— То есть ты меня не отпустишь теперь? — спросила я Темникова, медленно вставая с дивана.

— Нет, — покачал он головой, и тоже медленно встал, пристально следя за моими движениями. — И я не советую драться со мной.

Я приподняла одну бровь.

— Я знаю тебя Вера, и слышал скольким однокурсникам ты успела заехать по яйцам. Я не буду спускать тебе подобное, могу и применить настоящую силу.

Теперь моя вторая бровь поползла вверх, а я напряглась всем телом, медленно вставая в стойку. Нет, профессионально драться я конечно же не умела, но кое-какие приемы самообороны знала. Отец в детстве научил.

Темников выставил одну руку вперед, в останавливающем жесте, видимо мои телодвижения не остались для него тайной. Я мысленно скривилась.

— Вера, я тебе сейчас очень советую, подумать о своих малышах, — взгляд Темникова похолодел, от чего у меня на загривке дыбом встали волоски. — Я все равно тебя не отпущу, и даже готов закрыть глаза на то, что ты девушка. Сейчас ты не девушка для меня, ты для меня самка. Самка, пытающаяся сделать мне вызов. У нас действуют несколько другие законы. Это людям вроде как запрещено распускать руки. У нас — потомков двуликих, применять серьезную силу к своим женщинам не запрещено, и поверь никто меня за это не осудит. Я сейчас разговариваю с тобой, потому что ты воспитывалась по законам людей, и наивно полагаешь, что я буду бить не в полную силу. Да и судя по твоим родителям правит дома у вас мать, а отец ей только подчиняется. Так вот, я подчиняться не буду. Я буду делать все, чтобы ты осталась со мной. И не важно, какие это будут методы. Только ты сейчас решишь судьбу наших дальнейших отношений.

Я какое-то время смотрела в глаза Жени, и понимала, что он сейчас совершенно не шутит. Что сейчас он способен на многое. Более того, я стала ощущать, как от его кожи начал исходить очень опасный запах, заставляющий мое сердце замирать от страха. И я боялась не за себя, я боялась за моих детей. Он способен их убить, прямо сейчас… И это понимание очень сильно разозлило меня.

Нельзя угрожать матери и её детям. Сейчас Темников очень сильно упал в моих глазах.

— Ты будешь меня насиловать? — спросила я, недрогнувшим голосом, хотя внутри меня разворачивался целый ураган из эмоций. И прежде всего — это была злость на свою непроходимую тупость. Это ж надо быть такой наивной дурой?

— Вполне возможно, — спокойным голосом сказал этот подонок, и вкрадчивым голосом добавил: — Но попытаюсь сдержаться, и просто наказать тебя, за непослушание. Мне бы не хотелось начинать наши с тобой сексуальные отношения с боли. Я же говорю, опыт моего старшего брата, мне не подходит.

— Ну ты и ублюдок, — выплюнула я, а затем попыталась напасть, так, как меня учил отец — отвлекая противника, и делая вид, что мечу ему ногой между ног, а сама хлестанула ребром левой ладони по шее Темникова со всей силы, как раз в то место, где находится сонная артерия.

Однокурсник кулем свалился мне под ноги.

Я не удержалась и пнула его еще раз, потом еще, еще и еще… И когда замахнулась уже в шестой по счету раз, то осознала, что он не пытается защититься.

— Ого, — нервно хихикнула я, понимая, что кажется у меня получилось.

Подойдя ближе, я проверила пульс на его шее. Сердце у мужчины билось ровно и медленнее чем положено, похоже он находился в глубоком обмороке. Отдернув руку, я на несколько мгновений залипла, глядя на него.

Кто бы мог подумать, что у меня получится вырубить мужика?

— Так ладно, Старцева, хватит тут стоять, пора действовать! — сказала я сама себе и уже хотела рвануть в свою комнату за сумкой, но услышала какой-то шорох.

Прислушавшись, отчетливо поняла, что это разговаривают между собой водитель и повар — на кухне. И говорили они обо мне с Темниковым.

