Стоило мне посмотреть на заправленную кровать, как в голове сразу же замелькали последние воспоминания о близнецах и о том, что они творили со мной. В лицо словно кипятка плеснули, а в спину прилетел холодный ком снега. Низ живота сразу же потянуло от легкого возбуждения, а на душе заскреблись кошки.

Находиться в комнате сил не было, и выйдя из неё, я побрела вниз. Спустившись по лестнице, и, проигнорировав гостиную, я старалась не думать о шкуре медведя на полу перед камином (не думать, я сказала!), мельком заглянула на веранду. Все было убрано и ничто не напоминало нашего ужина с мужчинами, и того, что последовало позже. В голове вновь замелькали картины из прошлого. И мне пришлось приложить немало усилий, чтобы прогнать эти болезненные воспоминания, заставляющие увлажняться мое нижнее белье, а душе беззвучно оплакивать свою первую и такую неудачную любовь.

Несмело войдя в комнату, я прошла к двери, выходящей на внутренний двор в яблоневый сад, как теперь уже стало ясно, моей собственной территории.

Открыла дверь и сразу же нос защекотало от приятных фруктовых запахов. А кожу на лице обдало свежим ночным и немного прохладным воздухом. Яблоня — это самый первый и самый сильный запах, который я смогла уловить и распознать. А дальше уже был целый набор — от обыкновенной моркови и помидор с огурцами в теплицах до тимьяна с ромашкой. Но тошноты эти запахи не вызывали. Наоборот хотелось вдыхать этот коктейль всей грудью и не о чем не думать.

Переступив порог, я вспомнила что у меня на ногах, ничего нет. Ведь обувь я перед сном сняла, а дух междумирья перенесла меня в свою пещеру в том, в чем я была, и остальных вещей захватить с собой не дала. Махнув рукой на голые ступни, я все равно вышла на тропинку, ведущую куда-то в глубину сада. Находиться сейчас в доме не было ни сил, ни желания. Слишком много воспоминаний, о которых я не хотела бы сейчас думать и сопоставлять с той информацией о которой я узнала несколько минут назад, лезли мне в голову.

И плевать на ноги, и ночную темноту, подумаешь, я все равно теперь и ночью прекрасно могу видеть.

Мягко ступая по колючей тропинке, я, смотря под ноги, все шла и шла. А сад все не заканчивался. Но меня это нисколько не огорчало, ведь я могла занимать свои мысли сейчас чем угодно, лишь бы не о тем, что узнала несколько минут назад и поэтому я дотошно разглядывала камушки и веточки под ногами, и старалась наступать на более чистые места и автоматически не делать шума.

В один момент, я увидела, что дорожка разветвляется в две стороны, и я перешла на другую тропинку, пройдя несколько метров, я поняла, что это тупик. Так как тропинка заканчивалась у очень симпатичной беседки, рядом с которой стояли качели моей мечты. Они были больше похожи на мягкий диван, висящий на четырех жестких ребрах, а сверху от солнечных лучей он прикрывался большим однотонным навесом. И самое главное, на качелях был теплый плед и пара подушек.

Помню, как еще в детстве увидела точно такие же качели в мебельном, и устроила истерику папе, чтобы он купил их к нам на дачу. Родителю пришлось закидывать меня на плечо и уносить из магазина, так как я уже собиралась устроить там забастовку с ночевкой и голодовкой.

Чуть ли, не подпрыгнув от счастья, я подошла к этому милому диванчику и усевшись на него, начала медленно раскачиваться. Но ночная прохлада и полное отсутствие цветов вокруг стали угнетать меня и эйфория от осознания, что детская мечта сбылась, быстра спала, а мысли потекли вяло. На душе опять стало грустно и больно от осознания своей никчёмности. Не хотелось думать о том, что и близнецы, как и Темников воспринимают меня всего лишь как инкубатор, но меня словно зациклило на этих мыслях, и никак не получалось от них избавиться.

Мазохизм, чистой воды.

Так и хотелось закричать, что я не только свиноматка, но еще и личность. У меня есть чувства, мысли и эмоции. Меня нельзя охмурять, обманывать и использовать в собственных целях. Но кричать было об этом не кому, так как я были совершенно одна.

