уже и подобрала литературу по воспитанию детей аж до восемнадцати лет. Планы у нас со счастливой бабушкой наполеоновские. Надо будет все проштудировать, а лучше так вообще законспектировать, чтобы ничего не упустить. И да, обязательно записаться на курсы для беременных. Там тоже много чего интересного и важного рассказывают. И йога! Обязательно! Куда без нее…

Пока размышляю о том, что уже успела прочитать в одной из книг, а также мысленно составляю планы на будущее, дверь во второй зал передо мной открывает работница ЗАГСа и пропускает вперед.

Я задумавшись не сразу понимаю, чью спину вижу перед собой. Точнее сказать чьи…

Фрезы…

Оба близнеца синхронно оборачиваются и прожигают меня своими темными омутами.

Женщина же, не обращая внимание на наше переглядывание, подходит к своему столу, и с улыбкой на лице подзывает меня ближе.

Не чувствуя собственных ног, иду по красной ковровой дорожке хаотично разглядывая лица близнецов, а затем взгляд цепляется и за их одежду. Обычные джинсы и футболки. Такое ощущение, будто они только что из дома выбежали, даже не переодевшись после удобной одежды.

Подхожу ближе и не знаю, что сказать этим двоим.

— И так молодые люди, кто из вас жених, а кто поддержать брата пришел? — с улыбкой на лице спрашивает работница ЗАГСа близнецов.

— Я, — тут же подхватив меня под руку делает вперед шаг Лев. — И таким предупреждающе-недобрым взглядом меня одаривает, что мне лишь остается беззвучно открывать и закрывать рот.

Сама церемония проходит мимо меня. Женщина что-то говорит, я в нужный момент умудряюсь сказать да, и трясущимися руками вывести аккуратную подпись.

— Что ж, поздравляю, вы стали мужем и женой, а теперь жених, можете поцеловать свою невесту.

Лев разворачивает меня к себе, нежно обнимает, и заглянув в мои глаза одаривает таким же нежным поцелуем в губы.

— Спасибо вам большое, — с улыбкой говорит Алекс, забирает оба наших со Львом свидетельства о бракосочетании, и развернувшись, мы все трое выходим из дверей ЗАГСа.

Лев так и продолжает крепко держать меня за руку, словно боится, что я сейчас убегу. Убежать я вряд ли смогу, ноги меня до сих пор не слушаются.

И в этот момент мне приходит «СМС-ка» от Федора.

Достаю телефон из кармана и на ходу читаю:

«Извини мелкая, но мне пришлось связаться с твоим Фрезом, все же в первую очередь это его ребенок, а ты не права…, желаю тебе счастья, и всегда буду любить. Ты остаешься для меня моей маленькой вредной сестрой. Обращайся по любой проблеме. Твой лучший друг»

Слова Федора меня вмиг отрезвляют. До этого мне казалось, что ЗАГС и то, что я вышла замуж за Льва — это мне сон снится, потому и вела себя несколько заторможено. Но теперь все встало на свои места. Оказывает это мой друг решил восстановить справедливость, потому близнецы и примчались.

Мы садимся в большой джип, больше похожий на бронетранспортер, задние сиденья находятся друг на против друга. Я сажусь на то, что ближе к водителю, а близнецы напротив меня. С раздражением, злостью и обидой смотрю на обоих мужчин, которые в ответ одаривают меня напряженными взглядами.

— Вы это сделали из-за ребенка? — спрашиваю, и даже не пытаясь скрыть все те эмоции, что сейчас жгучим коктейлем наполняют мою душу.

И уже настраиваю себя на то, что за своего ребенка буду сражаться до последнего.

Пока я не родила, то могу развестись максимум за четыре месяца, в случае, если муж будет препятствовать. А может и быстрее, надо законы по изучать.

— Нет, — недовольно огрызается Лев. — Мы сделали это, потому что ты наша. А еще потому что сама похоже никогда бы не решилась позвонить первой. И как это не отвратительно, но надо отдать должное твоем другу, у него мозгов и порядочности оказалось гораздо больше. Хоть он и любит тебя. Мне бы сил не хватило так спокойно отдать тебя другому.

С недоверием смотрю на мужчин, пропуская мимо слова о любви Феди. Глупости, мы друг для друга всегда были, как брат и сестра.

— Вы ему так просто поверили? А вдруг мы с Федей решили вас обмануть? И этот ребенок на самом деле от него?

На что Лев закатывает глаза в потолок.

— Цветочек, ты и обман, два совершенно не совместимых понятия. Мы знаем тебя, как облупленную, ты на это просто не способно. Да и срок подсчитать и свериться с твоей картой нам было совсем не сложно.

— Вы и карту мою видели? — моему возмущению нет предела.