Выслушав их разговор, я поняла, что мне сказочно повезло. Они не знали, кто я такая. Для них я была всего лишь одна из его очередных девиц. И повариха спрашивала у охранника, как надолго я тут задержусь, и рассчитывать ли ей на меня при готовке, а тот в ответ говорил, что, судя по разговорам, услышанным в машине между мной и хозяином, сегодня я уезжаю.

Повернув голову к все еще лежащему на полу однокурснику, я поняла, что надо импровизировать, чтобы выбраться из этой чертовой квартиры. О том, чтобы просто выйти из двери и речи не было, так как я не знала мудреного кода на замке.

Поэтому придется действовать хитро и воспользоваться помощью зала, то есть слуг. Подойдя к мужчине, я порадовалась, что свалился он рядом с диваном и не придется тащить его через всю комнату. Приподняла его за ноги и забросила их на диван, а затем обойдя мужчину, начала поднимать его за корпус за подмышки, и сразу же удивилась с какой легкостью смогла его поднять и полностью уложить на диван.

«Наверное, это из-за стресса», — мысленно решила для себя, и начала действовать дальше. Повернула его лицом к спинке, будто Темников притомился и уснул.

А затем рванула в свою спальню, стараясь конечно же не шуметь, поэтому предварительно сняла обувь и взяв её в руки, мягко пружиня ногами побежала наверх по лестнице.

Ощущения были странными. В крови бурлил азарт и злое веселье. Страха совсем не было. Такое ощущение, будто я на охоте, и сейчас вот-вот поймаю вкусную мышку. Еще чуть-чуть и замурлыкаю от удовольствия.

На третий этаж дошла без проблем за очень короткое время, забежала в свою комнату, и вытащила из сумки, что лежала на полу возле шкафа деньги, всунув их в задний карман своих обрезанных джинсов — на всякий пожарный случай, вдруг придется вещи бросать? Сумку, повесила на плечо. Про документы придется забыть. Да и думаю, что в том месте, куда я собираюсь мне документы, не понадобятся.

Выйдя в коридор, опять навострила уши и даже глаза прикрыла, чтобы ничто меня не отвлекало. И тут же ухнула с головой к царящему вокруг шебуршанию насекомых, живущих внутри стен, ветру в вентиляционных отсеках, тихим разговорам слуг и даже мерному дыханию, все еще вырубленного Темникова. Откуда-то появилось понимание, что очнется он еще не скоро, и время у меня есть.

Открыв глаза, я пошла вниз, не забыв надеть обратно свою обувь.

Спустившись с лестницы, я вдохнула в легкие как можно больше воздуха, а затем весь его выдохнула, сделала непробиваемое выражение лица, и вошла на кухню.

— Здравствуйте, — обратилась я к слугам. — Женя мне сказал, что кто-то из вас откроет мне дверь, он занят, у него там какой-то срочный разговор с отцом, сказал, что нельзя отвлекаться, а меня уже такси внизу ожидает.

Слава всем Богам, первым отмер мужчина.

— Конечно пойдемте, я вас провожу, — сказал он, вставая со стула.

Пока шла по коридору за водителем, прислушивалась к дыханию Темникова, оно так и не изменилось.

Выйдя из подъезда, не удержалась и вздохнула полной грудью, от чего тут же скривилась и закрыла нос рукой.

Мда, радоваться пока что рано, и я не о вонючем городском воздухе сейчас.

Пешком отправилась за ворота. Мужчина на проходной провожал меня долгим пристальным взглядом. Я же старалась не бежать, но и шаг не сбавляла.

Когда вышла за калитку, заметила, что несколько черных больших внедорожников подъехали к воротам. Интуиция завопила белугой, и натянув на глаза очки, я пошагала к автобусной остановке.

И опять мне повезло, меня никто не учуял и не заметил. И в погоню за мной не бросился. В очередной раз порадовалась за свой внешний вид. Наверняка, если бы из калитки сейчас вышагивала блондинка в каком-нибудь коротком летнем платьице и на шпильках (именно так я до учебы в университете одевалась), то меня бы быстро приметили. А сейчас? Ну вышло, какое-то недоразумение, похожее на чучело, вполне возможно, что обслуживающий персонал. Проводили взглядом, и забыли.