Ноги замерзли, и я перестав раскачиваться подогнула их под себя, укрывшись пледом. Слез не было… были только лишь вялые мысли о несправедливости и обиде на близнецов и своего биологического отца, из-за которого я вынуждена теперь жить в этом странно месте.

Потянуло в сон, и я, несколько раз зевнув, укуталась в теплый плед поплотнее и уронив свою голову на мягкие подушки, закрыла глаза. Все же выдернула меня дух междумирья, как раз в тот момент, когда я только-только легла спать.

«Чуть-чуть полежу, потом в дом вернусь», — подумала я, и мгновенно унеслась в страну Морфея.

Мне опять приснились близнецы.

Мягкими большими лапами два огромных хищника ступали по тропинке друг за другом, стараясь не шуметь и даже дышать через раз.

Приблизившись ко мне, мужчины обернулись одновременно, и какое-то время молча стояли и смотрели на меня. А я и забыла уже, какие они оба красавцы — высоченные и мускулистые. Ощущение было такое, словно я наблюдаю за ними со стороны. Мой взгляд скользил по их шикарным телам, а руки так и чесались потрогать везде, где позволят.

Мужчины переглядывались друг с другом и опять вели мысленный диалог между собой. Все бы отдала лишь бы узнать, о чем они постоянно переговариваются!

Спустя несколько мгновений Гром, аккуратно подхватив меня на руки, понес в дом.

Здесь во сне я могла спокойно прижаться к нему, и вдыхать аромат его горячего тела. И не думать о том, что он не испытывает ко мне никаких чувств, а всего лишь использовал, как производительницу новых Стражей.

Почувствовав мягкий матрас под спиной, я немного завозилась, чтобы улечься поудобнее, но два больших и родных тела, придавили меня с двух боков, от чего сразу же стало комфортно и уютно. И повернувшись на бок, я обняла одного из мужчин, положив свою ладонь ему на голую мускулистую грудь, а носом уткнувшись в его плечо. Во второго мужчину уперлась спиной и попой. В ответ почувствовала осторожные и нежные объятия с обеих сторон и мягкое теплое дыхание.

Счастливая улыбка расползлась на моем лице, и вдохнув полной грудью любимые запахи, я опять погрузилась в глубокий сон, уже без сновидений…

Пробуждение было тяжелым. Сначала мне стало холодно, и я отчетливо ощутила, что потеряла, кого-то очень важного. Открыв глаза, долго пялилась в потолок на знакомую люстру и пыталась понять, что было сном, а что явью. И по кому я так отчаянно скучала…

В итоге, само мое нахождение в этом доме, (считай в междумирье), плюс запахи близнецов, кружившие вокруг меня, да смятые подушки, сказали мне о том, что разговор с духом междумирья таки был, что Стражем я стала, и поспособствовали этому Гром с Мороком. И теперь дороги обратно у меня в мой мир — нет. Потому что там меня в конечном итоге ждет смерть, как моего биологического отца. А позже, когда я уснула в саду, Гром действительно нёс меня на руках и я спала вместе с близнецами в обнимку.

— Еще и лыбилась, как дура! Ты просто молодец Вера! — в отчаянье простонала я, и повернувшись на живот уткнулась носом в подушку.

Тысяча вопросов закружились в моей чумной голове. Причем все они были на разные темы, да еще и одновременно.

Как относиться ко всем этим новостям? Понятия не имею…

А как я вообще, и самое главное — где буду рожать, когда срок придет?

И вот зачем они пришли, зачем спали рядом?

Что это было вообще? Попытка примирения? Или продолжают привязывать меня к себе?

И кажется у них неплохо получается, учитывая мои подсознательные желания, и щемящую тоску по этим двум засранцам…

— Пусть засунут себе эту привязку куда-нибудь поглубже! — рыкнула я в пустоту, и вскочив с постели пошла искать этих мохнатых и усатых, чтобы высказать им все, что о них думаю, ну и заодно требовать, чтобы говорили, как и где я буду рожать, и в каких условиях!