— Конечно, — кивает Лев, — сегодня, когда твой друг нам позвонил, и все рассказал, мы уже сбегали в поликлинику и все сами проверили.

— Вы что взятку дали регистратору?

— Зачем взятку? — хмыкает Лев. — Достаточно было сказать, что ты моя невеста, и у врача в кабинете сидишь на приеме, а меня за картой отправили.

На этот ответ мне остается лишь покачать головой, и тут же с обидой в голосе и даже надрывом предъявить:

— Так где же вы раньше были? Почему уехали, толком не попрощавшись? Почему, только лишь когда о ребенке узнали зашевелились?

— Это моя вина, — тяжко вздыхает Алекс. — Я хотел дать тебе время…. не давить. Я так виноват перед тобой, столько дров наломал, потому и уговорил брата не трогать тебя, дать время подумать, побыть со своими мыслями наедине. И да, мы не уезжали из города, и продолжали ждать твоего звонка. Я боялся, что ты окончательно нас… меня возненавидишь, если мы еще и будем тебя принуждать к чему-то. Но я и понятия не имел, что ты беременна, да еще и то, что решишь скрыть все от нас. Если бы не звонок твоего друга, то мы бы решили, что ты выходишь замуж по любви, и, наверное, даже не узнали бы никогда, что этот ребенок наш. Вот и решили действовать, именно так… Я прав?

Открыв рот перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Алекс смотрит на меня взглядом провинившегося щенка, а Лев же наоборот хмуро и зло.

— Да, я идиот, что повелся на слова брата, надо было тогда настоять на своем, и не было бы этого месяца… я же чуть с ума не сошел.

И рыкнув словно самый настоящий лев, мужчина хватает меня за талию и перетягивает к себе на руки, а затем прижимает к себе так сильно, что у меня даже ребра хрустят.

Сижу не двигаясь, и чувствую, как какая-то невидимая пружина внутри меня лопается с громким звоном. И все… все чувства, что я замкнула где-то внутри себя — обида, злость, жалость к себе, и невыносимая тоска разом взрываются, и я понимаю, что эту лавину просто не в силах удержать, и со всего размаху влепляю пощечину сначала Льву, а затем и опешившему Алексу, потому что его брат был столь неосторожен, и выпустил меня из своих крепких объятий.

Но на этих пощечинах я не останавливаюсь. А начинаю, как злобная кошка рычать, царапаться брыкаться и бить обоих мужчин со все возможной силой и злостью.

Пока не оказываюсь скрученной обеими близнецами. И поняв, что у меня даже отмутузить мужчин нет сил, я от обиды всхлипываю, а затем начинаю так горько плакать, что меня тут же выпускают.

Истерика моя длиться слишком долго. Растерянные мужчины пытаются меня успокоить, по очереди обнимают, прижимают к себе гладят по голове словно маленького ребенка, а мне от этого еще горше становится.

Не помню кто из них понимает, что мне нужно не утешение, а нечто другое, более действенное, и в какой-то момент я понимаю, что с меня стягивают офисную одежду и начинают зацеловывать каждый сантиметр кожи.

Господи, как же я скучала по несносным близнецам, как же я по ним скучала.

И плевать, что это машина, окна все равно затонированы, от водителя нас отгораживает такая же тонированная глухая перегородка. Здесь и сейчас есть я, Алекс, и Лев.

Я чувствую их губы на своем теле, сама пытаюсь дотянуться губами то до одного, то до второго близнеца. Они поспешно стягивают свою одежду, и мы все трое остаемся совершенно голыми.

Я оказываюсь верхом сидящей на Алексе, спиной повернувшись к нему, и охнув сама насаживаюсь на его член. Лев же в этот момент становится перед нами на колени, и губами впивается в мой клитор. Я всхлипывают от накатывающего наслаждения, прижимаясь спиной к груди Алекса, который медленно начинает во мне двигаться, при этом не забывая раздвигать мои ноги чуть шире, чтобы его брату было удобнее делать мне приятное.

Не выдержав кричу от накатывающего возбуждения.

А Алекс начинает резче двигаться, поднимая и опуская меня руками за бедра прямо на свой член.

А мне хочется еще глубже, еще сильнее…

Наше слияние длиться и длиться. Алекс поворачивает меня к себе передом. Затем ставит на четвереньки. Наслаждение накатывает волной накрывая сначала меня, а следом и его.