На остановке я села в первый попавшийся автобус и уехала. На данный момент мне было глубоко до лампочки куда я еду, главное, как можно дальше от Темникова и его мафиозного клана. Мне кажется, что по голове меня его родичи не поглядят, когда поймут, что вырубила их сыночка.

Автобус довез меня до метро.

А дальше было уже проще. Хвала создателям пригородных поездов! И автовокзалов! А еще огромное спасибо отцу, что дал мне наличных.

Последнему я написала «СМС-ку» о том, что Темников — ублюдок, и ему нельзя верить, и сказала, что буду добираться своим ходом до дома, и возможно задержусь. А телефон придется выключить и даже симку вытащить.

Не хотелось бы, чтоб меня по нему отследили. Может это и паранойя, но лучше перестраховаться, чем потом опять вернуться к Темникову.

Отец тут же начал звонить, но говорить с ним я пока не хотела. Понимаю, что нельзя так с родителем, что будет переживать и волноваться, но я нутром чувствовала, что отец может меня переубедить, и заставить вернуться домой, а не ехать к моим близнецам, и поэтому, я выключила телефон и вытащила симку.

Когда на второй день пути я пересела с электрички на рейсовый автобус у меня начался отходняк. Забившись в самый дальний угол автобуса, я укусила себя за руку, чтобы сдержаться и тупо не заорать. Трясло меня знатно. Ну хоть слез не было и то хорошо.

На улице жара, в автобусе, судя по разморенным лицам людей, дышать не чем, даже открытые форточки не помогают, а меня такой холод пробрал, что я не выдержала и надела куртку и носки на ноги. Благо мама, когда я собиралась мне вещей положить успела более-менее теплых.

Почему-то все время хотелось оглядываться. Казалось, что сейчас вот-вот и меня догонят. Ругала себя за глупость, и постоянный нервяк, но ничего поделать с собой не могла.

Наверное, только на третий день пути, стала чувствовать себя более-менее спокойнее потому, что тупо устала.

Путешествие на автобусах — это та еще развлекуха.

Во-первых — невозможно прилечь и отдохнуть, во-вторых — сидишь на попе несколько часов, в-третьих — терпишь до туалета вместе со всеми. А у меня, как назло мочевой пузырь, словно взбесился, и требовал уединения, чуть ли не каждый час.

А ночью… ночью, здравствуй очередной автовокзал и сон в полглаза, так как боишься, как бы тебя кто-нибудь не обокрал, пока ты дрыхнешь.

До заветного поселка я добралась через семь дней моего незабываемого пути. И чувствовала, что еще немного и тупо свалюсь где-нибудь без сил, прямо на дороге. Радовало только лишь одно — мой организм вел себя вполне сносно.

С обилием запахов я научилась справляться. Старалась выделить один — это мой собственный и ориентировалась только лишь на него. При этом остальные запахи становились не такими уж и важными. Со звуками действовала по тому же принципу. Старалась слушать стук собственного сердца, и сразу же становилось легче.

А ведь мне еще надо было купить все необходимое, чтобы попасть в лес.

Благо магазин для туристов в поселке имелся, о чем мне поведала женщина, продающая приезжим на автовокзале горячие ужины.

Перекусив на скорую руку, не отходя от автовокзала, я пошла искать магазин, пока тот не закрылся.

Повезло, успела за несколько минут до закрытия!

Закупившись всем необходимым, и осчастливив продавца неплохой выручкой, я пошла искать машину. До леса еще доехать все же надо, а уже вечереть начало.

Какой-то дедок согласился меня довезти до деревни, от которой мы с однокурсниками всего месяц назад уходили в лес, не бесплатно, конечно же. На всякий случай, наврала деду о том, что меня должны в лесу встречать мои сослуживцы, те самые журналисты из «Нэшенал Джиографикс». А то мало ли, возьмет еще отправит кого-нибудь за мной, или сам «отправится». Американских фильмов пересмотрела уйму на тему маньяков, и не хотелось бы, чтоб меня постигла участь героини телефильма «Я плюю на ваши могилы», или «У холмов есть глаза». А так, будет понимать, что не одна потащилась в лес, и меня там ждут. Хотя, в последнем я не была уверена, потому что все эти семь ночей, что я провела в пути, мне ни разу не приснились мои тигры. Но я пока старалась не унывать, потому что толком не спала, а по большей части дремала.