Но побродив по дому несколько минут, поняла, что этих двоих и след простыл. Зато на кухне, на столе меня ожидал завтрак — яичница с жареным беконом, свежеиспеченный хлеб, апельсиновый сок в бокале, и букетик полевых цветов в вазочке. Милота…

Вот только когда я взглянула на разделочную столешницу и плиту, то чуть не подавилась воздухом, а потом не выдержала и расхохоталась.

Грязная соковыжималка, крошки от хлеба, заляпанная плита, подгоревшая сковорода — угрюмо взирали на свою хозяйку, тобишь — меня. А еще на белом холодильнике черным маркером было написано: «Помой посуду сама!»

Вот эти последние два слова добили меня окончательно, и мой смех перешел уже в истерику, со всеми вытекающими последствиями — слезы, сопли, и безостановочное икание, больше похожее на вой раненного животного.

В итоге обнаружила я себя уже лежащей в позе эмбриона на полу кухни, так как сил стоять не было. Перевернувшись на спину, я опять посмотрела в потолок. На кухне он был трехуровневый, с интересной подсветкой.

— Красиво, — прошептала я, разглядывая причудливые серо-серебристые узоры, украшающие каждый уровень потолка.

А затем глубоко вдохнув, и шумно выдохнув воздух, встала и пошла завтракать…

Можно было конечно еще поваляться да пожалеть себя, но как-то не слишком удобно это было делать на холодном полу, я же теперь все-таки не одна, и надо думать еще и о детках…

Как ни странно, но яичница с беконом была совершенно не пригоревшая, и еще немного недосоленной, именно так, как я люблю, а букетик полевых цветов, наполнял приятным ароматом мои легкие.

Поев и немного посидев за столом, я по гипнотизировала какое-то время мелкие розовые цветочки шалфея, а затем пошла убираться. Ну не в свинарнике же жить, в конце-то концов?

Мысли текли вяло, чистила сковороду на автомате, почему-то выбрасывать не хотелось. Все же мне тут жить еще неизвестно сколько, а хозяйственного магазина, в этом лесу я что-то не заметила. С этими вопросами тоже надо разбираться.

Закончив с посудой, я собралась проинспектировать холодильник на предмет запасов еды, но, когда повернулась к нему (до этого стояла спиной у раковины), вскрикнула от неожиданности.

Десять крысолюдов в мужской одежде распластались по полу, как коврики, причем в своей второй ипостаси — в виде полутораметровых крыс, а одиннадцатый был в женской, очень знакомой одежде — черное платье в пол, глухо застегнутое до шеи, воротничок стоечка, белый чепец и белый фартук.

Не поднимая головы, тот, что был в женской одежде зашипел, или зашипела, переходя на рычаще-свистящие нотки:

— Не гневиссссь хоззззяйка на свою ррррабу, прошшшшу пощщщщади мой народ, я ссссама личчччно готова поннннести наказзззание, за ссссвой обман. Клянуссссь, я бы ни за что не приччччинила тебе вреда. Да и не сссссмогла бы это сделать, магиччческая клятва этого бы мне не поззззволлила.

— Молайя? — узнала я крысолюдку, но на всякий случай решила переспросить она это или нет.

— Да, — ответила девушка, не поднимая головы с пола.

— Может уже встанете все для начала, и прекратите подметать пол? Рабство вроде отменили в позапрошлом веке, — немного раздраженно ответила я. Как-то непривычно себя чувствовать боярыней, чтобы передо мной лоб разбивали крепостные.

Крысолюды стали несмело подниматься на ноги, избегая моего взгляда.

— Это в вашшшшем мирррре отменили рррррабство, хоззззззяйка. В нашшшшем миррррре его никто не отменял. Мы — Клан Ссссеррро-Ссссеррррребрых Крррысссолюдов, рррррабы Трррретьего Стрррражжжжа, до недавнего момента, вашего отца — Маррррка Фарррруха изссс клана Белых Тигррррров, по насссследсссству, поссссле его ссссмеррррти, мы перррррешли в вашшшши владения.

«Вот значит, каким было полное имя моего отца», — подумала я и рассеяно ответила Молайе: — Так надо значит, его отменить, — и тут же вздрогнула, так как все крысолюды разом подняли свои морды и одарили меня ошарашенными взглядами. И в их глазах я увидела далеко не удивление, это был дикий ужас!