Все происходит так быстро, что я не успеваю понять, когда оказываюсь в руках Льва. Он кладет меня спиной на сиденье, вклинивается между моих ног, и входит. Ощущения запредельные. Я только что кончила, и поэтому между ног все настолько чувствительное, что я опять кричу от наслаждения, выталкивая из себя все негативные эмоции — страхи, волнения, злость и обиду, оставляя лишь самое лучшее, прекрасное и светлое…

На УЗИ я все-таки попала, только уже в платную клинику, и вместо одной точки увидела две… Надо было видеть лица близнецов, когда врач сообщила им о двойне… а еще видеть лицо моей мамы, когда она, что вышла я замуж не за Федю, как планировала, а за Льва. А потом и лицо Андрея Николаевича… Но это уже совсем другая история…

Пять лет спустя…

Усыпив неугомонных близняшек, и взяв с собой радио няню, плюхаюсь на шезлонг возле бассейна во дворе. Последние теплые деньки, надо успеть еще немного позагорать.

Слышу неспешные шаги, и краем глаза замечаю, как, на рядом стоящий шезлонг, в одежде присаживается Петр Петрович, тот самый «ангел-хранитель», который когда-то подтолкнул меня совершить самый неожиданный поступок в моей жизни.

— Ты на меня все еще злишься? — спрашивает меня мужчина, и добавляет: — За мои слова, сказанные пять лет назад.

С удивлением и некоторой опаской смотрю в ответ. Я так до сих пор и не рассказала близнецам, о том, почему тогда решилась на секс с ними. Да и не собираюсь это делать. К чему ворошить старое, и настраивать мужчин друг против друга. Петр Петрович, как я узнала позже, очень важный человек в семье Фрезов, к коей теперь и я отношусь, и мои малышки. Ведь в его задачу входит организация охраны всей семьи. Однако, это не значит, что я его простила, и стала относится к нему, как к любимому родственнику. Этого человека я буду опасаться всю свою жизнь и никогда не буду доверять. Я для него навсегда останусь, всего лишь женой Льва, и любовницей Алекса, которую могут и при желании заменить на другую…

Хотя, учитывая то, что с каждым годом, любовь мужчин становится только сильнее, что мне порой приходится сбегать обратно к маме в Хабаровск, чтобы не «за любили» до смерти, то я сильно сомневаюсь, мужчины захотят меня кем-то заменить.

Но и откровенно врать или льстить, я не собираюсь.

Поэтому лишь неопределенно пожимаю плечами, и, как и всегда одариваю мужчину холодным взглядом, и не менее холодным тоном спрашиваю:

— К чему этот разговор?

Петр Петрович понимающе усмехается.

— Потому что не хочу с тобой воевать девочка.

Приподнимаю брови в недоумении.

— Я с вами даже не начинала воевать.

— Да, — кивает мужчина. — Однако твоя арктически холодная вежливость настолько вымораживает, что близнецы уже стали посматривать на меня с подозрением, и перестали даже звать на семейные праздники.

— Вы посещаете почти все семейные праздники, которые устраивает Дмитрий Алексеевич.

— Ага, а те, что устраиваешь ты, — хмыкает мужчина, — дни рождения близняшек, например, я уж не говорю о твоем дне рождении?

Качаю головой, еле сдерживая злорадную улыбку, а сама безэмоциональным голосом произношу:

— Вы же знаете, я не люблю устраивать большие праздники не для себя, не для малышек.

Да-да, я добилась того, чтобы не делать грандиозного события и не приглашать тысяча человек, как это сделал «любимый» свекр, на праздновании годика моим девочкам, так как свадьба, по его мнению, у нас была излишне скромная. Пришлось правда даже на развод подать и сбежать к маме в Хабаровск с девочками. Но что не сделаешь ради спокойствия малышек… Как вспомню, так вздрогну, какая истерика у них была при виде всех этих незнакомых людей, норовивших потискать и сфотографироваться с моими девочками. Ну не любят близняшки высшее общество, от слова совсем, впрочем, как и их мама.

— Значит меня ты членом семьи не считаешь? — хмыкает мужчина.

— Ну, вы же не родственник, — беспечно пожимаю плечами, и отвожу взгляд.

— Зря ты так дочка, — устало вздыхает мужчина, и встав с шезлонга уже тише добавляет: — Могла бы и спасибо сказать старику, без меня ты бы так и не решилась стать счастливой.

Делаю вид, что не слышу слов мужчины. Добродетель нашелся.

Мысленно хмыкнув, решаю успеть хоть немного поплавать. Девочек я на эту сторону парка не пускаю, не дай бог, еще упадут в бассейн, я же потому с ума сойду, поэтому надо успевать наслаждаться пока неугомонные крохи изволят почивать.

А о том, что сказал Петр Петрович… что ж, спасибо ему. Но вслух я никогда этого не произнесу. А то еще решит, что я все простила?

К вечеру приходят мои любимые мужчины, и мы все вместе ужинаем, проводим вечер с близняшками, смотрим мультики, даже в куклы играем. Укладываем им спать, прочитав пару тройку сказок, а затем идем в нашу общую спальню и закрывшись в ней любим друг друга почти всю ночь.

Счастлива ли я? Конечно, и мне плевать, что думают об этом другие….

Конец