Попросила деда остановиться сразу же на выезде из деревни, и расплатившись, потопала искать себе очередные приключения на нижние восемьдесят пять. Да-да… попка у меня к сожалению, с кулачек, понятия не имею, как буду рожать. Но сейчас об этом думать, нет смысла.

Вечерняя прохлада уже опустилась на лес. А местные жители устроили целое соревнование, под названием «кто, громче и красивее всех споёт».

Я планировала до топать вдоль местной маленькой речки, как можно глубже в лес, и расставив палатку, завалиться спать. Ночью все равно нет смысла ходить и кого-то искать. Да и сил у меня осталось, совсем чуть-чуть. Хорошо, что хоть палатка была удобная, не надо долго мучиться — распаковал, развязал пару тесемочек, бросил на землю, и «вуаля», одноместное временное пристанище готово!

Чем дальше я шла по лесу, тем четче ощущала странное покалывание и предвкушение во всем теле. А еще впервые за эту неделю дышала полной грудью, и наслаждалась лесным чистым воздухом. Чем дальше я уходила от селения, тем лучше я себя чувствовала.

Казалось, что с каждым шагом, и каждым вздохом мое тело наполняется энергией и бодростью. И зрение,… я никак не могла понять, что с моим зрением? Потому что, посмотрев на небо, увидела темные тучи, полностью закрывающие небо, да и солнце давно село, а я могла спокойно все видеть, разве что цвета не получалось определить. Но на данный момент, учитывая такой громадный спектр запахов и звуков, окружающих меня, цвета были совершенно не важны.

Пока прислушивалась и принюхивалась к очень знакомым запахам, не заметила, как ушла гораздо дальше чем планировала. Остановила себя лишь тогда, когда поняла, что человеческие запахи практически исчезли.

Если сюда и заходили люди, то это было очень давно.

Найдя удобную полянку, я за несколько минут, расставила палатку, постелила внутри спальник и залезла вовнутрь. Остальные вещи снаружи оставлять не стала.

Стоило мне поудобнее улечься в своем маленьком убежище, и закрыть глаза, как я мгновенно ухнула куда-то в темноту.

Открыв глаза, я поняла, что очутилась в уже знакомой пещере, вот только на этот раз ощущения была другими. Реальными. Камни под ногами острее, воздух холоднее и туман не такой густой.

— Это не сон, — сказала я сама себе.

— Да, ты права, на этот раз — это не сон, — услышала я женский грудной голос.

Резко вскочив на ноги, я увидела до боли знакомую картину: холодная красавица, на этот раз в черном платье в пол, без бретелек, обтягивающим ее хрупкую фигуру, и с убранными в высокую прическу черными, как смоль волосами, стояла возле своего трона, на высоких каблуках. Голову её венчал очень необычный ободок, больше похожий на золотую цепь с крупными звеньями, усыпанную белыми мелкими камешками, подозрительно похожими на бриллианты.

На её левой руке было намотано еще две цепи, эти цепи крепились к красно-рыжим металлическим ошейникам через чур плотно облегающим шеи моих близнецов. На этот раз мужчины находились в человеческом облике. Совершенно голые, грязные, и какие-то осунувшиеся, они сидели на полу, у ног этой заразы. Их взгляды метали молнии. Мускулы были напряжены, руки со сбитыми костяшками сжимались в кулаки от бессилия.

Мужчины смотрели на свою тюремщицу, и судя по напряжению, что витало в воздухе, придумали уже тысячу способов, чтобы убить её особо изощренно. Меня же они не замечали.

Всю эту картину я смогла рассмотреть за несколько мгновений. И как только я оценила происходящее, то грозно зарычала на сумасшедшую бабу:

— Что ты делаешь! Отпусти их немедленно!

А затем рванула в её сторону и опять врезалась в чертову невидимую стену, которая на этот раз очень мягко отпружинила меня, что я без проблем смогла устоять на ногах.

Женщина поцокала языком и покачала головой.