— Это невозможжжжно хоззззяйка, — через несколько мгновений порывисто вздохнув, отмерла Молайя, и быстро затараторила, сильно коверкая слова, от чего я кое-как смогла понять, о чем она говорит: — Мы ссссвязззззаны магиччччческой клятвой с вашшшшими дрррревними пррррредками, что служжжили междумиррррью тысячи лет назад. Клятву можно разорвать, только по обоюдному ссссоглассию и хозяина и рабов. А мы не жжжелаем ее разрррывать. Мы желаем вам ссслужить!

И, как по команде все одиннадцать крысолюдов вновь бухнулись на колени и распластались по полу.

— Мда… тяжелый случай, — покачала я головой, понимая, что лежать этим ребятам больше нравиться, чем стоять. — И сколько вас всего?

— Нассс немного хоззяйка, всего три сотни оссссталоссссь.

Я мысленно присвистнула, а затем подойдя к стулу решила присесть. Все же не каждый день узнаешь, что тебе в наследство досталось целых три сотни крысиных душ, да еще и любящих рабство… А Молайя тем временем продолжила:

— У Перрррвого Стражжжжа более дессссяти тыссссяч душшшш, у Вторрррого Стражжжжа более воссссьми тыссссяч душшшш.

— А Первый — это кто? — для проформы решила уточнить я, а сама медленно офигивала, и заодно пыталась понять, где все эти тысячи крысолюдов вообще живут, неужели под землей?

— Моррррок Семиль, из клана Белыхххх Тигрррров, — ответила Молайя.

— Вас всегда так мало было? — спросила я, разглядывая сиренево-розовые цветочки шалфея.

— До того, как вашшшш отец покинул междумирье нас было более двенадцати тыссссяч, — прошелестела тихим голосом крысолюдка.

Мои брови поползли вверх. С двенадцати тысяч до трех сотен?

— А что случилось, почему так мало осталось?

— Братья Сссемиль — Перрррвый и Вторррой Сссстражи, объявили карательную оперрррацию, в рррезультате чего, клан Ссссеррро-Ссссеррррребрых Крррысссолюдов был практически уничтожен. В том числе и мой отец — прррравитель клана. Оставили в живых только совсем маленьких детей, и нескольких стариков, чтобы они помогли нам выжить и выучиться. Это сссслучилоссссь в день смерти вашшшего отца, — лишенным всяческих эмоций голосом, будто, это её совершенно не волнует, пояснила мне Молайя.

— Что еще за карательная операция? — поперхнувшись воздухом спросила я.

— Мы сссами до сссих пор не сссснаем, мы тогда были все детьми, не понимали ничего, а сссстарейшины не желают расссказывать.

— А Морок с Громом, что говорят?

— Нам нельзя к ним подходить, Перррвый и Вторррой сссстражи уссссстановили закон, о том, что клану Ссссеррро-Ссссеррррребрых Крррысссолюдов запрещено показываться на глаза и появляться на территории Перрвого и Вторрого стражей. Нарушение закона — мгновенная сссмерть, без суда и ссссследствия.

Я какое-то время молчала, пытаясь осмыслить полученную информацию. Но масштабы уничтоженного народа поражали.

Более двенадцати тысяч…

Оставили только малолетних детей и стариков….

Это кем нужно быть, чтобы так поступить?

От осознания всей ситуации на загривке мелкие волоски встали дыбом, и я кое-как смогла подавить желание зашипеть.

А что я хотела собственно? Они же древние, как говно мамонта. Сколько им там лет? Кажется, они говорили, что больше тысячи? Это передо мной они тут секси-мачо корчили, а на самом деле кто? Что у них вообще в душе происходит? Древние тысячелетние существа…. Да я же для них, как младенец. У них же тысячелетний опыт актерского мастерства. Они ведь абсолютно любую роль могут сыграть достоверно, именно так, как им это нужно. А я и не пойму. И зачем они выкосили целый клан крысолюдов?

От всех этих мыслей невидимыми тисками сдавило сердце, и разболелась голова. Верить в то, что Гром и Морок жестокие тираны и тонкие манипуляторы, совершенно не хотелось.

Поставив локти на стол, я ладонями закрыла лицо.