— Осторожнее, Вера, а то сама поранишься и ребятишек поранишь, — заботливым голосом произнесла она, и это участие в её голосе никак не вязалось с замораживающим взглядом.

— Раньше тебя это не беспокоило, — угрюмо пробормотала я, подходя ближе и на этот раз выставляя руки вперед, чтобы опять не удариться о преграду.

— То был просто сон, и там тебе опасность не грозила. Сейчас же все реально, и ты у меня в гостях.

Она обвела взглядом свою жуткую и мрачную пещеру. А я, невольно проследив за её глазами поморщилась.

— Как-то не слишком уютно у тебя тут, — на автомате сказала я, ощупывая ладонями невидимую преграду.

— Что есть, то есть, — безразлично ответила женщина, но я готова была поклясться, что в её глазах мелькнула такая вселенская тоска и печаль, что даже при всем моем не слишком хорошем отношении к этой особе, мне стало её жаль.

Однако взглянув на своих мужчин, сидящих у ног этой стервы, жалость пришлось задушить на корню.

— Так ты отпустишь их? — спросила я вновь, стараясь не смотреть на моих тигров и унять собственную злость и бессилие.

— Конечно отпущу, — вдруг сказала женщина, надменно улыбаясь. — Они все же мои стражи, и обязаны охранять границы междумирья. Долго держать их тут, я даже при всем своём желании не смогу. — В ее словах послышалось сожаление и злость. — Но сначала, я хочу, чтобы они кое-что тебе рассказали.

— Что? О чем ты? — спросила я, с жалостью смотря на своих мужчин, сидящих на цепи у ног, этой стервы.

На этот раз они оба синхронно посмотрели на меня, и их взгляды заставили затрепетать мое сердце. Боже… как же я скучала по ним, кто бы знал. И судя по ответным горячим взглядам и тому, как жадно они впитывали мой образ, близнецы тоже скучали.

— Эти цепи, — она потрясла своей рукой в воздухе, — в которые мне удалось их заковать, имеют очень интересное свойство, — зло усмехнулась красавица. — Они полностью подавляют волю стражей. Правда совсем ненадолго, — на этот раз женщина скривилась и недовольным голосом продолжила: — Очень скоро, они освободятся. Но пока есть возможность, то я хотела, чтобы ты, кое-что услышала от них. — На её лице опять появилась злорадная улыбка. — Потому что мне ты все равно не поверишь, а вот им поверишь. Так как эти цепи заставят говорить их правду.

— Хорошо, задавай свои вопросы, и мы уйдем, — протараторила я.

— Не торопись, — снисходительно улыбнулась женщина. — Вполне возможно, что ты и сама захочешь немного помучить этих двоих, пока есть возможность.

— Ты за кого меня принимаешь? Не надо, всех равнять по себе, — разозлилась я.

— Не будь такой самоуверенной детка, — она опять поцокала языком. — И да, скажи спасибо, что я и на тебя такой ошейничек не надела. Ведь ты то по сути не настолько важна, как они. Посидела бы, пару тройку столетий, подумала бы, о хороших манерах и уважении к старшим.

Я почувствовала, как холодная струйка пота потекла между лопаток.

А ведь она права… Эта красавица здесь хозяйка, а я еще и пререкаюсь тут с ней.

— Не бойся, не собираюсь я это делать, я просто хочу немного уважения, вот и всё, — она вернулась к своему трону, и сев на него, устало откинулась на спинку. Руку с цепями положила на подлокотник.

— Я прошу прощения, — сквозь зубы процедила я. — Но если вы не отпустите их, после всех ваших вопросов, то я клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы их освободить. И мне плевать на ваш возраст и статус!

Я предостерегающе посмотрела стерве в глаза, ожидая ответную реакцию. Но на ее лице не промелькнула ни одна эмоция. Спустя несколько мгновений мы мерялись взглядами, и первой сдалась она.

— Ладно, хватит этих словесных реверансов и политес, — небрежно махнула она рукой. — Переходим к сути. И так, Морок, расскажи-как нам с Верой, кто она такая.

Я отчетливо услышала скрип зубов тигра.

— Третий Страж междумирья, — недовольно рыкнул он.

Я приподняла брови от удивления и перевела взгляд на Грома, но тот сидел, не шевелясь и как обычно, делал вид, что спит, хотя напряженные, как струна мускулы мужчины, как и руки, сжимающиеся в кулаки, говорили совершенно о другом.

— Так-так ну надо же? — усмехнулась женщина, смотря то на меня, то на Морока. — А когда вы с Громом поняли, что она Страж? Отвечай!

— Когда она вернула себе разум, то исчезла, и появилась в третьем свободном доме, а он отказался нас впускать, — ответил мужчина, упорно не смотря мне в глаза.

— Но, почему вы мне сказали, что я гостья? — удивившись, спросила я обоих близнецов.

— Да, — повторила мой вопрос полубогиня, — почему вы наврали, «своей самке»? — последнюю фразу, она выделила мурлыкающим голосом. — Отвечай Гром!

— Потому что, мы хотели, чтобы она стала полностью зависимой от нас, пока идет брачный период, — ответил второй близнец.

— А что же после брачного периода? — спросила женщина, пока я ошарашено разглядывала мужчин.

— После, она бы стала полностью нашей, и уже никогда не смогла бы сказать хоть слово против, отказать, в чем-либо, — сказал он, цедя каждое слово сквозь зубы.

А я… а я… от удивления даже рот приоткрыла.

— А можно подробности, что это вообще за брачный период? — продолжила допрос полубогиня.

— Он длится примерно месяц, до течки. Самец приручает к себе самку, каждые день, и порой несколько раз в день спариваясь с ней.

— Насилует? — спокойным голосом уточнила она, переведя свой взгляд на Морока.

— Обычно да, но я применял свой дар, — ответил мужчина, повергая меня в шок. — Не хотелось бы начинать семейную жизнь с насилия. Вера всё равно бы об этом помнила, всегда. И никогда не испытывала бы к нам настоящих чувств.

— Угу, значит что, она должна была чувствовать постоянно?

— Возбуждение.

— Ясненько-понятненько, — опять усмехнулась женщина, косясь в мою сторону. А я же в этот момент остолбенела, и просто не могла пошевелиться.

— А, как же Вера попала к нам в междумирье? Я её не звала, и не приглашала.

— Я почувствовал, как они вошли в лес, — начал Морок. — И пошел посмотреть, на новичков. Её тонкий аромат сразу же привлек меня. Без труда прочитав мысли многих её друзей, я вычленил ту, что её больше всех ненавидела и завидовала, и заставил устроить истерику, немного пустив в ход своей силы. Это были ее собственные мысли, мне надо было лишь её подтолкнуть. А затем заставил озвучить мысли и других, в том числе и Веру, чтобы она убежала. Усилил её обиду. Как только она скрылась с глаз своих друзей, я перевел ее в междумирье и путал следы, чтобы она бродила кругами несколько часов. А я за ней наблюдал. Ждал, когда она выдохнется и устанет.

— Зачем? — приподняла одну бровь женщина.

— Мне она понравилась, хотел ее погнать к моему дому, а затем выйти, как спаситель от злых хищников. И потом с месяц поразвлечься с ней. Я слышал в мыслях ее друзей, что они на месяц сюда приехали. Хотел её через месяц отпустить. Так как людям больше месяца всё равное нельзя находиться в междумирье. Она начала бы терять свои физические силы и умирать. А друзья её, даже и не заметили бы пропажи. Им бы я тоже мозги подправил.

— Но появился Гром, — сказала женщина, рассматривая свои черные удлинившиеся когти.

— Да, — кивнул Морок, и скривился. — Он испортил мне всё, потому что устроил драку. Вера убежала, мы не обратили на это внимания, все равно она от нас никуда бы не делась. Но когда услышали её крик, то поняли, что опоздали. Придя по ее следам, увидели овраг. Вера была там, она умирала, ей оставались считанные мгновения. Мы с Громом решили попробовать ее обратить, чтобы хотя бы получить от нее котят.

— А зачем вам котята?

— Чтобы они стали стражами вместо нас. Мы устали уже охранять междумирье. Тысячу лет тут уже живем! — с нескрываемой злостью рыкнул Морок.