— Молайя, — устало спросила я, не убирая рук от лица, — я не понимаю, зачем ты пыталась меня обмануть? Почему сразу ничего не объяснила? Зачем вот эти все скачки по подземелью? Чего ты добивалась этим?

— Проссссстите хоззяйка, — прошептала крысолюдка. — Я сначала думала, что вы знаете о том, что дом иницииррррровал вас, как Тррретьего Сссстражжжжа, а потом, когда вы вышли из двери, и я проследила за вами, то поняла, что тут что-то не так. Окончательно уже убедилась, когда разговаривала с вами в доме Тррретьего Сссстражжжа.

Я убрала руки и пристально посмотрела на девушку, все еще продолжающую изображать коврик на полу.

— И чего же ты хотела? Куда меня вела? Почему так и не сказала ничего?

Пару мгновений крысолюдка молчала. Хоть её веки и были опущены, однако я все равно видела, как быстро двигаются её глаза, будто она успевает искать ответы на мои вопросы. Неужели не хочет говорить правду? Или просто волнуется?

— Всё так бысссстррро случилось, — начала тараторить она, вновь сильно коверкая слова, — я просссто не усссспела, проссстие меня, я готова понести любое наказание, даже сссмерть, только прошу, — она подняла голову и проникновенно посмотрела мне в глаза своими черными бусинками, — умоляю, пообещщаайте, что позаботитесь о клане, нассс оссссталось оччччень мало. Не вините иххх за мою ошшшшибку.

— Смерть, ты с ума сошла что ли!? — не выдержала и все же крикнула я. — Я похожа на убийцу?

— Нет- нет, — быстро закачала головой крысолюдка, — я этого не хотела сказать, проссстие меня хозяйка.

И вновь она уткнулась лбом в пол.

А я не выдержала и застонала в голос. Как же мне надоел этот концерт, с публичным покаянием!

— Так всё! Ну-ка все встали быстро на ноги! — прикрикнула я на крысолюдов. — И Молайя, — я перевела взгляд на вскочившую с пола крысолюдку. — Ты не могла бы вернуть свой второй облик, а то я еле-еле тебя понимаю. Тебе же и самой говорить неудобно, наверное?

— Конечно сейчас, минуточку, — кивнула девушка, и ее черты лица поплыли.

Смотреть на это диво я не смогла и отвернулась. Нафиг-нафиг, еще стошнит. А я за свой желудок немного переживаю…

Через несколько минут, Молайя кашлянула, чтобы привлечь мое внимание. Повернувшись я мысленно порадовалась, что не только она изменила свой облик, но и ее друзья. Я конечно расизмом не страдаю, но как-то коробит меня общаться с крысами, чувствую себя не в своей тарелке… и это мягко сказано.

— И так, — прочистила я голос, — вы вообще зачем еще-то пришли, только покаяться, или может какие-то вопросы ко мне есть?

— Я пришла, — начала Молайя, — чтобы посоветовать вам в помощники по дому и по саду — моих соплеменников. Ведь наша задача служить вам, о Третий Страж!

Она опять поклонилась, как и все остальные крысолюды, а затем обвела рукой мужчин, что толпились чуть позади.

— Это Ануш, Ферси и Кит, — трое мужчин сделали шаг вперед, хотя мужчинами их сложно было назвать, скорее юными парнями, с очень симпатичными мордашками. — Они могут заниматься вашим внешним видом. Массаж, прическа, уход за кожей, ногтями, так же подбирать одежду в течении дня.

— Эмм, — сказала я, разглядывая симпатяшек. — Я почему-то считала, что это женская работа.

Молайя захлопала своими ресничками, и округлила свой ротик. А затем, видимо опомнившись, тут же закрыла рот и быстро протараторила:

— Если вы против, хозяйка, то я подберу девушек. Просто ваш отец предпочитал девушек, я и подумала, что…

Я приподняла одну бровь, на высказывание крысолюдки. А она недоговорив тут же обернулась к парням, и что-то прошипела на непонятном языке. Те поклонились до пола, и скрылись с глаз. Блин, я даже отследить не смогла, с какой скоростью они убежали.