После его слов, очень сильно захотелось присесть куда-нибудь, а еще лучше прилечь, спрятаться от всего мира, и устроить небольшую истерику, хотя… можно и большую — со стенаниями, криками, слезами, соплями. Потому что после того, что я узнала, я имела полное право это сделать.

Но присутствие посторонних,… да, теперь я была точно в этом уверена — именно «посторонних» мне существ, не давало опозориться. За свои годы, я научилась быть сильной. Плакать буду, когда останусь одна без свидетелей, сейчас же я наоборот выпрямила спину и приподняла повыше подбородок, спрятав абсолютно все свои эмоции.

Не дождутся! Веру Старцеву, чтобы сломать, надо о-го-го сколько сил приложить! Да и вообще, есть куча плюсов в этой ситуации. Во-первых, я теперь смогу превращаться в большую злую кошку, и надрать этим кошакам задницы, во-вторых я теперь смогу жить очень долго. Сколько там сказал Морок они уже живут? Тысячу лет? Это же сколько всего можно будет узнать и сделать за эти годы, и я плотоядно посмотрела на обоих мужчин. Ну нет голубчики, вы у меня так просто не отвертитесь, какую-нибудь гадость я все равно вам устрою. Не сейчас, так позже!

На моем лице появилась предвкушающая улыбка.

Холодная красавица, оказывается все это время, пристально наблюдала за мной, и увидев мою реакцию, удовлетворенно хмыкнула, и продолжила свой допрос, вырвав меня из моих размышлений:

— А что было бы потом с Верой?

— Мы хотели её убить, — спокойно ответил Морок, а я чуть не поперхнулась. Черт, кажется долг этих хвостатых передо мной все растет и растет, с каждым сказанным ими словом.

— Почему?

— Она уже не была бы собой. В девяносто девяти процентов из ста, женщины теряют разум, становясь оборотнями, — говорил Морок пристально смотря мне в глаза, и у меня сложилось впечатление, будто он пытался оправдаться передо мной. На что я лишь фыркнула и перевела взгляд на полубогиню. — Через пару дней, — продолжил Морок, — после того, как она пришла в себя, став тигрицей, мы решили зачать котят, в зверином облике. Но Вера прямо под Громом вернула себе разум, обратившись в человека и исчезла. Тогда-то мы и поняли, что она такая же, как и мы. Целый месяц дом её восстанавливал, и автоматически проводил ритуал по привязке Стража к междумирью, полагаю, она всё это время спала. — После этих слов, я обратно перевела заинтересованный взгляд на мужчину. — А когда проснулась, то конечно же ничего не поняла. Так как твоя любимица ничего ей не объяснила. — Морок посмотрел на полубогиню. — Полагаю, в надежде закрепить за собой власть над третьим Стражем, втереться ей в доверие. — Слова хищника были пропитаны ядом. — Мелкая интриганка, потом пыталась ей якобы помочь. Но мы ей помешали, выспросили у Веры кодовое слово, вошли в дом, и начала привязку.

— А зачем нужно было делать привязку? — не выдержала и спросила я, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Ответил Гром:

— Затем, чтобы ты в момент, когда наши котята родятся, должна была добровольно дать своё согласие на проведение ритуала-посвящения их в Стражи междумирья. И они заняли наше место, когда войдут в полную силу, а мы смогли вернуться в свой мир, как это пытался когда-то сделать твой отец.

— Мой биологический отец мертв, — на автомате ответила я, и обняла себя руками, чувствуя, как невидимые тиски сдавливают моё сердце и каждый вдох становится все болезненней и болезненней. Стало мерзко и так противно на душе, что весь мой запал помотать нервы этим хвостатым пропал. Интересно, что было бы со мной, узнай я обо всем, когда эти двое, оставив меня и моих детей, свалили бы из междумирья, помахав мне на прощанье своими мохнатыми хвостами…

— Да, — кивнул Гром, — именно поэтому, стоило тебе попасть в междумирье, и обернуться оборотнем, как кровь третьего Стража твоего отца — Марка, призвала тебя к долгу и теперь, ты одна из нас.