Вот это да…

— Через пару часов, вам подберут лучших девушек, — поклонилась мне Молайя, на мой молчаливый вопрос, и продолжила: — Это Митек, — вперед, и с опаской поглядывая на меня, шагнул еще один, уже не такой симпатяшка, как предыдущие мужчины, а вполне себе обычный парень, с обычной среднестатистической внешностью, — он прекрасный повар, самый лучший из поваров нашей общины, ему будет помогать Олиф, — вперед выступил еще один парень, с типически-типичной внешностью.

Я посмотрела на лица остальных крысолюдов и мысленно хмыкнув, поняла, что те трое слишком уж отличались внешностью от всех остальных. Это зачем же она мне тех симпатяшек предлагала? Это на что был намек? И что это мой отец с его габаритами делал с девушками крысолюдками? Воображение начало рисовать откровенные картины, от которых мне стало гадко на душе. Все же думать о собственном отце и его предполагаемых извращениях не хотелось. И я постаралась вышвырнуть из головы глупые образы. Ну и то, что крысолюдка решила меня сравнить с моим отцом… мне это мягко говоря, не понравилось.

А Молайя тем временем продолжила:

— Это братья Борек и Хайме, они будут заниматься уборкой внутри дома, а остальные, — она небрежно махнула рукой на оставшихся мужчин, даже не назвав их имен, — будут заниматься садом и огородом.

Если вам что-то не понравится, вы говорите мне, я в любой момент их заменю, — и Молайя опять поклонилась, как и все остальные мужчины, а затем вытащила из кармана своего платья колокольчик и протянула его мне. — Достаточно позвонить в этот колокольчик, и я в любой момент появлюсь перед вами, или же мой заместитель в случае, если я буду слишком далеко и не смогу быстро до вас дойти.

Взяв маленький колокольчик, я убрала его себе в карман.

Что ж… меня информация о слугах обрадовала. А то я, если честно испугалась, как буду одна справляться со всем этим домищем, и прилегающей к нему территорией. Сад, в котором я гуляла ночью, был довольно приличных размеров, и мне показалось, что мне принадлежит не только яблоневый сад, но и много чего еще, так как я отчетливо уловила запахи и других фруктов, ягод и овощей.

Конечно пользоваться рабским трудом, как-то… не слишком этично, но с другой стороны они же сами вроде не хотят становиться свободными. Так почему бы мне не воспользоваться своим наследством? Да и мне к тому же не только о себе надо думать, скоро дети появятся, а им надо будет как-то выживать в этом лесу.

Вопрос с едой вроде бы решен. Черт, а как они в школу будут ходить?

И вообще, где я им одежду буду брать?

Мда, бытовых вопросов — воз и маленькая тележка…

Пока размышляла о насущных и будущих проблемах не заметила, что Молайя и остальные так и продолжают стоять и смотреть на меня.

— Ты еще что-то хотела?

— Да хозяйка, — опять поклонилась Молайя. — Я хотела у вас узнать о Первом и Втором Стражах.

— Что? — тут же неосознанно ощетинилась я, и откровенно говоря удивилась собственной реакции.

Что это было такое? Ревность что ли? Или что-то другое?

А Молайя невинно захлопав глазками залепетала тоненьким голосочком, чуть ли, не переходя на писк:

— Понимаете, я же знаю, что Стражи часто приходят к вам в дом, — она сделала маленькую паузу, пытаясь подобрать правильное слово, и продолжила: — в гости, а вдруг кто-то из крысолюдов им нечаянно в этот момент попадется на глаза? Ведь по законам мы не имеем права попадаться им на глаза, а я бы не хотела, чтобы кто-то из нашего клана пострадал, нас осталось совсем немного, может…

— Стоп! — оборвала я крысолюдку, а ведь она права, эти усатые без спроса заходят в мой дом! — Могу я как-то изменить кодовое слово? — выпалила я вопрос, о котором даже не вспомнила, из-за всех этих переживаний и свалившихся на меня новостей.

В глазах крысолюдки мелькнул победный огонек, но она его тут же спрятала за своими длинными ресницами, и я подумала, что мне показалось.

— Да, конечно хозяйка, вам достаточно просто положить руку на входную дверь и назвать любое другое слово, и код для входа будет изменен мгновенно.

Я, не дослушав Молайю, вскочила со стула, и рванула менять пароль.