— Кровь твоего отца притянула тебя сюда, — это был уже дух междумирья. — И сейчас тебя притянул твой долг. Долг Стража, ты теперь всегда будешь стремиться сюда в этот мир. Сможешь иногда путешествовать по другим мирам — любым, даже возвращаться в свой. Но междумирье всегда будет тянуть тебя обратно.

— Вообще-то я не поэтому пришла сюда, — пробормотала я, а сама мысленно скривилась, вспомним о том, кого я пыталась спасти.

— Это тебе так кажется, — пожала плечами женщина. — Это место, будет заманивать тебя сюда любым способом. Главное, чтобы был эффект. Даже я и то не знаю, как это работает. Но цепочка событий будет складываться так, чтобы ты вернулась сюда в любом случае.

— А если я не соглашусь, чтобы мои дети были Стражами? — спросила я, и порадовалась, что мой голос в этот момент был твердым и уверенным, хотя душа в этот момент покрывалась коркой льда.

— Тогда они будут обыкновенными оборотнями, и смогут жить в любом из миров, который им понравится. Здесь в междумирье им будет не место. Они и сами не захотят здесь находиться. Междумирье с взрослением постепенно будет выталкивать их из этого мира, как чуждый элемент. Пока они будут детёнышами, то смогут жить рядом, но как-только повзрослеют, и отдаляться от тебя, начнут искать свою территорию, мир сам начнет их гнать. Как тебя вытолкнул твой бывший мир.

— Как это? — угрюмо спросила я.

— Тебе было плохо и неуютно, тебе не нравились запахи, шумы, и когда ты вернулась сюда, то почувствовала себя намного лучше, правильно?

— Да, — кивнула я, вспомнив, как мне стало хорошо, когда я очутилась в лесу.

— Так будет теперь всегда, — улыбнулась богиня. — Максимум — это один лунный период, если считать по меркам Земли, ты сможешь находиться в другом мире, а затем он будет выталкивать тебя, как чуждый элемент. И если ты будешь сопротивляться, то мир тебя убьет. Как он это сделал с твоим отцом.

— На нас наехал грузовик, — неуверенно произнесла я, вспомнив рассказ мамы.

— Да, может произойти все, что угодно. Пьяный водитель грузовика, кирпич на голову — любой несчастный случай.

Она махнула рукой и в воздухе появилось несколько сотен крутящихся полупрозрачных макетов планет размером с теннисные шарики.

— Каждый мир — это живой организм, — начала пояснять полубогиня, указав на знакомый голубой шарик, и он, остановившись, завис перед ней и увеличился в размерах до футбольного мяча. — Сходный с любым живым существом, только более сложный. В каждом организме живут свои жители, можешь сравнить их с человеческими бактериями, участвующими в пищеварении. Так вот — ты, для своего мира, теперь являешься чуждым элементом, и иммунная система мира будет пытаться от тебя избавиться любым путем.

Твой отец четыре года не возвращался в междумирье и искал вас с матерью, но, когда нашел, то стало уже слишком поздно и мир его уничтожил, считая чуждым и опасным элементом.

А я мысленно провела аналогию с предками Темникова. Видимо из-за того, что наш мир посчитал их чужаками, потому и не дал возможности жить в нем и размножаться.

— Значит назад в мой мир, мне дорога теперь закрыта? — спросила я с ужасом смотря на холодную красавицу.

— Ну почему же, к родителям без проблем можешь в гости ездить, но сама понимаешь, — она развела руки в стороны, и резко отпустила цепи.

Оба близнеца одновременно вскочили на ноги, и сорвав с себя ошейники, попытались напасть на их бывшую тюремщицу, но та щелкнула пальцами, и мужчины ухнули вниз, будто под ними исчез пол.

«Не рассказывай о книге!» — услышала я крик, и готова поклясться, что это был голос Грома.

Я автоматически тоже приготовилась улетать, и зажмурившись постаралась сгруппироваться, но почему-то осталась на месте.

Приоткрыв один глаз, я поняла, что нахожусь в комнате с черно-серебристыми стенами.

— Ну здравствуй дом, — тихо сказала я, тоскливо оглядываясь по сторонам.